Звёзды сошлись

— Чонгук... Ким начал счастливо улыбаться и улыбка эта переросла в слегка истерический смех, а после в плач. Он стоял рядом, обнимая, прижимая, позволяя опустить голову себе на плечо, а Тэхен продолжал реветь, уткнувшись в шею. Тонкая ткань белого лонгслива Чонгука промокла насквозь, став прозрачной. — Мы сейчас уплывем, котенок. - хмыкнул Чон, гладя по спине. — Ещё визажист из меня, думаю, так себе. А у тебя потекла правая стрелка. - улыбается. — И ещё я планирую съесть твой тинт. Если ты, конечно, позволишь. - добавил, понизив голос. — Позволяю, Чонгук. Тебе позволяю всё. - мурлыкнул, улыбнувшись в ответ, целуя. Момент воссоединения двух заблудших душ быстро прервали, а в гримерную зашёл Су. — Тэхен, как у тебя дела? - лучезарно улыбается Чонсу, спиной открывая дверь, проталкивая огромную коробку в дверной проем. Чонгук быстро разрывает поцелуй, делая это с легким причмокиванием, хватая со стола одну из кистей для макияжа и притворяясь, что делает «свою работу». Менеджер с прищуром смотрит на «визажиста» и взволнованного, слегка растерянного Тэхена. — Что не так? - с нажимом смотрит, будто пытаясь увидеть происходящее раньше. Протирает глаза руками. В этот момент Чонгук пальцем быстро разрывает тоненькую ниточку слюны, висящую между их губ и отворачивается к туалетному столику, хватая подводку. Наверное, хватит уже водить кистью по одному месту, да? — Вс... Все нормально! - выдавливает из себя Тэхен, чувствуя этот взгляд на себе. Взгляд, что полон обожания. Вновь. — Точно? - настаивает Су, подходя на пару шагов ближе. — Закройте глаза, пожалуйста. - вставляет Чонгук, тем самым прерывая их словесную перепалку. А Тэхен совсем капельку поднимает правый уголок губ, послушно прикрывая веки. Мягкий прохладный кончик тонкой черной подводки ложится в уголок правого глаза. — Добавьте ещё немного глиттера на верхнее веко и тени можно подкорректировать. А, и ещё губы. Накрасьте их, они бледноватые. - выносит свой вердикт Су, после отходя на приличное расстояние. — Я зайду через минут десять. Уложитесь? Чон спокойно кивает, прорисовывая острый кончик стрелки. — Мм. Мне нравится. Вторую стрелку тоже сделайте такой формы. - добавляет менеджер, выходя, а Ким приоткрывает рот. — Ты умеешь рисовать стрелки!? — Если очень надо, я умею практически все, котенок. - говорит Чон, вновь повернувшись к органайзеру с многочисленной косметикой. — Во что ты будешь одет? — Кофейные брюки палаццо прямого кроя и белую оверсайз футболку. На ногах должны быть кеды «Nike “air Jordan”» черного цвета. - как раз занёс Чонсу аккуратно сложенную одежду, положив ее на диванчик. — Вы встречаетесь? - сразу задал вопрос в лоб, не церемонясь. — Что!? - Ким выплюнул воду, глоток которой сделал только что, прямо на многострадальный лонгслив Чонгука. — С чего Вы взяли? - взял всё в свои руки Чон. — Знаете, что приписывать отношения медийной личности без особых доказательств равняется клевете? И явно против всех моральных норм. Ну а в случае, если в контракте подопечного компании не прописан запрет на вступление в отношения с другими медийными личностями или любым живым человеком, то вы вообще не имеете права о таком спрашивать сидящего перед вами человека. - мило улыбнулся. — Извините, что перебил. — Умно. - даже похлопал пару раз Чонсу. — Но у меня, в таком случае, есть вопрос. Вы всех своих моделей называете котятами? — Нет. Его я называю так первого. А что, я разве не имею на это права? - начал игру? Придется идти до конца. Повисает пауза. — А вы случайно не Джей Кей? - всматривается в лицо «визажиста» Су, прерывая затянувшееся молчание. — Танцор, что утер нос Томасу Миллеру в том году на корейско-американском танцевальном баттле? Просто я будто где-то уже видел вас. — Да, это... Я. - слегка помедлив, ответил Чон. — Ты тогда взял гран-при и приз в виде кубка золотого ангела, расправившего крылья!? А ещё денежную награду, составившую сто миллионов вон... Чонгук вновь кивнул, не смотря на Кима. Специально отводил взгляд, чтобы только не видеть непонимание в карамельных. — Я всегда мечтал познакомиться с тобой вживую. — Ч-что? - послышался тихий вопрос над ухом Чона и он, выдохнув, повернулся к Киму. — Я тебе все объясню сегодня вечером, котенок. — Ты похоже встречаешься с самым популярным стрит-денсером Кореи, которого знают по всему миру. Самое свежее его выступление - «I fell in blood», показ которого состоялся 28 сентября прошлого года. Больше Джей Кей, популярная личность всея стрит-денса, пока что нигде не появлялся. Но, честно сказать, все фанаты ждут его появления на «Official dance festival in collaboration with USA», но ни он лично, ни его агенство официальных заявлений пока не давали... - грустно заметил Чонсу, рассказав все, что знает. — Чонгук... Это правда? - шокированно задал вопрос Ким, уставившись на своего... парня? — Да. - тихо сознался тот. — Правда. Мой псевдоним Джей Кей и я тоже, как и ты, являюсь популярной личностью. Просто меня знает не больше, чем каждый второй, как теперь тебя, а лишь те, кто увлекается стрит-денсом или хотя бы танцами в целом. И да, я действительно взял гран-при на том баттле, обойдя самого популярного в этом направлении парня. А потом... Исчез. — Ребят, я, конечно, за вас рад, но интервью Ви через пятнадцать минут, а он не готов. - заметил Су. — Мне позвать визажистов? — Я сам все сделаю. - невозмутимо бросил Чонгук, доставая пару кистей и две баночки блёсток. После, подумав, захватил третью.

***

Плоская кисть прошлась в складочке верхнего века, прорисовывая четкий контур, слегка уходя к виску. Мягкий, словно пух, ворс кисти среднего размера осторожно скользил по проведенному раньше контуру, медленно растушевывая. Повторив идентичные действия на другом глазу, Чон, высунув кончик языка, вновь взялся за подводку, чуть удлиняя стрелки, слегка подведя нижнее веко и подчеркнув мешочек под глазом. Затемнив внутренние уголки глаз шоколадным оттенком теней, подушечкой пальца добавил черный глиттер, закрепляя спреем для стойкости макияжа. То же действие было совершено на внешних уголках глаз. В середину легли ярко переливающиеся белые крупные блестки. Между шоколадным глиттером и белыми пайетками идеально вписались бежево-кофейные блестяшки среднего размера. Слегка смазав все между собой той же подушечкой безымянного пальца, Чон отходит примерно на метр, любуясь своим творением. — Вот так должен выглядеть настоящий смоки. - слегка повернув голову в сторону менеджера оповестил Чонгук. — А не то, что сделали ваши горе-визажисты. - после присев перед Тэхеном. — Чонгук-ще, это превосходно... Таким я Ви ещё не видел. Тэхен, жду тебя на сцене через пять минуток. - менеджер испарился, а Чон почувствовал спиной тяжёлый взгляд, прожигающий насквозь, когда закрывал дверь. — Я... Все объясню тебе вечером, котенок. - растерянно лишь сказал Чонгук, открывая дверь и переступая порог. — Не нужно, Чонгук. Я не нуждаюсь в твоих объяснениях. - спокойно сообщил Тэхен. Хотя, спокойно ли? Он слишком устал сегодня, слишком переводновался. Истерика еле сдерживалась внутри, стараясь вырваться наружу. И Чонгук почувствовал холод в его голосе? Чоновы губы дрогнули и он, уже собираясь что-то сказать, просто не успел выдавить и звука. — Я влюбился в другого человека. Не в Джей Кея, а в Чонгука. Чонгука, который, похоже, существовал лишь для меня. - начал Ким, сам не до конца понимая, что говорит. Нервы были натянуты, словно струны. — Что я сделал не так? - надломлено произес Чон, держась за дверь, как за спасательный круг, словно она могла помочь ему, скрыть все то, что сейчас происходит, стереть это из его памяти. И памяти Кима, желательно. Но такового не произойдет. Киму больно. И это понятно. Им говорит накатывающая усталость и истерика. Разбираться сейчас не хочется совсем. Каково было бы вам, если бы вы безрассудно отдавались человеку, дарили ему любовь, переживали, а потом бы оказалось, что этот человек скрыл от вас всю свою жизнь, показывая другого себя, каким он, на самом деле, не являлся. Больно оказывается. Что-то внутри трескается на много-много осколков. И там, внутри, течет что-то вязкое, горячее, алое. Словно сердце это кровью обливается от предательства, лжи и притворства. — Типичный фак бой, да? Байкер, уличный танцор, спишь со всеми подряд, не задерживая никого у себя в постели. Я прав? Тебе плевать на чужие чувства и эмоции, ты печешься лишь о своей выгоде. Верно? Или я про что-то забыл? А, стой. Может я чего-то не знаю? — Тэхен... — Уходи, Чонгук. Просто уходи. Я не хочу тебя видеть. - горячие ранящие слезы, катящиеся по острым скулам Кима, ранят душу обоим. — Котенок... Чонгук за секунду широкими шагами преодолевает то расстояние, что было между ними и, не обращая внимания на руки, отталкивающие его, крепко обнимает. Словно все, что было около получаса назад, повторяется. Но Чон сам виноват, он сам проебался. Скрывал большую часть своей жизни, скрывал настоящего себя и свою отдушину. Но там ли, в грубости, похоти, и стрит денсе настоящий Чон Чонгук? Или же он стоит сейчас здесь, оголяя душу перед любящим его человеком. А любящем ли? Или чувства уже угасли, оставаясь лишь в одиноких воспоминаниях? — Знаешь, Гук. - Чон сразу среагировал на такое обращение к себе, прижимая Кима крепче, ведь тот уже перестал сопротивляться, просто обмякая в чужих руках, но не обнимая в ответ. — Я очень долго думал о наших отношениях. И... Пока ты был в коме, я почти каждый день приходил к тебе. Я никогда столько не плакал. - отстраненно говорил Ким, погружаясь в болезненные четыре месяца, проведенные в больнице. —А потом, в один из дней, когда я пришел к тебе в палату, там был Миндже. Он так смотрел на тебя, что я хотел выколоть ему глаза, как ты когда-то сказал мне, целуя после объятий с Юнги. Я понял и испытал это чувство. Но не зашёл в палату, а прислушался. Чхве изливал душу, сидя возле тебя и держа за руку. И жизнь у него, оказывается, была весьма хреновой. А ещё, он действительно любил тебя. Любил так, как надо, по-настоящему. Хотя не осознавал этого поначалу и не знал, как показать тебе ту преданность. Но в тот момент, когда он сам же, можно сказать, окунул тебя в кому, до него дошло, что такое любовь. Чон прервал его, говоря, что любит только его, Ким Тэхена, и все такое. Но Ким продолжил. — И знаешь... Тогда я почувствовал себя третьим лишним, ненастоящим, что-ли. Миндже любил тебя, именно тебя, а не один из твоих «образов». Того нагловатого и самовлюблённого Джей Кея, настоящего тебя. Понимаешь? Чонгук НЕ понимает. Он отказывается понимать. Просто не хочет понимать, зачем Тэхен это все ему говорит. Он просто хочет прижать его к себе и никогда больше не отпускать. Хочет целовать его по утрам, как было раньше, хочет быть с ним всегда рядом, не важно, Чонгуком или Джей Кеем. Он просто хочет любить Тэхена, как любит. Он просто хочет искренне чувствовать. И чувствует. Жаль только, что его искренности не видит сам Ким. А ещё больше Чонгук не хочет понимать, к чему ведёт Тэхен. — Когда ты притворился визажистом и я услышал твой голос, мне захотелось утонуть в этом моменте. И я практически поддался этому рвению. Но потом вспомнил, что я надумал за эти несколько месяцев твоего отсутствия в моей жизни. Чонгук глухо сглотнул, а в его ушах начался звон. Он просто не хотел этого слушать. — Я люблю не тебя, Чонгук. - за Тэхена говорили эмоции. Не разум и не его душа, что тянулась, словно магнитом, к высокому брюнету, что стоял перед ним и не верил своим ушам. Но поймет ли это Чонгук, сердце которого сейчас болит с новой силой. — Замолчи, Тэхен. Что ты говоришь? - неверяще проскулил Чон, а в его глазах скопились слезы. — Я люблю не тебя. - повторил Ким, словно заученную мантру. — Я люблю лишь твой образ. Образ, который никогда настоящим тобой не будет, Чонгук. Я не знаю, зачем ты относишься ко мне так. Мило, чутко и по-доброму. Это же не ты. Ты - это свобода, не постоянность и грубость. А я влюбился в тебя абсолютно противоположного. Не в настоящего тебя, Чонгук. Ким выдохнул. Жгучие слезы катились по щекам, пальцы сильно дрожали, тело било. Он хотел реветь в голос, но не мог себе этого позволить. Всхлип, после ещё один. А потом такой холодный, отстранённый голос любимого человека. — Хочешь увидеть меня «настоящего», да? Того Чонгука, который появляется на фестивалях? Того, кому плевать на других? Хочешь!? Так получай! Чон сорвался на крик, ведь больше не смог терпеть речи Кима. Его самого трясло, гнев и злость за глупость своего собственного парня накрыли с головой. — Я любил тебя, Ким Тэхен. Я хотел быть для тебя особенным. Я открывался тебе с другой стороны. Здесь до Кима дошла мысль. Чонгук старался меняться ради него, открывая свои настоящие эмоции и чувства. А Тэхен сейчас просто решил сломать Чонгука, сломать его попытки открыться, вылезти из давно приевшейся маски бэд боя. И Тэхен с горечью понял, что сейчас сам разрушил их отношения, растоптав чувства, закрывая замки, выстроив стену. — Хочешь быть, как все? Хочешь быть очередной шлюхой в моих руках!? - продолжал истерить Чонгук. — Так будь! Вперёд, я только за. Меня заебало гоняться за тобой и пытаться доказать свою преданность, будто я чертова псина, что верна своему хозяину. Мне будет легче просто ебать тебя, когда мне вздумается. Тем более, как я понимаю, тебя такие отношения устраивают? А, в прочем, меня же не волнуют чувства других людей, правда? Так что похуй, понравится ли тебе такое или нет. Я просто буду делать все, что мне вздумается. Хотел грубости? Я тебе быстро устрою. Ты меня вывел из себя, Ким Тэхен. Я держался до последнего, но ты сам растоптал остатки моего самообладания! А потом Ким не понял, когда ему дали звонкую пощечину, хватая его и, перегнув пополам, закинули себе на плечо. После через задний выход они оказались на улице. Чон - весь на нервах, злой и взбешённый, самим Кимом, собственно. А Ким - подавленный и испуганный, с заткнутым чужой ладонью ртом. Потом его, почти против воли, усадили на чёрную Ямаху, давая по газам, заставляя сжаться в холодную кожу черной косухи, сцепив руки на чужом торсе. Только теперь никто не смеялся, поглаживая сжатые пальцы. На это просто не реагировали. Теперь Ким понял, что натворил. Это не Чонгук. Не тот чуткий и до безумия красивый Гук, который нежно целует в шею, шепча «котенок». Это Джей Кей. Бунтарь, плюющий на чужие чувства и вообще на все. Раньше Чонгук был в постели с личностью по имени Ким Тэхен. Теперь же Джей Кей собирался провести ночь с телом, имени которого он не знал. Или не хотел знать, вновь оголяя душу. Не нужно было привязываться. Тогда Чонгуку не было бы больно. Нужно было оставаться Джей Кеем, тогда было бы легче всем.

***

Кима буквально забрасывают в квартиру. Телефон, на который упорно трезвонил надоедливый менеджер, вылетел из окна с высоты двадцатого этажа. Ким в ловушке. Чонгук, вернее, вероятно, Джей Кей, прожигает его очень недобрым взглядом, скидывая с него излюбленные серые конверсы, а с себя - привычные черные ботфорты, которые переодел в самый последний момент перед тем, как выйти на концерт. — Ты доигрался, киса. Ты вывел меня из себя, так что теперь плати за это. - прорычал брюнет, медленно подходя к своей «игрушке» на сегодня. Тэхен не знал, что ему сейчас делать. Этот взгляд ни судил ничего хорошего, а бежать было особо некуда. И стоило ли? Холодное «киса» вместо привычного мягкого «котенок» нежности и веселья ситуации явно не добавляло. Равнодушный взгляд дорогого человека, в котором проглядывала только обида, боль и возбуждение - так вообще ранил без ножа. И прямо в сердце. А главное, Ким понимал, что сам сотворил это с Гуком. Он слишком злоупотребил его добротой и открытостью, в итоге просто растоптав искренность Чонгука, заставляя его вновь надеть маску, с которой просто легче. В ней нет эмоций, лишь холод и равнодушие, что ничего не чувствуют. А жизнь без эмоций - в миллионы раз легче той, что Чонгук пытался Тэхену дать. — Теперь ты никуда не сбежишь, сученыш. И знай, будет больно. - процедил Чон, медленно начиная подходить. — Даже не думай сопротивляться, ты это заслужил за то, что предал мою искренность, за то, что разбил мне сердце. Как бы не было страшно и не хотелось в это верить, а Чонгук был действительно прав. В этом виноват лишь Ким Тэхен, только он. Чонгук просто не выдержал. Чонгук сломался. Поэтому сейчас кремовую рубашку с хрупкого тела срывает, разрывая пуговицы, Джей Кей, а не осторожно растегивает чуткий Чонгук. Но Ким даже и не думает сопротивляться или вставить слова против. Принимает то, что сотворил сам. Получите, распишитесь, как говорится. Джей не церемонился. Через минуту Ви уже был брошен на кровать, будучи полностью обнаженным. Именно брошен, а не уложен с любовью обожающим его Чонгуком. Ни одного поцелуя. Тело уже было покрыто укусами и засосами на самых видных местах. Так, чтобы точно было видно, чтобы Ким помнил ещё несколько дней, что он натворил. Чон взял небольшой бутылек смазки, стоящей на прикроватной тумбочке, спешно выдавливая немного на холодные пальцы, а после резко их вводя в неподготовленное тело, вызывая хриплый болезненный стон. Тем не менее, он сейчас терпеливо растягивает узкие стеночки пальцами, хоть и резко разводя их в хаотичном порядке, неприятно для Кима, но все же подготавливая. Даже в таком состоянии - обиды, боли, разочарования он о Киме заботится, не желая сделать очень больно, хотя грозился. Он заботится. В отличии от Кима, который просто наговорил ему всякой чепухи, там, в гримёрке. А сейчас об этом безумно жалеет. И нет, дело не в том, что Гук все же делает немного больно, скорее всего, специально. Мстит. Нет, не в этом. Дело в том, что Чонгук больше не откроется, не назовет ласковым «котенок». В том, что их связывает теперь только постель, а не крепкие отношения, в которых они оба любимы и любят. Теперь понял, что любит только Ким. А вот Чон, судя по всему, любить больше не хочет. Или всё же любит? Пальцы покидают узкие, растянутые не до конца стеночки, а после в Кима входят сразу по основание. Он кричит от боли, изгибаясь в чужих руках, а слезы катятся из глаз ручьем. Но не пытается выскользнуть из чужой хватки или попросить быть понежнее. Ким как раз этого и заслужил. Он далеко не особенный. Теперь уже нет. Сейчас он просто очередная подстилка, посещающая на данный момент постель Джей Кея. И Джей Кея, кстати, видимо все устраивает. Резкие, грубые, хаотичные толчки выбивают крики и хриплые стоны из хрупкого парня, что сейчас находится под ним. Парня, что, черт возьми, все ещё ему не безразличен, как бы он сейчас не притворялся, что это так. Он прекрасно понимает, что делает больно, не доставляя никакого удовольствия. И от этого собственное сердце колотится где-то в районе желудка, отдавая тупой болью. Ему далеко не безразличен этот шатен, из глаз которого сейчас ручьем слезы текут, но тот терпит, молча сжимая в зубах краешек подушки, подставляясь самостоятельно, по собственной воле позволяя грубо втрахивать себя в кровать. — Хотел грубо? - ехидно поинтересовался Чон, стараясь сдержать холодность тона, скрывая свое беспокойство, силясь не спросить, все ли в порядке, не сильно ли больно. — Ну как? Нравится? - голос слегка дрогнул, но Ким же этого не заметит, правда? — Прости меня, Чонгук. - простонал Ким, самостоятельно насаживаясь глубже, хотя Чон понимал, что тому это даётся с невыносимой болью. — С тобой мне... Мм... Всегда нравится. - вновь болезненно простонав от резкого толчка, договорил тот. — Какой же ты всё-таки... - Чонгук не закончил. Потому что как заканчивать? Какой? Преданный? Родной? Любимый? Он так старательно пытался быть холодным, отстранённым, сделать больно. Но даже такую его сторону Тэхен принял, отдаваясь Чонгуку полностью. Чон выдохнул. Толчки стали аккуратнее и медленнее, темп сменился с бешеного на более размеренный и ритмичный. Ким начал постанывать уже от приятных ощущений. Джей Кей больше не злится. Да, он обижен. Да, задета гордость и пошатнулось доверие. Но он больше не хочет рвать и метать, не хочет делать больно. Как физически, так и морально. Чон молча встаёт с кровати и уходит на кухню, закуривая. Он не притянул Тэхена к себе за талию, не обнял, целуя за ушком. Он просто встал и ушел. А Тэхен понял, что сделал не тот выбор. Далеко не тот, променяв Чонгука на Джей Кея.

***

Солнце лениво пробирается сквозь темные серые шторы, а солнечные зайчики пытаются прорваться прямиком к лежащему на кровати парню. Единственному, кто позволяет жёлтым лучистикам ласкать кожу, заглядывая в окно. Тэхен морщится, сильно зажмуривая глаза, после один приоткрывая. Утренняя прохлада обдает кожу, заставляя побольше укутаться одеялом. Ким осторожно, медленно поворачивает голову, ведь не хочется окунуться в суровую реальность, где розовых слоников с пушистыми облачками и того Чонгука, в глазах которого только обожание, точно уже не будет. И он не ошибается... Вторая сторона кровати пустует, даря лишь новую порцию прохлады и боли оттого, что, вероятно, там так и не было никого всю ночь. Вот теперь Чон просто воспользовался им, и пусть Ким будет благодарен, что его не выкинули сразу, позволив остаться до утра. На прикроватной тумбочке с его стороны стоит стакан с водой, к которому прилагается таблетка и записка, написанная размашистым витиеватым почерком на клочке белой бумаги. Почерк Чонгука такой... Красивый и необычный. «Обезболивающее. Поверь, оно тебе пригодится. Завтрак на столе, Ким Тэхен» Тэхен, прочитав написанное, резко понял, зачем ему таблетка. Все ниже пояса ощущалось с трудом, ныло с дикой силой, отдаваясь тупой болью при каждом движении. Да, явно не лучшее утро. Чон его вчера хорошо потрепал. «...Ким Тэхен...». Никакого милого обращения, коими так любил пользоваться Чон при любой возможности. Теперь это просто Ким Тэхен. Ким обследовал поверхность тумбы, заметив пару очень интересных деталей. Помимо минималистичного графитового ночника и небольшой плюшевой игрушки в виде розового кролика с хитрым взглядом и кривой ухмылочкой, что так похож на самого Чона, как заметил Тэхен, на ней лежала связка ключей и небольшая светло - фиолетовая бархатная коробочка. Рука потянулась к ключам. Видимо, Чонгук отдал ему второй комплект, давая таким образом полный доступ к своему жилью. Но... Зачем? Что бы это могло значить? Впускает к себе добровольно, но при этом исчезает с утра? Что вообще происходит... Оглядев ещё раз ключ, которым, видимо, абсолютно не пользовались, ведь не было брелока, который на основном комплекте Чона есть, Ким лично это подметил, он опустил тяжёлый взгляд на коробочку из бархата. В голове тут же возник вопрос - а для него ли вообще это? Но любопытство взяло верх и он осторожно приоткрыл коробку, развязав белую ленту, что была повязана утонченным бантом. Здесь все сомнения сразу отпали и сердце пропустило удар. На обратной стороне крышечки была вышита надпись. «For my little Kitten». Прочитав эти четыре слова, Тэхена накрыло. Он сидел на той же кровати, глотая соленые слезы, и тихонько выл, держа в руках серебристое украшение. Небольшая подвеска в виде детализированного анатомического сердца жгла пальцы лучше огня, пробираясь в самую душу. Ким покрутил украшение в руках, перевернув другой стороной. Подвеска раскрылась на две части, тем самым испугав Кима, а внутри мелкими буковками читалось : «Seoul - the city of my heart. You are - my soul» «Сеул- город моего сердца. Сеул - город нашей любви.» - когда-то говорил Чонгук, после нежно целуя. Воспоминание болезненным комом вспыло где-то в горле. Чон решил немного изменить собственные слова, сказав «Ты - моя душа». Это ранило и окрыляло одновременно. Что он этим хочет сказать? Что до сих пор любит и не хочет отпускать? Или он прощается?..

***

Тэхен сидел за небольшим кухонным столиком, на котором его ждал хоть и остывший, но от этого не менее вкусный, завтрак. Омлет с овощами буквально таял во рту, оставляя приятное сливочное послевкусие. Выглядело это Чонгуково творение не хуже. Рядом с омлетом стояла небольшая тарелочка с ровными ломтиками фруктов, тонко нарезанными и аккуратно выложеными на ней. В красивом резном стакане Ким плескал айс-капучино с большой шапочкой пенки. Чон знает, что он обожает в кофе именно ее. Кубики льда уже немного обуглились, тем не менее, пока ещё охлаждали напиток. ~Ким Тэ~ Чонгук. Я ничего не понимаю... Что мне делать с ключами от твоей квартиры? Но Чонгук не ответил ни через десять, ни через тридцать минут, ни через час. А Тэхена, скорее всего, поджимало время, если верить электронным часам, стоящим на лаконичной полочке, что торчала прямо из стены. Оригинально. Ким уже столько раз бывал здесь, но ещё ни разу не рассматривал всё подробнее. Времени как-то не было, знаете. Квартира-студия была оформлена со вкусом. В стиле хозяина, естественно.

***

Ким начинает бродить, осматриваясь. Что ему ещё остаётся? Идти на работу и выслушивать скандалы от Чону? Вообще, да. Надо бы. Для менеджера же ситуация выглядит весьма иначе. *flashback* — Как Тэхена нигде нет? А визажист, что был с ним, куда делся? - верещит парень, с которого обязательно спросят, какого черта звезда не появилась на авторгаф-сессии и интервью после своего выступления. А Чону и сам не знает, что взбрело в голову этому сумасшедшему... — Я повешу тебя, гаденыш! *end flashback*