Ничтожество

— Да ты не похож на человека! — перебил его Володя. Схватил за плечи, подтащил к зеркалу, поставил к нему лицом.  — Посмотри на себя! Разве так выглядит человек, Юра? Нет, так выглядит ничтожество… Володя поймал в зеркале мгновенно потускневший взгляд Юры. Тот поджал губы, резко вдохнул, будто его ударили под дых.  — что, Юра, правда глаза режет? — никак не унимается Давыдов, всем своим видом показывая, что он крайне недоволен состоянием своего партнёра. И похоже винит самого Юру в том, что у него видите ли состояние какое-то не такое.  Конев хмурится то ли от злости, то ли от волной накрывшей жгучей обиды. Он резво дёргается в сторону, но хватка на плечах крепнет. Юру всего изнутри переполняют эмоции, которые грозятся выбраться наружу.  В момент когда любимый, самый близкий человек, по идее должен быть рядом и окружать заботой и поддержкой, этот самый любимый решил добить?  Он же видит и должен понимать, что Юре банально плохо и сам он с этим ничего сделать не может, хоть и старается.  Музыкант же не требует от него ничего сверх естественного!  Было бы уже неплохо, если бы Володя банально не упрекал и не чмырил открыто, как он делает сейчас. А сейчас ощущение такое, что брюнет стремится худе сделать. Странное для Володи поведение..  Юрка вновь предпринимает попытку выкрутится из чужих, крепче сжимающих его плечи, рук. Это уже доставляло дискомфорт.  — не трогай меня.. — сипит парнишка опуская голов, не желая смотреть на собственного парня, да и на себя тоже. Он знает что увидит в зеркале. И знает что видеть это не хочет. В зеркале отражается Володино непривычно хмурое и строгое лицо с ледяным взглядом и той же ледышкой в голосе.  А так же потрёпанный Юрка Конев. Описать которого оказывается ученье легко. Одним словом: "Ничтожество" Нет уж, на это он смотреть не намерен.  Только вот бывший вожатый решил за него.  — нет уж, смотри! — очкарик вдруг запускает длинные пальцы, в отросшие волосы, сжимая их в районе затылка и резко тянет, заставляя поднять бедовую голову.   — смотри до чего ты сам себя довёл! Нравится? — вновь он для убедительности повышает голос. Конев от неожиданного рывка за волосы издаёт какой-то непонятный звук, похожий не всхлип.  — нравится? — повторяет вопрос громче —так вот и мне твой вид нечеловеческий совсем не нравится! — Вновь пронзительно смотрит в подозрительно влажные Юркины Глаза.  В Володе будто в чайнике кипит злость, накопившаяся в последнее время. нечеловеческая злость.  И нет, это даже не из-за Юры. Почти. Эти дни много кто подлил масла в огонь, а состояние и поведение любимого было последней каплей. На него и сорвался. Эту эмоцию он бы лучше выплеснул на Игоря, который выводил своими попытками встретится, списаться, созвонится и просто отказывался принимать слова "нет" и "все кончено." На Брагинского, который так халатно относится к работе, соответственно крупно косяча, подводя этим самым Володину компанию. Так этому ещё наглости хватает показывать "концерты" и ругаться из-за того что Давыдов " не той" ориентации! На Женю с Ириной, которые так отнеслись к его ориентации, будто это заразная болезнь или грех ужасный. Даже сразу обрубили многолетнюю дружбу, делая возможности видеть крестницу.  Со всеми этими людьми Володя уже разругался в пух и прах. Даже не жалеет почти.. А если так поругается и с Юрой?  Нет он этого явно не хочет! Об этом жалеть он будет. Долго. До конца жизни.  Им ведь так сложно было найти друг друга вновь..  Он хочет, чтоб Юра поднял голову. Он хочет, чтоб Юра увидел до чего он себя довёл. Он хочет, чтоб Юра признал, что проблемы есть. Он хочет, чтоб Юра понял, что пора что-то делать с его алкоголизмом.  Он хочет, чтоб Юра был счастлив. Он хочет, чтоб все было легче. Как когда-то в ласточке.  Он хочет, чтоб..  Он слишком много хочет. Но уже ничего не хочет, когда наконец обращает внимание на раскрасневшееся лицо Юрки. Пианист глотает ртом воздух, словно рыба и жмурится, не желая ничего видеть видеть. По его щекам солёными дорожками, одна за одной катятся слёзы, которые так и не удалось сдержать. Так же внутри вдруг тоже стала наростать злость. Бедняга всхлипывает, жмуря глаза до разноцветных звёздочек перед глазами.  Пьяный разум просто не понимает, что он такого ужасного сделал, что на него так ругается Володя. Юра же всего-то любит выпить.. Очкарик же не делал так ранее, так что происходит сейчас?  От эмоций разрывает. Одновременно хочется многое. Хочется крикнуть что-то обидное в ответ, а может даже ударить, просто спрятаться в кабинете, разрыдаться. Похоже плакать он хотел больше, ведь слёзы уже катились по щекам, а всхлипы вырывались сами собой.  Ещё и чужие пальцы в волосах давили. Не столько физически, сколько морально. Неужели парень стремится сделать больно?  Володя же растерялся, видя слёзы любимого. Хватка сама собой ослабла. Он молча смотрел на парня через зеркало, перед которым они стояли. Он хотел что-то ещё сказать, но его опередил Юра, наконец открывший глаза и неожиданно смотря с такой смесью обиды и злости во взгляде. —пошёл ты к чёрту.. — он всхлипывает и молниеносно выкручивается из чужих рук, а после по комнате разлетается, ударяясь об стены хлёсткий звук. Сам Конев сорвался на крик, толкая в грудь, ошарашенного от пощёчины очкарика  —Пошел… ты… к черту!  Юра смотрит с такой обидой, что хотеться прикусить язык, отказываясь от сказанных ранее слов.  — Я не хотел.. —перестав потирать пострадавшую щёку, Давыдов укладывая руку ему на предплечье  — ты сказал то, что хотел. — отмахнулся от чужой руки, как от мухи назойливой и пихнул в плечи  — знаешь, мне кажется тебе будет лучше без ничтожество рядом.  Развернулся и придерживаясь одной рукой за стену, направился к своему кабинету, утирая рукавом халата, оставшиеся слёзы. Он хоть и пьян, но считал, что нельзя Володе дольше смотреть на его слёзы. И так слабину дал.. Перед самым входом в кабинет, очкарик догнал и вцепился в руку музыканта, с таким же строгим видом, хотя уже растерял большую часть злости. Сжимая чужое запястье смотрел прямо в глаза —Юр, не уходи. Хватит прятаться в этом кабинете.  Юрчик зло сопит и отдёргивает руку  — а может хватит меня хватать, когда тебе вздумается? Вдруг руки замораешь об это ничтожество?  — успокойся ты уже.. чего прицепился к этим словам?  Конев вдохнул поглубже, почему-то закипая сильнее — да потому что ты..  он осёкся. Не трезвое состояние препятствовала нормальной формулировке мыслей, так что крикнув напоследок "пошёл ты!" Захлопнул дверь кабинета, прямо перед носом партнёра.  Володины попытки "поговорить" хотя бы через дверь успехом тоже не увенчались.  Разговоры больше походили на нотации, что только больше бесила и без того злого и обиженого Юрку. В итоге в дверь с той стороны прилетело что-то тяжёлое. Очкарик тяжело вздохнул и наконец ушёл к себе. Этой ночью ни один из них не спал.   Лежа в кровати, Володя пожалел, что не взял тогда рецепт у Игоря. Оно бы не помешало. Снотворное закончилось, а простое успокоительное не помогало. Он проворочался в кровати почти до утра, прислушиваясь к звукам в доме. Вдруг Юра все-таки придет? Нет. Давыдов наговорил много лишнего, но он же переживал за него. Как лучше хотел! Он прокручивал в голове куски их ссоры. В какие-то минуты сон таки приходил — душная тяжелая дрема, сквозь которую он снова и снова слышал Юрин равнодушный голос и свой — ледяной. «Хочешь на цепь меня посадить?!» «Так выглядит ничтожество! Ты выглядишь как ничтожество!» И, выныривая из этого марева, Володя так хотел к любимому, а ещё время на пару часов назад перемотать, лишь бы осадить себя и не позволить обидным словам слететь с языка. Но продолжал лежать, понимая, что младший наверняка заперся в кабинете, а ломиться к нему посреди ночи — только провоцировать новую ссору. Юра же оставшись наедине с собой дал волю эмоциям. Появилось желание все разнести к чёртовой матери, разбить, сломать, но Володя услышит. А его всё же тревожить не хочется. Так что тот почти что беззвучно плакал. Навязчивые мысли просто уничтожали. Володя действительно считает его ничтожеством? А может он действительно им и является. Кто он если даже работу свою выполнять не в состоянии? Наконец-то нашлось серьёзное дело, а в голове пусто. Ни одна скудная мелодия, что приходят на ум совершенно не подходит. За инструмент просто не хочется садится. Да ничего не хочется! Хотя.. он бы выпил. Как жаль, что в кабинете ничего не осталось. Выползти из своего "укрытия" он не мог. То есть не хотел. А если пересечётся с Давыдовым? Ну уж нет. Сегодня без рома обойдёшься, а завтра уж как пойдет.. Так он ночь и просидел, терзаемый мыслями. Может задремал на пару часиков, но сон был такой беспокойный, что не понятно спал ли он вообще. Мысли этой ночью его атаковали по полной. К утру глаза опухли, покраснели. От ночи, проведенной наедине с собой, своими эмоциями и слезами он стал похож на зомби.  Утром Юра не спустился к завтраку. Володя, собравшись уже на работу, поднялся к нему.  —Юра, я не хочу опять врываться к тебе, но ты хоть подай признаки жизни.  За дверью послышался шорох. Через полминуты щелкнул замок — Юра приоткрыл дверь. Выглядел он еще хуже, чем вчера, — помятый, с опухшими покрасневшими глазами, всклокоченный и сонный. Володя сделал шаг навстречу, но Юра не дал ему и близко подойти — придержал дверь, оставив только небольшую щель. — живой. — каким-то чужим голосом выдал он. — Иди на работу. — Юр.. — И Володя не успел что-либо сделать или же сказать. Юра захлопнул дверь. Ограждаясь от брюнета и будто выстраивая между ними стену. Строительство этой стены началось ещё вчера, но как же быстро, кирпичик за кирпичиком она выстраивалась, ещё немного и налаженное немалыми силами общение быстро развалится.  Володя очень надеялся этого избежать. 

***

Вернувшись вечером домой, Володя подметил, что в помещении слишком тихо. Это сразу напрягло.  — Юра, ты опять в кабинете? — крикнул тот, но в ответ так же тишь. На второй этаж он не поднялся, а взлетел, перепрыгивая некоторые ступеньки. Так он спешил в Юрин кабинет, а в груди уже тревожно грохотало сердце. Насторожило ещё сильнее то, что кабинет был открыт. В нём пусто. Слишком пусто. Там отсутствовал не только сам Юра, но и его вещи.  Кровать аккуратно застелена, а на ней записка. В голове сразу всё прояснилось и стало понятно. Верить в это не хотелось, но по голове так резко бухнуло осознание. —Нет. Нет нет нет!! Ринувшись к кровати, он трясущимися руками схватил листок бумаги.  Читал написанное, а после не веря перечитывал по новой. Вновь и вновь, будто написаное может поменяться. Не хотелось верить, что это написал Юра. Нет, его Юра просто пошёл прогуляться с Гердой и скоро вернётся!  В щёку ткнулся мокрый нос и послышался обеспокоенный скулёж Герды. Сейчас Володе было не до неё, веди пришла она одна, Юры с питомицей не было. Себя обманывать тяжело. Ему теперь ни до чего нет дела.  Он хватает телефон, набирая Юрин номер. Чужой голос выдаёт отвратительное: "Абонент недоступен." Едва попадая по кнопкам, он заходит в Аську. С последней надеждой собирается писать Юре и ошарашено понимает, что его заблокировали.  Это всё. Всё! Это конец того, что он уже считал, смыслом. Он упустил этот призрачный шанс на счастливые отношения. Мир будто рухнул.  Пару строк, написанные до боли знакомым почерком сделали так больно, как ему не было никогда.  Володя, прости.  Пожалуй всё должно было закончится ещё тогда в "ласточке".  Возможно моя любовь так же ничтожна как я, но я тебя люблю.  Прощай. 

***