Париж влюбил меня в себя

Юнги не любил жить одним днем. Он был человеком порядка и точности, и его жизнь была распланирована до мелочей. Даже спонтанные поездки – а спонтанности в его жизни практически не было – планировались с тщательностью, продуманной до минуты. Куда сходить, какие достопримечательности посетить, где пообедать, и во сколько вернуться домой – все было зафиксировано в его маленьком блокноте, который всегда находился у него под рукой. Такая пунктуальность и организованность вызывали у друзей недоумение. "Как ты можешь так жить?" – спрашивали они. "Разве тебе не хочется просто отпустить ситуацию и плыть по течению?" Но Юнги только улыбался и отвечал: "Мне так комфортнее. Я знаю, что все под контролем".  И он действительно знал. Он ходил в магазин со списком покупок и никогда не покупал лишнего. Его холодильник был идеально укомплектован, а на полках царил идеальный порядок. На работе он был не менее организованным. Юнги всегда выполнял свои задачи в срок, а своих подчиненных требовал к себе того же. "Нельзя просто ждать, что все получится само собой, - любил говорить он. – Нужно работать, и нужно делать это качественно". И его сотрудники, несмотря на строгость и требовательность, уважали Юнги. Они знали, что лучше не злить его. Но вот его лучший друг, Хосок, – тот был полнейшей противоположностью Юнги. Этот парень был воплощением хаоса, веселья и постоянного движения. Первое, что подумал Юнги о Хосоке, когда они только познакомились, – "У него явно не все дома". Он просто не мог понять, как можно быть таким активным, энергичным и шумным. "Как ты можешь вообще думать о чем-то, кроме того, чтобы просто бежать куда-нибудь?" - удивлялся Юнги. В ответ Хосок обычно отшучивался: "А ты как будто робот, из которого все эмоции вынули. Тебе бы эмоций побольше добавить, было бы веселее жить!" Хосок даже подумал, что Юнги - аутист. "Не разговаривает, все делает по плану, как робот", - рассуждал он. Юнги, слыша это, только фыркался: "Я не робот, я просто ценю порядок."  Каким образом они, два таких разных человека, стали лучшими друзьями, до сих пор остается загадкой. "Никогда не понимал, как мы вообще подружились, - признавался Юнги. - Но он, как солнечный лучик, разбавляет мою серую жизнь". И, возможно, Хосок был прав, Юнги действительно не помешало бы добавить немного хаоса в свою жизнь. Но он знал, что для него комфорт важнее всего. И пока он будет жить по плану, он будет счастлив. Девушки и парни от Юнги бежали, как от чумы. Точнее, ему просто не было интересно встречаться с кем-то. На одну ночь – пожалуйста, но отношения? Это была для него вечная качеля, постоянные перемены, компромиссы. Нужно было менять свои привычки, строить все заново, а Юнги это не нравилось. Он ценил свою спокойную, размеренную жизнь, где все было распланировано вплоть до того, чем он будет завтра завтракать. Но иногда, как бы Юнги ни старался, все шло не по плану. Профессия продюсера, хоть и давала ему стабильность и порядок, требовала гибкости и готовности к неожиданностям. У него была группа артистов, и хоть их график обычно расписывался за полгода вперед, бывают моменты, когда что-то меняется – срочные выступления, гастроли, новые проекты. И вот тогда Юнги раздражался.  Сейчас он сидел в аэропорту, ожидая свой рейс в Париж. Он не любил Париж. Ненависть – слишком сильное слово, но определенно – недолюбливал. Всем фибрами своей души он не понимал, что в нем такого особенного. Париж был для него воплощением бездумной романтики, которую он считал фальшивой и заезженной.  "Куда ты хочешь поехать?" – "В Париж". "Почему?" – "Там красиво и романтично". Все. На этом все заканчивалось. Юнги не видел ничего романтичного в мокрых улочках, забитых туристами, в переоцененных круассанах и в Эйфелевой башне, которую можно было рассмотреть и на фото.  "В Корее круассаны вкуснее," – любил повторять он. Но, видимо, судьба любила поиздеваться над Юнги, потому что чаще всего он летал именно в Париж. Его группа девчонок была очень популярна во Франции, и он, как отличный продюсер, не мог их в чем-то ограничивать. В итоге он проводил в Париже немало времени.  Завтра они уже будут там. Юнги уже забронировал номер, посмотрел, какие достопримечательности можно посетить, и даже составил себе список мест, где можно попробовать аутентичные французские блюда. Он сделал заметки в своем телефоне – все должно быть идеально спланировано.  Кстати, Юнги не любил самолеты. Его укачивало. Он вообще-то кореец, и больше всего на свете любил свою страну, свой дом, свою норку, где все было под контролем. Но работа есть работа. Поэтому, несмотря на личные предпочтения, он летел в Париж. *** Чимин мечтал о Париже ещё три года назад. Франция, город романтики, круассаны, пахнущие корицей и ванилью, узкие улочки, по которым можно бродить часами, теряясь в лабиринтах старинных кварталов... Все это манящее, чарующее, заставляло его сердце биться чаще. Париж был для него воплощением свободы, той свободы, которую он так жаждал.  Он не любил жить по плану, жить одним днем, наслаждаться каждой минутой – вот его девиз. И Корея, хоть и была его родиной, уже не могла дать ему той свободы, которую он искал. Родители Чимина, любящие и понимающие люди, поддерживали его стремление. Они желали ему всего наилучшего и были рады за его смелость. Конечно, они переживали, но доверяли своему сыну. Часто приезжали к нему в гости, а Чимин иногда навещал их в Корее, но чувствовал, что его сердце принадлежит Парижу. В Корее он чувствовал себя скованным. Свобода – это то, что он ценил больше всего. Хотелось не бояться осуждения, просто жить своей жизнью, быть самим собой, не скрываясь. Хотелось спокойно ходить с любимым человеком за руку, не боясь услышать осуждающие шепот, не прячась от любопытных взглядов.   В Корее его осуждали за лишний вес, за родинку на лице, за цвет волос, за стиль одежды. А в Париже? В Париже, казалось, можно быть кем угодно, делать что угодно, и никто не посмеет тебя осудить. В Париже, казалось, можно было дышать полной грудью.   "В Париже ты можешь спокойно идти с парнем за ручку, и никто слова тебе не скажет", - думал Чимин. "В Корее даже девочку в щеку чмокнуть уже страшно". Именно поэтому он и сделал свой выбор. Он был готов к новой жизни, к новым знакомствам, к новым чувствам. Париж ждал его. Чимин, с детства мечтавший стать артистом, пошел по стопам миллионов молодых корейцев – он стал айдолом. Но уже через несколько месяцев понял, что эта жизнь – настоящий ад. Он не любил, когда им управляют, не любил жить по чужому плану, не любил терять свою свободу ради денег и славы. Он любил свою жизнь, свои молодые годы, которые хотел провести не в изнурительных тренировках, лишенных сна и еды, а в путешествиях, в творчестве, в поисках себя. Именно поэтому Чимин решил уйти из агентства и развиваться самостоятельно. Переехав в Париж, он открыл свою танцевальную студию. Учил людей танцевать, делился своим мастерством и получал от этого настоящее удовольствие.  В Париже друзей у него было немного. Вскоре после переезда Чимин выложил свои фото в интернет. Его заметил Ким Тэхен, фотограф, который был очарован его внешностью. "Я бы с радостью сделал тебе фотосессию," – написал он Чимину. Так они и познакомились. Тэхен оказался таким же веселым и беззаботным, как и Чимин, а ещё у него был прекрасный парень, который, по мнению Чимина, был настоящим подкаблучником. "Но они любят друг друга, и это главное", - думал Чимин. Он тоже хотел найти своего любимого человека, но пока что дела у него шли не очень. Чимин мог похвастаться своим телом и внешностью, но большинство парней интересовались именно этим. А Чимин искал что-то другое. Он хотел, чтобы его любили за душу, а не за тело. Но, как оказалось, таких людей, как он сам, не так много.   *** — Юнги, сегодня у нас свободный день, а завтра с утра мы должны быть на премьере, — сказал менеджер Юнги, когда они вышли из аэропорта в Париже. — Почему всем нравится этот город? Здесь сыро и грязно, — проигнорировал менеджера Юнги. — Потому что сейчас поздняя осень, поэтому и сыро, — ответил менеджер. — Джин, какие у тебя планы на сегодня? — спросил Юнги, переводя взгляд на своего менеджера. — Как всегда, никаких. Думаю, схожу с Намджуном погулять, он тоже приехал на премьеру и, кстати, будет выступать, — сказал Джин, гордость за Намджуна светилась в его глазах. — Он действительно хорош, его последний альбом шикарный. Передай ему привет от меня, — сказал Юнги и направился к выходу, оставив Джина. Юнги следовал четкому плану: поедет в отель, разберет вещи, позавтракает, а потом выйдет погулять. Нужно зайти в магазин и купить подарки для родителей и Хосока, иначе тот его съест, если Юнги не привезет сувенир. Юнги всегда останавливается в этом отеле, он к нему привык и не собирается менять место. Он всегда выбирает один и тот же номер: небольшой, но вполне уютный. В темных тонах, как и любит Юнги, здесь идеально спать — шумоизоляция не позволяет слышать, как соседи за стенкой занимаются своими делами (трахаются). Гуляет он обычно по одному и тому же маршруту: центральная площадь, чертова железка, а потом заходит в какой-то ресторан, чтобы выпить кофе с обычным круассаном. После душа Юнги надел свои черные джинсы, похожие на парашют, и любимую черную толстовку с капюшоном. На голову он надел кепку, а сверху надел куртку — уже холодно. Юнги соврет, если скажет, что ему не нравится осень, потому что это не так. Осень прекрасна, и именно тогда к нему приходит вдохновение; чаще всего он пишет песни именно осенью. Выйдя за дверь отеля, Юнги вызвал такси, указав направление к центральной площади. Он подсчитал все и даже определил примерное время прибытия. Его встретило множество людей, фотографирующихся у исторической статуи. Туристов было очень много; круглый год Париж привлекает множество гостей, и это здорово, что этот город так раскручен — он никогда не отдыхает от туристов. Юнги спокойно прогуливается, не забывая делать фото, чтобы потом отправить другу. В ушах у него играла спокойная музыка, и он чувствовал себя прекрасно. — Monsieur, pourriez-vous présenter vos documents, s'il vous plaît? — услышал Юнги от полицейских, которые быстро подошли к нему. — Что? — не понял Юнги, так как не знает французского. — Можете повторить на английском? — спросил он на своем ломаном английском. — Vous devez montrer vos documents. — На английский, видимо, никто не хотел переходить, но Юнги понял слово «документ». — Да вы издеваетесь, — на выдохе произнес Юнги. *** Сегодня у Чимина настроение просто отличное, и у него появилось искреннее желание отведать самые вкусные круассаны города и немного прогуляться. Погода радует: дождь наконец-то прекратился, и на улице стоит прекрасная ясная атмосфера. Решив, что пора покинуть уют домашней обстановки, Чимин выбрал для выхода длинное коричневое пальто и обмотался белым шарфом. Он не любил носить головные уборы, поэтому оставил свои светлые волосы распущенными, не прибегая к укладке. Глядя в зеркало, он заметил, как его образ излучает уют и тепло. Вызвав такси, Чимин направился на площадь Согласия, известную своей уютной кофеейней, где можно было не только насладиться ароматным кофе, но и прекрасно отдохнуть. Когда он вышел из такси, сразу направился к кафе, но на пути ему встретилась не совсем обычная сцена. Он заметил, как несколько полицейских окружили парня азиатской внешности, который явно не понимал, что от него требуется, и, похоже, правоохранители не собирались пробовать общаться с ним на английском. К сожалению, такая ситуация не редкость в большинстве стран: не все правоохранительные органы обладают необходимыми навыками для работы с туристами, и иногда даже бывают жесткими. Чимин сам сталкивался с подобными ситуациями, но его знание французского языка с детства сыграло ему на руку. В результате его общение с полицейскими всегда заканчивалось быстро, когда они произносили: «Извините, вы нам показались подозрительным». — Monsieur, est-ce que ce type a enfreint quelque chose? — вежливо поинтересовался Чимин у одного из полицейских. — Non, nous voulons juste vérifier ses documents, — коротко ответил полицейский. Чимин, заметив, что парень напряженно наблюдает за ситуацией, решил вмешаться и ободряюще сказал ему на корейском: — Вы можете показать им документы, и они от вас отстанут. — Да, конечно, — ответил Юнги, проявляя растерянность, и начал рыться в своей сумке в поисках необходимых документов. Вскоре он достал их и протянул полицейскому. — Au revoir, — сказал полицейский, взглянув на документы и тут же вернув их Юнги, демонстрируя, что инцидент разрешён. Юнги смотрел на парня перед собой и не мог отвести взгляд. Он повидал много красивых людей, но этот... Этот парень с милыми чертами лица, узкими глазами и пухлыми губами, которые были слегка покусаны, так как на них виднелись маленькие ранки. Светлые волосы мягко спадали на лоб, а белый шарф и пальто придавали образу уют и теплоту, словно этот человек источал комфорт. — Всё хорошо? — внезапно спросил парень, вырывая Юнги из его транса. — Да, всё в порядке, спасибо вам огромное. Они не хотели разговаривать на английском, а про корейский я даже не стал спрашивать, — ответил Юнги с лёгкой усмешкой. — Да, здесь это нередкость, — ответил парень с улыбкой, немного смущаясь. — Корейцев тут не так уж часто встретишь. Меня, кстати, зовут Чимин. — Юнги, — представился он, протягивая руку для рукопожатия. Рука Чимина была маленькой, идеально помещалась в его ладони, что заставило Юнги чуть шире улыбнуться. — Вы турист? — О, нет, — рассмеялся Чимин. — Я недавно переехал сюда. А вы? — По работе здесь. А как вы вообще поняли, что я кореец?  — Тяжело не распознать своих, — с лёгким смехом ответил Чимин. — Вы из Сеула? — Вообще-то из Тэгу, но уже долгое время живу в Сеуле. — У вас сеульский акцент, — отметил Чимин, задумчиво кивнув. — А я из Пусана, но в Сеуле тоже провёл некоторое время. — Что ж, — неожиданно произнёс Юнги, — мне нужно вас как-то отблагодарить. Может, выпьем кофе? — Я с радостью, — ответил Чимин, одарив его одной из тех улыбок, что могла осветить даже самый мрачный день. Чимин повел их в своё любимое кафе, и пока они шли, он с энтузиазмом рассказывал о местных круассанах, восхищаясь каждой деталью. По его словам, круассан с фисташковой начинкой был непревзойдённым, особенно в сочетании с латте или горячим какао. Юнги слушал с лёгкой улыбкой. По плану он должен был быть сейчас совсем в другом месте, но все планы отошли на второй план, когда рядом с ним был такой человек, как Чимин. Кафе, в которое они вошли, и правда оказалось уютным. В воздухе чувствовалась осенняя атмосфера, а на стенах уже висели украшения к Хэллоуину. Место было теплым, словно созданным для того, чтобы укрыться от внешнего мира. Они заняли столик возле окна, и к ним сразу подошел официант. Делая заказ, Юнги, который обычно оставался верен своим вкусам — неизменный эспрессо и круассан с тёмным шоколадом, — на этот раз решил последовать совету Чимина. Чимин заметил это и не мог сдержать свою очаровательную улыбку. — Почему решили переехать в Париж? — нарушил тишину Юнги, слегка наклонившись вперёд. — Захотелось чего-то нового, — задумчиво ответил Чимин, — а Франция всегда привлекала меня. Здесь чувствуется свобода, а в Корее с этим сложнее. — Знаю, — кивнул Юнги, соглашаясь. — Но я бы не стал переезжать. Я слишком привязан к родным местам. — У каждого свои предпочтения, — продолжил Чимин. — Лично меня в Корее ничего не держало. С родителями мы общаемся через видеосвязь, любимого человека у меня нет, а моя работа — здесь, так что я рад, что оказался в Париже. — И чем вы занимаетесь? — спросил Юнги с искренним интересом. — Я танцор. Сейчас у меня небольшая собственная студия. Раньше мечтал стать айдолом, но не смог вынести давление и издевательства, которые терпел в компании. Поэтому решил уйти и следовать своей страсти по-другому. — Значит, вам просто не повезло с компанией, — Юнги понимающе вздохнул. — К сожалению, это большая проблема, особенно в наши дни. Компаний много, но реальной поддержки они почти не дают. Дети мучаются, но ничего взамен не получают. У меня своя компания, и я продюсер. Я никогда не позволю, чтобы мои артисты проходили через то, что прошли вы. Чимин внимательно слушал, слегка склонив голову, как будто каждое слово Юнги было особенно важным для него. — Приятно знать, что есть продюсеры, которые по-настоящему заботятся о своих артистах, — тихо сказал Чимин, его взгляд был полон уважения. — Это многое говорит о вас. Юнги почувствовал, как что-то теплое разливается внутри него от этих слов, и хотя он не был тем, кто легко выдаёт свои эмоции, сейчас он едва заметно улыбнулся. — А сколько вам лет? — неожиданно спросил Чимин, чуть наклонившись вперёд, словно хотел получше рассмотреть Юнги. — Мне тридцать пять, — ответил Юнги, чуть насторожившись. Он знал, что его возраст иногда мог вызывать удивление, особенно когда он общался с теми, кто был явно младше. — А тебе? — Недавно исполнилось двадцать шесть, — с лёгким смущением проговорил Чимин, потупив взгляд. — Так что вы для меня хён, приятно познакомиться. Юнги не смог удержаться от улыбки. Это было странное, но приятное ощущение — после долгих лет в индустрии, где формальности были неотъемлемой частью, услышать такое от нового знакомого. — Да, можешь звать меня хёном, — ответил он, слегка морщась, как бы отгоняя лишнюю официальность. — Но, пожалуйста, давай прекратим  “выкать”. Я не люблю такую формальность. — Согласен с вами, — кивнул Чимин, быстро поправив себя. — Ой, с тобой. Они оба рассмеялись, и неловкость, если она вообще была, тут же улетучилась. В этот момент официант принёс их заказы. Юнги с любопытством посмотрел на круассан с фисташковым кремом, который ему посоветовал Чимин, и на стакан ароматного латте, который пах так сладко, что Юнги даже задумался, как ему это понравится. — Ну что ж, попробую, — сказал он, беря в руки круассан. Чимин наблюдал за ним с искренним ожиданием, как будто от того, понравится ли Юнги этот выбор, зависело его собственное настроение. Юнги откусил кусочек, и его глаза расширились. — Знаешь, это действительно вкусно, — признался он с улыбкой, что заставило Чимина тихо рассмеяться от облегчения. — Я же говорил! Здесь всегда лучшие круассаны. Они продолжили разговор, обсуждая всё, начиная от танцев и заканчивая разными аспектами жизни. Юнги рассказал о своей работе продюсера, о том, как ему удавалось найти баланс между строгой дисциплиной и поддержкой артистов. Чимин слушал с интересом, делясь своими собственными мыслями о том, как важно иметь свободу самовыражения в искусстве. — Я всегда считал, что если ты даёшь людям свободу, они раскрываются наилучшим образом, — заметил Чимин. — Танец, музыка, всё это требует не только дисциплины, но и внутренней свободы. — Абсолютно согласен, — кивнул Юнги. — Без свободы творчество становится механическим. Именно поэтому я стараюсь быть не только продюсером, но и наставником для своих артистов. Важно, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Когда они допили свои напитки, Юнги, посмотрев на часы, почувствовал, что время пролетело незаметно. — Может, прогуляемся? — предложил он, вставая из-за стола. Чимин тут же закивал. — Отличная идея. Я покажу тебе некоторые из своих любимых мест в Париже. Они вышли из кафе и шагнули на прохладные улицы. Вечер уже начинал спускаться на город, но Париж, как всегда, был живым и сияющим. Чимин, увлёкшись рассказами, повёл Юнги через узкие улочки, скрытые от глаз туристов. Он показывал ему старые здания с богатой историей, небольшие книжные магазины, где можно было найти редкие издания, и уютные булочные, в которых всегда пахло свежей выпечкой. — Здесь я часто покупаю багеты, когда возвращаюсь домой после долгого дня, — сказал Чимин, указывая на небольшую булочную с уютными окнами. — Париж — это не только Эйфелева башня и Лувр. В нём есть множество маленьких местечек, где можно почувствовать настоящую атмосферу города. Юнги наслаждался каждым моментом. Он был в Париже не впервые, но сейчас, с Чимином, всё казалось новым и особенным. Он с интересом слушал рассказы Чимина о его жизни в городе. — Я очень люблю этот мост, — вдруг сказал Чимин, останавливаясь на одном из мостов через Сену. — Здесь всегда можно увидеть художников, которые рисуют пейзажи, влюблённые пары, гуляющие под руку… В этом месте есть что-то магическое. Юнги остановился рядом с ним и посмотрел на реку, в которой отражались огни города. Этот момент был пропитан какой-то тихой гармонией. — Ты прав, здесь действительно что-то особенное, — сказал Юнги тихо, глядя на воду. — Рад это слышать, — улыбнулся Чимин. — Париж — город для тех, кто любит чувствовать. Здесь можно потеряться, но при этом найти себя. Юнги оглянулся на Чимина, который в этот момент выглядел так, словно он был частью самого Парижа — лёгкий, свободный и уверенный в своих чувствах. — Ты сам не из тех, кто легко теряется, да? — вдруг спросил Юнги. Чимин на секунду задумался. — Когда-то я чувствовал себя потерянным, — признался он. — Но, думаю, здесь я нашёл что-то, чего мне не хватало. Свобода быть собой, без оглядки на чужие ожидания. А ты? — Я? — Юнги немного удивился вопросу. — Думаю, я всегда знал, чего хочу. Но порой это знание делало меня жестче. Иногда я думаю, что слишком многого требую от себя и других. — Но это же то, что делает тебя таким успешным, не так ли? — мягко ответил Чимин, его взгляд был полон понимания. Они ещё долго гуляли по ночному Парижу, обсуждая разные аспекты жизни и искусства. В какой-то момент Юнги понял, что этот вечер стал для него настоящим откровением. Он не ожидал встретить кого-то, с кем так быстро найдет общий язык. Чимин оказался не только приятным собеседником, но и тем, кто смотрел на мир с удивительной лёгкостью и внутренней силой. Когда они, наконец, вернулись к тому месту, с которого начинали прогулку, Юнги остановился и посмотрел на Чимина. — Спасибо за этот вечер, — тихо сказал он. — Я не ожидал, что проведу время настолько хорошо. — Это взаимно, — ответил Чимин, его глаза светились в свете уличных фонарей. — Надеюсь, мы ещё встретимся. — Без сомнений, — кивнул Юнги, улыбнувшись про себя. *** Юнги проснулся от резкого звука будильника, который заполнил тишину в номере. Он приоткрыл глаза, ощущая лёгкую сонливость, но в то же время его разум быстро включился — день премьеры был важным для него и его группы. Не позволяя себе слишком долго валяться в постели, он натянул на себя одеяло и поднялся. В номере всё было разложено по своим местам. Костюм, который он подготовил заранее, висел на стуле у зеркала. Он внимательно посмотрел на него, отметив, что нужно только немного подправить прическу и можно отправляться. Однако его мысли, несмотря на предстоящие важные события, продолжали возвращаться к вчерашнему вечеру. Чимин. Тот парень с лёгкой улыбкой и искренним взглядом, который показал ему Париж с новой стороны. Юнги никогда не думал, что такая короткая встреча может оставить такой глубокий след в его сознании. Но больше всего его беспокоило то, что они не обменялись номерами. Он даже не был уверен, что снова увидит его. Это казалось почти невозможным в таком большом городе, как Париж. Юнги вздохнул и, отгоняя лишние мысли, направился в ванную комнату, где быстро умывался, приводил себя в порядок и сделал причёску. Всё должно было быть идеально — сегодня его группа выступала на премьере, и он знал, что всё внимание будет приковано к ним. Когда Юнги был готов, он взял свой телефон, проверил сообщения и вышел из отеля. Путь к концертному залу был коротким, но по дороге Юнги не мог полностью сосредоточиться на предстоящем событии. Его разум всё ещё витал вокруг Чимина и того вечера. Были ли у него какие-то шансы снова его увидеть? Он бы, конечно, мог найти его, если бы захотел, но стоило ли? Когда Юнги вошёл в зал, его встречали с уважением. Команда уже была на месте, его группа готовилась к выступлению. Музыканты нервничали, но Юнги, как опытный лидер и продюсер, был спокоен. Он знал, что они подготовились на все сто процентов. Он коротко обменялся приветствиями с членами группы и провёл последние минуты перед выходом на сцену, проверяя детали выступления. Зал постепенно заполнялся зрителями. Это была премьера важного музыкального шоу, где разные группы и исполнители выступали перед критиками, продюсерами и публикой. Для Юнги и его команды этот момент был одним из ключевых в их карьере — здесь решалось многое. Звуки настройки инструментов, разговоры за кулисами и общее напряжение витали в воздухе. И вот настал момент — свет потускнел, и группа Юнги вышла на сцену. Он смотрел на своих артистов с гордостью. Они были хорошо подготовлены, профессиональны и, что самое главное, полностью уверены в себе. Когда заиграла музыка, зал наполнился волной энергии. Юнги стоял в стороне, наблюдая за каждым движением. В течение нескольких минут сцена превращалась в настоящее шоу, где каждый звук был идеален, каждый жест — осознан. Публика была в восторге. Это был триумф. В конце выступления зал взорвался аплодисментами, и Юнги, чувствуя, как внутри него разливается гордость, улыбнулся. Они сделали это. После выступления его группа взяла одну из главных наград вечера. Это было признание их таланта, упорной работы и преданности делу. Юнги поднялся на сцену, чтобы принять награду вместе с артистами. Когда он держал трофей в руках, его взгляд пробежал по залу, и на мгновение он снова вспомнил Чимина. Он улыбнулся сам себе — странно, что в такие важные моменты его мысли возвращались к тому парню. Когда вечер подошёл к концу, и все поздравления были сказаны, Юнги внезапно осознал, что ему совершенно не хочется возвращаться в отель. Его тянуло в другое место — то самое место, где он и Чимин встретились накануне. Возможно, это был простой импульс, но Юнги решил последовать ему. Он быстро попрощался с командой и сел в машину. Дорога снова вела его через ночной Париж. Улицы были спокойны, огни города мягко освещали его путь, и Юнги вдруг почувствовал, как сердце у него учащённо бьётся. Он не знал, чего ожидать, и на самом деле не был уверен, что увидит Чимина там. Но что-то внутри него толкало его вперёд. Когда машина остановилась у того самого кафе, где они провели прошлый вечер, Юнги медленно вышел и огляделся. На улице было тихо, лишь несколько людей проходили мимо, и никого знакомого он не заметил. Его сердце сжалось от лёгкого разочарования, но он не стал уходить сразу. Вдруг что-то привлекло его внимание — чуть дальше, у моста, где они остановились вчера, стояла фигура, знакомая и неповторимая. Юнги замер. Это был Чимин. Он стоял, опершись на перила моста, глядя на отражение огней в воде. Казалось, что он ждал кого-то, и Юнги внезапно осознал, что, возможно, ждал его. Не теряя времени, он подошёл ближе. — Я не думал, что снова тебя увижу, — произнёс Юнги, когда был достаточно близко, чтобы его услышали. Чимин обернулся и сразу же улыбнулся. — А я как раз думал, что ты не придёшь, — ответил он, его голос был полон лёгкости, как будто они только что расстались. Юнги почувствовал, как напряжение, которое он нес с собой весь день, спадает. Они оба стояли, глядя друг на друга, и Юнги вдруг ощутил странное ощущение покоя, которое редко испытывал в жизни. — Почему ты здесь? — спросил Юнги, подойдя ближе и остановившись рядом с ним. — Я часто прихожу сюда по вечерам, — признался Чимин, снова повернувшись к воде. — Здесь спокойно. К тому же, вчера я подумал, что, может, ты тоже решишь снова сюда прийти. Юнги улыбнулся. Эта случайная встреча, казалось, была чем-то большим, чем простое совпадение. — Я рад, что мы снова встретились, — признался Юнги, глядя на огни, которые играли на поверхности реки. Они стояли молча несколько минут, наслаждаясь тишиной, которую нарушал только шум воды и далекие звуки ночного Парижа. В этом моменте было что-то интимное, что-то, что не требовало слов. — Как прошёл твой день? — вдруг спросил Чимин, нарушая тишину. — Он был насыщенным, — улыбнулся Юнги. — У нас была премьера, группа выступала, и мы даже взяли одну из наград. Всё прошло замечательно. А у тебя? — Мой был намного тише, — с лёгким смехом ответил Чимин. — Но я рад, что твой день был таким успешным. Юнги почувствовал, как его сердце снова затрепетало. В этом человеке было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя по-настоящему живым. С ним не было напряжения, давления — только лёгкость и искренность. — Ты говорил, что танцуешь, — вдруг вспомнил Юнги. — Я бы хотел увидеть, как ты танцуешь. Чимин усмехнулся, но в его глазах появился проблеск интереса. — Возможно, однажды ты увидишь, — ответил он загадочно. Юнги, почувствовав, что между ними возникает что-то важное, ощутил, как желание снова увидеть этого парня только усиливается. Он не знал, что будет дальше, но в этот момент это его не волновало. Главное было то, что сейчас, в эту тихую парижскую ночь, они были вместе. Время текло медленно, и Юнги с Чимином продолжали бродить по улицам Парижа. Они говорили о музыке, о жизни, делились историями о том, как пришли к тому, чем занимаются сейчас. Юнги рассказал Чимину о своём пути в музыкальной индустрии, о том, как ему пришлось преодолеть множество трудностей, чтобы стать успешным продюсером. Чимин, в свою очередь, рассказал о том, как решил стать танцором, о своих мечтах и о том, как пришлось оставить свою мечту об айдольской карьере из-за давления и издевательств. — Это было сложно, — признался Чимин, глядя на звёзды, которые мерцали над городом. — Но я ни о чём не жалею. Я нашёл своё место в жизни, и это главное. Юнги посмотрел на него с уважением. — Ты сильнее, чем думаешь, — сказал он. Чимин улыбнулся, его глаза снова засветились в свете ночных фонарей. Они остановились на маленькой площади, окружённой старыми зданиями, и Юнги вдруг почувствовал, как между ними возникает какое-то особое чувство, что-то, что выходило за рамки простой дружбы или случайной встречи. Юнги медленно перевёл взгляд на Чимина. Ночь окутывала Париж, освещённый лишь мягким светом фонарей, и их фигуры казались будто отделёнными от остального мира. Эйфелева башня возвышалась на горизонте, её огни играли в воде реки, создавая иллюзию волшебства. Юнги почувствовал лёгкое волнение, сердце билось чуть быстрее обычного, и он осознал, что не может больше сдерживаться. — Я должен тебе кое-что сказать, — Юнги слегка замялся, выбирая слова. Чимин, чувствуя его напряжение, поднял на него свои тёплые глаза и сделал шаг ближе. — Что такое? — спросил он, голос его был мягким, чуть игривым, но в нём скрывалась искренняя забота. Юнги посмотрел в эти глаза и понял, что в этот момент ему ничего не нужно больше, чем просто быть честным. — У меня ужасное желание поцеловать тебя, — наконец выдохнул он, чувствуя, как волнение внутри нарастает. Чимин на мгновение замер, затем его лицо озарила улыбка — нежная, понимающая, и, главное, тёплая. Он сделал ещё один шаг к Юнги, их лица теперь находились всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Тогда сделай это, — прошептал Чимин, его голос звучал тихо, но в нём слышалась отчётливая нотка ожидания. Их губы встретились в мягком, но уверенном поцелуе. В тот момент Юнги почувствовал, как всё вокруг исчезает — город, огни, звук проезжающих машин. Был только он и Чимин. Его рука автоматически потянулась к шее Чимина, аккуратно притягивая его ближе, пока тот обнимал его за талию. Это был момент, который, казалось, длился вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд. Когда они отстранились, Юнги открыл глаза и, посмотрев на Эйфелеву башню, понял одну простую вещь — он влюбился. Но не только в Чимина, который стоял рядом с ним, но и в этот город. Париж стал для него чем-то особенным. — Кажется, мне нравится Париж, — сказал Юнги, улыбаясь. Чимин тихо засмеялся, его глаза светились. — Париж имеет такое свойство, — ответил он. — Но, возможно, дело не только в городе? Юнги посмотрел на него с лёгким удивлением, но вместо ответа просто сжал его руку. Они продолжили идти по вечерним улицам, не отпуская друг друга. Париж казался ещё более волшебным в их новых чувствах. Юнги чувствовал, как каждый шаг с Чимином делает этот момент ещё более особенным. — Расскажи мне что-нибудь о себе, — предложил Юнги, наслаждаясь близостью. — Ну… — Чимин задумался. — Хочешь услышать рецепт моих любимых булочек с корицей? Юнги усмехнулся. — Конечно, хочу. Чимин начал рассказывать ему о рецепте с таким энтузиазмом, что Юнги не мог сдержать улыбку. Он описывал, как замешивает тесто, добавляет корицу и сахар, как печёт их до золотистой корочки. Его голос был таким живым и тёплым, что Юнги начал представлять, как это должно быть — сидеть на кухне с чашкой горячего чая и наслаждаться свежими булочками. Каждое его слово казалось пропитанным уютом и теплом. — Ты обязательно должен попробовать их, — сказал Чимин, когда закончил рассказ. — Звучит слишком вкусно, чтобы отказаться, — ответил Юнги. Но их спокойствие вдруг было прервано внезапным порывом ветра и первым холодным каплям дождя. В течение нескольких мгновений мелкий дождик превратился в настоящий ливень. Вода стремительно стекала с крыш домов, на улицах появились лужи. Юнги и Чимин побежали в сторону ближайшего навеса, но было уже поздно — они промокли до нитки. Они остановились под навесом, смеясь, их волосы и одежда прилипли к телу. — Ну что, теперь точно промокли! — сказал Юнги, пытаясь пригладить мокрые волосы. — Это точно, — ответил Чимин, всё ещё улыбаясь, несмотря на дождь. Юнги вдруг заметил, как Чимин посмотрел на него с какой-то задумчивостью. — Слушай, — начал Чимин, чуть помедлив, — хочешь поехать ко мне? Мы оба промокли, а у меня дома есть сухая одежда и… — он замялся, — и я могу приготовить ужин. Юнги не колебался ни секунды. — Конечно, поехали, — ответил он с широкой улыбкой. Они быстро поймали такси и направились в сторону квартиры Чимина. Дорога прошла в молчании, но это было приятное молчание — между ними больше не было неловкости или неопределённости, только комфорт и тепло. Когда они приехали, Чимин первым открыл дверь в свою уютную квартиру, и Юнги сразу почувствовал, как атмосфера изменилась. Дом был небольшим, но в нём ощущалась забота и уют. Мягкий свет ламп, несколько картин на стенах, и, что важнее всего, здесь было тепло. — Сейчас найду тебе что-то сухое, — сказал Чимин, направляясь к шкафу. Юнги оставил мокрую одежду у входа и взял предложенные ему тёплые, сухие вещи — мягкий свитер и спортивные штаны. Он быстро переоделся и, почувствовав себя гораздо комфортнее, вышел на кухню. Чимин уже вовсю готовил что-то на плите. Запах свежих овощей и трав наполнил комнату, и Юнги, присев за стол, наблюдал за ним. — Ты выглядишь, как будто готовишь эти блюда каждый день, — заметил Юнги с интересом. Чимин рассмеялся. — Ну, я люблю готовить, это для меня что-то вроде хобби. Особенно после долгого дня, это помогает расслабиться. Юнги наблюдал, как Чимин ловко перемещается по кухне, нарезая овощи, помешивая что-то в кастрюле. Его движения были плавными и уверенными, что напомнило Юнги, как мастерски тот двигался в танце. — А ты всегда так готовишь? — с интересом спросил Юнги. — Нет, не всегда, — улыбнулся Чимин, слегка смущаясь. — Просто сегодня особенный случай. Юнги почувствовал, как его сердце приятно сжалось. Он не мог отвести глаз от Чимина, его лёгкость, с которой он двигался, его забота о деталях — всё это делало его ещё более привлекательным. Когда ужин был готов, Чимин сервировал стол, поставив на него тарелки с горячими блюдами и бутылку вина. Юнги сел напротив, чувствуя, как тепло и уют этого момента проникают глубоко в его душу. — Приятного аппетита, — с улыбкой сказал Чимин, поднимая бокал. Юнги ответил улыбкой и тоже поднял свой бокал. Они обменялись взглядами, и в этот момент всё вокруг, казалось, исчезло. Было только они двое, в уютной квартире, наслаждающиеся друг другом и вкусной едой. — Это невероятно вкусно, — сказал Юнги, откусывая кусочек. — Рад, что тебе нравится, — ответил Чимин, его глаза светились от удовольствия. *** Чимин начал убирать на кухне, когда вдруг, слегка опустив голову, он обратился к Юнги, который сидел на диване и наблюдал за ним. — А когда ты уезжаешь? — спросил Чимин, стараясь звучать как можно более спокойно. Юнги, расслабленно устроившийся на диване, немного удивлённо посмотрел на Чимина, но ответил без колебаний: — Я уезжаю послезавтра. Есть несколько встреч и дел, которые нужно завершить. Слова Чимина зацепили, и он почувствовал, как в груди образуется лёгкая боль. Несмотря на то что они провели вместе лишь один день, этот день стал настолько насыщенным и особенным, что мысль о расставании причиняла ему дискомфорт. Но Чимин не хотел прямо просить Юнги остаться, боясь показаться навязчивым. — Ясно, — сказал Чимин, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Ну, в любом случае, я рад, что у нас было время провести его вместе. Юнги заметил эту лёгкую грусть в голосе Чимина и почувствовал, что ему нужно как-то исправить ситуацию. Но не может придумать как.  — Слушай, — сказал Чимин, — если хочешь, можешь остаться на ночь. Юнги удивлённо посмотрел на него, и его глаза заполнились светом. — Правда? — спросил он, не веря собственным ушам. — Только если тебе будет комфортно. — Конечно, — ответил Чимин с улыбкой. — Тогда как насчёт того, чтобы посмотреть какой-нибудь фильм? Чимин был рад, что Юнги согласился остаться. Он быстро включил телевизор и выбрал несколько фильмов на свой вкус. — Можешь спать в гостиной, тут удобный диван, — сказал Чимин.  — Конечно, — сказал Юнги. Чимин кивнул и пошел к Юнги, который сидел на диване. Он положил свежие подушки и пледы, чтобы создать уютную атмосферу. Они устроились на диване, и Чимин устроился между ног Юнги, облокотившись на его грудь. Юнги обнял его, чувствуя, как тепло Чимина расслабляет его. Фильм начался, но Юнги и Чимин почти не обращали внимания на экран. Они были поглощены друг другом. Юнги нежно гладил волосы Чимина, а тот, в свою очередь, дышал ровно и спокойно, будто находился в идеальном месте. Со временем их взгляды пересеклись, и они начали целоваться снова, как будто в их поцелуях содержалась вся искренность их чувств. Это были поцелуи, полные страсти и мягкости, которые не требовали слов. В каждом прикосновении, в каждом поцелуе они обменивались эмоциями, которые не могли выразить словами. Юнги чувствовал, как его сердце наполняется нежностью, когда он обнимал Чимина, чьи руки тоже были обвиты вокруг его тела. Поцелуи становились всё более глубокими и тёплыми, и в этом моменте они оба ощущали, что знакомы друг с другом уже вечность. Чимин шептал что-то неслышное, его голос был мягким и теплым, что только усиливало чувство интимности. Юнги прижимал его к себе, его руки блуждали по спине Чимина, ощущая каждый изгиб и каждое движение. Когда поцелуи прекратились, Чимин расслабленно откинулся на грудь Юнги, и они продолжали смотреть фильм, но теперь уже в тишине, наслаждаясь просто близостью друг друга. Уют в комнате был идеален, и ночь казалась бесконечно спокойной. Чимин тихо заснул, полулежа на Юнги, а тот, в свою очередь, не спешил двигаться. Он просто держал Чимина в своих объятиях, чувствовал его тёплый дыхание и трепет. В этот момент Юнги понимал, что его жизнь действительно изменилась — он нашёл что-то большее, чем просто временное удовольствие от пребывания в новом месте. Утро в квартире Чимина начиналось мягко и спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы, освещая спальню нежным светом. Юнги проснулся первым, и, лёжа в постели, он решил просто полюбоваться видом Чимина. Тот всё ещё спал, свернувшись в клубочек, с его пухлыми губами и милым выражением лица. Для Юнги это было самое красивое зрелище, которое он видел за последнее время. Чимин выглядел так спокойно и уютно, что Юнги не удержался и не прикоснулся к его щекам. Он нежно провёл пальцами по этим пухлым губам, которые так манили его. Внутри у Юнги возникло непреодолимое желание поцеловать Чимина, и он не мог с ним справиться. Юнги осторожно наклонился и мягко прикоснулся губами к губам Чимина. Этот утренний поцелуй оказался таким естественным, как будто они делали это на протяжении многих лет. Поцелуи были медленными и глубокими, наполненными тёплой нежностью. Чимин, ещё немного сонный, ответил на поцелуи, не сразу осознавая, что происходит. Но вскоре он в полном объёме проснулся, ощутив всю магию этого момента. Поцелуи становились всё более страстными, и Юнги не смог остановиться. Он целовал Чимина с такой любовью и тщанием, будто стремился передать все свои чувства и эмоции. Чимин ответил тем же, его руки обвивали Юнги за шею, а его дыхание становилось всё более ритмичным и горячим. В какой-то момент поцелуи стали столь интенсивными, что они не заметили, как оказались почти без одежды. Это произошло так плавно и естественно, что у них не осталось ни малейшего ощущения неловкости. Юнги продолжал целовать Чимина, его губы блуждали по шее, груди и животу Чимина. Каждое прикосновение было полным восторга и любви. Юнги продолжал свой путь, не торопясь, словно смакуя каждый миг их близости. Его руки мягко касались тела Чимина, придавая моменту не только страсти, но и особой заботы, которая просматривалась в каждом его движении. Он хотел, чтобы Чимин чувствовал себя комфортно, чтобы в этом моменте не было ни доли сомнений или неловкости. — Ты невероятный, — шепнул Юнги, его голос был полон нежности и искренности. Он видел, как Чимин расслабляется, как его дыхание становится глубже, а его тело реагирует на каждое прикосновение. Чимин с каждым мгновением чувствовал, как его накрывают волны удовольствия, словно Юнги знал каждую точку на его теле, которая вызывала отклик. Эти нежные и в то же время страстные поцелуи, прикосновения, привносили в их связь что-то большее, чем просто физическое желание. Это было что-то более глубокое, эмоциональное. Когда Юнги оказался у его живота, Чимин закрыл глаза, позволив себе полностью отдаться этому моменту. Его тело отзывалось на каждое прикосновение, и он уже не мог сдержать тихие стоны удовольствия, которые вырывались с его губ. — Всё хорошо? — спросил Юнги, приподняв голову и взглянув на Чимина. Чимин медленно кивнул, его дыхание было сбивчивым, а сердце билось как бешеное. Он чувствовал, как мир вокруг него словно исчез, оставляя только их двоих, только этот момент. — Да, — прошептал Чимин, его глаза блестели. — Я хочу этого… хочу тебя. Юнги осторожно, с нежностью, провел большим пальцем по контуру чиминовых губ, чувствуя, как его сердце ускоряет ритм. Их тела горели страстью. Чимин зажмурился, когда Юнги начал скользить языком по его шее, оставляя за собой влажные, горячие поцелуи. Чувство наслаждения, как волна, пронзило его, заставляя стонать тихо и сладко. Юнги нравились эти стоны, они были музыкой для его ушей, подтверждением его власти над Чимином. — Чимин, — прошептал Юнги, его голос был хриплым от желания. — Ты такой красивый, такой желанный. Чимин кивнул, его глаза, полные страсти, смотрели на Юнги с мольбой. Он хотел, чтобы Юнги делал с ним все, что угодно. Юнги опустился на колени перед Чимином, его пальцы дрогнули, когда он коснулся ткани, скрывающей его член.  Юнги начал медленно, осторожно, раздвигая ноги Чимина, его дыхание прерывалось от волнения. Он провел языком по складочке, касаясь чувствительной кожи, вызывая мурашки по всему телу младшего. Тот задохнулся, его глаза закатились от наслаждения, когда Юнги начал ласкать его, с каждым движением погружаясь глубже и глубже. Чимин, истекая естественной смазкой, чувствовал, как тепло языка Юнги завораживает его, как его язык, словно волшебная палочка, разжигает огонь страсти внутри него. Юнги, чувствуя готовность Чимина, остановился, его дыхание сбилось, и он осторожно ввел один палец, растягивая его медленно, чтобы Чимин не испытывал боль. Он чувствовал, как Чимин напрягается, как его тело сжимается вокруг его пальца. Юнги продолжал медленно растягивать его, пока не услышал слабый стон от Чимина. — Юнги, я готов, — прошептал Чимин, его голос дрожал от желания. Юнги, улыбнувшись слабо, убрал палец и встал перед ним, еще раз приближая их тела друг к другу. Чимин был готов, он чувствовал это в каждой клеточке своего тела. Юнги занял свою позу, и Чимин не смог удержать восторженный стон от нежной болезненности, которая наполнила его. Он чувствовал, как Юнги движется в нем, и это было непередаваемо.   Каждая капля пота, каждый звук их дыхания, каждый взгляд в глаза друг друга делал этот момент особенным. Юнги был нежен, он не торопился, он давал Чимину время привыкнуть к нему. Чимин жался к нему, он хотел, чтобы Юнги был в нем всегда. Юнги начал движение быстрее, и Чимин застонал от наслаждения. Он чувствовал, как его тело сжимается, как волна удовольствия проходит по всему его телу. Он не мог больше держать в себе свой стон, срывая голос. Юнги, слыша эти стоны, почувствовал еще большее желание дать Чимину всё то, что он хотел, чтобы он испытал самое сильное удовольствие в своей жизни. Он сжимал его крепче, движения его были уверенными и глубокими. Он хотел, чтобы Чимин помнил этот день всегда, чтобы он чувствовал его в каждой клеточке своего тела. — Юнги, — прошептал Чимин, когда почувствовал приближение оргазма, — я не могу больше. — Кончай, — сказал Юнги взяв член Чимина и начал водить по нему, он сразу почувствовал горячую жидкость на своей руке, и громкий стон младшего. Сделав пару толчков он кончил опустив голову на плече Чимина.  *** Уезжать совсем не хотелось, и это чувство охватило Юнги с такой силой, что он, человек, привыкший к четкому планированию и выполнению задач, вдруг задумался о том, как бы избежать этого отъезда. Странно, правда? Юнги, который всегда держал все под контролем и не позволял себе выходить за рамки расписанного распорядка, теперь ловил себя на мысли, что хочет остаться. Не просто остаться в городе, а остаться рядом с одним человеком — Чимином. Пак Чимин запал ему в душу. Этот человек, с его светлыми волосами, большими губами и мягкой улыбкой, стал для Юнги чем-то особенным. В этом городе, наполненном романтикой, шумом улиц и ароматом кофе, Юнги нашел не только новый опыт, но и человека, который перевернул его привычный мир. Кажется, он влюбился. Не просто в Париж, а в своего Парижа, потому что для него город теперь ассоциировался с Чимином. За эти несколько дней Чимин подарил ему больше эмоций, чем Юнги испытывал за последние несколько лет. Это было похоже на нечто волшебное, как будто он нашел то, чего давно искал, но не знал, что именно это ему нужно. Вроде бы случайная встреча, но за ней скрывалось столько тепла, радости и искренности. Юнги не хотел, чтобы это заканчивалось, но реальность стучала в дверь — ему нужно было возвращаться в Корею. Проблема была в том, что их дороги не сходились. Чимин не хотел жить в Корее — ему здесь, во Франции, было уютнее, свободнее. А Юнги не мог остаться в Париже, по крайней мере не сейчас. Его карьера, работа, обязательства — всё это удерживало его дома. Они оба понимали, что сейчас они на перепутье. Вопрос был в том, что дальше. Когда они вдвоем приехали в аэропорт, Юнги долго не отпускал Чимина из своих объятий. Они стояли среди спешащих людей, но для них время словно остановилось. Чимин прижался к нему, пряча лицо у него на плече, чувствуя тепло и защищенность, которую Юнги дарил своим присутствием. Его маленький носик зарывался в шею Юнги, а губы оставляли маленькие нежные поцелуи, которые отзывались внутри каждого. Это были не просто прощальные касания, а что-то большее, что-то, что хотели запомнить. Их разговор был тихим, почти шепотом, как будто не хотелось разрушать эту иллюзию, что они еще могут остаться вместе. Они не говорили о статусах, не строили планов на будущее. Это было что-то другое — они просто решили плыть по течению, довериться судьбе и времени. Возможно, их пути пересекутся снова. А может быть, и нет. Но главное, что у них было желание быть вместе, и это было важнее всего. — Кажется, я снова влюбился в Корею, — тихо сказал Чимин, взглянув на Юнги своими большими глазами, полными грусти и любви. — И в тебя. Юнги улыбнулся, его сердце на мгновение сжалось от этих слов. Это был самый искренний и теплый момент, который он мог себе представить. — А я влюбился в Париж, — с улыбкой ответил Юнги, нежно чмокнув Чимина в нос. — И в тебя. Они оба знали, что это не простая ситуация. Прощание было неизбежным, но каждый из них тянул этот момент, пытаясь продлить его хотя бы на минуту дольше. Чимин не хотел, чтобы Юнги уезжал, это было очевидно. Он не произносил это вслух, но его глаза говорили больше, чем слова. Однако Чимин знал, что не может просить его остаться. Это было бы слишком эгоистично. — Я не хочу, чтобы ты уезжал, — тихо признался Чимин, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я тоже не хочу уезжать, — сказал Юнги, прижав Чимина к себе крепче. — Но я не могу остаться, ты знаешь это. Я обещаю приезжать. И ты приезжай ко мне. — Обязательно, — Чимин слабо улыбнулся. — Когда приеду, испеку тебе свои самые лучшие булочки. — Конечно, я буду ждать, — сказал Юнги, отпустив его из объятий. Он взял свою дорожную сумку и сделал глубокий вдох. Он не любил долгих прощаний, потому что это всегда делало всё только больнее. Они молча стояли несколько минут, просто смотрели друг на друга, словно стараясь запомнить каждую деталь — черты лица, выражение глаз, запах, тепло. Юнги кивнул, и, собравшись с силами, развернулся в сторону регистрации. Он шел прочь от Чимина, но каждый шаг давался ему с трудом, словно сердце оставалось там, позади, с тем человеком, который стал для него олицетворением Парижа. Чимин смотрел ему вслед, борясь с желанием крикнуть, попросить его остаться. Но вместо этого он лишь сжал кулаки, стараясь держаться. Они знали, что прощание неизбежно, но это не делало его менее болезненным. И всё же, в глубине души, каждый из них верил, что это не конец. Их дороги ещё пересекутся. Судьба непременно сведёт их снова. Когда Юнги уже почти скрылся из виду, Чимин тихо произнес себе под нос: — Я буду ждать тебя, Юнги. И хотя Юнги не мог это услышать, он как будто почувствовал, что это не последнее их прощание.