Другая сторона Нижнего мира.

сентябрь 2019 года.

Кухня была окутана тишиной, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов и легким шумом от кофеварки. Реджина Миллс сидела за дубовым столом, неподвижная, с полузакрытыми глазами, обхватив ладонями горячую чашку кофе. Она не помнила, когда последний раз спала. Усталость давила на нее с такой силой, что мысли казались вязкими, медленными, как осенний туман, ползущий по улицам Сторибрука. Она посмотрела на черную жидкость в чашке. Горечь кофе была единственным, что сейчас хоть как-то отвлекало ее от пустоты внутри. Каждый глоток приносил жжение на языке, но не больше, чем та боль, что поселилась в ее сердце. Она надеялась, что горечь напитка сможет заглушить ту невыносимую тоску, которую невозможно было выразить словами. Эту боль. Потерю. Казалось, что её голос все ещё зовет её , что вот Жнец не умер, и все это шутка , но к огромному сожалению Реджины это было не так. Сколько раз она говорила себе, что магия может исправить всё? Она смогла изменить столько судеб, разрушить и возродить миры. Но перед лицом смерти магия была бесполезной. Не существовало заклинания, способного вернуть её. Реджина провела пальцами по краю чашки, стараясь не думать о том, как холодными стали её руки. Дни сливались в серую бесконечность, но тот момент, когда она увидела как она умирает, по её же вине, был запечатлен в памяти, словно на черно-белой фотографии. Она был её светом, её спасением в мире, Это было в прошлом, сейчас она в мире где предательство и боль были её постоянными спутниками. Она прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от мыслей. Но они нахлынули с новой силой. Все их планы, мечты, разговоры — всё оборвалось ещё в тот момент когда Виктория исчезла, не сказав ни слова. И теперь она оставалась одна с горьким вкусом кофе на губах и с одиночеством в сердце. Как она могла это допустить? Внутри неё кипела ярость, но даже она, столь привычная для Реджины, не могла заглушить печаль. Вспоминать о ней было невыносимо, но не думать о ней — еще хуже. Она резко отпила ещё один глоток, словно надеясь, что горький кофе выжжет боль, но на вкус он был таким же пустым, как и её жизнь теперь. Время шло, а она оставалась в этом мертвом покое, в доме, где больше не было его смеха. Стены казались слишком тесными, воздух — тяжелым. Всё вокруг напоминало о том, что она больше никогда не сможет увидеть её, взглянуть в её глаза, услышать голос. Реджина подняла взгляд на окно, за которым едва светало. Новый день, который не принесет ничего нового. Ничего, кроме очередных часов одиночества. — Как же я ненавижу кофе, — прошептала она, но даже в этом коротком признании не было силы. Потому что сейчас она ненавидела не кофе. Она ненавидела себя за то, что позволила потерять самое ценное, что было в её жизни, хоть в тот момент это была и ее вина, хоть у них и не было другого выбора.

Октябрь 2019 года.

Ночь уже давно опустилась на Сторибрук, но в доме Реджины свет горел, бросая мягкие отблески на стены и старую мебель. В воздухе пахло кофе и алкоголем — не самым удачным сочетанием, но это было все, что они нашли на скорую руку. Реджина сидела на диване, держа в руке бокал вина, опустив взгляд в пол. Напротив неё, на другом конце дивана, Эмма Свон разлила себе виски, изучая лицо женщины, которая всегда казалась ей такой сильной и неуязвимой. Но в эту ночь все было иначе. — Я знала, что ты придешь, — произнесла Реджина, не отрывая взгляда от своих ног. — Я видела тебя сегодня на улице. Ты выглядела… — Эмма не знала, как подобрать слова, не желая её задеть. — Уставшей. Реджина слабо улыбнулась, не поднимая глаз. Её улыбка не выражала веселья, лишь подтверждала усталость, о которой говорила Эмма. Она не говорила правду — не могла. А правда была в том, что её мир снова разрушился. Смерть любимого человека оставила след, который она никак не могла стереть ни магией, ни силой воли. — Усталой? — повторила Реджина, поднося бокал к губам. — Это мягко сказано. Эмма сделала большой глоток виски, словно пытаясь набраться смелости, чтобы задать тот вопрос, что вертелся у неё на языке. Она наблюдала за Реджиной несколько дней, видела, как та замыкается в себе, избегает разговоров с Генри, и каждый раз, когда их взгляды встречались, в них читалась такая боль, что у Эммы сжималось сердце. Реджина была женщиной, которая умела скрывать свои эмоции, но сейчас это было уже невозможно. — Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной? — мягко начала Эмма, но Реджина, словно не услышав, лишь сделала ещё один глоток вина. Тишина в комнате становилась все более давящей. Стало казаться, что звуки их дыхания и слабый звон стаканов — это всё, что наполняет пустоту вокруг. — Поговорить? — Реджина, наконец, подняла глаза на Эмму. Её взгляд был пустым, словно она больше не могла найти в себе сил даже на то, чтобы злиться или спорить. — О чём мне говорить, Эмма? Эмма напряглась, но постаралась не показывать этого. Её руки дрожали от бессилия, она хотела помочь, но не знала как. Магия здесь была бесполезной, как и слова. — О том, что ты чувствуешь, — наконец ответила она. — Я вижу, как тебе тяжело. Ты не должна справляться с этим одна. Реджина тихо засмеялась, но это был смех, полный горечи и отчаяния. Она откинула голову назад, закрывая глаза, словно пытаясь отгородиться от окружающего мира. — Тяжело? Ты понятия не имеешь, каково это — терять тех, кто когда то был важен — Её голос был тихим, но в нём чувствовалась глубина страдания, которое она больше не могла скрывать. Эмма сжала кулаки, пытаясь удержаться на месте. Ей хотелось подойти к ней, обнять, сказать, что она не одна, но всё внутри подсказывало, что этого будет недостаточно. — Я знаю что Жнец для тебя была очень важна, но у нас не было другого выбора Реджина, — сказала она мягко, глядя на Реджину. — И это разрывает тебя изнутри. Я не могу понять, каково тебе, но… Я здесь. Реджина открыла глаза и резко посмотрела на Эмму. В её взгляде было что-то холодное, но в то же время уязвимое. Она посмотрела на Эмму, словно видела её впервые. — Ты ничего не знаешь, — резко ответила Реджина, её голос стал тверже. — Ты не знаешь, каково это — жить с этой пустотой каждый день. — Она замолчала, глотая комок в горле. — Ты не знаешь, каково это, когда ты больше ничего не можешь изменить, а вдруг могло бы быть все по другому? Эмма снова сделала глоток виски, пытаясь смягчить горечь, которая переполняла её сердце. Она действительно не знала, как это — терять кого-то так. Но она видела боль Реджины, её отчаяние, её внутреннюю борьбу, и это разрывало её изнутри. — Я не могу заменить её, — тихо сказала Эмма, чувствуя, как слова давались ей с трудом. — Но я могу быть рядом, Реджина. Не ради того, чтобы исправить что-то, а просто потому, что я хочу помочь тебе пережить это. Реджина снова засмеялась, но на этот раз её смех был полон сарказма. — Ты хочешь помочь? — спросила она, опуская пустой бокал на стол с глухим стуком. — Никто не может помочь, Эмма. Никто. Они снова замолчали. Эмма ощущала беспомощность. Она видела, как её слова разбиваются о стену, которую Реджина выстроила вокруг себя, чтобы не чувствовать больше боли. Но за этой стеной было что-то настолько хрупкое, что стоило лишь прикоснуться, и всё бы развалилось на куски. — Ты не должна быть одна, — повторила Эмма, на этот раз уже чуть тише, словно обращаясь не только к Реджине, но и к самой себе. Реджина молча встала с дивана, её движения были замедленными, словно она боролась с невидимой тяжестью. Она подошла к окну и долго смотрела на темные улицы Сторибрука, молча наблюдая за редкими огнями фонарей. Эмма не знала, что делать. Она допила виски и поставила стакан на стол, глядя на спину Реджины. Она не привыкла сдаваться, но сейчас ей казалось, что каждый её шаг впустую. — Эмма, — голос Реджины разорвал тишину, и Эмма с удивлением подняла глаза на неё. — Ты действительно думаешь, что можешь спасти меня? Эмма долго смотрела на неё, не зная, что ответить. Может быть, она действительно не могла спасти Реджину. Но она знала одно: она никогда не перестанет пытаться. — Я думаю, что ты не должна пытаться справиться с этим одна, — наконец ответила она, её голос был тверд и уверен. — Я здесь. И всегда буду. Реджина стояла у окна ещё какое-то время, прежде чем медленно обернулась. В её глазах больше не было ни злости, ни сарказма — только усталость и горечь, с которой она научилась жить. Она вернулась к дивану и села рядом с Эммой, на этот раз чуть ближе. — Может быть, это все, что мне нужно, — тихо сказала она, глядя в пустоту перед собой. — Чтобы кто-то был рядом. Эмма ничего не ответила. Она просто сидела рядом, чувствуя, как тяжесть молчания постепенно заполняет комнату. Но в этом молчании было что-то важное — что-то, что казалось шагом вперёд.

Ночь с 31 декабря по 1 января 2019 года.

Тишина в доме Реджины была оглушающей. Снаружи слышались редкие звуки фейерверков, смех и музыка — весь город праздновал Новый год. Вдали, за окном, виднелись вспышки света, яркие и радостные, но они не трогали её. Она сидела в гостиной, на диване, и всё вокруг казалось ей далеким и чужим. Елка, стоявшая в углу, тускло поблескивала, но не радовала её глаз. Генри помогал украшать её пару дней назад, когда они проводили время вместе. Теперь его здесь не было. Эмма забрала его на праздники — именно так они договорились. Генри сам был рад провести вечер с матерью и семьёй Прекрасных, и Реджина не возражала. Она не могла признаться самой себе, как сильно её сердце сжалось, когда Генри с улыбкой попрощался и сказал, что вернётся через несколько дней. Теперь же её дом был пуст. Генри был с Эммой и её семьёй, а Реджина осталась одна. Это чувство одиночества, как и многие другие, она прятала глубоко внутри себя. Но в такую ночь, когда все вокруг радовались, праздновали начало чего-то нового, это чувство стало невыносимо тяжёлым. Взгляд Реджины упал на фотографию Генри, стоявшую на каминной полке. Она подошла и взяла её в руки, нежно проведя пальцем по стеклу. Её сын. Её единственный свет в этом темном мире. Он был её смыслом, её спасением. Но сейчас он был далеко, и это усиливало её чувство одиночества. Поставив фотографию на место, Реджина тяжело вздохнула и взяла с каминной полки ключи от машины. Она больше не могла сидеть в этой мёртвой тишине. Выйдя на улицу, она ощутила, как морозный воздух окутал её лицо. Звёзды мерцали на ночном небе, но ей было всё равно. Она завела машину и поехала туда, куда подсказывало сердце. Дорога была пустынной, и чем дальше она ехала, тем тише становился шум города. Через несколько минут она остановилась на холме, где находилось кладбище. Здесь был тот, кого она потеряла, тот, с кем ей не суждено было встретить Новый год, как она когда-то мечтала. Реджина вышла из машины, шаги её были осторожными, как будто она боялась нарушить покой этого места. Лёгкий снежок под её ногами хрустел тихо, и свет от далёкого фонаря едва касался могильных плит. Она подошла к могиле, над которой возвышался скромный надгробный камень. Это был человек, которого она любила всем сердцем, тот, кого она потеряла по своей вине, как она считала. Боль снова напомнила о себе, когда она опустилась на колени перед могилой. Взгляд её замер на имени, вырезанном на камне. — Я снова здесь, — прошептала она, глядя на холодную землю. — С Новым годом… Реджина не могла сдержать слёз. Они катились по её щекам, оставляя горькие следы. Она никогда не позволяла себе плакать перед другими, но здесь, на этом месте, она могла быть собой — женщиной, которая потеряла всё, что было для неё важно. — Прости меня, — её голос дрожал от еле сдерживаемой боли. — Прости за всё, что произошло. Если бы я только знала, что это так закончится… Если бы я только могла изменить прошлое. Она опустила голову, чувствуя, как грудь сжимает тяжёлый груз вины. Реджина всегда считала, что её сила может исправить любую ошибку, но на этот раз даже магия была бессильна. Она винила себя за её смерть, за те решения, которые привели к этой трагедии. — Я всегда была слишком гордой, — продолжила она, медленно вытирая слёзы. Её пальцы дрожали, когда она провела рукой по холодному камню, словно надеясь, что хотя бы это прикосновение вернёт ей часть того, что было утрачено навсегда. — Это моя вина, — сказала она, наконец, то, что так долго боялась признать. — Ты умерла из-за меня. Из-за того, что я не смогла остановиться вовремя. Я выбрала путь, который разрушил не только меня, но и тебя. Она вспомнила тот момент, когда всё рухнуло. Когда решения, которые казались правильными в тот миг, обернулись катастрофой. Если бы она тогда поступила иначе, если бы не поддалась гордыне, может быть, она была бы жива. Реджина поднялась на ноги, усталая и измотанная внутренней борьбой, и вновь взглянула на могилу. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить себя, — произнесла она тихо. — Но я буду помнить тебя. Всегда. Тишина вновь окутала её, но в этой тишине было нечто большее. Это была тишина, в которой таилось её раскаяние, её боль и её любовь. Она отошла от могилы и направилась обратно к машине. Ей предстояло ещё многое осмыслить, многое пережить. Но самое главное — ей предстояло жить дальше, ради своего сына, ради Генри, который был для неё единственной ниточкой к жизни в этом мире. Когда Реджина вернулась в свой пустой дом, она снова взглянула на фотографию Генри. На этот раз её взгляд был спокойным. Она знала, что завтра наступит новый день, и она будет ждать, когда её сын вернётся домой. Это ожидание стало для неё смыслом жизни. Реджина подняла бокал вина, стоящий на столе, и тихо сказала, обращаясь к себе и ко всем тем, кого она любила, но потеряла: — С Новым годом. Она выпила глоток, чувствуя, как горечь алкоголя растворяется вместе с её слезами.

Сегодня но несколькими часами ранее.

Лес был окутан туманом, сгущавшимся вокруг, словно предвещая что-то зловещее. Ночь в Сторибруке казалась бесконечно тёмной, а впереди лежал путь, от которого каждое сердце, включая сердце Реджины, начинало биться быстрее. Листья на земле тихо шуршали под ногами, но никто из компании не говорил ни слова — каждый был погружен в свои мысли. Эмма шла впереди, её лицо было сосредоточенным и напряжённым, взгляд устремлён вдаль, к неведомому. Реджина медленно шла чуть позади, её мысли были переполнены беспокойством. Они готовились отправиться в подземный мир — место, где ничто не прощает ошибок. Планы Эммы были четкими, её решимость — непоколебимой, но для Реджины этот поход был не просто миссией. Её сердце тяжело сжималось каждый раз, когда она вспоминала разговор, произошедший пару дней назад. Разговор, который разрушил её внутреннее спокойствие и лишил уверенности в том, что она сможет сохранить не только свою жизнь, но и душу. Эмма. Она обсуждала планы по борьбе с жнецом. Жнец… Тот, кого Реджина когда-то любила всем сердцем, тот, кого потеряла, но кто до сих пор занимал особое место в её сердце. Какова была вероятность, что он будет там, в подземном мире, среди душ мёртвых? Встреча с ним, которая казалась невозможной, теперь стала не только реальностью, но и угрозой. — Всё в порядке? — раздался голос рядом. Это был Прекрасный, Давид, который, заметив её отрешённость, подошёл ближе. Его взгляд был внимательным и слегка тревожным. — Да, — ответила Реджина, пытаясь придать голосу твердость, но её беспокойство не могло быть скрыто. — Просто… думаю о том, что нас ждёт впереди. — Не волнуйся, — сказала Снежка, подходя к ним и кладя руку на плечо Реджины. Её глаза блестели от решимости и веры в успех. — Мы справимся. Вместе. Мы уже прошли через столько трудностей. Реджина лишь кивнула, но её мысли были далеко отсюда. Никто не знал правды. Никто не знал, что её беспокойство связано не только с опасностями подземного мира. Эмма упоминала жнеца — того, кто для неё не был просто врагом. Той ночью, когда они сидели за картами и обсуждали план, Эмма уверенно говорила: — Если жнец жив, мы должны быть готовы к любой угрозе. Возможно, придётся найти способ её убить. Эти слова эхом отдавались в голове Реджины с того самого момента. Убить жнеца? Её сердце дрогнуло, когда она представила её лицо, те глаза, которые смотрели на неё с любовью в прошлом, и то, как всё могло закончиться. Она знала, что жнец — это больше, чем просто страж смерти, больше, чем обычный враг, но не могла позволить Эмме узнать о своих чувствах. Они вышли на открытую поляну, где туман рассеивался, открывая древний каменный круг, где находился портал в подземный мир. Магический свет едва заметно мерцал в его центре, напоминая, что этот путь вёл в место, куда живым не следовало заходить. Эмма подошла ближе, внимательно изучая символы на камнях. — Итак, — голос Эммы был полон решимости, как всегда, когда она бралась за опасные миссии. — Мы готовы? Дэвид кивнул, держа меч наготове. Снежка сжала его руку, их взгляды пересеклись, и в этом взгляде было больше, чем просто уверенность — это была связь, которую они сохраняли во всех своих сражениях. Они всегда были едины. Семья. Реджина молча наблюдала за ними. Она должна была быть сильной, как всегда. Никто не должен был знать о том, что у неё внутри бушует буря. Она не могла позволить себе раскрыть свои чувства. Они должны сосредоточиться на спасении тех, кто был в подземном мире, на том, чтобы выполнить миссию и вернуться живыми. Но мысль о жнеце не отпускала её. Эмма подошла к ней, её взгляд был твёрдым, но в нём читалась забота. — Ты точно готова? — тихо спросила Эмма, положив руку на плечо Реджины. — Если что-то не так, скажи мне. Реджина на мгновение замерла. Эмма… её союзница, та, кто понимала её как никто другой. Но даже ей Реджина не могла доверить свои чувства. Она глубоко вздохнула и кивнула. — Да, — наконец сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я готова. Эмма кивнула в ответ, и её рука мягко сжала плечо Реджины перед тем, как она отступила к порталу. — Тогда идём, — сказала Эмма, добавляя кровь Румпеля в озеро, и видя как появилась лодка. — Нас ждёт подземный мир.