Assassin's Creed. Resistance

      На улицы Петербурга из-за туч довольно быстро опустилась темнота, однако это не мешало Вере смотреть из окна повозки на здания, мимо проходящих людей и экипажи с автомобилями. Настроение с кем-либо разговаривать отсутствовало. На душе было паршиво - ведь, с одной стороны, её снова поймали, а это значит очередных нотаций не сбежать. С другой стороны, Вера чувствовала себя виноватой из-за того, что оставила Анну одну, хоть и обещала уехать вместе. И теперь Вера сидит вместе со своим наставником Анатолием Свиридовым и едет в штаб ассасинов.       Нельзя сказать, что Свиридов не нравился Грачевой. Было однажды время, когда Вера побаивалась его. Этот страх возник из-за шрамов на правой стороне лица. Как рассказывал ей Анатолий, он получил их на войне с Японией. При обороне Порт-Артура в его окоп прилетела граната. Свиридов не успел убежать далеко, и когда граната разорвалась, он обернулся, и его правое лицо расцарапалось от осколков. Поэтому он выглядел устрашающим, особенно для тогда ещё одиннадцатилетней девочки Веры.       Однако Вера со временем привыкла к Анатолию. Он был вполне неплохим ментором, в отличие от её отца. Свиридов хоть тоже и осуждал образ жизни Веры, но всё же давал ей определенную свободу действий, из-за чего она относилась к нему намного благосклоннее. Тем не менее, рано или поздно всему приходит конец, что особенно остро ощущалось сейчас. - Ты уже придумала, что скажешь своему отцу, Вера? - решил поинтересоваться Свиридов. - Нет. Я ему прямо скажу, что давно не видела Феликса. - Хорошо. Но ты же понимаешь... - Я понимаю, что он скажет! - отрезала девушка. - Он снова начнет говорить, что, мол, семья Юсуповых - тамплиеры, с ними не то что дружбу, просто знакомство иметь нельзя. Но я же не виновата, что мы с Феликсом сдружились! - Не виновата. - Он хороший человек, почему я должна отрекаться от него, если только потому что его отец - тамплиер? - Действительно, почему, Вера?       Анатолий Свиридов сохранял абсолютное спокойствие. Он знал, что у Веры очень вспыльчивый характер, стоит только что-нибудь задеть, как девушка превращалась в полыхающий факел. Поэтому за годы покровительства Свиридов научился лавировать в настроении своей подопечной, дабы не попасть под её проклятия. Но всё же Веру стоило одергивать время от времени. Нет, Свиридов не считал её дурой или совсем уж ребенком. Просто бывали случаи, когда Грачева на эмоциях вытворяла такие вещи, что порой подставляла некоторых ассасинов или же вовсе магистра. И в Братстве терпение из раза в раз кончалось.       Например, год назад Вера пыталась совершить убийство капитана полиции, который, по её мнению, следил всё время за ней. В один день Грачева завела своего «преследователя» в переулок, кинула дымовую бомбу и воткнула клинок в грудь, рассчитывая попасть прямо в сердце. Но она не попала – Вера промахнулась и вонзила клинок в грудную мышцу. Полицейский потерял много крови, но смог выжить. Высшие лица Братства долго пытались замять это дело, итогом чего стала взятка в размере 20 000 рублей главе петербургской полиции.       Из-за этого случая зазвучали предложения отправить Веру в какую-нибудь глухомань по типу Туркестана, Сибири или Дальнего Востока. Но ни Свиридов, ни отец Веры не давали своего согласия и всячески возражали против её отправки. Впрочем, вряд ли сегодня тоже потребуют её отправки – она совершила не такой тяжкий поступок.       Повозка завернула в переулок и остановилась у черного входа. Этот вход вел в здание Английского клуба Санкт-Петербурга, куда часто на обеды ходили английские подданые во главе с послом Джоном Бьюкененом. Однако здесь ещё и находится штаб-квартира Русского Братства ассасинов, чьи конторы разбросаны по всей территории Российской империи. Они, помимо столицы, находились в Москве, Киеве, Риге, Варшаве, Тифлисе, Одессе, Казани, Екатеринбурге, Омске, Верном, Иркутске и Владивостоке.       Внутри Веры сжалось при виде логова ассасинов. В голове уже отзывался строгий голос её отца. Но она была готова. Всё-таки, не в первый раз.       Свиридов открыл ей дверь. Она поблагодарила его и вышла из повозки. Наставник держался сзади и молчал. Они шли по лестницам и вдоль коридоров, изредка бросая взгляды на ассасинов, перебирающих письма и бумаги. Здесь была сосредоточена вся жизнь в столице и империи. Здесь решали кто следующий из тамплиеров умрет, а кого оставить в живых. Здесь велась переписка с собратьями по всему миру, начиная от шумных Лондона и Берлина, заканчивая глухими местечками в Африке и на Ближнем Востоке. Здесь – сердце и мозг Русского Братства, которое возглавлял магистр Сергей Львович Грачев.       Вера замедлилась. Перед ней стояла дверь в кабинет её отца, а также всего Совета Братства. Она не боялась своего отца, но ненавидела, когда он отчитывал её перед другими высшими лицами Ордена. Ручка двери щелкнула. Слава богу, Грачев был один. Свиридов ушел, чтобы не вмешиваться в личный разговор между отцом и дочерью. Грачевы остались наедине. - Здравствуй, Вера. - Привет. Отец. – поприветствовала девушка раздраженным тоном. - Как у тебя дела? Чем ты сегодня занималась?       Грачев-старший не поворачивался на неё. Он продолжал непринужденно водить рукой по бумагам, делая вид, что он старается вникнуть в их содержание. Вера знала, что её отец осведомлен о вечеринке у Юсупова, но решила принципиально не говорить ему и прибегнула к вранью. - Я сегодня была… в парке! Представляешь? - Правда? А я слышал, что ты была у Юсуповых сегодня. Это правда? - Да, это правда. – решила не скрывать девушка. – Я тебе уже много раз объясняла, что я не стану разрывать дружбу с Феликсом лишь только потому, что его отец является тамплиером. - Зато ты прекрасно знаешь, что у него дома постоянно находятся Романовы, а Братство резко против твоей не то что дружбы – даже связи с Феликсом Юсуповым! Ты же знаешь, что Ирина Александровна – это племянница царя? - Прекрасно знаю! И что с того? - А с того, Вера, что она могла запомнить твое лицо, твое имя! И так могла бы подставить Братство снова! Кстати, ты представлялась своим именем или чужим? - Ну, вообще-то… - Так, понятно!       Сергей Грачев схватил бумаги в одну стопку, постучал ими об поверхность стола и агрессивно бросил их на обратно на стол, затем он повернулся к Вере и ещё сильнее повысил голос на неё: - Скажи мне, Вера, ты понимаешь, что своими выходками ты раскрываешь Братство? - Я никого не раскрываю! После того, когда я возвращаюсь обратно, никто не погибает! - Да? Ты действительно так думаешь? - Да, я так считаю!       Грачев-старший с угрюмым лицом повел свою дочь в другую комнату. Вера пока мало понимала, что хочет сделать её отец, однако гадать пришлось недолго. Сергей Львович привел её в комнату, где ассасины занимались мониторингом деятельности Ордена тамплиеров в Петербурге. На стене с красными расписанными обоями висела карта города с изображением черных овалов со знаком вопроса, под которыми подразумевались неизвестные члены Ордена. Рядом с этими бумагами висели листы поменьше. На них были написаны имена. Сергей подвел к карте и показал: - Говоришь, что никто не погибает? А это по-твоему что? – указывал он на листки с именами. – Помнишь, ты однажды вернулась после пьянки во дворце Воронцовых? Погиб один наш собрат – его караулили бандиты, и его в итоге прикончили. Или вот!       Грачев-старший указал на другой листок с именами. - А вот тут написано, что пропал другой собрат. Его забрали в Трубецкой бастион, прямо возле нашего убежища на Каменноостровском проспекте! А знаешь почему? Кое-кто не сдержал своего языка и трепался на всю улицу, что «знает прекрасного ловчего для кражи из ювелирного магазина»! – наигранно сделал голос высоким Сергей Грачев. – Это ты так «не подставляешь»?! - Отец, перестань! - Нет, это ты перестань, Вера! – парировал магистр. – Твое непослушание у меня уже вот где находится! – провел он ладонью по своему горлу. – Я устал гонять ассасинов как собак по всему городу в поисках тебя!       Вера задним умом почуяла неладное. Такой раздражающий тон мог свидетельствовать только об одном. - В общем, так! Если ты не ценишь усилия Братства, якшаясь с отпрысками тамплиеров, то ты должна вступить в Братство ассасинов. - Нет… - Да! С этого самого дня ты лишаешься: карманных денег, самовольных выходов в город и встреч с Феликсом. Взамен этого, Вера, ты вступаешь в Братство и начинаешь выполнять мои поручения и поручения своего наставника. Ты меня поняла?       Вера промолчала. Она кипела от злости и чувства несправедливости. - Ты меня поняла? - Да поняла я тебя, поняла! - Хорошо. Анатолий! – громко позвал Грачев-старший. Из-за двери высунулась голова, а потом и всё туловище Свиридова. – Отвези Веру домой и проследи, чтобы она никуда не улизнула. - Да, магистр.       Анатолий на прощание кивнул головой и повез Веру домой, в её личную комнату. Она находилась в квартире Грачева-старшего в доходном доме на Троицкой улице и набережной реки Фонтанки. Квартиру магистру любезно предоставил Михаил Толстой – дальний родственник верного вплоть до своей смерти союзника ассасинов Льва Толстого. Это была благодарность от знаменитого графского рода за защиту Толстого-старшего от покушений и нападок со стороны тамплиеров.       И «благодарность» была довольно солидной. Квартира, в которой жили Грачевы, имела около десяти комнат: одна для Сергея, друга для Веры, третья для Свиридова, столовая, уборная, ванная, гостиная, кухня, кабинет и каморка, оборудованная под оружейною, где хранились дымовые бомбы, ножи, дротики, мечи, пистолеты и винтовки. Сама квартира была обустроена, по меркам соседей дома, скромно: на потолках висели не хрустальные люстры, а стеклянные, вместо позолоченных обоев – нежно-желтые с белой полосочкой. Мебель тоже не блистала роскошью – она хоть и казалось изысканной, но сделана она из не самых дорогих материалов, но для такого человека как Сергей Грачев – пойдет.       Заехав во двор, а после – зайдя в квартиру, Веру внезапно настигла усталость. День сегодня был определенно насыщенным как на события, так и на эмоции, а эмоции, как известно, пожирают довольно много энергии. Встреча с Анной, вечеринка у Феликса, побег от ассасинов, разговор с отцом…       «О, господи» - с сожалением подумала про себя Вера. Она вспомнила, что не извинилась перед Анной за то, что оставила её одну. И, хоть Феликс обещал отправить подругу обратно домой, Грачева чувствовала себя виноватой – она ведь обещала ей, что будет сопровождать её весь вечер.       И тут у Веры промелькнула в голове одна идея. Для её исполнения девушке требовалось, чтобы её наставник Свиридов либо уснул, либо вовсе исчез на часик-полтора. Правда, существует проблема: Анатолий после Русско-японской войны страдал приступами бессонницы. Из-за пережитых ужасов на фронте Свиридов долго мучался от отсутствия сна: просыпался от кошмаров, лежал с широко раскрытыми глазами, чтобы вновь не погрузиться в страшные грезы. Ассасины помогли ему излечиться, но полностью избавиться не удалось. Примерно через каждые две-три ночи Анатолий не спал и смотрел в окно на город. Это было для него что-то вроде медитации, которая помогала ему успокоиться.       С последнего приступа прошло две ночи. Вера надеялась тихо ускользнуть из дому, прийти к Анне, извиниться перед ней и вернуться обратно, но боялась, что Свиридов застукает её за побегом из дому, и потом несдобровать гнева Грачева-старшего. Но всё это были лишь мысли, а не реальность.       После того, как Вера и Анатолий зашли в дом, переоделись и пошли спать, Грачева не стала полностью снимать с себя снаряжение ассасина. Она из-за двери ненавязчиво, но внимательно наблюдала за действиями своего наставника. Свиридов снял с себя форму и ушел в уборную, где он сходил по нужде перед сном и помылся. Оттуда он вышел в ночной одежде в свою спальню, прежде чем окончательно лечь на боковую, громко пожелал своей ученице: - Спокойной ночи, Вера! - Спокойной ночи. – приглушенно ответила Грачева.       Грачева ещё немного стояла возле двери и прислушивалась к движениям Анатолия Свиридова. Сначала раздался звонкий треск кровати – Свиридов лег на свою постель. Затем Вера услышала, как тело наставника крутилось из стороны в сторону, стараясь достичь комфортной позы для сна. Это продолжалось так долго, что девушка успела предположить, что Свиридов и не будет сегодня спать. А ведь такое уже было, когда Анатолий, казалось бы, нашел подходящую позу, но он срывался с постели и смотрел в окно на протяжении двух, трех, а то и пяти часов!       Тишина. Сопение. Приглушенный храп. Вере сегодня всё-таки повезло.       Грачева вновь надела на себя одежду скрытных убийц, бесшумно проскочила мимо еле закрытой комнаты наставника, надела сапоги и аккуратно закрыла за собой дверь. Её подруга Анна тоже жила в доходном доме, но в другом – в доме Бадаева на Знаменской. А для того, чтобы добраться туда, необходимо преодолеть приличное расстояние.       С этой проблемой Вере помог справиться трамвай. На Литейном проспекте шесть лет назад проложили трамвайные пути. Эти рельсы помогли разгрузить и так загруженные повозками, а теперь и автомобилями, дороги Петербурга. К тому же, время на перемещение из одной точки города в другую значительно сократилось благодаря новому чуду техники, чем Вера порой и пользовалась для своих целей. Её сегодняшняя цель – добраться до квартиры Анны, прежде чем Свиридов заподозрит исчезновение подопечной.        Выйдя из дома, Грачева посмотрела по сторонам. Ей было важно, чтобы никто из прихвостней её отца не находился рядом с ней. Она покрутила головой влево, вправо, назад вперед и, убедившись, что рядом никого нет, побежала на Владимирский проспект через дворы и переулки. После дождя на улице дышалось невероятно легко: прохладный влажный ветер обдувал бегущую девушку, в легкие врывался свежий после дневного Петербурга воздух.       Трамвай подъехал аккурат к ногам Веры. Она, незаметно для пассажиров и водителя, вскарабкалась позади транспорта на крышу и взялась руками за пантограф. Трамвай медленным ходом двинулся по проспекту, не зная, что на его крыше сидит «заяц». Грачева, тем временем, из-под капюшона рассматривала городские пейзажи столицы Российской империи.       Ночью Петербург превращался в мрачный, местами готический город. Совсем в полную темноту мешали погрузиться фонарные столбы с закрученными внутрь плафонами, которые освещают улицы тусклым светом недавно установленных электрических ламп. По проспекту шло мало людей, можно даже сказать единицы. Все в массе своей сейчас либо сидели дома и делали свои дела, либо же вовсе спали, о чем свидетельствовала темнота в окнах мелькающих домов.       Трамвай выехал на перекресток Владимирского и Невского проспектов. Последняя улица была куда оживленнее, чем предыдущая, что не удивительно, ведь Невский – это главная артерия столицы. Даже несмотря на то, что на часах уже было за одиннадцать часов вечера, на проспекте всё ещё были не только прохожие, но и на дороге – машины и конные повозки. В глаза резко бросались широкие вывески с фамилиями владельцев кафе, ресторанов, лавок, цирюлен и аптек. Вера опустилась и села на крышу, оперившись о пантограф. Он слушала привычный для неё шум города. Шум, к которому она привыкла – к ржанию лошадей, трелям и лязгу рельс трамваев, разговорам людей, хлопотам крыльев голубей. Было бы печально, если бы её выслали из Петербурга.       В таких раздумьях трамвай доехал до Мариинской больницы. Грачева встала с крыши и взобралась на стальной проездной столб. После того, как она залезла на него, девушка вскочила на пролет и запрыгнула на фасад больницы. Оставалось дело техники – взобраться по стенам, пробежать до крыши и найти окно Анны. Ещё десять минут пробежки по крышам, и Вера уже находилась напротив доходного дома.       В темноте доходный дом Бадаева казался похожим на небольшой замок. Если бы Вера решила посетить квартиру своей подруги днем, то она бы увидела необыкновенно нежно-розовый дом с широкими окнами, с щипца которого на улицы Жуковского и Знаменской взирал печальный ангел под зодиакальным кругом. На выступающей части дома, на третьем этаже стояли кованные расписные перила, вырисовывавшие завитки ростков и стеблей.       На этом этаже с перилами Вера нашла нужное окно и, прислонившись плотно к стене, громко постучала по нему. - Анна! Анна! – звала свою подругу Вера. Тишина. Вера ещё раз постучала по стеклу окна. – Анна!       В комнате загорелся огонек. Этот огонек быстро приблизился к окну, и он показал лицо его держателя – заспанное, молодое лицо девушки с распущенными и взлохмаченными волосами каштанового цвета. Сама же девушка была одета в молочную ночнушку. Раздался щелчок, и окно открылось. - Вера?! – пораженно взглянула на свою стоящую у края выступа подругу Шнайдер. – Какого черта ты там стоишь? И вообще, ты с ума сошла? Ты видела время на часах? - Я знаю сколько сейчас на часах! – улыбнулась Вера. – А в положении я таком нахожусь, потому что не хочу будить твоих родителей. - Тогда, что ты тут делаешь? - Вообще, я хотела извиниться перед тобой.       Лицо Анны мгновенно изменилось. - Извиниться? За что? - Ну как же. Я обещала тебе днем, что я буду с тобой во время вечеринки у Феликса. Потом я внезапно исчезла и оставила тебя одну. А вернуться обратно я уже не смогла, поэтому… поэтому я сейчас держусь за твой подоконник и прошу прощения.       Анна неожиданно засмеялась. Вера не могла понять, что её так рассмешило, и её охватила неловкость. - Ты не должна извиняться. Всё прошло хорошо, и, даже наоборот, я должна сказать тебе спасибо, что ты оставила меня. - Вот как? – покосилась бровью Грачева. – Ну… тогда пожалуйста, Анна Андреевна! – усмехнулась она. – Тебя, кстати, Феликс отвез обратно домой? - Нет. Меня отвез… кое-кто другой. - Что значит… - хотела спросить Вера, но тут же осеклась. До неё дошло, что имела в виду Анна. – Да ладно! Не может быть! И кто же этот счастливчик? - Ну… как тебе сказать… - Вера увидела, как в темноте щеки подруги багровеют от застенчивости. – Его зовут Евгений Славин. Он довольно вежливый, обходительный, милый и очень общительный. - И, я так понимаю, он согласился тебя довезти домой? - Не совсем. Сначала Феликс настаивал, чтобы он это сделал, так как об этом ты его попросила, но Евгений убедил его, что сам это сделает. Пока мы ехали, мы обменялись адресами и… В общем, теперь у меня появился друг. - Что ж, я могу только поздравить! – слабо улыбнулась Грачева. – Мне уже стоит ждать приглашения на вашу свадьбу? - Да иди ты! – отмахнулась Анна, звонко смеясь. – Мы пока… не настолько дружны. Кстати, а почему ты ушла? Феликс был слегка расстроен твоим исчезновением. - Всё из-за паранойи моего отца. Он подослал своих ребят, чтобы забрать меня. Пыталась убежать, но в итоге меня поймали. Собственно, поэтому я сейчас и стою у твоего окна. - И лучше слезь оттуда, мне страшно на тебя смотреть! - Неужели вы меня прогоняете, Анна Андреевна? – наигранно обиделась Вера. – Ведь я, Вера Сергеевна Грачева, пришла к вам, чтобы попросить прощения, а вы меня гоните вон! - Вера, перестань! – прикрывала свой смех рукой Шнайдер. – Всё нормально. Я на тебя не в обиде. - Я рада это слышать. Тогда, я пойду. Спокойной ночи, Анна. - И тебе доброй ночи, Вера. – взаимно пожелала Шнайдер, а затем закрыла за собой форточку окна.       С чувством исполненного долг и гармонии на душе, Грачева спустилась вниз на крышу соседнего здания. Ей нужно было как можно скорее вернуться домой, иначе Свиридов может потом настучать Сергею Грачеву об очередном побеге своей дочери. Но сначала...       Вере не первый раз говорили, что она не ценит усилия Братства ассасинов - не участвует в заданиях, не вербует рекрутов, не заключает союзы, ни даже не добывает каких-либо ресурсов для ордена. Однако всё же есть одна вещь, которая нравилась Грачевой в силу её красоты, эффектности и символизма. И, прежде чем вернуться обратно домой, Вера решила попробовать её.       Подходящую точку девушка выбрала башню Николаевского вокзала. Возле этого здания постоянно стояли конные повозки и, соответственно, повозки с сеном - идеальное место для приземления. Увидев и сообразив, Вера ринулась на Знаменскую площадь, где находился вокзал. Девушка ловко перепрыгивала через стены, крыши, трубы, пропасти, а, спустившись, - через трамвайные пути и столбы. Оставалось лишь забраться на вершину башни. Чтобы не попасться на глаза полиции, Вера внимательно оглядывается по сторонам. Убедившись, что никто её не заметит, она схватила руками за раму окна и полезла вверх.       Под её ногами был слышен стук сапог по стеклу и вой отправляющихся поездов. Кое-кто из полуночных пьяниц обратил на неё внимание. Мужчины смотрели на свои бутылки, затем снова на лазающую уже по фасаду ассасина, потом - на бутылки и, решив, что водка, которую они только что пили, - явно паленая, выбросили в мусорное ведро. Полицейские, слава Богу, ничего не видели.       После того, как девушка взобралась на самую вершину башни вокзала, Вера на корточках и расправленными руками смотрела вокруг. Ей открылся масштабный пейзаж с высоты на столицу. Ей было видно практически всё: золотой купол Исаакиевского собора, дымящиеся трубы заводов, яркое от звёзд и Луны небо. Гудки поездов стихли, и Вере показалось, что она услышала крик орла. Кажется, что Грачева сама взлетит с этой башни.       Она видит внизу большую телегу с сеном. Вера не боится. Она сильнее расправляет руки и летит прямо вниз, совершив Прыжок Веры. В этот миг она чувствует себя невероятно свободной.

***

      Голова Алисы сильно кружилась. Девушка попыталась открыть глаза, но тут же ей стало плохо от света лампы, включенного на её рабочем столе. Внутри Алисы кипела странная смесь чувств и эмоций после сеанса – адреналин, злость, грусть. Для неё всё это было беспочвенно, и только спустя немного времени до неё дошло, что это эффект от прибывания в Анимусе.       Она привстала с устройства и тут же нашла глазами Шона и Ребекку. Они заканчивали строчить на своих компьютерах и обратили внимание на Загорскую, которая со стороны выглядела как заблудившийся человек в незнакомом городе. - Ну, как тебе твой первый сеанс в Анимусе? – поинтересовалась Ребекка. - Даже не знаю как сказать… - Понимаем! – кивнул Шон. – Такие устройства как Анимус сложны в понимании вещей, и трудно осознать, что такое вообще существует на Земле. - Да, и это тоже. Блять, как же кружится голова! – чуть ли не шепотом по-русски пробормотала Алиса, потирая своё лицо руками. - Увы, но таковы последствия первого раза в Анимусе! – ничего не оставалось делать Ребекке, как улыбнуться. – Тебя, кстати, не тошнит? - Да, вроде, нет. - Если что, у меня есть с собой таблетки от тошноты! - Спасибо, Шон. Я в порядке. – поблагодарила историка Алиса. – Я пока… просто посижу. Мне надо переварить всё это.       А переваривать пришлось многое. Девушка и подумать не могла, что она не просто будет смотреть воспоминания своего предка, так она ещё и будет ощущать всё, что испытала Вера Грачева. Ей самой казалось, что она сама недавно бегала со всех ног по неровным крышам. Она чувствовала, как её захлестывает недовольство, когда отец Веры отчитывал за непослушание. Её сердце билось от адреналина, когда Грачева совершила Прыжок Веры. Но даже несмотря на это, в Алисе пробудилось любопытство, желание узнать что было дальше. И, осознав это, ей захотелось поделиться со своими мыслями с Шоном и Ребеккой, хоть на часах и было уже почти пять часов ночи. - Шон, Ребекка? А вы не хотите попить чай?       Предложение Алисы удивило Крейн и Гастингса слегка озадачило их, но отказываться не стали, даже наоборот, радостно закивали в ответ на вопрос девушки. Тогда, получив согласие, Загорская отправилась на кухню, где находилось всё необходимое. Она набрала воду в чайник, включила его и, под нарастающий гул кипения, достала из шкафчика три белые чашки. Потом Алиса вытащила небольшую заварку с чайной заваркой на дне. Она мысленно запомнила, что нужно заварить новые листья, а «вторячки» - выбросить. Алиса равномерно налила в каждую кружку примерно одинаковое количество заварки. К этому времени чайник уже вскипел. Она разлила кипяток, расставила чай каждому сидящему за столом, а затем достала сахарницу, чтобы каждый мог себе насыпать нужно количество ложек сахара.       Шон и Ребекка поблагодарили её и спросили её: - Алис, а у тебя есть молоко? - Тебе для чая? - Да. - Нет, извини, Шон, нету. Я последнее молоко сегодня израсходовала на кашу. Так что… - Хорошо. Я могу и без молока.       Теперь Алиса наконец могла сесть за стол и приступить к питью чая. Примерно месяц назад, когда её родители летали в Сочи, ей привезли в качестве сувенира пакет чая из Мацестовой долины – единственного региона в России, где выращивают чайные кустарники. Сейчас же этот чай попивали ассасины, которые ещё недавно сидели за компьютером и следили за состоянием девушки в симуляции.       Шон, с присущей ему для британца любви к чаю, внимательно пробовал напиток и, удостоверившись, что на вкус он совсем ничего, принялся постепенно опустошать кружку. Ребекке тоже понравился чай, хоть она больше предпочитала кофе. Когда Алиса глотнула горячего напитка, ей стало гораздо легче, и она даже вздохнула. - Фух… Честно говоря, я не ожидала, что всё так будет происходить. - Ты про Анимус? – уточнила Ребекка. - Ага. Я помню, что когда разговаривала с Епископом, то я не так представляла себе помощь ассасинам. Я думала, что буду, ну, не знаю, водить вас по Питеру, сидеть в библиотеках допоздна, ну и прочее. Типа, искать тайны города, связанные с этим Посохом. - Вообще-то, тебя Епископ не обманула. – развеял сомнения Шон. Он хлебнул чая и продолжил. – У нас уже такое бывало, что когда мы находили зацепки по Частицам, то мы тут же срывались с места и ехали в нужное нам место. Даже на край света. - Например? - Когда мы с Дезмондом искали ключи к Храму Ису, нам пришлось ездить за одним из них в Бразилию, или вовсе вытаскивать самого Дезмонда из «Абстерго». - А кто такой Дезмонд? – спросила Алиса. – И зачем он был нужен «Абстерго»? - Дезмонд Майлз был потомком трех великих ассасинов: Альтаира ибн Ла-Ахада, Эцио Аудиторе и Коннора Кенуэя. А эти ассасины, в свое время, соприкасались с очень мощными Частицами Эдема, из-за чего «Абстерго» долго пытались нас поймать, даже шпионов посылали. - Так. И чем всё закончилось? - Он… как бы это сказать… - растягивала Ребекка. - Он умер. – довольно холодно продолжил Шон. – Дезмонд остановил наступление конца света, прикоснувшись Пьедестала в Великом Храме под Нью-Йорком, но ему пришлось пожертвовать своей жизнью. - Оу. Мне очень жаль, что так вышло. Извини, что спросила. - Да всё нормально, Алиса. Ты не знала, поэтому прощаю.       В комнате повисло молчание, лишь тихо слышался звук питья чая. Спустя минуту Алиса решила развеять молчание своими соображениями. - Кстати, а Посох – это единственная Частица, которую вы ищете? Или есть ещё какие-то? - Мы смогли найти лишь две частицы – Плащаницу и Посох Гермеса Трисмегиста. Одну забрала «Абстерго», а вторая – хранится на «Альтаире», корабле ассасинов. – ответила Ребекка. - Понятно. Надеюсь, что наш Посох «Абстерго» пока не нашли! – улыбнулась Загорская. - И не найдут. – успокоил Шон. – Пока ты находилась в Анимусе, я связался с Епископом, и она мне рассказала, что смогла хакнуть базу данных «Абстерго», да так, что там всё просто не работает. И пока сервера будут чинить, «Абстерго» будут плутать как в темноте, а мы пойдем на опережение. - Тогда мне не о чем беспокоиться в ваших руках!       На такой хорошей ноте и закончилось ночное чаепитие. Алиса, хоть и была совой, но всё же хотела пойти спать ещё до погружения в симуляцию Анимуса. Теперь же, после пройденных воспоминаний Веры Грачевой, Загорской и вовсе хотелось укрыться под одеялом и закрыть глаза. По крайней мере, она уходила спать с абсолютной уверенностью и безмятежностью насчет поисков Частицы Эдема.       Вот только она даже не подозревала, что охоту на Посох открыл ещё кое-кто.