Проклятие чёрной бабочки

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Ритмичное тиканье часов вальяжно разгуливало по небольшой комнатке. Робин сидела за железным столом напротив офицера полиции, взгляд которого пугал ее до чертиков, но она держала лицо — нахально ему улыбаясь. Ее руки, испачканные в земле были сцеплены в замок, наспех забинтованная рана саднила, пульсируя. А вторая все еще кровоточила. Хоть бы дали чем-то обработать. Робин не хотела умереть здесь от заражения. На лице кровавые разводы, смешанные с грязью — она не долго рассматривала свое отражение, которое поймала в зеркале, на входе в полицейский участок. Кожа невероятно чесалась, но Робин не делала никаких движений. Она и не с таким справлялась. Единственное, жаль было ее любимую рубашку, воротник которой из белого стал коричневым. Вся ее одежда пропахла смертью, от чего по спине бегали мурашки. Офицер качнулся вперед, опираясь локтями о поверхность стола; он заглядывал в лицо Робин, как будто на нем были все ответы. Она не первый раз в полицейском участке, такое на ней не сработает. Робин бесстрашно смотрела в ответ, даже не думая отворачиваться. — Твои друзья уже рассказали, как все было на самом деле, — произнес полицейский. Робин усмехнулась. Классическая схема полицейских — сделать вид, будто бы они уже все знают, а на деле просто берут на слабо. — И как все было на самом деле? — Послушай, вас обвиняют в расхищении могилы и попытке убийства, думаешь удачное время строить из себя дерзкую девчонку? Она наклонилась ближе, почти ложась на стол. — Как думаете, удачное ли время задавать вопросы, когда я не наблюдаю здесь своего адвоката? — Ты делаешь себе только хуже, Робин. Скажи, они тебя к чему-то принуждали? Робин лениво откинулась на спинку железного стула, складывая руки на груди. Прядь волос выбилась из высокого потрепанного хвоста, падая на грязное лицо. — Сейчас, меня принуждаете только вы, офицер Лейстер. Раздасованно вздохнув, офицер встал из-за стола и направился к выходу. Робин услышала как за спиной хлопнула дверь, и тут же, натянутая улыбка спала с ее лица. Палец начал отбивать незамысловатый ритм по столу, подыгрывая часам; Робин взглянула на землю, которая осталась под ногтями, и поморщилась. Хотелось смыть с себя все это, но сейчас были дела поважнее. Спустя некоторое время она оглянулась на дверь; выждав несколько секунд и убедившись, что никто не собирался входить, она вытащила запасной телефон, который прятала в высоком ботинке. Их телефоны забрали на входе. Палец заскользил по сенсорному экрану, оставляя разводы. Робин нервно кусала нижнюю губу, то и дело оглядываясь на закрытую дверь. Нужный контакт был найден, и она нажала на кнопку вызова. Ждать долго не пришлось, на том конце провода послышалось шуршание, а затем знакомый голос. Робин тут же перешла к делу: — Аарон, мы в огромной заднице…

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

36 часов назад. Ветер потревожил опавшие листья — они зашуршали, разбредаясь по всему двору. Старая железная табличка, покрытая ржавчиной, заскрипела, словно ругаясь на осенний ветер, что посмел ее побеспокоить. Пронизывающий скрип заставил Робин поморщится. Она обернулась, наблюдая за Аароном. Он пытался открыть ветхую крышку гроба, и ему это почти удалось, как вдруг... — Бу! — Ага, — совершенно безэмоционально ответил Аарон и закрыл гроб, оставляя Эндрю внутри. Робин улыбнулась. — Серьезно? Тебя хоть что-то пугает? — Эндрю с трудом, но вылез из деревянного ящика, чуть не сломав одну из хлипких стенок. — Деепричастные обороты, — Аарон подошел к Робин, помогая ей со сборкой одного из скелетов, что будут служить украшением для двора, в честь Хэллоуина. — От тебя никакой помощи, мама попросила нас украсить двор, а ты прохлаждаешься в гробу. Робин хохотнула, но увидев взгляд Эндрю тут же отвернулась, пряча от него улыбку. — Звучит стремно, — сказал Эндрю. — Выглядит тоже, — одновременно ответили Робин и Аарон; а потом стукнулись кулачками. Она не вставала на чью-то сторону, но когда можно было побесить Эндрю, Робин всегда в деле. Робин любила их обоих, для нее они как старшие братья, которые помогали ей на протяжении всей жизни. Они защищали ее в младшей школе, помогали с уроками, когда она сильно отставала по программе. Были рядом в особенно тяжелые дни, стали молчаливой поддержкой, когда погибли родители, и она не хотела никого видеть. Она делилась с ними почти всеми секретами, но один так и не смогла рассказать — боялась, что ее посчитают сумасшедшей. — Какой же он придурок, — тихо пробубнил Аарон. Робин повернулась, чтобы увидеть то, на что смотрел Аарон. Эндрю взял тыкву, на которой было вырезано страшное лицо и прислонил ее к своей голове. Теперь он был похож на тыквенного монстра. Это было смешно; Эндрю всегда мог рассмешить Робин, буквально чем угодно. — У вас с этой тыквой много общего — у тебя тоже в голове пусто, — произнес Аарон. Пока Аарон отвлекся, Робин заметила краем глаза, что Эндрю вытащил что-то из кармана — было похоже на баллончик. Она не знала, что внутри, но на всякий случай отошла от Аарона. Находиться рядом с одним из братьев, когда у них начался сезон подколов друг над другом, крайне опасная затея. — Эй, Аари, — пропел Эндрю и подмигнул Робин, которая стояла сбоку, сложив руки на груди — быть наблюдателем, да еще и в первом ряду, было невероятно забавно. Когда Аарон повернулся, показывая всем видом, что он чрезвычайно недоволен, Эндрю нажал на распылитель, и Аарон в следующую секунду уже был весь в искусственной паутине. Он закрыл глаза и плотно сжал губы, а потом медленно провел по лицу ладонью, чтобы убрать липкую субстанцию. От его взгляда на Эндрю, стало страшно. — Это война, — прошипел Аарон сквозь зубы и двинулся на Эндрю. Честно, Робин хотелось бы сесть в кресло, достать большое ведро сырного попкорна и наслаждаться комедией. Эндрю сделал два шага назад и оступился, застряв ногой в одной из тыкв. Аарон усмехнулся, а Робин стало жалко тыкву, вообще-то она очень старалась, вырезая ее — когда они закончат, она наденет им обоим эти тыквы на головы. Тем временем, опасное оружие — баллончик с паутиной, оказался в руках Аарона, который с неимоверным удовлетворением распылил содержимое на брата. Аарон был очень доволен собой — этому служила широкая улыбка, образовывая глубокую ямочку справа. — Мальчики! — за спиной, Робин услышала голос Би. Кульминация шоу. Эндрю и Аарон синхронно развернулись. Би стояла со сложенными на груди руками, прямо как Робин — хотела бы она посмотреть, как они вместе выглядят сейчас со стороны, стоя так, напротив близнецов. Как только Би оценила устроенный беспорядок, ее взгляд остановился на баллончике в руках Аарона, от которого тот, сразу же избавился, невозмутимо выкинув за спину. — Я попросила украсить двор, а не себя, — произнесла Би. — Хоть бы Робин постыдились. — Он виноват, — Аарон и Эндрю воскликнули одновременно, указывая друг на друга пальцем. — Вот и будете стоять весь Хэллоуин в таком виде, вместо пугал, — Би прищурила глаза и показала на них указательным пальцем. — Кому-то даже для этого ничего не надо делать, — Эндрю слегка отвернул голову, проговаривая тихие слова в кулак. Несмотря на то, что Робин стояла достаточно далеко, у нее был отменный слух, который позволил уловить слова Эндрю. — Робин, дорогая, я там печенье испекла, твое любимое, — голос Би изменился в момент, как только она переключилась на Робин. От печенья отказываться — грех! Тем более от овсяного с шоколадной крошкой — любимое печенье Робин. — А нам печенье? — спросил Эндрю. — Когда беспорядок уберете, — крикнула Би, уже поднимаясь по ступенькам в дом. Аарон дождался, пока их мама скроется из виду, и пихнул Эндрю в плечо. Тот оступился — его нога все еще была в плену тыквенной головы. — Мы так до вечеринки не успеем, — пробубнил Аарон, собирая разбросанные украшения. — Кстати, о вечеринке, — щелкнул пальцами Эндрю, на какое-то время оставив попытки освободить свою ногу, и поднял взгляд на Робин. — Ты пойдешь? — Не знаю, меня не приглашали, — пожала плечами Робин. Она не особо хорошо ладила с друзьями близнецов, с их одноклассниками. Все они были старше ее на пару лет, и в школе никто с ней не заводил беседы, потому что считали странной. И это не то чтобы Робин себя накручивала, просто однажды в женском туалете она услышала, как старшеклассницы ее обсуждали. И она не уверена, что «она какая-то странная и жуткая», можно интерпретировать как-то по-другому. Девочки ее возраста любили гулять по торговым центрам, а она по кладбищам. Но что она могла поделать — это ее успокаивало. Вроде и людей много, а вроде и не мешали. — Да брось, Элисон будет не против, — Эндрю уговаривал Робин на эту вечеринку уже целую неделю — у нее закончились все отмазки. — Я подумаю, — это она говорила чаще всего, беспроигрышный вариант. — Главное живых тараканов не приноси, — сказал Аарон. — У меня нет живых тараканов, — почти оскорбилась Робин. — Только мертвые. Братья повернули к ней головы; вокруг них образовался непроницаемый купол тишины. По их глазам было заметно, что они ждали, будто Робин сейчас скажет, что это шутка. Это шутка, но им говорить она этого не будет.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Мимо проносились витрины магазинов, из которых то и дело выглядывали страшные куклы, насекомые и все то, что должно было напугать окружающих. В наушниках играла громкая музыка, басы которой словно мячиком для пинг-понга прыгали внутри головы Робин. Она ловко объезжала пешеходов, лавируя на своем скейтборде. Улицы уже заполняли вампиры, тролли, зомби и другие сверхъестественные создание, в которые нарядились жители города для Хэллоуина. Основное празднество должно начаться вечером, но маленькие дети со своими родителями уже ходили по домам, чтобы получить горсть вкусных конфет. Или не очень вкусных; Робин вспоминала свой первый Хэллоуин, тогда ей попалась просто отвратительная конфета, но она как и все, повелась на ее красивую упаковку. Робин уже почти доехала до магазинчика, который принадлежал ее бабушке. Из магазина вышли две светловолосые девушки, Робин не сразу их узнала. Она спрыгнула со скейта, а потом разглядела в одной из них ту самую Элисон, на вечеринку которой ее зазывал Эндрю. А рядом с ней, судя по всему, была Рене. Уйдя глубоко в мысли и воспоминания, Робин не заметила, как они с Элисон столкнулись плечами. Ее тело словно подбросило вверх, а затем резко скинуло с огромной высоты. Мышцы сжались, будто ее ударило током; и этот импульс прошелся вверх до самой головы, окружая виски. — Извините, — сквозь туман в голове, услышала Робин чей-то голос. Наверное, это была Элисон. Робин почувствовала холод вокруг глаз, перед ними замелькали картинки. Кровь, крики, шорох, похожий на взмах крыльев, чей-то смех. Все произошло так быстро, что у Робин не было возможности приглядеться к чему-либо. В легкие вернулся воздух, и тяжесть исчезла из тела. Она привалилась к витрине магазина, пытаясь отдышаться. Кожу щипало в некоторых местах, как будто случилось переохлаждение. Робин выдохнула, и перед ней возникло маленькое облачко пара. Это был не обычный холод, и Робин это понимала. Она завертела головой, пытаясь найти Элисон и Рене, но их уже не было. Люди проходили мимо, спеша в магазины пока те не закрылись; дети бегали, обмениваясь конфетами. А Робин стояла, обхватив себя руками, нутром ощущая, что рядом блуждала смерть. Звон дверного колокольчика немного привел ее в чувства. В магазине никого не было, но за одним из стеллажей послышалось, как кто-то копошился. Робин была уверена, что это бабуля. Она владела этим магазином уже двадцать лет; сначала она хотела передать его матери Робин, но, к сожалению, судьба распорядилась иначе. Теперь, Робин единственная его наследница. Магазинчик был довольно просторным, но многочисленные старинные вещи, сильно захламляли пространство. Бабушка собирала самые необычные и древние товары, которые имели собственную историю. По-крайней мере, Робин знала истории большинства вещей. Некоторые были опасными — имели темную энергетику; Робин не нужно было касаться вещи, чтобы понять это — достаточно просто взглянуть. Но бабушка не верила в то, что пыталась донести Робин; она считала, что это все сказки. Легче сдвинуть гору, чем переубедить ее. — Бабушка, — позвала Робин. Она выглянула из-за стеллажа, тут же меняя свое хмурое выражение лица на приветливое и освещенное улыбкой. — Роби, ты уже пришла, дорогая, — ее глаза заблестели. Бабушка, в свои семьдесят четыре, выглядела потрясающе. Робин всегда с огромным восхищением смотрела на ее прямую гордую осанку, элегантно сложенные ладони на уровне груди. Ее длинные седые волосы были собранны в аккуратный пучок, и всегда заколоты тонкой шпилькой. — Привет, — улыбнулась Робин. Она держалась за прилавок, потому что ее голова все еще кружилась. Не став тратить время зря, она спросила у бабушки то, что хотела, как только зашла в магазин: — Что у тебя купили две девушки, которые вышли отсюда несколько минут назад? Бабушку не удивил вопрос, Робин частенько этим интересовалась — но то было просто любопытство, а это… Робин подозревала, что видение вызвала одна из проклятых вещиц из магазина. А если это действительно так, то Элисон и все гости на вечеринке могут быть в серьезной опасности. — Ожерелье с зеленым камнем, — тем временем ответила ей бабушка. — Ожерелье графской дочери? — Робин качнулась вперед; ее голос слегка стал громче, но она вовремя опомнилась и погасила в себе эту вспыхнувшую эмоцию, которая больше была похожа на страх. — Да. Им очень понравилась история, которую ты сочинила. Помнишь, ты мне рассказывала? Робин помнила, вот только историю она не сочиняла — это было видение, которое возникло, когда она впервые дотронулась до того ожерелья. История, которая оставила свой отпечаток в душе маленькой девочки, только-только узнавшей, что она обладает необычным даром.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Гребень скользил по шелковистым светлым волосам. Бледно-желтый блик запутался в локонах; тонкий палец заправил их за уши. Пламя свечи нервно дернулось, когда через окно нагло ворвался ночной ветер. Алисия вздрогнула; ее полупрозрачная сорочка едва прикрывала стройное тело и совсем не согревала. — Завтра важный день, Алисия, — сказала она своему отражению. — Не стоит подводить отца. Огонек в последний раз отразился в светло-серых глазах, прежде чем потухнуть, пустив тонкую струйку дыма в размеренный танец. Комната погрузилась в полумрак. Алисия продолжала смотреть на себя в зеркало, на то, как лунный свет делал ее глаза прозрачными и будто бы заставлял светиться изнутри. Алисия жила вместе с отцом, вот уже несколько лет. Мать скоропостижно скончалась, затухая на глазах — эрготизм, или как это называли в народе «огонь святого Антония». После ее смерти, особняк погрузился в вечный траур. Каменные стены словно потемнели, впитывая в себя бродившие по коридорам тени. В залах стало холодно, поскольку редко горели свечи и камины. Похолодало и отношение отца к Алисии. За прошедшие года, ее отец терпел множество убытков. Деньги заканчивались, а кормить народ было необходимо. И отец залез в долги. Но долги необходимо возвращать, пусть ты и граф. Чтобы отбелить репутацию и вычеркнуть себя из рядов должников, отец решил заключить договор с герцогом. Тот, взамен на деньги, попросил руки дочери графа — Алисии. И отец согласился. Глухой стук небольших каблуков отскакивал от стен, возвращаясь к Алисии. Подол ее темно-зеленого платья разлетался при очередном шаге; позвоночник как натянутая тетива, руки сцеплены в замок — хватка настолько сильна, что костяшки пальцев побелели, и Алисия почти не ощущала их. Остановившись перед громоздкими дверями в приемную залу, она лихорадочным движением вытерла руки об платье, скользя мокрыми ладонями по бархату. Алисия не знала как остановить быстро бьющееся сердце; ею завладел страх — сегодня отец представит ее будущему мужу. Вдруг он сочтет ее недостойной? Или слишком юной? Слишком тощей? Или слишком толстой? В голове крутилось множество «вдруг» и «если», но она решительно откинула их. Хотелось вздохнуть поглубже, но тугой корсет сдавливал ребра так сильно, что она не удивится, если они уже отпечатались на селезенке. Рука уже потянулась к бронзовой ручке, почти ощутив исходивший от нее холод, когда Алисию отвлек мягкий стук в окно. Она испустила удивленный вздох, когда увидела за окном крупную бабочку, с темно-синими крыльями — почти черными. Их взмах завораживал, а темная поверхность переливалась на солнце. Алисии захотелось коснуться ее, но бабочка улетела — скрылась так быстро, словно ее здесь никогда не было. Алисия возвратила свой взгляд на двери перед собой; ладонь обожгло холодом, когда она накрыла дверную ручку. Звук открывающейся двери разрушил тишину, которая царила в приемной зале. Алисия расправила плечи и двинулась вперед. Ее шаги были тверды, но она не могла подавить в себе легкий страх, который выдавала ее дрожащая нижняя губа. Она остановилась в нескольких шагах от кресла с высокой спинкой, стоявшего на небольшом возвышение, на котором восседал отец. Как всегда, смотрящий на нее сверху вниз, подняв свой острый подбородок. Светлая прядь выбилась из прически, когда Алисия склонила голову в неглубоком поклоне. — Отец, — кротко поприветствовала она. Затем она повернулась в сторону гостя, которого заприметила почти сразу, как вошла. Алисия присела в реверансе, поддерживая полы платья. — Ваша Светлость. Алисия не смела поднять глаза на герцога, но идя по зале, она незаметно его осмотрела. Герцог был красив: высокий, подтянутый, с уложенными волосами цвета вороньева крыла. Его черты лица были остры, словно искусстно выточенный камень. Камзол, темно-зеленого цвета, плотно прилегал к телу, подчеркивая его рельефность. Сейчас она видела лишь его ноги, облаченные в высокие кожаные сапоги. Он поднялся со своего места, тихой поступью приближаясь к Алисии. Она задержала дыхание, с силой сжимая ткань платья. Когда герцог подошел к ней почти вплотную, Алисия медленно подняла голову, взирая на его внушительную фигуру снизу вверх. Взгляд зацепился за щетинистый подбородок, огибая нахальную ухмылку; а потом мир затих, разбившись о ледники в его глазах. — Для меня честь, познакомиться с вами, Алисия Камилла-Сесилия Виндзор, — его губы скользящим движением прошлись по тыльной стороне ее ладони, посылая вверх по руке множество искорок. Он слабо сжал ее пальцы, в следующее мгновение отпуская их — руки снова сковал холод. — Что вы, Ваша Светлость, это для меня большая честь предстать перед вами, — Алисия снова склонила голову. — Прошу, зовите меня просто Эдвард. Мы скоро станем мужем и женой, к чему эти формальности, — он завел руки за спину; его губы растянулись еще больше — теперь ухмылка превратилась в хищный оскал. Алисия почувствовала, как ее щеки полыхают; губы едва дрогнули, но она пыталась сдержать рвущуюся наружу улыбку. В ее душе поселился покой — тело расслабилось, а руки больше не сжимали бархатную ткань платья. Она боялась, когда шла сюда. Каждый шаг сопровождался новым вопросом: а что будет с ней, когда она выйдет замуж не по любви? Теперь, смотря в кристально чистые глаза герцога, внутри Алисии появилась уверенность, что их брак станет одним из самых счастливых этапов, которые ей предстояло пройти. 3 года спустя. Она дрожала. Дрожала, обнимая себя руками и скатываясь вниз по стене; по щеке стекали слезы, смывая с лица белесую пудру. Из-за двери, рядом с которой осела Алисия, донесся звонкий женский смех; она вздрогнула и зажмурилась. Ее дрожащие руки цеплялись за завязки корсета — ей требовался воздух, но тугой элемент одежды не позволял сделать глубокий вдох. Грудь все еще вздымалась, но каждый короткий вздох отдавался болью; из горла периодически выскакивали всхлипы — но слез больше не было… лишь стянутое после них ощущение на коже. Алисия уставилась вперед невидящим взглядом, словно сумасшедшая, которая смерилась со своей участью. Небольшой кабинет был закутан в сумерки. На письменном столе горела свеча, Алисия слышала как потрескивало пламя. Она стояла у окна, в складках ее платья запутались тени, которые отступали под натиском слабого света с улицы. На спокойном лице не было эмоций — гипсовая маска. Темное небо, на которое широкими мазками ложились серые тучи, стало отражением чувств Алисии. Дверь кабинета хлопнула, и по гипсовой маске побежали мелкие трещинки. Губы едва разомкнулись, брови надломились. В уголках глаз скопились слезы; Алисия коротко вздохнула, взяв эмоции под контроль — слезы исчезли, а на оконное стекло упала первая капелька дождя. Мелькавшие в светлом тумане страхи отступили, теперь их место заняла уверенность и, вспыхивающая на задворках ярость. — И как давно это продолжается? — последовал ровный, без каких-либо колебаний, вопрос. Алисия смотрела на набирающий обороты дождь, который пытался смыть ее эмоции. — Что именно? — голос Эдварда был все таким же мягким и ласковым, как все эти три года. Алисия подозревала, что он ей изменяет, но доказательств у нее не было. Ходили слухи, но она никогда не верила грязным сплетням. Прислуга всегда любила сочинять. Но, убедившись сама, услышав эти отвратительные звуки, которые до сих пор эхом отражались в ее голове, Алисия потеряла веру. Веру в счастливую жизнь, в их брак, в Эдварда и даже в саму себя. Алисия развернулась, от чего по кабинету вихрем закрутился шорох ее платья. Пламя свечи, что стояла на столе, дрогнуло. — Как давно ты развлекаешься с уличными девками в нашей кровати? — Алисия выплюнула эти слова, словно яд. Даже в полумраке комнаты, она заметила как глаза Эдварда потемнели, в миг понизив температуру вокруг. — Ты, похоже, забылась, дорогая жена, — он сократил между ними расстояние; Алисия попятилась назад, натыкаясь спиной на пианино. — Тебе напомнить, благодаря чьим деньгам, твой отец выбрался из того болота, в которое его утянуло? — Если ты меня никогда не любил, зачем тогда продолжал жить со мной? — тихо спросила она, глядя на мужа широко раскрытыми глазами. Он выглядел в точности как ее Эдвард — любящий, заботливый муж, который приносил ей успокаивающий чай в постель, если она не могла заснуть. Который подарил ей зимний сад, засадив его белыми розами — ее любимыми цветами. Который клялся в вечной любви у алтаря. Который шептал ей слова любви, нежно осыпая мягкими поцелуями. Но глаза выдавали другого человека — хладнокровного герцога, который шел на все, ради собственной цели. Который делал все, чтобы извлечь свою выгоду — и не важно, сколько людей в итоге пострадало. Этот человек, который способен целовать других девушек, а потом приходить к своей жене и врать о чувствах, когда на теле стыли отпечатки чужих женских рук. Она задала этот вопрос, но не хотела слышать ответа. Не хотела, чтобы ее сердце окончательно рассыпалось — мелкие осколки опаснее, ведь они впиваются в плоть, и вытащить их сложнее. — Я думал ты поинтересней, — на этих словах, губы Алисии нервно дернулись. Наружу рвался крик, слезы, но она лишь расправила плечи, бесстрашно глядя Эдварду в глаза. — Но мы все ошибаемся, не так ли? — его рука легла на ее щеку, но Алисия отвернулась. Эдвард схватил ее за подбородок, силой поворачивая голову: — Не смей отворачиваться от меня, когда я с тобой говорю. Алисия тяжело задышала, пытаясь сделать шаг назад, но музыкальный инструмент за ее спиной отрезал пути отхода. Его хватка была сильна, челюсть почти онемела. Капли дождя затарабанили по окну, будто пытались ворваться в кабинет и защитить ее. — Ты не думаешь, что пора возвращать должок? — рука Эдварда спустилась вниз, очерчивая ее оголенные ключицы. — Пора отработать все те деньги, что я отдал твоему отцу. — Пожалуйста, не надо, — сухие губы едва разомкнулись; слова сложились в почти беззвучную мольбу. Голова Алисии дернулась, откидываясь назад, когда Эдвард схватил ее за волосы. Какое-то время они прожигали друг друга взглядами; затем Эдвард сжал ее грудь, оставляя заломы на ткани платья. Алисия почувствовала боль — не только физическую; боль разлилась по ее венам, смешиваясь с кровью, обволакивая сердце. Прямо сейчас ей хотелось, чтобы эта боль ее убила — сжала сердце так, чтобы оно больше не трепыхалось в груди, как безвольная птица. По щекам побежали слезы; она коротко замотала головой, хватаясь за рукава его камзола. Эдвард не обращал никакого внимания на ее тщетные попытки, он впился губами в ее тонкую шею — кожу словно обожгло огнем. Алисия чувствовала этот след на коже — будто клеймо. Он продолжай ее целовать, руки скользнули в декольте — он не был нежен, все его действия сквозили неприкрытой яростью, ненавистью, желанием получить то, чего он хотел. Чем желал обладать. Через какое-то время слезы на щеках Алисии высохли. Ее застекленевший взгляд был направлен в окно. Под каменным козырьком, в свисающих листьях лозы, зашевелилось черное пятнышко; лишь на мгновение показалось крыло бабочки, а потом она снова скрылась за листвой. Алисии подумалось, почему она не могла стать бабочкой — быть свободной, ощущать легкость. Кабинет накрыло тяжелое покрывало, сотканное из темноты — свеча на письменном столе потухла. Алисия закрыла глаза, отпуская последнюю слезинку. Острый длинный ноготь постукивал по деревянному столу, который был чем-то залит. На боку лежала полупустая кружка, судя по цвету в ней был эль. Алисия следила за постукиваниями, отсчитывая секунды. Напротив сидела женщина; морщины выдавали ее настоящий возраст, хоть она и пыталась скрыть это за белилами. Платье, глубокого красного оттенка, почти ничего не прикрывало — ее большая грудь была с достоинством выставлена на обозрение, поддерживаемая черным кружевным корсетом. — Эй, Жанна, — кто-то ее окликнул. Она повернулась, и один из рыжеватых локонов упал между ее грудей. Лениво махнув рукой, она возвратила свое внимание к Алисии. Алисия сидела на небольшой табуретке, пытаясь унять дрожь — она не понимала, было ли ей холодно, или тело просто не могло успокоиться. Она не помнила, как Эдвард привез ее сюда. Мимо проносилась дорога, ночные огни города, а в голове, плотным облаком висел туман. Несколько часов назад любое движение приносило ей неимоверную боль, сейчас это стало неважным — боль стала привычна, она стала частью Алисии. Она сидела, смотрела на Жанну, скользила взглядом по ее красиво расшитому платью, а сама думала о том, что ее любимое платье теперь не спасти. Декольте и его рукав, представляли из себя изорванные лоскуты ткани. Алисия усмехнулась про себя… платье… она думала о платье. — Где я? — горло отозвалось резкой болью, она впервые заговорила за несколько часов, или дней; сколько там прошло? — Бордель, — на лице Жанны проскочила какая-то эмоция, но та быстро ее спрятала. Алисия и не стала выискивать что-то на ее лице, ее взгляд хаотично метался по Жанне, по обстановке вокруг, но мозг совершенно не хотел за что-либо хвататься. Стул заскрипел, когда Жанна поднялась. — Я должна сообщить отцу, где я, — это был отчаянный крик о помощи, и Алисия надеялась, что на ее зов откликнутся. Она задрала голову вверх, впервые, посмотрев Жанне прямо в глаза и, запутываясь в темно-зеленом иле, осевшим на их дне. Она увидела в них понимание, а может Алисия видела то, что ей хотелось. — Он ничего не сможет сделать против герцога, — Жанна подняла опрокинутую кружку, поставив ее. — Мне очень жаль, fleur ailée. Конечно отец не сможет помочь, по его вине Алисия оказалась здесь. Она только сейчас поняла кто она — разменная монета, вещь, которую отдали в уплату долга. Под тяжестью этих мыслей, голова Алисии опустилась. Жанна присела перед ней, опираясь одним коленом об пол. — Если кто-то посмел помять твои крылья — заставь их пожалеть об этом. Жанна была словно торнадо, сносящее все на своем пути. Она шла по коридору с гордо поднятой головой; высокие каблуки заставляли скрипеть дерево, скрытое за ковровым покрытием. Алисия следовала за ней, едва поспевая. Она не пыталась разглядеть убранство вокруг, она лишь пыталась не упустить Жанну из виду, чтобы не остаться в этом месте одной. Они остановились у одной из комнат. — Это твоя новая комната, располагайся, — сказала Жанна, открывая дверь. Затем она все же оставила Алисию одну, больше ничего не сказав. И Алисии стало страшно, она ощутила себя маленькой девочкой, которая потерялась в новом, еще неизведанном месте. Захотелось позвать маму, но она знала, что та больше никогда не откликнется на ее зов. В комнате не было того, за что можно было зацепиться взглядом. Но Алисия все равно какое-то время постояла у двери, внимательно осматривая комнату, в которой она проведет, возможно, всю оставшуюся жизнь. Она подошла к старому столу у окна. На нем лежала толстая книга: кожаная обложка, слегка потрепанная, пожелтевшие сухие листы, небрежно выглядывающие наружу. Алисия провела указательным пальцем по обложке, чувствуя ее шершавость. Обвела вырезанные на ней буквы:

«Классификация бабочек»

Обложка слегка заскрипела, когда Алисия открыла книгу; на открывшейся странице была нарисована черная красивая бабочка, ее большие крылья занимали почти всю страницу. Она показалась ей знакомой, но Алисия не стала погружаться в воспоминания. Вокруг рисунка были схемы, описания, которые Алисия не могла разобрать. Но внутри что-то переменилось — страха и боли больше не было. Алисия подняла глаза, направляя взгляд в окно. За ним было темно, она всматривалась в свое отражение. Затем расправила плечи, поправляя светлую косу, спадающую на плечо. Отражение ей улыбнулось — не мягко, как всегда, а скорее угрожающе. — Если кто-то посмел помять твои крылья — заставь их пожалеть об этом. Полтора года спустя. Кисточка мягко скользила по пухлым губам, оставляя за собой ярко-красный след. Серые глаза Алисии были подведены черной краской, из-за чего они казались еще прозрачней. Отложив кисть, она накрутила на палец светлый локон, любуясь своим отражением. Ее отвлек стук в дверь. — Да. — Сиси, тебя ожидают, — сообщила Зара. — Хорошо, спасибо. Дверь закрылась, погружая комнату Алисии в привычную тишину. Рука потянулась к ожерелью, с большим зеленым камнем, который ярко выделялся на ее бледной коже. Его подарила Жанна, когда узнала, что любимый цвет Алисии — зеленый. Она улыбнулась, погружаясь в эти светлые воспоминания. Сняв ожерелье, открыла потайной отсек, в котором находилась черная пыльца. Взяв немного пальцем, Алисия нанесла пыльцу на губы, слегка припудривая их — яркий красный оттенок потемнел, становясь бардовым. Прежде чем уйти на очередную встречу, коих было за последнее время множество, Алисия подхватила со столика газету.

«Новое убийство. Убит барон Некшский. Почерк убийцы схож с прошлыми преступлениями — на одежде найдена темная пыльца.»

Алисия усмехнулась. Неужели. Им понадобилось достаточно много времени, чтобы разгадать почерк. Всего-то потребовалось сорок шесть убийств. Прежде чем выйти из комнаты, Алисия напоследок улыбнулась своему отражению. Просторная комната была окутана полумраком; посередине стояла широкая кровать с красным тяжелым балдахином. На низком столике около тахты величественно стоял позолоченный подсвечник, на котором догорали свечи. Еще одним источником света служило окно в пол, сквозь которое заглядывала полная луна. Ее свет освещал лишь внушительную фигуру, стоявшую у окна; мужчина словно статуя, не давал лунному свету просочится дальше в комнату. Тихо прикрыв за собой дверь, Алисия осмотрелась, а затем усмехнулась. Эта обстановка ей кое-что напоминала; то, что она хотела забыть любыми способами. Но сейчас она вспоминала тот день и напоминала себе, ради чего она боролась, против кого она боролась. Мужчина обернулся, держа руки за спиной. — Здравствуй, Эдвард, — Алисия выделила его имя, проговорил с легкой насмешкой в голосе. — Ты изменилась. «А ты нисколько» — проскочила мысль в голове. — Не без твоей помощи, — она двинулась вглубь комнаты, воздушной танцующей походкой. — Благодарить не буду. Рядом с подсвечником, в котором отражалось пламя, стояли два бокала — один из которых подхватила Алисия и опустилась на тахту. — Впрочем, ты здесь не за моей благодарностью, — она хотела сделать глоток вина, но увидела на стенках бокала белый налет. Усмехнулась про себя. Неужели Эдвард и в самом деле думал провести ее таким дешевым фокусом. — Ты здесь ради удовольствия, не так ли? — Прости, что разочаровал тебя, — в его голосе слышалась еле заметная издевка, из-за этого слова казались лживыми. И только Алисия знала, насколько лживыми они были на самом деле. — О, ты меня не разочаровал, — покачала головой Алисия, усмехаясь. — Мы не в людях разочаровываемся, а в собственных ожиданиях. Эдвард неспеша подошел к ней и присел рядом. В отличие от Алисии он не отказал себе в удовольствии испить вина, но подхватил другой бокал. Она следила за его движениями, перебирая свои волосы, спадающие через плечо. Сидеть рядом с ним было чем-то странным; когда-то она его любила, потом боялась, а теперь она его ненавидела. Что-что, а этот мужчина умел выводить девушку на эмоции. Он поднял на нее взгляд, а затем тот скользнул на ее губы. Алисия игриво склонила голову: — Хочешь поцеловать? Эдвард не стал отвечать; он сократил между ними небольшое расстояние и впился в ее губы. Алисия издала протяжный стон, скользя рукой по его ноге — от колена до бедра. Эдвард вскрикнул и тут же отпрянул, когда Алисия укусила его за нижнюю губу. По губе стекала маленькая капелька крови, и она провела по ней большим пальцем, смешивая с темной пыльцой, которая попала с ее губ на его. — Как чудесно, — ее голос звучал сладко, будто красное вино в бокале, так похожее на кровь. Она ждала этого момента очень давно, именно ради этого, ей пришлось измениться. Ради этого, ей пришлось замарать руки и тело. Впрочем, ее тело итак было грязным — ей уже никогда не отмыться, от мерзких прикосновений Эдварда. Словно тень, она исчезла посреди ночи. Уже идя по коридору, внизу послышались громкие разговоры. Алисия остановилась прямо за углом, где могла видеть все происходящее. Внизу стояла Жанна; ее лицо было искаженно яростью, на нем ни капли макияжа — похоже, ее выдернули прямо из сна. На ее нагом теле не было ничего, кроме шелкового полупрозрачного халата, едва прикрывающего все то, чем так гордилась Жанна. Она явно смущала своим внешним видом незваных ночных гостей, но они старались держать лицо. Это был офицер и пара его помощников — все они были вооружены. — Насколько мне известно, они были отравлены, — Жанна уперла руки в бока. — Да, верно. Их отравили, — согласился офицер, не расслабляя своего лица. Его густые брови едва ли не закрывали маленькие глаза. — Ядом черной бабочки. Алисия, чье лицо было почти полностью скрыто в тени, улыбнулась. Жанна напряглась. Если они пришли сюда, значит вышли на след предполагаемого убийцы. Алисия прошла в свою комнату; прислонилась спиной к двери и огляделась — прямо как в свое первое появление здесь. Но сейчас все изменилось, комната больше не казалась такой пустой: на окне появились плотные занавески, небольшая тумбочка у кровати, столик с зеркалом, а на стенах… Последние полтора года Алисия ничего не чувствовала, абсолютно. Внутри была пустота — ни страха, ни боли, ни грусти, ни радости. Лишь чувство желания — отомстить, наказать. Но сейчас, осматривая стены, на которых висели рамки с засушенными бабочками, Алисия ощущала боль. Боль от потери тех, кто любил ее просто так и не использовал ради своей выгоды. Темно-зеленая лоза вилась по балдахину кровати, с которым почти сливалась. Алисия шагнула к ней, провела ладонью по маленьким листочкам. Через какое-то время показались черные большие крылья, а за ними их обладательница. Алисия протянула руку — бабочка присела на изящный палец. — Что же, моя милая, — Алисия завороженно наблюдала за размеренными взмахами черных крыльев. — Нам пора прощаться. Она открыла окно, аккуратно поднося к нему бабочку. — Хоть одна из нас должна получить свободу. Бабочка вспорхнула и быстро скрылась из виду. По щеке Алисии спустилась слезинка, но сама она была абсолютно безмятежна.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Деревянные ступени скрипели под тяжестью тяжелых сапог. Несколько стражников ворвались в комнату, поднимая оружие. Их выражения лиц изменились — нахмуренные брови взлетели вверх, сомкнутые губы приоткрылись, руки расслабились, медленно опуская оружие. Все их внимание было приковано к центру небольшой комнатки. Тело Алисии монотонно покачивалось из стороны в сторону. Объемный подол платья наполнял комнату шуршанием, которое сплеталось с низким гудящим звуком, издаваемым порхающими по комнате бабочками. Толстая веревка, захватившая шею Алисии в смертельные объятия, издавала затяжной скрип, покачиваясь на металлическом крюке, прикрепленного к потолку. На спокойном лице, широким мазком красовалась блаженная улыбка. Фарфоровая кожа стала еще бледней и прозрачней; а между тонких пальцев, испачканных в темной пыльце, было зажато ожерелье. Бабочка, с крыльями, в которых переливалось ночное небо, пролетела мимо лица девушки, оставив на губах угольно-черный след от пыльцы; а позже скрылась, сливаясь с темнотой улицы.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

В доме Элисон было не протолкнуться; кругом монстры, вампиры, ведьмы, зомби и другие гости в костюмах. Робин воровато оглядываясь вошла в шумную гостиную, и ей тут же вручили пластиковый стаканчик. Она принюхалась к содержимому и, поморщившись, оставила его на комоде, который потонул в искусственной паутине. Робин никогда не понимала, как можно употреблять алкоголь — он ведь такой горький и совершенно невкусный. Робин единственная, кто был на вечеринке без костюма, но ее это не особо волновало. Она выискивала Элисон, блуждая взглядом вокруг. Если вечеринка шла в самом разгаре, значит еще не случилось чего-то страшного. Робин надеялась, что кто-нибудь сейчас не лежал на втором этаже истекая кровью. Посреди гостиной, на круглом столе, находилась большая прозрачная чаша, в котором плескалась красноватая жидкость. В ней плавали мармеладные червячки, которых, уже изрядно подвыпившие гости, вылавливали ртом. Помещение было окутано дымом — от горевших свечей, сигарет и кальяна. А дышать и вовсе было невозможно. Наверное неплохо, что Робин никогда не приглашали в такие места — это явно не для нее. Пройдя весь первый этаж, Робин не нашла того, кого искала; поэтому она отправилась наверх. На втором этаже было значительно тише, чем на первом. Но здесь было больше целующихся парочек, которые зажимались в темных углах. Было некое ощущение, что она оказалась на секс вечеринке, только со сверхъестественными существами. Неужели все вечеринки старшеклассников были такие? Робин вошла в первую комнату, это была, судя по всему, гостевая. Скромно обставлена, ничего лишнего. Но здесь никого не было. Чем дольше она не могла найти Элисон, тем вероятнее, что скоро она сама о себе объявит. Она уже развернулась, чтобы выйти, как вдруг дверная ручка повернулась. Не успев подумать, она словно воровка, спряталась за шторами. Дверь с шумом распахнулась и в комнату вошли двое. Робин услышала их смешки и слегка сбитое дыхание. Она прикрыла глаза, понимая, свидетелем чего может сейчас стать — и ей этого не очень хотелось. Но тут один из них, что-то сказал, и Робин нахмурила брови, уверенная в том, что голос ей показался знакомым. Сквозь небольшую щель между шторами, она посмотрела на вошедших. Ее лицо скривилось; она уже была готова стать свидетелем секса, но только не между Эндрю и Нилом. После этого Робин больше никогда не сможет заснуть. «Нил не мой парень, мы просто друзья» — передразнила в своей голове Робин. Эти слова ей всякий раз говорил Эндрю, когда Робин как-либо намекала на их отношения с Нилом. Не очень-то похоже, что они друзья, даже лучшими не назовешь. Особенно после того, как Эндрю чуть не откусил Нилу половину лица — так это выглядело со стороны Робин. Она уже хотела выйти из укрытия, чтобы ненароком не испортить себе детскую психику; хотя, где еще увидишь, как вампир-Эндрю и Фредди Крюгер-Нил страстно целовались. Дверь снова распахнулась и на пороге показалась Элисон. Робин выдохнула с облегчением, но затем напряглась, когда ее взгляд привлек большой зеленый камень на ее шее. Робин не понравился тот взгляд, которым она смотрела. Она опоздала. «Или нож, спрятанный у нее за спиной, часть ее костюма. Или нам всем крышка» — подумала Робин. — Элисон? — Нил подскочил с кровати, на ходу застегивая свой костюм. Элисон молчала; она медленно подходила к смятой кровати. Если Робин сейчас же что-то не сделает, то злой дух пошинкует ее друзей на фарш. Она выскочила из своего укрытия, привлекая к себе внимание Элисон. — Робин? — Эндрю воскликнул в недоумении, разводя руки в стороны. — Я потом тебе все объясню, а сейчас надо бежать. Элисон замахнулась на Робин ножом, но она легко увернулась; перекатилась на кровати, встав с другой стороны. — Выметайтесь, — Робин повысила голос, когда увидела, что Эндрю и Нил до сих пор стояли неподвижно. Серьезно, что в словах «надо бежать» этим двоим было непонятно. Когда они наконец-то заставили остатки своего мозга работать и побежали к выходу, Робин направилась за ними. Но ее взгляд привлекло отражение Элисон в зеркале — или, точнее сказать, отражении Алисии, которая завладела ее телом. Бледная кожа, из-за смерти утратившая краски, словно изнутри светилась лунным светом. В глазах блестели непролитые слезы. Алисия дотронулась кончиком пальца до лица, а затем резко его отдернула. По щеке скатилась слезинка, поймав отблеск луны; а затем исчезла в темноте. Алисия грезила о свободе, но даже после смерти осталась заложницей своей мести; заложницей ожерелья. Она метнула нож, с громким криком. Нож, почти до самого основания, вошел в зеркало, разбивая его на большие осколки. Робин и Алисия смотрели друг на друга сквозь трещины. Робин понимала, что Алисии нужна помощь, но сама она не могла этого сделать. Чтобы подарить ей долгожданную свободу, ожерелье нужно уничтожить. — Робин! — ее позвал Эндрю, который не сводил испуганного взгляда с Элисон за ее спиной. Робин выбежала из комнаты, закрывая дверь. Она достала из сапога небольшой нож и провела по своей ладони его острием. — Господи, что ты делаешь? — спросил Нил, но у Робин не было времени вдаваться в подробности. Она обмакнула два пальца в кровь и нарисовала на двери запечатывающий знак. Это должно было сдержать дух на какое-то время, но в конце концов она оттуда выберется.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

— Так, я не понял, — Эндрю замахал руками, и Робин пришлось прервать свой краткий экскурс в мир сверхъестественного. — То есть, ты ведьма? — Можно и так сказать, у моей мамы был дар, а после ее смерти он перешел ко мне, — будничным тоном объяснила Робин. Она обвела взглядом всех присутствующих. Эндрю, Нил и Аарон смотрели со скептизмом. Кевин вообще будто был не здесь, болтая в стакане жидкость, и смотря куда-то невидящим взглядом. А Рене была обеспокоена, ее не волновало кем была Робин, ее волновало кем стала Элисон. — Так ладно, — наконец, произнесла Рене. — Что случилось с Элисон? Почему она напала на вас? — Это все из-за ожерелья, на нем проклятие черной бабочки, — начала объяснять Робин. — Чего, блять? — перебил ее Аарон. Робин вздохнула. Они теряли время, но ребята не захотели сначала действовать, а потом спрашивать; поэтому они закрылись в комнате Элисон, пока в соседней, сама Элисон, под управлением злым духом, разносила гостевую. — Черная бабочка — так прозвали Алисию Виндзор, потому что она убила более тридцати людей, отравив их пыльцой ядовитой бабочки. Алисия покончила с собой, когда ее хотели поймать; и ее мстительный дух все эти годы находился в ожерелье. Элисон его надела и высвободила Алисию, которая снова хочет мстить. Робин выдала информацию почти на одном дыхании, а затем глубоко вдохнула. — Откуда ты это знаешь? — спросил Эндрю. — Увидела, когда однажды коснулась ожерелья. Как и увидела то, что Элисон в опасности, когда столкнулась с ней у магазина. — А… — начал Аарон. Но Рене его перебила: — Так все, хватит вопросов. Надо что-то делать с Элисон. — Хорошо, какой у нас план? — спросил Аарон, обращаясь к Робин. Она улыбнулась, доставая из рюкзака все необходимое. — Бьем и связываем.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Определившись с планом, они направились к гостевую, из которой уже какое-то время не доносилось никаких звуков. Робин переживала, как бы Алисия ничего не сделала с Элисон. Проведя рукой по кровавому знаку, Робин его стерла и открыла дверь. В комнате царил хаос: вещи были разбросаны, осколки вазы блестели на полу среди ярких цветов. В зеркале все еще торчал нож, вместо занавесок висели лохмотья, а окно было открыто настежь. Рене подскочила к нему и выглянула, посмотрев вниз. — Там никого нет, — сказала она, поворачиваясь. — Вы это не продумали, да? Когда запирали ее тут? — спросил Аарон; Робин уловила в его голосе явный сарказм, а потому наградила тяжелым взглядом. Да, она не просчитала это — все-таки, это ее первый злой дух, на которого она охотилась. — Рене, дай руку, — попросила она. — Зачем? — но руку все же протянула. — Мне нужен тот, у кого более сильная связь, чем у них с Алисией сейчас, — пояснила Робин, хватая за руку Рене. Тело окутало тепло, и сердце начало ускоряться. На языке появилась приятная обволакивающая сладость, словно от горячего шоколада в зимний морозный день. Голова стала легкой, а весь лишний шум исчез. Робин погрузилась в чувства, которые Элисон и Рене испытывали друг к другу. Она ощущала поддержку, заботу, любовь, радость. Но как только она приближалась ближе к Элисон, то пробираться становилось сложнее. Ноги будто проваливались во что-то вязкое, во рту появилась горечь. В нить, что связывала Рене и Элисон, впуталась еще одна — черная, вся покрытая липкой субстанцией, похожей на кровь. Послышался слабый шорох, и перед глазами Робин запорхали бабочки. Она следовала за ними, и одна из них опустилась на ветхий деревянный крест, который под своим весом накренился вправо. Робин осмотрелась; а затем ее выкинуло из видения, оглушив протяжным звонким криком. — Кладбище, — закричала Робин, выпуская руку Рене. — Господи, — вздрогнул Аарон. — Напугала, блять. Робин приподняла бровь. — Поехали, пока не стало слишком поздно. Она развернулась к выходу, случайно коснувшись руки Кевина. Глаза на мгновение ослепило вспышкой; она не успела ничего сказать, или даже подумать, как Кевин уже ушел вслед за Аароном.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Кладбище встретило их тишиной, которую изредка прерывал скрип железных ворот. Робин чувствовала слабую нить, которая вела ее к Элисон; она торопилась, дабы та не оборвалась. Их с Алисией связь крепчала, и в следующий раз она не даст найти их. Они шли мимо памятников, и Робин надеялась, что по пути им не встретится другой дух. Ночью, на кладбище было жутковато — Робин любила гулять здесь днем. Под ногами шуршали листья, тревожа царившее здесь безмолвие. Ветра не было, но холод все равно пробирал до самых костей. — Так, когда ты узнала, что ты… — Эндрю запнулся, видимо подбирая слова. — Ведьма, — помогла ему Робин. — Это не ругательство. Она понимала Эндрю, если бы кто-то ей рассказал о таком, она вряд ли бы поверила. Когда живешь свою повседневную жизнь, где есть друзья, школа, посиделки в кафе и куча домашки — ты не готов нырнуть с головой в новый мир, который всегда находился рядом с тобой, просто ты его не видел. Стена между миром живых и мертвых падала лишь в ночь Хэллоуина, но обычные люди с этим не сталкивались — по большей части. Или списывали все на домовых, барабашек — то, что придумали сами. Зачастую это их умершие родственники, пытались сделать все возможное, чтобы на них обратили внимание. Реже всего появлялись злые мстительные духи, как Алисия. Они жили в проклятых предметах, и выпустить их мог лишь тот, кто отчаянно нуждался в помощи, или духи понимали, что их судьба очень похожа. — Впервые я узнала в пять, когда погибли родители, — наконец, ответила Робин. — На похоронах, я коснулась руки матери и увидела аварию, в которой они погибли. Я испугалась, заплакала, рассказала все бабушке, а та мне не поверила. Отвела к доктору, который выписал успокоительные. — Почему ты не рассказала нам? — Потому что меня убедили, что я сумасшедшая. Они замолчали на какое-то время. Робин смотрела вперед, прожигая спину Кевина. — А потом я повзрослела и поняла, что хранить дар в секрете лучше, чем кричать о нем во всеуслышание. Я баловалась им, касаясь разных предметов в магазине бабушки, которые хранили в себе историю. И с каждым виденьем, внутри меня что-то умирало, — Робин судорожно вздохнула, проглатывая слезы. — Я проживала все чувства людей, проносила сквозь себя их эмоции. Я была счастлива, зла, раздавлена. В итоге мои собственные чувства затерялись в ворохе чужих. — Робин, мне… Эндрю не успел договорить, она выставила руку вперед, останавливая его. Затылок обожгло могильным холодом, кончики пальцев закололо. Элисон была рядом, но Робин не могла понять, где именно. Их не зря заманили на кладбище, здесь Алисия могла затеряться среди других мертвых. Робин надавила на забинтованную руку, та отозвалась жгучей болью. По пальцам потекла кровь, волосы за затылке шевельнулись, и Робин резко развернувшись ударила Элисон в грудь, оставляя красный отпечаток. Это должно было ненадолго, но ослабить влияние Алисии на сознание Элисон. — Кевин, помоги, — крикнул Эндрю. — Да, Кевин, помоги, — заговорила Элисон; ее голос раздваивался, эхом разносясь по кладбищу. Кевин повалил на землю Аарона и принялся его душить. Нил кинулся помогать Эндрю, удерживать Элисон. Робин и Рене переглянулись. — Заставь ее это съесть, — Робин бросила пакетик с усыпляющими травами, Рене его поймала и кивнула. Робин завертела головой, около них был небольшой склеп, у дверей которого стояли две лопаты. Подхватив одну из них, Робин бросилась к Аарону. Посмотрев на свое оружие, она с сомнением взглянула на голову Кевина. Если ударит металлической частью, есть вероятность, что Кевин больше не встанет. Взвесив все за и против, она размахнулась и ударила его деревянным основанием. Кевин упал, а Робин скривила губы, заглядывая ему в лицо, в надежде, что он все еще дышал. Аарон поднялся, откашливаясь. — Робин! — хрипло произнес Аарон, потирая шею. — Ты моего парня вырубила. — Не за что? Элисон продолжала вырываться — чтобы травы подействовали нужно было время. Робин скользнула по ее рукам, которые были испачканы в крови. — Да, я убила его, — смеясь произнесла Элисон. — Они должны страдать, должны страдать! — она визжала, пытаясь вырваться из кольца рук. — Алисия, — тихо позвала Робин. И та успокоилась; ее тело обмякло, а голова низко опустилась, скрывая лицо за спутанными светлыми волосами. Послышался всхлип. — Они забрали у меня все, — выдавила из себя Алисия. — Я была для них всего лишь куклой, которую можно было трахать, и делать с ней все что душе угодно. Робин поморщилась. — Как было приятно их убивать, их жизни были у меня в руках, — она засмеялась. — Я была их палачом! Я вершила правосудие! Кто они такие, чтобы обращаться с женщинами, словно они грязь под ногами? Она подняла голову, ее глаза закатывались, веки тяжелели. Снотворное начало действовать, но Алисия продолжала говорить. — Но больше всего мне понравилось убивать его, — она обнажила ряд зубов, показывая хищный оскал. — Я выпотрошила его внутренности и запихала ему в глотку, чтобы он подавился. Он так испуганно на меня смотрел. Робин знала о ком речь — об Эдварде. — Так же испуганно, как смотрела на него я, когда он насиловал меня, — ее глаза стали похожи на два стеклышка, покрытые тонким слоем пыли. Она затихла; ее дыхание стало ровным. Она заснула. Быстрым движением, Робин вытерла одинокую слезинку, стекающую по ее щеке. Она глубоко вдохнула ночной прохладный воздух, смотря на полную луну в небе. Пора.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Робин посмотрела на часы, убеждаясь, что у них еще достаточно времени, чтобы завершить ритуал. Они сняли ожерелье с Элисон, разбили камень, и теперь его нужно было закопать в свежей могиле. Элисон отсыпалась на коленях у Рене, которая перебирала ее волосы, медленно покачиваясь сама. Кевин лежал рядом — самое главное, живой. Нил и Эндрю раскапывали могилу, уже полностью испачкавшись в грязи. — Зачем мы вообще копаем? — спросил Аарон, встав рядом с Робин у края почти вырытой могилы. — Мы? — переспросил Эндрю, поднимая голову. По его лицу стекали крупные капли пота, размазывая грязь еще больше. — Мы ведь не собираемся хоронить Элисон? — Аарон склонился к Робин, задавая вопрос шепотом. Робин медленно повернула к нему голову, прищуриваясь. Как ему вообще такое в голову могло прийти? — Нет, это для Кевина, — ответила она, совершенно серьезно. Аарон испуганно распахнул глаза. — Господи, Аарон, я шучу. — Как у тебя вообще время для шуток находится, — пробубнил он. — Ну, между борьбой с одержимым и раскопкой могилы, есть пара минут на развлекательную паузу. — Он будет в порядке? — Аарон не поддержал настрой Робин, оставаясь совершенно серьезным. — Да, я нейтрализовала действие яда. Аарон рассеянно кивнул, продолжая наблюдать за тем, как у могилы росла кучка земли. — Он хотел меня убить, — голос Аарона задрожал. Робин хотелось его обнять, успокоить, но она не могла сдвинуться с места. Если она его коснется, его бушующие чувства затуманят ее голову — ей нужно было оставаться в ясном уме. — Аарон, он был под чарами Алисии, — объяснила Робин. — Впервые видел у него такой злой взгляд, — Аарон был не здесь, все его сознание находилось в моменте, когда Кевин склонился над ним, пытаясь задушить. — Это было лишь отражение того, что чувствовала Алисия ко всем мужчинам. Робин было жаль Алисию; даже после смерти того, кто сломал ее, чувство мести никуда не исчезло — она жаждала крови, она хотела убивать, она желала справедливости. Послышался глухой стук о дерево. Эндрю и Робин пересеклись взглядами. Вот он. Гроб. Робин спрыгнула внутрь могилы, расчищая крышку от земли. Нил проломил лопатой дерево. Они синхронно зажали носы, когда из гроба поднялся зловонный запах разложений. Несмотря на слезившиеся глаза, Робин открыла крышку гроба. В гробу лежала девушка; ее глаза провалились внутрь черепа, черви ползали по ее лицу, прогрызая разлагавшуюся плоть. Один из них вылез из глаза, и послышался мерзкий хлюпающий звук. — Фу, блять, меня сейчас стошнит, — Нил вылез из ямы, сдерживая рвотные позывы. — Господи, что за жесть, — Аарон зажал нос тыльной стороной ладони, заглядывая в гроб. — Что? Никогда разлагающийся труп не видел? — удивленно спросила Робин. — Нет. — Боже, ну и скучно же ты живешь, а еще врачом хочешь стать. — Ну я надеюсь мои пациенты будут выглядеть как-то… поживее. Робин усмехнулась, протягивая руку. Аарон вложил в нее сломанное ожерелье, завернутое в платок. Слишком много своей крови она использовала сегодня, но делать было нечего. Она достала нож и провела лезвием по другой руке. На свертке нарисовала запечатывающий знак, а затем спрятала его под небольшой подушечкой, на которой лежала мертвая девушка. Ритуал почти был завершен, как вдруг вдалеке послышался лай собаки. Между рядами памятников замелькал свет от фонариков. — Твою мать, — произнес Нил, вставая на носочки, чтобы рассмотреть, что там происходило. — Это полиция. Как же невовремя. Робин издала страдальческий вздох. Чтобы завершить ритуал, нужно закопать могилу, но они не успеют этого сделать. У них оставалось пару часов до конца Хэллоуина, стена между миром живых и мертвых станет плотнее, и дух Алисии останется на земле, только уже не запечатанный ожерельем. Она попыталась вылезти из ямы, но ее нога застряла в деревянных обломках. — Руки вверх, полиция Пальметто, — услышала за своей спиной Робин, когда Аарон и Рене скрылись за склепом. Она медленно подняла руки, понимая, что им полный пиздец. Их поймали за раскопкой могилы, с двумя телами без сознания. В глаза ударил яркий свет фонарика, Робин поморщилась. — Вы здесь одни? — задал кто-то вопрос, очевидно, один из полицейских. — Нет, с подругой, — кивнула Робин на тело в гробу. — Только она сегодня не в форме. — Вы арестованы, руки за спину.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

— Аарон, мы в огромной заднице… — Правда? Ты тоже это заметила? — как обычно съязвил он. Робин закатила глаза, продолжая нервно оглядываться на дверь. — У нас мало времени, нужно закончить ритуал, иначе связь между Элисон и Алисией не разорвется. — И как ты себе это представляешь? У могилы оставили полицейских, — Аарон говорил громким шепотом, то и дело задыхаясь. Такое ощущение, что он с боем продирался сквозь джунгли. Робин не знала, почему именно такая ассоциация ей пришла в голову. — Мы подойдем к ним и скажем, что нам нужно закопать свой секретик? — Хватит паясничать. — О, не смей говорить как моя мама, я не так хотел провести Хэллоуин. Как будто Робин только и мечтала провести Хэллоуин в полицейском участке — мечта века. Но вслух сказала другое: — Послушай, я не знаю как, но закопайте эту чертову могилу, иначе мы не доживем до следующего Хэллоуина! Замок на двери щелкнул, и Робин быстро отключила вызов, пряча телефон в ботинке. — Ну что? Готова говорить? — спросил офицер Лейстер. — Не знаю, можете спросить еще через пару часов, возможно повезет, и вы услышите другой ответ. Широко улыбнулась Робин; но она знала, что если не заговорит, то станет только хуже. Только она пока не решила, что хуже: провести несколько лет в тюрьме, или стать жертвой разъяренного духа.

⋅₊‧ ୨୧ ‧₊⋅

Месяц спустя. — Вот так костюмчики, вам идет, — Аарон рассмеялся, прислоняясь к дереву. Эндрю одарил его хмурым взглядом и яростно воткнул острием палки в землю, чтобы наколоть на нее мусор и закинуть в мешок. Нил и Робин с такими же хмурыми лицами бродили рядом, вооруженные точно таким же инструментом. — Это как-то несправедливо, — произнес Эндрю, указывая палкой на Аарона. — Ты наслаждаешься жизнью, а я в костюме сдувшейся тыквы убираю мусор. — Я мир спас. — Пошел отсюда, пока не стал затычкой для этой палки, — Эндрю угрожающе поднял свое импровизированное оружие. Аарон вскинул руки в знак капитуляции и отошел к остальные ребятам, которые сидели за столиком неподалеку. Им крупно повезло, когда Кевин и Элисон очнулись, они рассказали, что все это была просто шутка в честь Хэллоуина. А чтобы было страшней и реальней, они отправились на кладбище. Робин до сих пор не понимала, как полицейские поверили в этот бред. Но они все же раскопали настоящую могилу, с настоящим трупом — за это им грозил срок. Но, дядя Нила — Стюарт, внес за всех залог. Робин даже не стала спрашивать, сколько денег тот отвалил. Он все уладил, и полицейские больше не задавали никаких вопросов. Как итог, им дали три месяца исправительных работ, одели в тошнотворно оранжевые комбинезоны и отправили собирать мусор. За то, что они сделали, еще мягко отделались. Хуже всего было Элисон. Она не могла прийти в себя после одержимости духом, постоянно вздрагивала. Рене сказала, что ей снятся кошмары, и она плачет во сне. Робин понимала, пройти через такое и остаться в своем уме не каждый смог бы; но Элисон сильная, она справится. Рене и Элисон сидели на скамейке держась за руки, Робин не отрывала от них взгляда. Они о чем-то переговаривались, Рене прикоснулась губами к ее лбу, успокаивающе поглаживая по волосам. Элисон подняла голову, сталкиваясь взглядом с Робин. Какое-то время они смотрели друг на друга. Робин кивнула и отвернулась. Она так и не рассказала другим, что снимая ожерелье с Элисон, увидела ту часть ее жизни, которая была слабым место. Алисия, именно так смогла получить контроль над Элисон; это их объединяло — они обе желали отомстить тому, кто их когда-то сломал. Обхватив покрепче палку, чтобы наколоть на нее очередной кусок мусора, Робин замерла. Ветер трепал тонкие газетные листы; Робин оглянулась по сторонам — никто не обращал на нее внимание. Взгляд возвратился на, непонятно откуда взявшуюся, газету. Острым концом палки она придержала край, чтобы получше рассмотреть написанное.

«На дне озера в центральном парке обнаружено тело. Предположительно, молодого парня. Двенадцать ножевых ранений в область груди и брюшной полости. По информации из полицейского участка, молодой человек был убит, примерно, месяц назад. Личность все еще не установили. Убийца объявлен в розыск. Если вы располагаете какой-то информацией, то незамедлительно просим обратиться в полицейский участок, или позвонить по номеру телефона.»

Робин снова взглянула на Элисон, которая остекленевшим взглядом рассматривала свои ладони.