стример бомгю

      Сегодня утро началось тяжело. Кай всё же заставил его посмотреть несколько серий аниме, поэтому заснуть удалось только ближе к трём часам ночи, – и по итогу недосып. Конечно, это произведение анимационного искусства было довольно занимательным, но Бомгю предпочел бы здоровый восьмичасовой сон. Как минимум, сейчас он бы не ощущал себя так, будто его всю ночь били.       Парень зевает во весь рот пока идет по коридору метро, где у выхода как раз ждет виновник его сегодняшнего плохого настроения. Хюнин стоит в своей фирменной позе, уткнувшись в свой телефон, и замечает пришедшего, только когда тот встает впритык.       – О, привет, ты правда выглядишь неважно, – первое, что бросается в глаза Каю, это желто-зеленый синяк, красующийся на щеке друга. – Это от Сонхана?       Коротко кивнув, он здоровается в ответ:       – Не знаю, каким ты ожидал меня увидеть, зная, что я лег в три часа ночи.       И добавляет:       – Из-за тебя.       – Да ладно, я тебя не заставлял, – отмахивается от навязывания ему вины. – Но, скажи, анимация на высоте была! Я всё это время ждал пока выйдет весь сезон.       – Да, круто, – без такого уж энтузиазма отвечает Бомгю. Он даже не запомнил название, но картинки оттуда правда были выдающимися – пожалуй, это единственное, что он оттуда вынес.       Под односторонний разговор про аниме сериал они начинают свой путь в школу. Кажется, Кай был под сильным впечатлением от просмотренного, что он буквально не затыкался – Бомгю мог бы поддержать чужой ажиотаж, если бы помнил хоть что-то, кроме своих полу закрывающихся век.       – О, когда они убивали демона в лесу – это был такой трагичный момент! А на флешбеках даже всплакнуть захотелось, если честно.       – Серьёзно? Разве это не драма ради драмы, типа, эти бэксторис демонов нахрен не всрались, а их все равно добавили, чтобы выжимать слезы из наивных зрителей, как ты.       В него тут же прилетает взгляд, полный осуждения и непонимания, от друга, явно недовольного тем, что с ним не желают разделить радости по поводу аниме:       – И давно ты сноб?       – Это не снобизм, просто меня пока не зацепило.       – Господи, ну, конечно, – Он наглядно заказывает свои глаза, показывая этим насколько он устал от выходок парня, любящего порой позалипать на что-то, типа, Boys Over Flowers. Как бы, не такой человек должен осуждать чужие предпочтения.       Впереди уже виднеется школа.       Хюнину не хватает топнуть ножкой и надуть губы, чтобы полностью всем своим видом показать, как сильно он обижен, но он лишь обгоняет циника, оставляя его далеко позади.       – Ну, и читай своих Мураками и Мисиму, а я и дальше буду смотреть свою слезовыжималку, – бросает напоследок перед тем, как значительно ускорить свой шаг.       – Менее попсовых вспомнить не смог? – в ответ вкидывает ему в, уже, удаляющуюся спину.       Получает он на это, конечно же, только средний палец.       Бомгю сонно плетётся, пока его друг-анимешник совсем не пропадает из виду, свернув за вороты школы, и внезапно на глаза попадается кое-кто другой. Под уличным светильником стояла знакомая стройная фигура, одетая явно не по октябрьской погоде: рубашка с коротким рукавом, тонкая серая жилетка и строгие брюки – только на одном человеке может так хорошо сидеть школьная форма. Это прямо загадка мироздания, почему кто-то вообще в состоянии адекватно выглядеть в такой одежде. На Бомгю сей лук “школьника” выглядит так, будто он после школы пойдет в Доту оскорблять чужих матерей, – почти что так и есть, – но, а кто-то… а кто-то Чхвэ Ёнджун.       Парень, кажется, ждёт кого-то… и, по всей видимости, уже дождался. Как только в его поле зрение попадает Бомгю, он сразу начинает радостно махать ему, как щеночек, встречающий своего хозяина- ладно, это странная аналогия.       И как только Бомгю оказывается на расстоянии вытянутой руки, его тут же захватывают.       – Привет, – Ёнджун приобнимает его за плечи, будто пытаясь приободрить заспанного мальчика. – Как ты сегодня?       – Могло быть и лучше… – Бомгю немного кривится от того, что его личное пространство снова бесцеремонно нарушают, но при этом не спешит убирать чужую руку. – Надеюсь, ты со мной заговорил, потому что уже придумал, как будешь всё исправлять.       – Да! Но план “А” я тебе пока не буду рассказывать – ты сам увидишь!       – Ты ведь не придумал что-то дебильное?       Парни идут в сторону ворот.       – Ну… не знаю, что для тебя дебильно, но, честно, я не совсем уверен, что он сработает, – Ёнджун останавливает чужое возмущение простым движением указательного пальца. – Поэтому я придумал второй план, план “Б”! О котором я сейчас тебе расскажу. Ничего сложного, правда! Нам просто нужно проводить больше времени друг с другом!       Непонятно даже, кому скоро двадцать лет, но Бомгю снова не дают время на осуждения – старшеклассник продолжает:       – С этого момента я буду защищать тебя, – и смотрит с самой дебильной улыбкой. – Ну, согласись, если ты будешь со мной, то эти люди, по типу Ынджэ или Сунхана, не будут к тебе лезь.       Это не совсем те имена, но, кажется, Бомгю понял, о ком речь.       – Просто постараюсь почаще тусоваться возле тебя, и, может, эти придурки отстанут от тебя? Ну, испугавшись, большого страшного меня, – Ёнджун сжимает покрепче его плечо, словно знаменуя зарождение их фиктивной дружбы.       Странный, конечно, план, однако у него правда есть довольно большие шансы сработать… всё ещё неясно, что именно за план “А”, но хотя бы парень пришел не с пустыми руками. Бомгю, если честно, ожидал что-то на уровне "я им сказал прекратить и они прекратят, я им верю".       И соглашается он на это вовсе не потому, что в чужих объятьях очень тепло и уютно.       – Окей, – стоило им вступить на территорию школы, чувство смущения всё же одолевает Бомгю, заставляя краснеть от собственного положения: к нему сейчас очень крепко и тесно прижимается не абы кто, а сам Ёнджун, тем самым привлекая чужое ненужное внимание, из-за чего на них пялятся буквально все. – Получается ты меня сейчас не отпустишь?       – Ага!       Они проходят глубже в коридор, минуя все эти странные переглядывания в их сторону. Всё это время Ёнджун не отпускал его, крепко держа за плечо, будто боясь случайно отпустить и потерять в толпе – кажется, только это и беспокоило его, нежели все те взгляды, которыми их одаривали по пути. Наверное, к чужому вниманию он уже совсем привык. И правда, всё это напоминает какой-то дешевый американский сериал, где в главных ролях: девочка-заучка и популярный парень–       Уже сроднившаяся рука вдруг отпускает его плечо, чтобы начать активно махать какому-то высокому парню перед ними.       По нагретому месту чувствуется резкий и неприятный холодок.       – Кстати, как раз немножко расскажу тебе о плане «А»! – говорит это и, схватив Бомгю за запястье, волочит к тому парню.       Он легко узнает незнакомца: по затылку проходит фантомная боль, как бы, намекающая о том самом дне, и перед глазами в прямом смысле всплывает то самое лицо, которое сейчас и стоит перед ним. Неловко.       Судя по чужому лицу, ему эта неожиданная встреча тоже некстати.       Единственный человек, кто не просек эту странную атмосферу между парнями, радостно взывает имя друга:       – Субин!       Теперь у него есть имя… имя, которое Бомгю уже слышал. Много раз.       – Субин? – переспрашивает на автомате от внезапных вспышек разблокированных воспоминаний: Хюнин часто рассказывал о неком «Субине» – в голове пролетают все те разговоры о том самом бывшем друге. Получается, это и есть Субин?       – Субин, – подтверждает высокий парень, словно отвечая на вопрос.       – Субин! – зачем-то повторяет Ёнджун, привлекая внимание друга и тем самым останавливая какой-то неловкий зрительный контакт между этими двумя.       – Что?       – Сейчас мы будем вводить его в курс дела, – и указывает на своего нового «друга». – Насчет нашего плана.       – Нашего? – у Субина вырывается нервный смешок. – Ты про тот план?       – Да, ну, мы же договаривались, что ты мне поможешь с этим.       – Ну, давай сперва пойдем в менее людное место.       Они втроем отходят за угол коридора, где людей уже поменьше.       Бомгю ловит мимолетный флешбек со вчерашней «стычки», где его привели в такое же безлюдное место, – можно лишь надеяться, что на этот раз его никто не будет бить.       Но то, что Ёнджун встаёт прямо перед ним, как бы кабэдоня его у стенки не вызывает доверия.       – Слушай, – начинает старший, тыкая пальцем в Бомгю. – ты должен будешь во время большой перемены пойти в столовку.       – Зачем?       – Будет лучше, если ты сам это увидишь.       Субин на фоне парня лишь закатывает глаза.       – Может, расскажите поподробнее? – Бомгю смущает неуверенность парней. Есть ощущение, что они не особо то и хотят воплощать этот план «А» в реальность.       – Я думаю, это может и не сработать, но как минимум, об этом будут говорить какое-то время, а чем больше событий происходит после твоего, ну, так сказать, «фиаско», тем быстрее людям станет как-то пофиг на это.       Очень непонятно, но он продолжает слушать.       – Да и к тому же растрясти эту серую скучную несчастную школьную жизнь не будет лишним!       – Растрясти нашим позором, имеешь в виду? – видно, как Субину не нравится эта идея, в которой он, по всей видимости, играет не последнюю роль.       – Позор будет, если ты не потонешь со мной на одном корабле.       – Ёнджун, это правда очень плохая идея. Хуевая, я бы сказал.       У Бомгю закрадываются сомнения насчет всего этого. Ему уже становится как-то даже страшновато: за себя или за них – не суть, но хочется сейчас встать на сторону Субина и переубедить их от реализации этого плана, каким бы он ни был – всё равно это того не стоит.       – Ёнджун… – негромкий зов парня всё же отвлекает старшеклассников от их разгорающийся словесной перепалки, – если что, не нужно излишне напрягаться по этому поводу… не знаю, что вы там придумали, но можно обойтись и без этого странного самопожертвования.       – Что? – брови у парня вопросительно выгибаются. – Ой, ну, не ведись на излишнюю драму Субина! Он просто– ой, чуть было не проговорился, – и серьезное выражение лица быстро сменяется на наглую ухмылку.       – Я не драматизирую! И да, я правда не хочу ц-       Ёнджун моментально прикрывает чужой недовольный рот ладонью, не давая ему договорить, и оттаскивает подальше от Бомгю в попытках сохранить сей секрет.       – Бомгю, короче, – пыхтит старший, всё ещё крепко держа рот Субина, – приходи во время обеда в столовку, пожалуйста. Ничего такого не будет, но посмотришь, что я хотя бы то попытался, окей?       Казалось, ещё немного и Ёнджун начнет душить парня.       Как-то и правда нет никаких идей, что его будет ждать в столовой – это немного пугает. Конечно, ничто не сможет испортить репутацию Ёнджуна в глазах общественности – но мало ли, что придумали эти парни. Пожалуй, Бомгю видел слишком много трэш-контента, чтобы думать о чем-то нормальном… наверное, старшеклассники сделают что-то простое и глупое; что-то, что явно не повлечет за собой никаких последствий, так ведь?       Он решает оставить парней наедине и удалиться. Всё же скоро начнется урок.       

***

      Заходить в свой класс без страха и волнение – даже непривычно, словно давно позабытое удовольствие, и за это определенно стоит поблагодарить Тэхёна: он единственный, кто правда помог ему во всей этой ситуации с Сонханом, хоть и всё ещё его мотивы – своего рода, загадка. После того случая он к нему больше не подходил, только время от времени бросал пытливые взгляды в его сторону, которые Бомгю всегда ловил – прямо как сейчас: он всего лишь открывает дверь, а в него уже врезаются внимательные глаза с той самой первой парты.       Иногда хочется знать, о чём думают люди, особенно Тэхён, потому что по его лицу сложно угадать его мысли. Но долго размышлять об этом не удается: ему сзади по башке прилетает чьим-то рюкзаком.       – Бля, у прохода не стой, – Сонхан раздраженно цокает.       Заставив Бомгю подвинуться, парень лишь молча плетется к своему месту. На его лице был налеплен пластырь, – “как драматично” думает Бомгю: он то в отличие от своего обидчика не прикрыл синяк, да ещё и ходит с гордо поднятой головой, когда же Сонхан – будто в воду опущенный. Видимо, вчерашняя стычка с Тэхёном задела его гордость и самолюбие, что он так поникнул; от бывалого хулигана след простыл.       Бомгю снова переводит свой взгляд на первую парту, но отличник уже сидит, уткнувшись в свой учебник. Зато его друг – Хюнин Кай, – во всю пялит на него, не совсем понимая, почему парень застрял у прохода, загораживая всем путь.       Рассказывать о недавней встрече с Ёнджуном как-то не охота. К тому же вряд ли Кай согласится пойти в столовую, зная, что там будет Субин – хотя, конечно, хороший шанс для этих двоих помириться, но это явно их личное дело, потому лучше не лезть в это.       Так что, вероятнее всего, Бомгю пойдет туда один. Как-то даже не хочется… но в то же время и не хочется подводить своего “фиктивного” друга. Таинственный план не вызывает такого уж доверия – он пойдет туда лишь, скорее, просто поддержать Ёнджуна, хотя, по сути, должно было бы быть как-то наоборот. Но, возможно, это тоже часть плана.       С приближением назначенного часа Бомгю чувствует, как его начинает одолевать легкое волнение... страх неизвестного.       Хюнин все же согласился на то, чтобы составить другу компанию в кафетерие, хотя, конечно, про часть с Субином никто ему не рассказал. Но, может, это не так уж важно; может, всё обойдется: как-то же они в одну школу ходят, так что, возможно, терпеть друг друга они всё ещё в состоянии. Бомгю, по-честному, уже забыл, что у них за конфликт был. Кто-то кого-то обозвал “кринжом” – это единственное, что он запомнил из всех слов Кая.       В столовке куча народу. Обычно парни стараются держаться подальше от этого пристанища сомнительных школьников по причине того, что им тут явно не место. Два неудачника смотрятся крайне нелепо в окружении всех этих компашек, собравшихся по собственным столикам. Все эти люди приходят сюда, конечно же, не чтобы спокойно поесть в компании своих друзей. В действительности же для них это место своего рода портал в ту самую сцену из всех этих дорам и фильмов: кто-то тут правда надеется случайно наткнуться на местного школьного красавчика или покрасоваться перед девчонками, а кому-то хочется просто послушать последние новости мира, ну, или ещё зачем – трудно гадать, о чём разговаривают не-лузеры, когда ты лузер.       Именно поэтому вместо того, чтобы сидеть в эпицентре чужих драм и сплетен, они предпочитают обедать в своем классе, где обычно очень тихо и мирно, нежели тут.       – У меня ощущение, что мы зря сюда пришли, – Кай выглядит немного испуганным. Он с выпученными глазами оглядывает всё помещение, словно подмечая все возможные пути отступления в случае чего. – Бомгю, тут пол липкий.       – Да подожди ты, – он внимательно пытается высмотреть из всей этой толпы знакомый силуэт, но пока всё безуспешно: даже намека на того самого старшеклассника, ради которого они и собрались, нет.       Ну, видимо, остается лишь ждать и надеяться, что он всё таки придёт, но находиться здесь больше десяти минут, как бы, не входило в планы Бомгю; и честно, с каждой секундой становится уже невыносимо, особенно когда он видит идущего прямо к ним Унджэ с хитрющей омерзительной улыбкой.       Бомгю усердно делает вид, что его сейчас тут нет, но, к сожалению, у него нет никаких супер способностей, как у какой-нибудь Вайлетт Парр, поэтому слиться со стеной увы не получается. А наглый старшеклассник уже стоит на достаточном расстоянии, чтобы вызывать сильнейшее раздражение, и почти открывает свой вонючий рот, как вдруг:       Истошный женский крик исходит с другого конца кафетерия, заставляя всех вокруг повернуться к источнику шума.       Казалось, мир замер – или же стало слишком непривычно тихо в таком шумном месте, что тишина буквально бьёт по ушам, но сцена, возникшая прямо перед глазами, чуть ли не добивает окончательно.       Картина такая: два парня прямо посреди толпы народа жадно вцепились друг в друга, и это определенно не разгар какой-то драки, а наоборот… Ёнджун грубо впивается в губы, как бы, своего лучшего друга. Одной рукой он зарывается в его темные густые волосы, а другой тянет за воротник рубашки, заставляя высокого парня прижаться к себе, чтобы сильнее вовлечь в поцелуй. Казалось, ещё чуть-чуть и парни точно сольются воедино, но Субин благо отстраняется первым от чужих губ, наконец-таки, делая глубокий вдох.       Вместе с ним делает вдох и Бомгю, попутно разжевывая в голове произошедшее. Люди вокруг начинают суетливо выбираться из шокового состояния, и по помещению проходится гул из перешептываний и смешков.       – Что за хрень?       И правда, что это только что было.       Если это и был весь план, то стоит отдать должное за самый неординарный способ борьбы с буллингом: но, если честно, создается впечатление, что его сейчас использовали, как предлог для своеобразного каминг-аута, или что это вообще такое было. В голове как-то не укладывается то, каким именно образом это должно было помочь его положению – может, никак, но… как-то это, конечно, удивительно. Бомгю никогда бы не подумал, что станет свидетелем такой сцены, да ещё и устроенной ради него же. Это странно… не то, чтобы он страдает какой-то гомофобией, напротив, но видеть целующихся Ёнджуна и Субина… странно… как-то неправильно, что ли.       Почему Бомгю думает о правильности и неправильности поцелуя двух друзей – не ясно. Но сейчас эти два очень хороших друга пробегают прямо перед ним: он еле успевает зацепить взглядом жест Ёнджуна, подзывающего к себе, и, недолго думая, решает последовать за ними. Всяко лучше, чем стоять с Унджэ.       Парни выбегают в коридор, ведущий к лестничной площадке: здесь они, пожалуй, побудут наедине некоторое время.       За ними кое-как, очень неохотно, шёл Хюнин, который, скорее всего, просто не хотел отставать от своего друга, но теперь он в одной компании с Субином, что, конечно же, отражается на его лице и в поведении – неприятно. Однако спросить у Кая, как он там, не задыхается ли, дыша одним воздухом с ненавистным старшеклассником, не получается.       – Йоу, Бомгю, а ты правда пришел, – запыхавшийся Ёнджун выглядит уж сильно радостным, как после детской шалости. – Знаю-знаю, ты, наверное, думаешь, что я сделал какую-то хуйню… но в своё оправдание скажу, что ничего лучше я придумать не смог.       – Не думаю, что это тебя прям оправдывает… – слышится под ухом недовольный бубнёж Кая.       Как бы он тихо ни проговорил это, казалось, его все всё равно услышали. К сожалению, это не помогает с неловкостью между ними – у Субина лишь лицо ещё больше откисло.       Бомгю с радостью попытался бы как-то загладить все эти неровности, если бы сейчас сам не находился в каком-то странном откислом состоянии.       И единственный, кто тут в бодром здравии – это Ёнджун, который ну очень сильно доволен своей проделкой:       – Ну, как?       – Ёнджун, – Бомгю в состоянии только томно вздохнуть в ответ: на более цельный фидбек как-то и мыслей нет, – честно, я тебя простил ещё на моменте с планом «Б».       – А раньше сказать не судьба? – возмущенный голос Субина эхом раздаётся по пустому коридору.       Парень разочарованно закрывает лицо руками под неловкий смех его друга, но их веселье тут же прерывается стоит Бомгю услышать за спиной чьи-то шаги.       – Эй, парни, а что это только что было?       Это Унджэ и его компания каких-то непонятных парней. Неужели они проследовали так далеко по их стопам? И для чего?       – Я про ту фигню в столовке.       Лицо Ёнджуна тут же сменяется, а от его улыбки ничего не остаётся – только выражение полное безразличия.       – А у вас с этим проблемы? – голос непривычно строгий и низкий – совсем не так, как обычно он звучит.       Бомгю впервые видит его таким: как правило, он всегда пытается казаться то ли безобидным, то ли дружелюбно ребячливым, что нынешняя холодность, будто рвёт весь шаблон.       – Мы просто решили обнародовать наши отношения, – Ёнджун наигранно берёт руку своего нового «парня». – Есть что-то сказать по этому поводу?       Старшеклассники так и не отвечают ни на один из вопросов, лишь прыскают себе под нос какие-то нелепые смешки:       – Что ж, мы всегда догадывались, – для этих троих вся эта ситуация, видимо, кажется до одури комичной. – Но устраивать сцену там – было лишним.       – Ох, прости, как же так? Как же я мог забыть спросить вашего мнения? В следующий раз я обязательно подумаю о тебе, Хунджу, когда решу снова поцеловать своего парня.       – Я «Унджэ». Сколько раз я говор-       – А я глубоко срать хотел на твоё имя. Хоть Хуйджэ.       Это, наконец-таки, заставляет придурков убрать со своих лиц тупые ухмылки, хотя парней сзади Унджэ та последняя фраза явно повеселила.       – Не нужно так суетиться, чел.       – Чел, слушай, – парирует Ёнджун, – суетишься тут только ты.       Так и чувствуется напряжение нагнетающейся атмосферы между парнями, но остальным остаётся лишь наблюдать за их словесной баталией – втягиваться в это смысла не так уж много.       Кай легонько дергает Бомгю за рукав толстовки и глазами указывает на манящий выход из этого места.       Непонятно, как и когда его друг успел мигрировать поближе к дверям, но оставлять старших – особенно Ёнджуна, – неохота, к тому же этот разговор, кажется, самоисчерпывающимся.       Нужно всего лишь подождать какое-то время:       – Да я даже слова против не сказал, – Унджэ разводит руками, показывая этим, что правда не суетится.       – Тогда не стоит и лишний раз рот открывать, если сказать ничего сносного не можешь.       Будто каждое слово Ёнджуна работает, как топливо для Унджэ, который так и расцветает перед тем, как выпаливать очередную глупую колкость – напоминает, если честно, глупую перепалку в чате ЛОЛа с типичным рейдж троллером. Таким образом, это вряд ли закончится…       Лишь Субин, понимая, что этому не будет конца, тянется к своему другу, чтобы хоть как-то отвлечь его от этого ненужного диалога. Он, словно единственный, кто ловит мысли Хюнина о том, как бы быстрее ретироваться отсюда, простым жестом указывает на дверь позади них.       – Давайте вы просто отъебетесь от нас, и всё будет ок, ок? – бросает напоследок Ёнджун, знаменуя уже конец этому глупому разговору.       Парни начинают потихоньку расходиться по разным сторонам – и уже было всё миновало, если бы ненароком брошенное им в спину столь полное отвращения и неприязни «пидор» от Унджэ.       Казалось бы, такие слова не редкость в лексиконе у таких кретинов, да и в самого Бомгю и не раз прилетало… но почему-то именно сейчас это вызывает так много эмоций, будто у него совсем слетают все тормоза:       – Что ты сказал? – за долю секунды он сокращает дистанцию между ними, чтобы, смотря ему в лицо, сказать: – Повтори.       – Что? Пидор? А что нельзя теперь вещи своими именами называть? Вы ведь все тут просто кучка педиков.       – А мне тебя называть жалким куском говна?       Бомгю совершенно не обращает внимание на голоса сзади – он будто полностью охвачен столь сильной злобой аж до болей в челюсти; будто ему смертельно необходимо сейчас всё высказать:       – Грёбанный неудачник! Только и можешь, что срать людей за их спинами, а ебало завалить никогда не пробовал? Неужто так сложно хоть раз подвигать своим гладким мозгом? У тебя что, самооценка настолько низкая, что ты выебываешься по любому поводу, как конченный придурок. И чем же ты, блять, лучше Ёнджуна, а? Ёнджун может и гей, но у тебя то нихрена нет: ни мозгов, ни личности, ни денег, ни красоты, ни роста – ты просто жалкий.       Тяжелое дыхание.       – Чел, ты ебнутый?       Выдох.       И внезапно сзади раздаётся чей-то смех: Ёнджун в какой-то истерике старается закрыть рот ладонью, чтобы не портить сей момент, но это было выше его сил. Особенно когда над ними повисла тишина.       Вся эта ситуация будто вырезана прямиком из комедии, и, видимо, все вокруг этим наслаждались – особенно Ёнджун, которому уже становится тяжело дышать.       – Господи… я не могу… – смешок, похожий на жалобный писк, – бля… Бомгю…       Затянувшийся смех Ёнджуна всё же ставит всю их компашку в какую-то неловкость… они просто ждут того, когда он успокоиться, пока Бомгю находится в каком-то недоумении от реакции старшего.       Лишь через несколько секунд он всё же подуспокаивается под косые взгляд парней, начиная уже оценивать положение вещей сейчас. Ну и, недолго думая, Ёнджун выхватывает Бомгю из-под такого же озадаченного Унджэ, чтобы вместе устремиться к выходу; напоследок, конечно же, не забыв показать средний палец в сторону тех парней.       

***

      – Бомгю, это было прекрасно! Я серьезно, – Ёнджун уже надорвал себе живот, но продолжает из всех сил смеяться над всем, что только что случилось, будто для него это было пиком комедии. – Как ты этого придурка заткнул!       – Я сейчас умру… – лучше бы он тогда заткнул сам себя. – Я не хочу об этом вспоминать…       – Часть с «Ёнджун может и гей» была просто потрясающей, – присоединяется с фидбеком к ситуации Субин, заставляя автора этих слов краснеть ещё сильнее. – Ну, стоит уважения, слушай! Ты разнёс его в пух и прах.       Вдвоём они продолжают вкидывать панчи, размусоливая это сильнее:       – Думал, ты ему уже дисс-рэп зачитаешь! Надо было ещё закончить всё на «раунд».       Бомгю охота скрючиться и забиться в какой-нибудь угол, но они сейчас в школьном дворе, где он может только поваляться по земле. Так что приходится это всё выслушивать и проигрывать у себя в голове все эти глупые события.       – Забыть бы, что я ему наговорил… это просто ужас…       – Да не парься, – Ёнджун приобнимает его за плечи. – Ты высказал ему всё, что накопилось – это ведь хорошо.       – Ну… боюсь, завтра меня тут уже не будет… – стоит и правда задуматься о последствиях: его сейчас не побили лишь потому, что рядом с ним было ещё три человека.       – Если он продолжит к тебе приставать, то я уже не буду с ним так мил, как сегодня.       Не очень понятно, как у Ёнджуна получается не звучать позорно, говоря такие постыдные вещи, но почему-то Бомгю это словно немного успокаивает, а чужая ладонь на его плече лишь укрепляет это чувство, хотя, наверное, не должно.       – Будто бы тебя кто-то боится, Ёнджун, – отшучивается Субин, получая сразу осуждающее цоканье от своего друга. – Как сейчас пойдешь всем задницы надерешь! Я прям вижу.       – Отвали, я уж посильнее тебя!       – Я с этим и не спорю, но, представь, Хёндон и его шайка решат нам шею намылить за своих придурков тех. Что будешь делать, супермен?       – И что? Чтобы со мной нормально поговорить, им надо в потолок смотреть – я как-то о них не парюсь.       – Не стоит недооценивать низкорослых качков… это не мешает им заниматься единоборством, а ты что, затанцуешь их до смерти, или что?       На фоне этой нелепой стычки старшеклассников Бомгю краем глаза замечает медленно плетущуюся за ними фигуру, которая явно взвешивает все за и против: стоит ли тут оставаться. Каю эта их новая компания, по всей видимости, не по душе – держится на расстоянии так, словно боится заразиться чем-то.       – Кай? – нарушает его одинокую идиллию. – Надеюсь, всё это не было слишком кринжово для тебя, и ты не перестанешь со мной дружить…       – Не самое кринжовое, что ты делал так-то, – полуулыбка Кая снижает это фантомное напряжение между ними.       – Да? Мне показалось, ты меня уже сторонишься, – он цепляется за руку друга, чтобы уже начать поспевать за старшими, которые убежали куда-то вперёд, продолжая верно ругаться друг с другом.       – Я… – Хюнин идёт несмелыми шагами, – я просто не уверен, насколько вписываюсь…       – Ты переживаешь из-за Субина?       – Нет… ну, не совсем… это уже просто детские обиды.       – Я знаю, что тебе неловко с ним, но…       Бомгю вдруг затихает, завидев бегущего к ним Ёнджуна, одержавшего победу над Субином. Его, кажется, не шибко волнует, что он оборвал диалог младших, и с долей интереса спрашивает:       – О чём болтаете?       – О тебе – о ком ещё.       – Правда? – выгибает бровь. – Ну, не удивлен. Всегда знал, что ты без ума от меня.       И смеется, словно упиваясь самолюбием – такая нелепость. Бомгю в ответ может только сделать недовольную гримасу и надеяться, что никто не заметил его вдруг загоревшиеся уши.       Ёнджун лишь пристраивается рядом с парнями, прислонившись к свободному боку Бомгю – опять нарушая любое личное пространство и вызывая крайне смешанные эмоции, от которых хочется то ли зло завыть, то ли убежать куда подальше. Но, пожалуй, хватит с него позора за сегодня…       Они проводят остаток обеденного перерыва на одной из школьных скамеек, продолжая налепливать разного рода шутки на всю эту ситуацию, делая её ещё более комичной и игнорируя все мольбы Бомгю забыть об этом, как о страшном сне.       Видимо, ему придётся жить с этим до конца своих дней. Такая у него теперь судьба… Ёнджун даже пообещал угостить чем-то вкусным в честь его победы – будто бы это большое дело.       Всё это время Кай неловко сидел, не особо участвуя в их беседах, будто только и ждал момента, чтобы встать и уйти. К сожалению для него, он просидел вместе с ними аж до звонка, но они с Субином даже и двух слов друг другу не сказали: делали вид, словно они в разных измерениях – если по Каю было видно, что ему дискомфортно, то Субин скорее выглядел очень равнодушно. Хорошо это или плохо – непонятно, но Бомгю это тоже не сильно волновало…       Он, пожалуй, был занят другим… даже на уроках все его мысли крутятся вокруг одного… как же это глупо. Он чувствует, как с каждой прожитой минутой он превращается в амебное существо, способного думать только в одном ключе.       По всей видимости, это конец для его эго, ведь нужно всё же признать.       Уже год. Уже год ему нравится Ёнджун, и уже год он никак не может с этим смириться, хотя, казалось бы, куда уж очевиднее, а вся эта образовавшаяся проблема, как какая-то насмешка над ним. Очень глупая и жестокая.       Хотелось бы вернуться на два месяца назад, чтобы отговорить себя от создания твич-аккаунта. Он как чувствовал, что всё обязательно пойдёт через одно место, но всё равно сделал его, и ради чего? Не то, чтобы он мечтал стать популярным или ещё каким… будто он скорее хотел стать частью чего-то, и как обычно лишь сильнее обособился от общества… но так-то благодаря этому он и сблизился с Ёнджуном – если это можно так назвать, хотя это вовсе того не стоило: лучше бы они сейчас были друг другу чужими людьми – так было бы намного легче…       Из раза в раз корить себя за это – довольно бесполезно. Бомгю не хочет думать об этом, но эти мысли каждый раз всплывают в его голове, заставляя переваривать всё с самого начала, будто так он придёт к чему-то новому, но, спойлер, нет: он просто снова оказывается в состоянии на грани самобичевания. Наверное, стоит видеть в этом что-то хорошее… хоть и это «хорошее» вызывает у него желание биться головой об край парты. Потому что глупо это всё. Он даже не знает, что о нём на самом деле думает Ёнджун: может, старшему просто-напросто жаль его, или же он воспринимает его только, как клоуна, над которым в любое время можно поглумиться. На что-то большее надеяться будто нет смысла…       Но хотя бы…       Почему-то на душе становится так паршиво, когда он видит Ёнджуна, ждущего его у главного входа.       – Бомгю, – при виде него старшеклассник словно расцветает, расползаясь в мягкой улыбке. – Я ведь обещал тебя угостить сегодня!       – Сегодня?       – Да, а когда ещё?       – Ну… – Бомгю мнётся, не зная, что ответить. – Не знаю…       – Если не хочешь, то я не заставляю, – при этом по его лицу прослеживается его уверенность в том, что Бомгю будет согласен пойти с ним куда угодно. – Просто хочу сводить в одно очень классное место.       – Я… я хочу… но… э… ну…       – Ну, тогда пошли?       – Д-да?       Мягко говоря, Бомгю удивлён внезапному предложению сходить куда-то: он так-то не воспринял, тогда в разговоре, слова старшего всерьёз, но как оказалось, это было не очередной шуткой.       Через какое-то время они доходят до маленькой закусочной, на которую Ёнджун и ссылался, когда говорил об очень классном месте. Весь их путь он не затыкаясь описывал каждое блюдо оттуда, создавая впечатление, что он и правда большой любитель поесть… Бомгю такую любовь не совсем разделяет: для него еда — это скорее просто ресурс, необходимый для здорового существования и не более, но вставлять своё особое мнение в чужой любовный трактат желания не возникает, особенно когда у собеседника буквально дух захватывает от собственных слов о том самом рамёне, ради которого они тащатся туда.       В целом помещение неплохое. Есть одно корейское поверье: чем хуже выглядит ресторан, тем лучше там еда, но Бомгю обычно такому не верит, предпочитая выбирать места помоднее и покрасивее, словно окружение прибавляет вкуса для очередного пирожного в воскресный день. А в этой закусочной единственное украшение – это Ёнджун, выглядящий чересчур хорошо на фоне дешевых обоев и облезлых столов. Даже так, спокойно сидя и выбирая что такого поесть, он выглядит, как на съемках, где главный концепт — это повседневность. Бомгю бы хотел сейчас достать свой старый Никон и запечатлеть такого обыденного Ёнджуна. Но его фотоаппарат давно забыт где-то на дне шкафа, как и все его внезапные порывы увлечься хоть чем-то; и фотографирование оказалось не исключением: он быстро перегорел, стоило ему сделать только пару снимков заката и ночных видов, будто бы красивее этого он ничего не найдёт. Кто же знал, что сейчас перед ним будет сидеть Ёнджун в легкой летней школьной форме, сгорбившись над меню ресторана. Он по сути ничего не делает, но уже выглядит в сто раз лучше любых природных явлений… как он легонько подправляет свои чёрные отросшие волосы за ухо, хмурит свои аккуратные брови и смотрит кошачьим взглядом – это всё необходимо изучить. Как у него это вообще получается?       Неловко признавая, что опять засмотрелся на старшеклассника, Бомгю пытается уловить хоть что-то из слов, вылетающих из чужих уст. Ему приходится несколько раз переспрашивать, чтобы, наконец-таки, понять суть вопроса:       – Что закажешь?       – Что?       – Из меню.       Будто возвращаясь в реальность, Бомгю обращает своё внимание на буквы в меню: рамён то с говядиной, то с курицей; острая, не острая; с бульоном или без… глаза болят смотреть на эти дизайнерские решения, изображенные на пластиковой бумаге.       – Наверное, я буду просто токпокки…       Как только он принимает данное решение, то сталкивается с большим осуждением со стороны старшего, словно Бомгю сейчас оскорбил весь его род.       Ёнджун немного разочарованно вздыхает:       – Я тебе что, зря целый день талдычил о лапше? Я же сказал, что всё оплачу, бери давай.       Видимо, вопрос «что закажешь» был лишь, чтобы вселить в него фантомное чувство, что он волен сам выбирать… выбора как такового у него не было изначально.       Честно, Бомгю не голоден, но «они» уже заказывают себе по тарелке традиционного рамёна. Ждать долго не приходится: через пять минут эти огромные порции уже оказываются на столе, словно их тут впрямь ждали. Старший сразу же приступает к трапезе, но, замечая с каким темпом ест его сегодняшний компаньон, он решает удержаться от неутолимого желания проглотить всё содержимое за одну минуту.       Бомгю очень старался есть быстрее обычного, только получалось у него плохо: за полчаса соседняя тарелка была уже пуста, а у самого него оставалось ещё половина недоеденного. Казалось, ещё немного и Ёнджун сам начал бы насильно запихивать ему в рот лапшу, но, благо, он справляется один… его порция пустеет лишь к моменту, когда парни уже устают сидеть на деревянных и неуютных стульях.       Они выходят подышать свежим воздухом – Бомгю нужно отдышаться от всего съеденного им – и захватывают с собой ещё какие-то сладости из ближайшего ларька. За деньги Ёнджуна, конечно же. Как минимум, есть их будет только он…       А на улице потихоньку темнеет: как бы, осень и день становится с каждым разом короче. Сейчас только за шесть часов, но уличные фонари начинают уже загораться друг за другом.       Бомгю опять ведут куда-то со словами «я знаю одно классное место». На этот раз его приводят к небольшому парку у Ханган – немного кривоватый и заросший, будто за здешними деревьями совсем не следят, оставляя их расти, как им вздумается; тут с ними только слегка поплывшая скамейка и мусорная урна – в целом, они совсем одни; наедине.       Парни встают возле ограждений, опираясь на них, чтобы разглядеть вид городских сумерек: как раз за мостом закат, который Бомгю бы обязательно сфотографировал, но сейчас ему как-то неловко это делать… вместо него снимать начинает Ёнджун на свой новенький айфон, совсем не задумываясь о какой-нибудь композиции или цветокоре – главное, что красиво, и не забывает, конечно, сразу выложить у себя в сторисе, попутно показывая и Бомгю тоже.       Они немного разговариваются о чём-то непринуждённом: об учёбе, одноклассниках и так далее, но как-то сконцентрироваться у Бомгю не получается – его мысли то и дело возвращаются к одному и тому же, вдобавок он уже раз десятый засматривается на лицо своего собеседника, полностью выпадая из диалога, – и по всей видимости, это замечают, судя по тому, что они уже минуту стоят в тишине. Ёнджун, будто решая соответствовать его странным гляделкам, лишь молча смотрит в ответ. Он вальяжно подпирает щеку ладонью в ожидании какой-либо кульминации со стороны парня, ведь весь его вид так и кричит о том, что ему очень хочется о чём-то высказаться: но он либо собирается духом, либо пытается себя отговорить от этого.       – Ёнджун, – громкие навязчивые мысли всё же берут над ним вверх, – я хочу поговорить насчёт всего… ну, ты ведь понимаешь о чём я.       – Да, но можно перед этим я скажу кое-что, – он всё ещё продолжает неотрывно смотреть на Бомгю, у которого, кажется, подскакивает пульс от внезапной тревоги. – Я… ну, я правда не думал, что всё будет так хреново…и знаю, что уже извинялся и всё такое, но хочу, чтобы ты меня на этот раз послушал.       В ответ он лишь нервно сглатывает, не зная, что сказать старшекласснику, отчего просто ждёт его дальнейших слов.       – Я не делился той ссылкой с целью посмеяться над тобой или ещё что, и совсем не хочу, чтобы ты так обо мне думал, – тяжелый вздох. – Потому что… знаешь, я… я правда считаю тебя классным челиком…       Ёнджун вдруг обрывает их зрительный контакт, устремляя свой взгляд куда-то в реку, словно собираясь с мыслями для какого-то очень важного признания:       – Мм… где-то месяц назад или типа того Субин показал мне твой канал, типа, «смотри, это же тот чел», и я глянул твои видео… и… ну, это было прикольно, хоть я и совсем не разбираюсь в играх, но тогда мне это показалось… интересным… и смешным что ли; и ты там был… таким открытым и… прям собою…?       – Ты смотрел мои стримы?       – Ну, типа, да, – он неловко водит взглядом по всей окрестности. – Мне приходили уведомления, и я заходил и смотрел… вы там обычно в ЛоЛ играете или в другую игру – забыл название, но там стрелять нужно. На самом деле механика второй игры более понятна, нежели ЛоЛ… сколько я бы не смотрел, так и не понял ничего…       И сколько же раз он смотрел? Бомгю бы в жизни не поверил, что такой популярный парень будет по выходным захаживать на его стримы – это же бред, будто бы Ёнджуну делать нечего, кроме как смотреть на его лузстрик в ЛоЛе.       – В целом, – продолжает старшеклассник, – ты мне всегда казался довольно приятным и интересным человеком. Когда мы вместе торчали в спортзале, мне очень нравилось проводить время с тобой… общаться ни о чём и репетировать те глупые сценки, но… почему-то, видимо, у меня не получилось как-то с тобой сблизиться: после нашего выступления, ты перестал даже здороваться со мной школе, и я подумал, что, наверное, мне не стоит навязываться…       – Что.       – Мне показалось, ты не хочешь со мной общаться… типа, я для тебя слишком кринжовый – нормис там…       – Ты шутишь?       – Нет! – Ёнджун вдруг выпрямляется. – Ты правда вел себя, будто не хотел меня даже видеть.       – Нет, я не об этом.       – Тогда о чём?       В голове будто что-то щелкает – наверное, это его здравый смысл, который лопается, как надутый шарик. В мыслях так пусто – крутится лишь кое-что, от чего Бомгю либо прыгнет прямо в реку, нанеся психологическую травму этому парню, либо…       – По правде говоря… ты мне нравишься ещё с прошлого года, когда я увидел тебя на дне открытых дверей. Кажется, ты выступал с каким-то танцем – извини, я не шарю за к-поп, но мне очень понравилось… и после этого я каждый день пытался высмотреть тебя в коридоре, чтобы просто попялиться, а когда шёл зарабатывать свои тупые баллы на внеучебной деятельности, в глубине души очень надеялся встретить тебя, и, как оказалось, ты там правда был. И это было очень больно неприятно, когда я узнал, что именно ты расфорсил мой твич-       – Я не-       – Дай договорю, – перебивает. – Будь кто другой, я бы не стал так остро реагировать, как тогда… я просто был очень разочарован… но это уже в прошлом. Я знаю, что был излишне драматичен в тот день в туалете, и знаю, что ты не хотел ничего плохого. Но всё ещё не понимаю, почему ты смотрел мои стримы, но… спасибо… наверное…?       Бомгю вдруг замолкает. Он словно вывернул свою душу наизнанку, оказавшись перед Ёнджуном, как оголённый провод; как открытая книга.       Его глаза снова и снова пробегаются по чужому лицу, будто в надежде увидеть хоть на что-то… возможно, он сам себе всё сейчас надумывает; в голове полная каша, состоящая из быстро сменяющихся друг за другом мыслей «может, он меня просто не понял», «может, он сейчас развернётся и уйдёт» или может… он искренне хочет верить – потому слегка подаётся вперед всем корпусом, чтобы скрепить своё «ты мне нравишься»; будто бы так что-то поменяется, всё-таки до боли хочется, чтобы он знал, даже если это всё бессмысленно; но Бомгю не чувствует чужих возражений: Ёнджун вольно и просто принимает его внезапный бредовый позыв – и всё так сладко… должно быть, это из-за тех конфет, что они ели до этого. Что ж, первый поцелуй со вкусом фруктовых мармеладок.       В чувства он приходит лишь тогда, когда, уткнувшись раскрасневшимся лицом в плечо Ёнджуна, делает первых вдох – вместе с воздухом в мозг приходит и осознание того, что он наделал.       Надо было застрелиться ещё в тот момент, когда дядя давал ему в руки свой полицейский пистолет – умерев в пять лет, он бы точно сейчас не занимался такой хуйней.       – Бомгю?       Непонятно, как долго они так стоят, но Бомгю очень упорно пытался ментально отсюда исчезнуть. Не получилось.       – Слушай, – в конце концов, он отодвигается в сторону, но глаза не поднимает. – Давай забудем об этом, ок? Типа, примем тот факт, что я полный кретин, и продолжим жить дальше, ладно?       Ещё Бомгю не понимает, когда руки Ёнджуна успели оказаться вокруг него – и, судя по всему, отпускать не хотят, но не то, чтобы он сильно пытался.       Перед собой он слышит неловкий смешок – может, и не неловкий, но почему-то кажется, что сейчас тут всем вокруг очень неловко: даже ночная живность вся разбежалась лишь бы не быть случайными свидетелями его позора.       – Бомгю, – снова повторяет Ёнджун. – Ты так-то мне тоже нравишься… ну, типа, весь мой спич был же про это, как бы?       Лицо у него такое, что охота плюнуть – несколько довольное с наглой ухмылкой, словно он поистине наслаждается всем этим зрелищем – то есть нескладным и горящим алым пламенем Бомгю, готового рассеяться, как прах.       И, по-видимому, Ёнджун легко догадывается, о чём он сейчас думает, оттого его улыбка становится только шире.       – Блять, ты… ну и… придурок.       – Что? – усмехается. – Почему же?       – Отстань.       Но парень делает обратное: тянет Бомгю на себя, вдруг сокращая их дистанцию до крошечных миллиметров, которые в сию же минуту запросто исчезают, стоит Ёнджуну самому прильнуть к нему, вовлекая в ещё один поцелуй.              

***

      С того самого дня Бомгю насовсем потерял связь с реальностью. Он сам не свой: мир вдруг стал мягким и светлым, словно всё его восприятие жизни поменялось на корню; а те ненужные проблемы, над которыми он ломал голову, быстро забылись так, будто их и не было в принципе. Неужели это и есть всем уже известная подростковая влюблённость? Почему-то Бомгю до конца был уверен, что сей феномен его обойдёт стороной и единственными его отношениями так и останутся с кошко-мальчиками из Ламенто. Все увлечения парня находились далеко за экранами мониторов, а сейчас всё ощущается слишком реально, что ужасно непривычно… Бомгю даже Каю ещё не рассказал о своём… новом… парне? Так странно называть Ёнджуна «своим парнем», хоть и, как бы, они, ну, встречаются – это ведь так называется? Вчера даже сходили на первое официальное свидание: в скейтпарк, где Бомгю отбил себе все свои колени, таки не научившись кататься, а Ёнджун выглядел так естественно на доске, словно родился с ней.       Весь вечер они провели, практически не отрываясь друг от друга в какой-то жизненной необходимости находиться рядом. Наверное, так и проходят свидания по сути… жаль, у Бомгю нет опыта в этом, чтобы хоть что-то понимать, и потому основную долю романтического контента делал именно Ёнджун – правда флирт своеобразный у него. Не изучай он повадки старшеклассника целый год, то точно мог бы подумать, что он… определённо, ну, странный: внезапные то ли эгьё, то ли просто передразнивания; дедовские шутки, вставленные где не попадя – и всё это приправлено каким-то синдромом дефицита внимания и гиперактивности, что он на месте начнёт бегать и прыгать. Бомгю, конечно, мало чем отличается, когда старается соответствовать его настроению, но, чтобы вести себя так оживлённо и громко, нужны силы и энергия, которых у старшего хоть отбавляй, будто в нём бесконечная батарейка.       Их свидание закончилось только глубокой ночью. Бомгю вернулся домой за полночь – хорошо, что у матери по выходным ночные смены, иначе ему бы прилетело от неё.       Заснул он сразу, как пришёл – настолько вымотанным и усталым он был после прогулки – и проснулся с чувством, будто и не спал, хотя, казалось бы, добрых двенадцать часов должно было хватить. Хотелось проспать все двадцать четыре – к сожалению, разбудила его мать, которая, видимо, просто не любит, когда люди долго и бессовестно отдыхают, особенно если их рейтинг в школе только и делает, что падает, но как-то… и раньше его это не волновало, а сейчас уж тем более.       И сегодня заместо домашек и подготовок он договорился сходить с Ёнджуном в компьютерный клуб, так как пообещал научить его играть в ЛоЛ и во всё остальное. Как-то даже неловко – Бомгю не такой уж хороший игрок, чтобы учить кого-то, но, видимо, это был просто предлог для назначения очередного свидания.       И он тратит часов пять, чтобы подготовиться к встрече: как минимум, ему нужно было переименовать аккаунт в игре. Не хватало ещё опозориться, засветившись с «brbrr boobies», который, так сказать, парный никнейм с Каем… у которого «the boobies»… короче, лучше Ёнджуну об этом не знать.       Он вышел из дома с опозданием, потому что волосы не ложились так, как надо, поэтому он просто психанул и завязал маленький хвостик, плюс ко всему оделся он как-то нелепо – всё не нравится.       Вчера он впервые увидел Ёнджуна в повседневной одежде, и честно это оставило его с открытым ртом: серый лонгслив, открывшие вид на его стройные острые плечи и длинные руки; бэгги-джинсы, в избытке ткани которых его фигура явно не терялась, а, напротив, визуально корректировались с тонким и легким верхом; и главные штрихи – наличие аксессуаров, как кепка козырьком назад, подвеска с серебряным крестом и громоздкие кроссовки. Он поистине выглядел так, словно убежал из крайне эстетичной пинтерест фотки – правда дело совсем не в одежде, а в нём самом и в том, как её носит. Бомгю же пришёл в своем самом комфортном аутфите, а о его подаче и уверенности даже начинать не стоит… ну, разница была колоссальной – хорошо, что он хотя бы не в школьной форме приперся, как бы.       Сегодня же он постарался приодеться… хотя, наверное, со стороны не видно его стараний. Он перерыл весь свой шкаф, только чтобы понять, что ему нужно срочно в какой-нибудь магазин, потому что у себя нашёл только объёмный вязаный свитер в серо-белую полоску, которая досталась ему от брата; к этому он натянул на себя свои любимые штаны – прямые свободные и чёрные; а на ноги простые потёртые кеды. Однако, пока Бомгю был в пути он раз сто пожалел о своём выборе – вдруг на нём это всё смотрится несуразно или как-то не так… вряд ли, конечно, Ёнджун скажет своё чистосердечное мнение о его образе: старшеклассник даже на вчерашнюю его застиранную помятую худи сказал, что он хорошо оделся.       Он добирается к месту встречи с опозданием на десять минут; уже корит себя за то, что заставил его ждать, до тех пор, пока не видит, что Ёнджуна всё ещё нет. На сообщение «где ты» так и нет ответ, хотя отправлял он ещё перед выходом.       В голову сразу лезут наихудшие мысли. Бомгю успокаивает себя тем, что парень, должно быть, всё ещё в пути – ну, не может же он внезапно передумать насчёт их встречи, да ещё и без предупреждения, если они только днём обсуждали это.       Так проходит минут пятнадцать. Безумие какое-то.       И стоило ему только задуматься об отчаливании, ему тут же приходит звонок от Ёнджуна.       – Алло?       – Йоу! – звучит он запыханно. – Извини-и-и, я только сейчас еду, ты же всё ещё там, да?       – Ну… да…       – Отлично, сиди и не двигайся! Я щас.       И сбрасывает.       Ну, главное, что он живой, а то мысли доходили аж до того, что его по дороге сбили. Не то, чтобы Бомгю никогда не опаздывает: напротив, это обычно он тот, кто всегда приходит поздно на любые встречи, но оказываться на месте своих друзей как-то не очень… однажды он по чистой случайности заставил Кая ждать аж целый час… да и сегодня он, отчасти, опоздал.       Возвращаясь к входу в компьютерный клуб, Бомгю замечает, как из машины к нему выбегает Ёнджун, который тут же захватывает его в крепкие объятия и повторяет из раза в раз «извини».       Чёрный Хёндай отъезжает, а они всё ещё стоят в обнимку – видимо, ждёт, когда его извинения примут, что всё же происходит, потому что, ну, с кем не бывает, да и не так уж долго он и ждал; это же не целый час или больше…       Они заходят внутрь, бронируя два стола рядом друг с другом.       Бомгю редко ходит в такие места, предпочитая играть дома с собственного излюбленного устройства, нежели на этих мощных новомодных компах, в которых нет ни души, ни красоты, ничего, кроме новейших процессоров и мониторов в 4к. Обычно с Каем они сидят через дискорд, но у Ёнджуна дома только Макбук Про, а на нём играть в ЛоЛ как-то не комильфо, хотя он признавался, что проходил какие-то игры, но это был Симс, который ему установила кузина, когда приезжала к нему.       Короче, предстоит огромная работа…       Перед игрой они решают заказать себе поесть: хороший рамён никогда не повредит свиданию, плюс Айс-Американо для души. Во время трапезы Ёнджун начинает объясняться по поводу своего опоздания и очень экспрессивно рассказывает, как его задержала мать с расспросами, куда он пошёл, и где вчера был, и всё такое, а потом ещё проблемы с машиной: она как назло не спешила садиться за руль, придумывая глупые отмазки, типа, она голову не помыла.       У него довольно приятные отношения с матерью, судя по тому, как он о ней говорит: по сути он её сейчас ругает, но по тону сразу слышится любовь к ней. Кажется, она хорошая мать… Бомгю на долю секунды завидует ему, но быстро отнекивается от своих мыслей: кто знает, что у Ёнджуна в жизни – не ему его судить.       За это время они успевают уже загрузиться в ЛоЛ, предварительно создав аккаунт для старшего. Yawnzzn – он называется. В принципе, очень мило. Они добавляются друг к другу в друзья и идут в тренировочный матч, через который обязаны пройти все новички, где их обучат азам. Бомгю параллельно повторяет ему всё, что происходит на экране, чтобы точно закрепить полученные знания, и, кажется, у парня всё же что-то да получается. Когда Ёнджун убивает своего первого бота, Бомгю захваливает его так, будто он сделал Пенту. Он искренне старается поддерживать его маленькие шажки в мир ЛоЛа; даже когда Явнзн случайно умирает от башни, он подбадривает парня, говоря, что у каждого такое бывало.       Пока они играют и обучаются в чате ЛоЛа вдруг высвечивается фиолетовое сообщение:       the boobies: ты с кем в лоле?       Чувство, будто его поймали на измене…       the boobies: и почему имя поменял?       the boobies: фигли ты бамблби       bamblebee: я тебе потом объясню       the boobies: ты с субином играешь?       bamblebee: че?       bamblebee: при чем тут субин       the boobies: тогда с кем?       Бомгю не сразу понимает, что за его диалогом с “бубис” наблюдает рядом сидящий Ёнджун, бессовестно вчитывающийся в их разговор.       – Э-это Кай… – признаётся, словно это делает ситуацию как-то лучше.       – Он знает Субина?       – Да… они ведь были друзьями до… – и обрывается.       – А почему были?       – Ну… Кай мне рассказывал, что это ты поссорил их.       – Что? Когда?       – Когда… ты назвал Кая кринжовым… – Бомгю очень старается вспомнить все, что рассказывал его друг, но безуспешно. – Блин, ну, лучше спросить самого Кая-       – А стой, – кажется, это что-то ему напоминает. – У него же полное имя Хюнин Кай?       – Да.       – А… – лицо у Ёнджуна становится серьёзным, – тогда… эм…       – Не переживай ты так, это ведь было давно.       – Да нет, понимаю, что нам было всего по четырнадцать лет, но я просто вспомнил, почему подумал, что он кринжовый.       – Почему…?       – Слово «кринж» адресовывалось им двоим. Они тогда пригласили меня посмотреть с ними аниме и оно было, ну, очень ужасным: столько голых сисек и жоп я в жизни не видел – меня будто на общую дрочку пригласили, если честно.       – Что, – эту часть истории он никогда не слышал, – что за аниме было?       – Не знаю, но там было очень много девушек… и у всех были сиськи больше их голов…       – Разве обычно парням такое не нравится?       – Ну, – он усмехается, – не в компании же каких-то чуваков… просто представь четырнадцатилетнего меня, когда меня зовут поглядеть что-то прикольное, а там какое-то анимированное порно – и это первое, что эти двое мне вообще показывают.       Нужно будет потом выведать у Кая, какой такой японской мультипликацией они так напугали его.       – Я до этого из аниме смотрел только что-то из Хаяо Миядзаки и всякое, что сейчас не вспомню, конечно, но, короче, это был пиздец… а ты… ну, смотришь?       – Что? – Бомгю вопросительно выгибает бровь. – Порно или Хаяо Миядзаки?       – Я про аниме, – лисьи глаза напротив закатываются сами по себе от такой нелепой колкости.       Реакция парня вызывает маломальскую радость, как при детской шалости – доставляет прямо-таки удовольствие. Немного позлорадствовал, теперь можно и ответить на вопрос:       – Мало смотрю, только если Кай что-то посоветует посмотреть, но, видимо, от твоей участи меня спасли мои немного «другие» предпочтения.       – И какие же у тебя предпочтения?       – Разве неочевидно?       Ведь и так понятно, о каких предпочтениях идёт речь, но, кажется, Бомгю уже перестарался с колючестью – Ёнджун наглядно меняется в лице, отворачивается к своему монитору и глупо дуется.       – Ладно-ладно, – младший прикатывает на кресле поближе к своему обиженному парню, – знаешь, наверное, ты заметил, но я не фанат сисек-       – Но общаешься с какими-то «бубис».       – Это же Кай – я тебе говорил.       – И что? И почему у него вообще такое имя?       – Это… долго объяснять, – в целом у них традиция каждый месяц придумывать новые парные никнеймы и порой приходится жертвовать креативностью и нормальным ником ради шутки. – Короче, Кай знает, что я, как бы, гей, поэтому не предлагает мне смотреть с ним гетную порнуху, так как это явно вне моих предпочтений – может, он там в одного свой кринж и смотрит, я не ебу-       – Чел, – Ёнджун лишь вздыхает, – я у тебя спросил: а что ты тогда смотришь. Я про твои предпочтения с первого раза понял.       – А… – хочется добавить, что это не совсем то, что он спросил, но сейчас не время.       – Вместо того, чтобы подлавливать меня, мог бы хоть постарался уловить мой намёк.       – А на что намёк был…?       – «А что ты тогда смотришь».       Может, Бомгю стремительно отупел за два месяца ведения твич канала и скоро его мозг деградирует до стадии, где он каждые пять минут будет спрашивать «чат, а что делать?». А, может, это у старшеклассника просто странные намёки: потому что, ну, кто намекает для вопроса «а что ты тогда смотришь» – как бы, легче спросить на прямую.       – Я смотрю… – он очень вязко и долго проговаривает эти два слова в попытках переключиться на данную ему тему, – э… недавно! Я пересматривал «Офис».       – О, – очень экспрессивное лицо Ёнджуна снова меняется: теперь уже в более заинтересованное в беседе, – – ага, он довольно классный! К слову, люблю всякие ситкомы – они смешные и хорошо разгружают мозг…       – Понимаю, да, – кивает. – Ну, я сейчас больше смотрю зарубежное кино, нежели аниме или дорамы, хотя раньше прям засматривался этими сериалами – ставил себе на фон и делал домашку.       – Ты делаешь домашку?       – А ты нет…?       – Нет… моего простого присутствия на уроках им достаточно с головой...       – Ладно, – будь, что будет, видимо… лучше не задаваться лишними вопросами. – У тебя есть любимый фильм-сериал?       – Оу, над этим надо подумать – причём сильно, потому что я нихрена не помню, – Ёнджун словно правда сидит и ищет в чертогах своего разума хоть какое-то название чего угодно. – А! Горячая кровь юности – ты смотрел?       Бомгю вспоминает не сразу:       – Д-да, давно смотрел… – посмотрел он только до середины, но случайно отвлекся и дальше как-то не сложилось.       Честно, оттуда он помнит только красивого парня.       – В своё время мне очень нравилось… кстати, тоже давно не пересматривал его. Могу предложить посмотреть его, что думаешь?       Бомгю охотно кивает:       – Там вроде есть симпатичный актёр, так что я согласен.       – Только из-за него? – Ёнджун снова закатывает глаза и обиженно дует губы. – Разве я не красивее?       – Я уже не помню, как он выглядит… мне для ответы бы освежить память, – и тут же получает взгляд полный осуждения и недоумения. – Я пошутил! Конечно, ты красивее.       Бомгю лезет с объятиями к своему очень обиженному парню в попытке как-то загладить свою ошибку, но получает лишь отвороты. Как бы он не пытался убрать чужие мешающиеся руки, Ёнджун всё же сильнее и напористее, так что ему с легкостью удаётся перенаправлять младшего в любую другую сторону от себя.       Так они продолжают до тех пор, пока Бомгю случайно не соскальзывает с кресла и не бьётся с размаху лбом об колено Ёнджуна, оставляя их вдвоём потирать ушибы от резкой боли.       – Бомгю, – он падает на пол к парню, держащемуся за свой изувеченный лоб, и судорожно пытается понять, насколько всё серьёзно. – Сильно больно? Всё хорошо?       – Д-да, я в порядке, честно…       – Господи, – и мягко прижимает к себе, – хоть бы ты встал перед тем, как лезть обниматься – кто ж сидя это делает, дурак.       Он аккуратно поглаживает волосы Бомгю, снова и снова повторяя, какой он глупый.       Лоб, конечно, болит, но будто бы касания Ёнджуна действуют обезболивающим способом – потому парень уже в наглую ластится к нему, к его тёплым рукам… и к губам – от последнего он резко отстраняется, вспоминая, что они всё ещё в общественном месте, хоть и специально выбрали самый безлюдный уголок.       Всё же их компьютерный вечер идёт слегка не по плану. Забронированные три часа вдруг превратились в продленные шесть: парни даже не поиграли нормально, а только разговаривали на совсем отстранённые темы. Так и проболтают аж до самой глубокой ночи, совсем не осознавая, что завтра им по сути нужно в школу.       Они не замечают, как время уже близится к утру.       Понимание приходит только тогда, когда к ним стучится сотрудник, мягко напоминающий об оплате – за ещё дополнительные три часа.