Red swirl

Тойя лежал в больнице. Долго лежал, не в силах даже встать с кровати. К нему приходили доктора и медсестры, что-то говорили, что-то спрашивали, но он молчал почти все время. По большей части из-за того, что голосовые связки скрежетали и болели при любой попытке что-то сказать, в голове была полная мешанина из эмоций и ощущений, и только спустя неделю он смог нормально понять то, что с ним произошло. Опустошение накрыло как цунами, и в голове был полный раздрай. Странный усатый доктор что-то постоянно ворчал про будущий потенциал такой причуды, и как жаль, что Тойе досталось такое слабое тело. По крайней мере он не жалел его, не говорил прекратить перегружать себя, как твердили все вокруг, так что было терпимо. Еще через неделю доктор заговорил с ним серьёзно. - Ты знаешь, что ничего не бывает просто так – Уджико сел на стул рядом с тумбой и покрутил пустой стакан в руках – Мастер был очень щедр, раз решил спасти тебя – ученый сверкнул глазами из-под линз очков – какая у тебя хорошая палата, видишь это? Мужчина как бы невзначай провел взглядом по стенам и остановился на телевизоре. Тойя лишь сжал пальцами одеяло и уставился в пол. - Ты должен быть благодарен – доктор резко встал со стула – как только ты поправишься, он возьмет тебя под свое крыло. Назначим тебе тренера… Тодороки дальше не слушал, лишь тупо смотря в пустоту. Затем кривая ухмылка исказила его губы. Хрен он будет кому-то служить. *** Здание больницы горело ярким синим пламенем. Тойя шмыгнул носом, переложил тяжелый пакет с разными медикаментами и едой на первое время в другую руку. Повсюду слышались дикие крики и вопли ужаса, кто-то бежал прочь, а кто-то катался по жухлой траве в предсмертной агонии. Тодороки развернулся, чесанул щеку, и пошел прочь. Обгоревшая кожа постоянно зудела, но с этим хорошо справлялась охлаждающая мазь. Нервные окончания притупились, и Тойю очень порадовало то, что ему было почти не больно поджигать собственную палату. Вот со всей остальной больницей возникла проблемка. Огонь требовался помощнее, и Тойе пришлось сжимать зубы до скрежета, чтобы не заскулить от собственного пламени. Это была довольно хорошая возможность, чтобы… уйти. Из дома. Насовсем. И покончить со всем этим. Но ему хотелось проститься. В последний раз взглянуть на родное поместье. Хах. Его фотография с черной ленточкой его все-таки поразила. Парень застыл в нелепой позе, повиснув на заборе, и смотрел на мать, сидящую на коленях у алтаря, во все глаза. Она тихонько плакала, завесившись волосами. Нога Тойи соскользнула с выступа и он шмякнулся на землю. Быстро поднял свой пакет и засунул руки в карманы. Спасибо большое, дорогая семья. Спасибо, что вам хватило одной кости челюсти, чтобы посчитать сына мертвым. Так легче, да, отец? Легче сделать вид, что такой крупной ошибки и не было. Что ж, так даже и лучше. Его не будут искать. Никто не будет даже задумываться о нем. Он полностью свободен. Уголок губ дёрнулся в намеке на улыбку. Тодороки растеряно провел по глазам, когда не почувствовал ожидаемой влаги. В носу уже было знакомое покалывание, а глаза щипало, но слез так и не было. Тодороки пустил смешок. Теперь он не будет плаксой. Он больше не способен плакать. *** Буквально спустя 3 месяца дела Даби пошли в гору. Он нашел себе компанию, с которой можно было покурить травку, побухать, потусить и, конечно же, пограбить кого-то. Даби старался не использовать свой огонь, ведь понимал, что так привлечет слишком внимания. Он взывал к причуде лишь тогда, когда был уверен, что свидетелей не останется. Единственное, что его беспокоило, это возможный факт преследования. Тот доктор со своим Мастером казались серьезными типами, и лучшим решением было не высовываться. По крайней мере, пока что. Но шли недели. Спокойные недели. Довольно будничные. Жизнь вошла в русло. Занимайся, чем хочешь, и где хочешь. Приходи иногда, сжигай несколько людей, и снова гуляй, где вздумается. Чужое убийство сначала стало способом заработка, а после и вовсе развлечением. Теперь брюнет находился под кайфом постоянно. В карманах штанов всегда был пакетик другой наркоты, а в плаще всегда валялись сигареты. Он встречал закаты на высоких крышах, болтая сам с собой. Было довольно здорово свесить ноги вниз и лечь на крышу, раскинув руки в стороны. Тойя вдыхал свежий воздух полной грудью, жмурился от теплых солнечных лучей, болтал ногами и улыбался. Его окружала тишина и спокойствие, лишь в голове что-то настойчиво капало. Но Тойя не углублялся в этот звук. Он рассматривал цветные круги перед глазами, мотал головой из стороны в сторону и булькающе смеялся. Зачесал волосы назад и приподнял грудную клетку, с хрустом в позвоночнике прогнулся и опустился обратно. Во внутренних чертогах разума было вновь тихо, поэтому Тойя сел, кряхтя. Допил энергетик, пропуская редкие капли мимо рта. Смял банку и легким движением руки отправил ее в полет с 25 этажа. Он был так свободен, черт возьми. Это окрыляющее чувство так и бурлило через край, било залпами фонтанов. Даби снова обманывался, заставляя себя верить в это, а также в то, что он в любой момент может остановиться. Он делает что хочет, и сможет бросить все это дерьмо, как только пожелает. Но проблема в том, что он все глубже вяз в крыше сносящем опьянении, все больше наслаждался происходящим, и этого желания бросить, просто так не появится. Плыть по течению, брать от жизни все – главный его девиз. Его компания стала звать Даби все реже. Он видел косые взгляды, но не замечал их. Он слышал чужие злобные перешептывания, но не слушал их. Лишь в очередной раз дефилируя с бутылкой вина по бару. Прислонился лбом к стеклу холодильника, рухнув на пол. Провожал всех смеющимся взглядом из-под опущенных ресниц с кривой ухмылочкой на устах. Он потер нос, ощущая совсем новый прокол под пальцами. Болезненно замычал, когда слишком уж сильно стукнулся головой об холодное стекло. Затем обхватил свои колени, блаженно улыбнувшись, когда почувствовал как его накрывает. Грохот музыки стал слабее, все чувства притупились, все стало так неважно. Ему так хорошо. Иногда в черепушку лезли противные мысли об отце. Ненависть и злоба вспыхивали мгновенно, стоило ему увидеть его геройский мерч или услышать имя краем уха. Плакаты он сжигал с садистским удовольствием, даже почти не оставляя пепла. После звонко смеялся, и шел в ближайший переулок. Он еще не насытился. Нехуй этому придурку быть развешенным на каждой чертовой улице. Таким образом, прошло пару лет. *** Если не выходить из запоя, то и отходняка не будет. Даби хрен знает, сколько дней приведением бродил по своей квартире, опустошая все свои запасы. Ему никто не писал, но он знал, что скоро будет крупное дельце, и без него точно не справятся. Могут воротить нос сколько угодно, но он им нужен, и никто не смеет и слова сказать ему против. Все терпели, провожая ненавидящими взглядами, но ему было кристаллически похуй. От одиночества брюнет не страдал. Они все видели Даби в деле. Он не чурался лишний раз проявить жестокость, чтобы приструнить всех ненавистников. Лишь изредка заваливаясь в общий бар чтобы прихватить новой выпивки и дури. Черт, снова надо выходить на улицу. Дома не было никакой еды и ни миллилитра алкоголя, а после грабежа придется залечь. *** Сердце бешено стучит, в глазах все плывет, а в ушах что-то противно гудит. Единственный звук, который злодей слышал, это собственное прерывистое дыхание. В висках вперемешку горят красной лампочкой только два слова: страшно и больно. Больно и страшно. И так до бесконечности. Дичайшее желание жить кувалдой громыхало в мозгу. И он не мог остановиться. Даби опирался на стену, придерживая открытую рану в боку рукой и оставляя после себя кровавые следы. Сипло вздохнул и поднял взгляд. В голову сразу ударило вспышкой боли. За веками ворочалось разбитое стекло, а бок прострелило электрическим током. Ему лишь казалось, но было так больно, что он даже не чувствовал как с его руки отслаивается кожа. Он сделал очередной шаг, продолжая наваливаться на стену. Он уже видел свою дверь. Точнее знал, что она совсем рядом. Зрение Даби отказало почти полностью, застилая взор чернеющей пеленой. Болезненный стон, капля крови сорвалась с подбородка, последний шаг. Дернуть дверную ручку. Промахнулся, чуть не упав на пол, но шаркнул подошвой, расставив ноги пошире. Пошатнулся и ввалился в замызганную квартиру. Даби еле как скрылся, использовав причуду даже больше максимума. Все навалилось в кучу: и множество героев, и ужасное состояние, и чужое предательство. Скорее всего, от брюнета хотели там избавится. Но все пошло не так, как его бывшие товарищи предполагали. Даби сбежал. Но это не значит, что он будет жить. На грани сознания, свалившись прямо посреди коридора, поклялся себе, что если выживет, то завяжет со своими нелегальными делами. Тяжело хрипя и хватаясь руками за воздух, Тойя потерял сознание. 5 дней Тойя был в полуобморочном состоянии. В моменты проблеска сознания, титаническими усилиями обрабатывал себе раны спиртом, мазал охлаждающую мазь и запихивал себе хоть что-нибудь съедобное в рот. Стало уже привычным присыпаться каждый раз в разных местах: то на полу в спальне, то за столом кухни, то у унитаза в ванной. Даби старался не терять ни секунды, делая все возможное ради собственного восстановления. Когда стало чуть лучше, Тойю снова поразила неимоверная боль. Теперь он пил коньяк из-за необходимости, чтобы было хоть чуть-чуть полегче. Все запасы снова закончились, и Тодороки пришлось поголодать пару дней. Он все еще больше спал, чем бодрствовал, но во сне он не чувствовал боли. Даби было страшно выходить на улицу. Он сейчас не переживет и малейшего использования своей причуды. Но уже закончились даже лекарства. И Тойя, наконец, обратил внимание на свою кожу, которая стала еще хуже. Даби ужаснулся, уставившись на свои кисти, руки, грудь, и в замиранием сердца на лицо. Так вообще может быть? Почему, почему он такой слабый, раз не может справиться с собственной силой? Зачем… она дана ему? Первым вариантом была нитка с иголкой, но Тойя вечно промахивался дрожащими руками, оставляя на здоровой коже красные точки. Тойя страдальчески взвыл, обратив глаза к потолку и всхлипнул. Боже, ему так хотелось сейчас разреветься. Но вместо этого капала лишь скупая кровь. Тойя еще раз обработал стыки кожи, заклеил их пластырями и обмотался всеми бинтами, которые остались. На рану в боку смотреть было откровенно боязно. Даби ее только протирал и вновь заматывал. После таких махинаций, Тодороки снова тяжело дышал. Пот образовывался крупными каплями, стекая по лбу. Пришлось смаргивать, чтобы он не попал в глаза. Руки безвольно обвисли по бокам, и парень уткнулся лицом в обивку дивана. Пришлось вновь вставать. Непослушными руками Даби натянул на себя огромную толстовку, спрятал волосы с отросшими белыми корнями в капюшон и нацепил очки. Сглотнув, взял себя в руки, и поднялся, опираясь на стул. Насчет обуви париться не было смысла. Пойдут и сланцы. Главное… вернуться обратно как можно скорее. Да. Вот вернешься, и валяйся сколько душе угодно. Представь, какая у тебя мягкая кровать, какое теплое одеяло, и как сладко ты будешь спать. Но это потом. Сейчас надо спуститься на первый этаж и доковылять в ближайший магазин. Идеальным вариантом оказался строительный степлер. Хах. Тойя никогда не думал, что ему понадобится такая штука. Ну, теперь он не чувствовал себя буквально разваливающимся на кусочки, и металла в его теле стало в несколько раз больше. Даби любил разного рода пирсинг, так что потерпеть можно. Конечно, в зеркало пришлось посмотреть, когда он скреплял спину и лицо. Приоритетом было выживание, а не внешний вид, и Даби не зациклился на липком отвращении, которое поднялось у него из глубин желудка и позже вышло вместе с остатками ужина. *** Даби не знал, судьба это или воля богов, но он остался жив, так что честно бросил все свои дела. В какой-то момент последние сбережения канули в лету, и Тойя с тяжелым вдохом понял, что ему нужна работа. Официальная работа. А значит и документы. Не думал он, что в свои 18 будет… работать. Именно в понимании работы как профессии. Как у всех людей. Обычные скучные будни, нормированные зарплаты и определенное расписание. Такая нормальная жизнь, что даже страшно было к ней прикасаться. Так непривычно. Сначала он привык воевать с отцом, постоянно пытаясь добиться его внимания и уважения, потом привык постоянно бухать, скалиться на всех окружающих и сжигать людей направо и налево. А тут… предстоит спокойствие. Обычная мирная жизнь. Как у всех этих тупых мирных жителей. Не герои, не злодеи. Такие серые и обычные. И теперь… он будет такой же. Скучный. Не важный. Не особенный. Не играющий ни в чем роли и ничего не меняющий. А менял ли он что-то, когда жил как хотел? Нет. Но тогда он и не думал. Что ж, теперь у него есть уйма времени. Сначала было сложно. Даже очень. Так и подмывало снова кого-нибудь ограбить, лишь бы получить новую дозу. И адреналина, и героина. Раны зажили, и теперь уже наступила ломка. Месяц Даби выл в собственной квартире, бился головой об стену и сжимал худые плечи до кровавых полумесяцев, глотая вязкую слюну и скребя пальцами ног по кафельной плитке. Живая кожа стала еще более серой и нездоровой, но Даби знал, что еще одна доза лишь усугубит ситуацию. Оставалось лишь запивать все холодным пивом и заедать быстрозавариваемой лапшой. Также помогал отвлечься телевизор, теперь вечно включенный, и практика в скреплении кожи. Надо было научиться аккуратно ее сшивать, чтобы не пришлось возвращаться к этому как можно дольше. Нитки смотрелись бы еще хуже, так что… леска? Можно попробовать. Она достаточно прочная. Даби сидел на бортике ванной, сгорбившись. По телику играла какая-то попсовая песня, и Даби даже подпевал ей. Настроение было лучше, чем обычно. Хоть ему теперь было неудобно держать глаза полностью открытыми, и улыбаться было откровенно неприятно и опасно для скоб, на губах Даби все равно сверкала неуверенная, совсем крохотная, но улыбка. Он почти закончил покраску волос. Ему надо выглядеть как можно более презентабельно. У Тодороки завтра первый рабочий день. Да, он всего-навсего будет мыть полы в какой-то столовке, но и там могут отказать из-за его внешнего вида. Из-за стоимости краски придётся побыть несколько дней без еды, но ничего уже не поделаешь. Даби взбирался по карьерной лестнице, если можно было это так назвать. В столовой ему давали все больше заданий, а после и вовсе пустили на раздачу еды. Потом он перебрался в место покрупнее, а после, в 20 лет, и вовсе устроился в Макдональдс. Ведь, какой-никакой опыт работы у него уже был. Самое престижное и высокооплачиваемое место за все время. Теперь Даби мог рассчитывать свой бюджет. Да, деньги конечно не те, что давали за убийство, и он со смешанными эмоциями вспоминал то время. Повзрослел, а зарабатывает гораздо меньше чем в молодости. Сигареты каждое воскресенье, оплата квартиры 15 числа, часть на продукты и медикаменты, и в конце каждого месяца, сразу перед новой зарплатой, все оставшиеся деньги на алкоголь. Обрабатывать стыки кожи тоже приходилось часто, и мазь стоила дорого. Иногда он срывался, и либо переворачивал всю квартиру вверх дном, либо избивал прохожего голыми руками. Даби давно понял, что у него не все в порядке с кукухой, но вряд ли кто-то раздает нужные ему таблетки просто так. Его юридически все еще не существует, а поддельными документами светить не прельщало. Так что… так и живем.