Under the red light

***

Яркие цвета огней в этом душном помещение не давали глазам дельного отдыха. Шум слишком уж громкой музыки и голоса людей, пытавшиеся перекричать эти отвратительные колонки, заполняли всю комнату, что в целом давало огромное напряжение ушам. А если еще добавить в эту адскую смесь щепотку алкоголя, то на завтрашний день, ты явно будешь выживать, а не жить. Хотя люди в этой комнате мешали не только спиртные напитки, тут можно было найти все: от легкой наркоты, которая давала слабую, но эйфорию момента, в котором живешь, до сильных тяжелых наркотиков, после которых ты будешь носить кофты с длинным рукавом и ужасные последствия. Люди, находящиеся здесь, становились самыми лучшими друзьями на этот день: они плакались друг другу о своих проблемах, находя утешение. Смеялись и веселились, как в последний раз. Становились ближе не только душевно, но и телесно, благо на следующий день этот контакт можно было отослать на глупое опьянение. Прыгая и танцуя под такт всеми известных песен, школьники развлекались, отпуская свои проблемы. На минутку, на час, или на один день, но этого глотка воздуха хватало достачно, чтобы не скончаться в воде, с привкусом крови, в ванне.  Посидев у барной стойки со своей никчемной газировкой, он встал, обходя этих обдолбанных старшеклассников, на некоторых из которых уже были написаны маркером грязные словечки или нарисованы не очень то приличные рисунки, идя по узкому коридору подальше от огней и музыки, в другую часть этой тусовки - в туалет. На самом деле это было одно из самых нелюбимых мест Нила: дерьмо на стенах и полу, трахающиеся подростки, которым палец в рот не клади, дай войти своим грязным членом в какую нибудь пизду и молиться, чтобы после этого не было проблем в виде огромного пуза, засранный поносом пол, (а или это уже было), а также ужасно отвратительный свет ламп. Это был красный. Такой ненавистный красный цвет, который освещал это поганое место, который напоминал свет подвала его отца, который ассоциировался только с кровью и..огромным количеством крови. Рыжий парень, одетый в узкие рваные черные джинсы, подчеркивающие накаченные мыщцы ног, темно синюю водолазку, выделяющую узкую талию, с изюминкой в виде прозрачной темной сетки на спине, вошел своими увесистыми мартинсами в это место. Первое, на что он обратил внимание это то, что музыки было практически не слышно. Он почувствовал, как его уши в прямом смысле начали дышать. Второе, что его не то, что удивило, а заставило застыть в шоке это то, что он не увидел толпы людей как ожидал. В поле зрения были лишь двое человек. И тут он застыл. Все встало на свои места. На прикрытом крышкой унитазе, сидела девчонка, Рене Уокер, как он знал. Ее блонд, с покрашенными кончиками,  выглядел так, будто она только после салона, черное облегающее платье и брюки из черной, просвечивающей кружевной ткани, идеально передавали клубный запах, который обычно представляли, когда речь заходила о тусовках. Она разговаривала по телефону, ее лицо явно не выражало, то показное дружелюбие, которое он всегда видел в школе. Но фокусом внимания Нила была не она.  На полу сидел, согнув ноги блондин. Он был повернут спиной к двери. Так, что вошедший не сразу заметил, что он делает. Миньярд, смотрясь в какой-то кусок чего-то, подводил угольным карандашом глаза. Пространство, где находились эти двое было по особенному другим. Между ними был дружески-комфортный , но в то же время резкий воздух. Как только дверь за Нилом захлопнулась, Блонди обернулся. Стеклянно-медовые глаза уставились в обычном своем апатичном выражении. Они словно гипнотизировали, что отводить взгляд не хотелось. Или Нил просто не хотел этого делать, из-за своей гордыни, не привыкший проигрывать. Все же рыжик знал, кто такой этот Эндрю Миньярд. В школе его опасались, может даже некоторые боялись. Все знали, что к монстру, так его окрестили в школьных кругах, лучше не стоит приближаться, не то, что заводить разговор. Он общался только с избранными им людьми. В них входили: его брат копия Аарон, кузен не копия Ники, королева драмы Кевин, святоша Рене, а также некоторые его сокомандники. Что же насчет Нила? Скажем так, что у них с этим парнем взаимо-недо-любовь-перененависть. Они цепляли колкими словами друг друга, каждый раз заливая друг друга тонной яда, иногда Эндрю проявлял некую недозащиту, или же наоборот изливал свою злость на Ниле. С этим учеником у Нила были странные отношения, поэтому для своей же выгоды он решил валить нахуй из зоны, помеченной этим блондинистым псом. Закончив гляделки первым, Нил повернулся и взял дверь за ручку, начав ее открывать.  — Что ты хотел? — спросил этот до тошноты знакомый голос. Нил обернулся, смотря уже более уверенно на Эндрю.  — Ты хочешь услышать, что я хочу сесть своей задницей на этот дерьмовый унитаз? — сарказм не смог укрыться в его голосе.  Эндрю прожигал взглядом Нила, но он давно привык к этому чувству: когда ты находишься под прицелом Миньярда. Так что он стоял расслабленно или может даже вызывающе?  — Оставайся , — отрезал блондин и отвернулся, будто Нил в миг перестал его интересовать.   Нил был не очень то благодарен такой щедростью, ведь ему придется провести свои минуты в этой достаточно сомнительной компании.  Подойдя к раковине, Нил набрал в руки холодной воды, умылся и прошелся мокрыми руками по своей шее. Затем обойдя сладкую парочку, он подошел к дальней стене туалета, где была маленькая форточка. Достав зажигалку, он взял зеленую бутылку из под алкоголя, оставленную кем-то стоять на подоконнике, и поджег ее. Он смотрел на эти пляшущие огоньки пламени, которые охватывали горло бутылки. Для Нила это был один из способов снять накопленное напряжение, успокоить мысли и тревогу. Черный след уходил все дальше к низу бутылки. Тогда он решил остановиться, чтобы ни дай бог не устроить пожар. Затушив ладонями бутылку, он сразу почувствовал удовлетворение, которое сладкой жидкостью растеклось внутри него. — Тебе заняться нечем, или у тебя нет сигарет, для того чтобы стоять и пафосно курить, как обычно делают это отбросы, чтобы не казаться такими уж ненужными этому свету? — раздался голос этого очень остроумного гения недомерка. — По части стоять и пафосно курить это к тебе мне нужно обратиться, — и решив потом добавить с издевкой — О грозный Эндрю, в какой руке должна лежать моя сигарета, чтобы я  смотрелся более угрожающе-сексуальнее? Эндрю невпечатленно буравил Нила взглядом. Отложив свой карандаш и маленькое зеркало, как понял Нил, Миньярд встал и подошел к рыжей катострофе. Он отнял зажигалку из рук, сумев даже и легонько не задеть кожу Нила. И закурил. Нил начал вдыхать эти облака дыма. Нельзя было сказать, что Нил был фанатом этого запаха. Аромат ему напоминал о матери, с которой у него были связаны очень неоднозначные воспоминания.  — Не начинай есть себе мозги ложкой, — а ведь Нил и не заметил, как начал окружать себя отголосками прошлого, которое и не должно наступить больше, но… Открыв глаза Нил стал изучать лицо Эндрю. Бледные веснушки смотрелись так гармонично с его светлым цветом лица. А эти чертовы глаза. Он мог занырнуть в них, но выкоробкаться было также сложно, как вылить ложку меда в чай. Из внимания не ускользнули и старания Миньярда временем позже. Подведенная линия черным карандашом, дополняла его безупречный образ. Какие-то теплые ощущения всплыли у Нила в низу живота. — Прекрати пялиться, Джостен, — возразил Эндрю.  — Заставь, — кинул в ответ Нил.  — Да или нет? — взгляд Мирьярда на секунду врезался в губы рыжего. — Хм, — Нил ухмыльнулься краешком губ. Он так долго ждал заветный вопрос, что по коже пробежались мурашки предвкушения, — Да. Приятная часть не заставила себя долго ждать. Эндрю прильнул к губам Нила. Это был очень грубый и властный поцелуй, но в то же время это были все чувства, вся душа, которая покоилась в этом, казалось на вид, апатичном человеке. Углубляя поцелуй, блондин кажется боролся за эти губы. Он боролся за каждый миг, за каждое новое чувство, которыми мог насладиться в это момент. Эндрю прикусил губу Нила, но тут же зализал то место, в которое пришлись его достаточно острые клыки. Они отдалились, но это была лишь секунда перед новым стартом игры. Прильнув, они начали поцелуй еще более самоотверженно, их языки сплетались воедино, а зубы стукались друг об друга, стоны Нила эхом проглатывались ртом Эндрю, а румянец, который все же можно было увидеть при этом красном свете на блондине, запечатлялся в памяти Нила. В этом поцелуе они вдвоем воевали и одновременно погибали. Когда Нил, после разрешения, начал медленными поцелуями приближаться к кадыку Эндрю, а Миньярд опирался спиной об ходную кафельную стену, чтобы была хоть какая-то поддержка его разгоряченному телу, дверь быстро отворилась, и в нее влетел длинный человек. Парни тут же отпрянули друг от друга, чтобы посмотреть на самозванца, который так любезно прервал их. Им оказался никто иной, как Кевин-я-умею-пить-и-никогда-не-буду-блевать-после-попойки-Дей.  Он начал вываливать всё содержимое своего желудка, а может даже и органы, в дыру унитаза. С безразличием глянув на это зрелище, Нил и Эндрю вновь посмотрели друг на друга.  — Я не буду с тобой целоваться под звуки блева Дея, — сказал Миньярд чуть охрипшим голосом. — По мне, так это очень романтично, — пожав плечами, Нил почувствовал движение за своей спиной, обернувшись, он увидел Рене, видимо она закончила свой подозрительно-долгий и странный разговор по телефону и соизволила подать признак жизни.  — Нил, привет, — поприветствовала она с вежливым, как и всегда выражением лица, — Прости я была занята работой. Приятно увидеться с тобой, — закончила Уокер с до зуда под кожей милой улыбкой. Нил попытался сделать свое лицо менее атакующим и сказал, что ему тоже приятно.  — Элли позвала меня в вип зал, не хотите вы присоединиться? — Эндрю посмотрел на Нила. В его глазах был знак вопроса, и что-то еще, чего Нил пока, что не мог понять. Тогда рыжий кивнул, и они последовали за радужными кончиками волос на выход из этого места.  — Хорошего блевавечера, Кев, — отсалютнув двумя пальцами, прокричал Нил.