я не твой, хён

Джошуа вздыхает и осматривает тёмную улицу. Погода спокойная, по-зимнему приятная, небольшой мороз. Джошуа поправляет шапку и всерьёз думает, не взять ли всё же такси и спокойно доехать. Но жаба душит тратить деньги, если этого можно избежать. Джошуа цыкает и снова снимает блокировку с телефона, чтобы написать Сынчолю. Окей, он как-нибудь протянет этот час, лишь бы тот молчал. Поэтому Джошуа заходит в мессенджер и печатает: **Придурок, ты едешь за мной?** Как по мнению Джошуа, это очень даже мило звучит. Любя и по-дружески. **Вообще за тобой должна бригада из психдиспансера выезжать, Хонг, но, увы, сегодня еду я.** — Вот тварь, — шипит Джошуа и прикрывает глаза. «Ла-а-адно, я спокоен», — настраивает себя Джошуа и печатает ответ: **Надеюсь, водишь машину ты лучше, чем соображаешь. Давай быстрее.** Смайлик со средним пальцем и слова «десять минут» были ему ответом, Джошуа лишь фыркает и кладёт телефон в карман куртки. Десять минут, блеск. Он отходит от подъезда в тень, достаёт сигареты из другого кармана и прикуривает, надеясь, что не сильно замёрзнет, стоя на улице. Хорошо, что мороз небольшой. У них с Сынчолем не задалось с самого начала. Нет, Джошуа своей вины в этом не отрицает, и если бы Сынчоль не был таким мудаком, возможно, и общались бы они нормально. Но не сложилось, не срослось. Ровно год назад, в этот же день, в день рождения Джошуа, они и познакомились. Годовщина, блять. Они тогда с друзьями днюху Джошуа отмечали в клубе. Уже была ночь, выпито было немерено, настроение отличное и очень пьяное, вся компания отрывалась и танцевала. Джошуа тогда унесло знатно от вискаря и пары сладких, но очень крепких коктейлей. В общем, Джошуа тогда веселился по полной и уже часам к двум ночи понял, что ему пока хватит и нужно подышать свежим воздухом. Джошуа вышел тогда из клуба в одних джинсах и рубашке, от мороза на улице стало даже получше. Он стоял на углу клуба, чуть пошатываясь и пытаясь прикурить сигарету, когда к нему подошёл парень и спросил: — Простите, это клуб «Golden»? Джошуа поднял голову и, прищурив один глаз от дыма, посмотрел на парня перед собой. С него ростом, в чёрной шапке, которая почти прикрывала глаза, и в «дутой» тёмно-серой куртке, довольно симпатичный, как решил тогда Джошуа, оценив пьяным взглядом. — Именно он, — Джошуа лениво улыбнулся. — Тебе туда, там весело. — Да, я вижу, — хмуро ответил парень, смеряя взглядом пьяного Джошуа, который чуть пошатывался. — Мне можно, у меня день рождения, — Джошуа широко улыбается и облизывает губы, делая шаг к парню. — Не хочешь меня поздравить, красавчик? Джошуа за отворот куртки тянет незнакомца к себе и впивается в его губы, при этом смеясь. Но его шутку не разделяют, когда отпихивают от себя и бьют по лицу. Джошуа от силы удара и неожиданности пятится назад и врезается спиной в стену клуба. — Ты охуел?! — рявкает незнакомец. Джошуа медленно моргает и трясёт головой, дёргая челюстью, которая взорвалась от боли. Кажется, он даже протрезвел. Джошуа смотрит исподлобья на незнакомца, который часто дышит, глядит в ответ как-то испуганно и со злостью одновременно. — Вот это поздравил, — хрипит Джошуа и кладёт ладонь на челюсть. — Ты такой милый. — Поздравляю, блять, — резко говорит незнакомец и уходит в сторону входа в клуб. Кто же знал, что это и есть «милый младшенький братишка» Мингю, как называл его сам Мингю. Джошуа об этом узнал, когда спустя десять минут вернулся в клуб и подошёл к их столику. Тогда он реально охуел, встретившись взглядом с этим парнем, который так же прихуел в ответ. — Кто этот придурок? — кричит Джошуа, сложив руки на груди и стараясь перекричать музыку. — А это и есть мой любимый братик, — отвечает Мингю, обнимая мелкого за шею и притягивая к себе, а сам довольно ржёт. — Познакомься — Сынчоль. — Мы уже знакомы, — отвечает Джошуа и начинает ржать, откинув голову. Реально тогда это казалось пиздец забавным. Нет, Джошуа знал, что к ним должен прийти в клуб какой-то там Сынчоль. Сложно это не знать, когда Мингю трещал об этом без умолку, и чем больше пил, тем больше болтал. В ту ночь Джошуа решил, что ему похрен на этого новенького парня, он не обращал на него внимания, как и на пристальные хмурые взгляды в свою сторону, продолжил отрываться и зажигать. Утром следующего дня, точнее в два часа дня, когда Джошуа открыл глаза, было плохо, а челюсть ныла. Воспоминания о клубе начали всплывать в мозгу, Джошуа поморщился. Да, неловко вышло, не все готовы к его чувству юмора, а тем более к тактильности, к которой его друзья уже привыкли и знают, что если Хонг Джошуа за вечер кого-то не помял или не обнял, значит, что-то случилось. Собираясь к Мингю, чтобы у него встретить Новый год и отпраздновать его, Джошуа думает о том, что, наверное, нужно извиниться перед этим Сынчолем. Выходка и правда была глупой, тем более если Сынчоль — натурал. Тогда Джошуа еще легко отделался, мог бы и со сломанным носом встречать Новый год. На скуле небольшой синяк, всё же хорошо у Сынчоля поставлен удар, и не зря, как выяснилось потом, он занимается боксом. Поэтому Джошуа и правда выходит из своей маленькой квартиры с неплохим настроением, небольшим похмельем и желанием извиниться перед братом друга. Но искреннее желание извиняться перед этим придурком пропало очень резко, когда Джошуа позвонил в дверь, а открыл ему Сынчоль, и первое, что он сказал, было: — О, снова пришёл меня засосать? Или уже кого-то по дороге оприходовал? Джошуа снова в ахуе, стоит и хлопает глазами на пороге, пока этот мудак смотрит на него и неприятно ухмыляется. Настроение падает, а раздражение поднимается изнутри, поэтому Джошуа отвечает: — Кого угодно засосу, но только не тебя, придурок. — Что, не понравились мои поздравления? — Сынчоль мило хлопает глазами и улыбается, как дебил, по мнению Джошуа. Джошуа дергает всё еще ноющей челюстью и отвечает: — Да, было мило, вот только целовать тебя мне не понравилось. Так что иди нахуй, Сынчоль. Джошуа отталкивает его довольно грубо и заходит в квартиру, вот в принципе и познакомились второй раз по трезвости.