Скромная запутанная ситуация

      «Пам-пам, пам-пам», — била по ушам душераздирающая мелодия, настраивая на нужный лад, когда в объектив наконец протиснулись бессменные ведущие. «Мужское/Женское» готовилось разобраться с очередной запутанной историей. Можно было только гадать, каким сюжетом побалуют почтенные граждане на этот раз. Будет ли это вражда соседей из-за старого унитазного бачка? Или нерадивая мамаша попытается объяснить, почему в её доме тараканы питаются лучше детей? Зал затаил дыхание.       — Плохо, когда ребёнок растёт без отца! — со всей возможной экспрессией сказала Юлия, чуть не зарядив находившимся у лица микрофоном прямо в коллегу.       Гордон предусмотрительно бочком отошёл на шаг, с опаской покосившись на Барановскую.       — А если предполагаемых отцов несколько? — многозначительно проронил он со вздохом, довольный возможностью убраться подальше.       Пока на экране одна за другой возникали обычные с виду фотографии, дикторский голос звучно сообщал, нагнетая обстановку: «Молодая девушка, каких много в каждом населённом пункте. Будущая счастливая мать. Какие тайны скрываются за этой беспечной улыбкой? И как же так вышло, что ещё не успевший появиться на свет младенец уже очутился в эпицентре скандала?»       Раздались аплодисменты. Произошла смена кадров, и пред взорами многочисленных свидетелей и телезрителей предстала миловидная блондинка с двумя хвостиками, что скромно уместилась на краешке тахты в центре студии. Лицо её выдавало лёгкое волнение, пальцы безотчётно теребили край футболки, глаза бегали, будто не знали, на чём остановиться. Состроив участливое выражение лица, Юлия стремительно цокала каблучками в сторону героини.       — Представьтесь, пожалуйста, — улыбнулась Барановская, усевшись прямо возле неё. — Скажите, что заставило вас обратиться в нашу программу?       Девушка сделала глубокий вдох, безуспешно пытаясь вспомнить заготовленную речь.       — Меня зовут Дафна, — сказала она, тут же опомнившись. — То есть Пименова Дарья. — Дафна сглотнула. На глазах её навернулись слёзы. — Я пришла просить о помощи. Я так больше не могу!       Светлая закрыла лицо руками, её плечи вздрагивали. Ведущая почти осторожно коснулась рукой её спины, внутренне негодуя, что за утешения ей не доплачивают. Дафна входила в раж.       — Я ничего не понимаю, — настойчиво подталкивала Юлия. — Что случилось?       В последний раз всхлипнув, Дафна показательно вытерла нос белоснежным платком.       — Понимаете, я беременна! — решительно выдохнула светлая, опять сложив руки на коленях.       — Вот горе-то какое! — вяло возмутился откуда-то сбоку Александр. — Девушка, мы вас спрашиваем: зачем вы пришли?       Дафна даже пожалела, что под рукой не было флейты, чтобы что-нибудь сотворить с уже начавшим раздражать её, нечутким мужчиной. Или просто огреть ей, что тоже неплохо. Даже почерневшего пера было бы не так жалко. У неё тут такое! Такое! А они!..       Светлая собралась с мыслями.       — Понимаете, — пролепетала она, окидывая взглядом зрительский зал, — я не хочу, чтобы ребёнок рос без отца!       — А отец что, — удивилась Барановская, — не признаёт своего ребёнка?       Дафна тяжело втянула носом воздух.       — Понимаете, я просто не знаю, кто же отец! — После этих слов она хотела было снова разрыдаться, но вовремя вспомнила, что может пострадать пока чудом уцелевшая тушь.       Ведущие заметно повеселели, предвкушая то, что должно было начаться уже в следующие минуты. Юлия даже не пыталась скрыть насмешливую улыбку.       — А что вы с мужиками-то своими это не выясните? — опять подал голос Александр. — Что вы от нас-то хотите? Мы же не знаем, с кем у вас было и когда!       Дафна уставилась на него, сверкнув глазами.       — Я бы попросила! — строго сказала она, воздев к небу палец. — Я не такая! Я девушка приличная! Я, может, вообще — девственница!       — Дамы и господа, первое свидетельство непорочного зачатия и в нашей студии! — всплеснул руками Гордон, пока Барановская покатывалась от смеха.       Дафна надулась, скрестив на груди руки. Не могла же она так скоро разрушить репутацию светлого стража! То, что она сама подала заявку на участие, её совсем не смущало.       — Да вы… — сквозь смех выдавила Юлия. — Знаете, со своим молодым человеком не грех. И вообще. Грех, пока ноги вверх. Ноги опустил — господь простил. — И, помолчав, добавила: — Есть у вас молодой человек-то?       Дафна помялась, вдруг застеснявшись раскрывать подробности своей личной жизни. Она всё пыталась вспомнить, не запрещено ли стражам ходить на лопухоидные программы, но, если на занятиях в Эдеме об этом что-то и говорили, она благополучно прослушала. Оставалось надеяться, что начальство не пришлёт ей выговор. Но, даже если и так, выбора у неё действительно не оставалось! Был, как-никак, уже девятый месяц.       — Послушайте, — снова вмешался Александр с лукавой ухмылкой, не дав ответить. — А почему вы вообще уверены, что беременны? Может, сыр-бор-то на ровном месте?       Дафна вздохнула, на автомате погладив круглый животик.       — Я тоже сразу запуталась, — сказала она, изображая мимикой душевные муки, — подумала, что не зря боялась, что меня не доведут до добра пельмени и сосиски с кетчупом, но мой сожитель столько не зарабатывает, чтобы я набрала вес.       — Он у вас что, безработный? — с презрением спросила Юлия. — Тогда не знаю, чего вы хотите. В некоторых случаях детям даже лучше без отца!       Зал осуждающе загудел, будто проникаясь словами ведущей. Плечи светлой поникли. Она не стала уточнять, что по меркам лопухоидов она тоже безработная.       — Зато он стремится к свету в перерывах между разбрасыванием носков, — слабо возразила Дафна, едва ли сама себе веря.       Ей самой не хотелось рожать ребёнка от такого отца. Она собиралась до последнего надеяться, что пронесло, и ребёнку не придётся страдать от неправильных генов. Она бы себе этого не простила.       — Так вы говорите, — вспомнил Гордон о сути выпуска, — что ребёнок не от вашего сожителя?       — Я не знаю!       — Вы ему изменяли? — спросил очевидное Александр.       — А давайте узнаем из первых уст! — вклинилась Юлия, удаляясь к своему диванчику справа, пока новый герой эффектно появлялся откуда-то из декораций.       Зрители жадно, аки оголодавшие гиены, всмотрелись в крепкого длинноволосого паренька, грозным изваянием нависшего над сжавшейся Дафной.       — Ты! — глубокомысленно изрёк Мефодий Буслаев, чуть ли не тыкая в девушку пальцем. — Я всегда знал, что слова «друг детства» — только отмазка! Заставила меня заявиться на федеральный канал, чтобы во всеуслышанье сказать, что спишь с пастушком?! Я не слишком хорош?! Скажи мне! Я тебя любил! Потаскуха!       Юлия вмиг оказалась рядом с ним, подталкивая усесться, чтобы не портить кадр. Взбудораженный Буслаев плохо понимал, что от него хотят, и чуть было не отправил подошедшую из-за спины ведущую в нокаут, спутав было её с ненавистным Варсусом.       — Присядьте, пожалуйста, — сказала ведущая, продолжая толкать в конце-то концов начавшего проявлять признаки разумного организма кандидата в папаши. — И давайте по порядку. Вы хотите сказать, что эта невинная девушка изменяла вам с пастухом? Это что за средневековье такое?       — Это его прозвище! — буркнул Буслаев, гневно косясь на старательно излучающую непорочность Дафну. — Его зовут Варсус. И я уверен, что ребёнок от него!       Развалившийся было на диване Гордон даже выпрямился на своём месте, с интересом поглядывая на разворачивающуюся картину.       — Если, как вы утверждаете, Дарья действительно ваша девушка, почему вы так убеждены, что ребёнок не ваш? — протянул он, явно надеясь на какой-нибудь искромётный ответ.       И Мефодий не минул порадовать.       — Я вовремя вытаскиваю! — тут же заявил он, чуть не ударяя кулаком в грудь.       Ведущие залились новым хохотом.       — Ты даже не можешь вовремя засунуть! — огрызнулась светлая.       — Я что?! — вскричал Буслаев, вытаращив глаза и едва не вскочив.       Уже более-менее взявшая себя в руки и вернувшаяся на своё место в стороне ведущая тоже навострила уши, прикидывая, не увидят ли они сегодня драку.       — А то! — распалялась Дафна. — У самого плохо стоит, а ещё обвиняет меня в том, что я искала немного любви и ласки на стороне! Я надеялась, что после твоего карьерного повышения станет лучше, но это ни в какие рамки! Я вообще не представляю, почему так сложно мне нормально вставить! Мне что, работать самой руками, как школьнице?!       Мефодий осел, даже потеряв дар речи.       — Да это… пару раз было… — пробормотал он обиженно себе под нос, даже покраснев от жуткого стыда, — я тогда устал, и вообще…       Что «вообще», никто в студии так и не понял, потому что Дафна нетерпеливо перебила эту, по её мнению, бесполезную болтовню. Чувствовалось, что в девушке накопилось много эмоций.       — А Варсус более пылкий любовник! — отрезала светлая. — И думает, что я особенная! И член у него…       Дафна осеклась, опомнившись, даже прикрыв рот ладошкой. Она часто дышала от переизбытка эмоций, вспоминая то ли все неудачи Мефодия, то ли горячий секс с Варсусом, то ли всё сразу, и явно собиралась ещё что-то добавить.       — Давайте же спросим у Варсуса, что он может сказать по этому поводу! — не растерялась ведущая, чувствуя, что диалог заходит в тупик.       Зрители привычно рукоплескали, когда по проторенной дорожке в студию двинулся скромного вида худенький паренёк, тут же усевшийся с другой стороны от светлой.       — Здравствуйте, уважаемая студия! — вежливо улыбнулся пастушок, изображая невинность не хуже Дафны. — Юлия, Александр!       — Пролейте свет на ситуацию, — потребовал ведущий. — Ваш-то ребёнок или не ваш? Может, тут зря клевещут, а вы совсем ни при чём.       Щёки Варсуса слабо заалели. Он застенчиво почесал кончик носа.       — Вы прямо-таки с места в карьер! — фальшиво возмутился он, явно довольный собой. — Я, может, вообще — девственник!       — Опять двадцать пять! — закатил глаза Гордон и ехидно добавил: — Девушка что, приукрасила ваши заслуги?       Варсус злобно засопел, поджав губы. Такого он стерпеть не мог! Да он скорее ребёнка усыновит, чем позволит кому-то думать, что он плох в постели!       — Конечно, нет!       — Признаёте, что ребёнок может быть от вас? — продолжал ведущий тоном опытного следователя.       — Ни в коем разе! — отрезал пастушок. — Я же не идиот, как некоторые, чтобы не пользоваться контрацепцией. Хотя лучше бы, конечно, он был от меня, чем от некоторых личностей.       — Ты на кого это намекаешь? — подозрительно спокойно осведомился Мефодий, с хрустом разминая кулаки.       — Как на кого? — встрепенулся Варсус, готовясь подняться. — Уж не на соседа, знаешь ли!       Буслаев кинулся на него диким барсуком, страдающим от бешенства и недержания одновременно. Пастушок едва успел отскочить, заставив Мефодия столкнуться с тахтой и, перевернувшись, повалиться за неё. Златокрылый зарычал, тут же бросаясь в драку вновь. Со второй попытки ему наконец удалось настигнуть первоначальную живую цель, чуть не сбив Варсуса с ног. Завязалась нешуточная потасовка. Буслаев пытался не то поправить врагу лицо, не то свернуть ему шею. Пастушок же не растерялся и активно старался повыдёргивать светлому волосы, попутно что есть силы наступая ему на ноги. Мефодий болезненно взвыл.       — Как ты мог! — успевал он орать. — С моей девушкой!       — Это ты у Дафны спроси, чья она! — сквозь зубы выдавил пастушок, безжалостно наматывая волосы Буслаева на кулак.       Одним подвижным клубком они даже почти покатились по полу, пока подбежавшие неохотно крупные охраники не растащили их в разные стороны. Даже удаляясь, кандидаты в отцы продолжали силиться друг друга пнуть. Оба часто дышали. Мефодий продолжал агрессивно сверлить противника взглядом. Варсус омерзительно, несмотря на покрасневшую скулу и саднящие рёбра, продолжал излучать максимальное самодовольство.       — Что тут вообще происходит?! — внезапно ворвался в студию бомжеватого вида паренёк с царапинами от когтей на руках, приблизившись к Дафне. — Я думал, я у тебя один!       Светлая устало вздохнула. Ей не хотелось усложнять расследование ещё и этим. Она не особенно рассчитывала, что этот может оказаться виновным в её положении. Но приходилось рассматривать все варианты.       — А ты ещё кто? — с подозрением спросил поправлявший одежду, поспешивший усесться поближе к Дафне Варсус.       — Ванька Валялкин! — гордо уведомил устроившийся рядом маечник, больше ничего не добавив. А впрочем, до деталей его биографии никому не было совсем никакого дела.       Все трое «папаш» выразительно обратили взоры к светлой. Та нервно накручивала на палец прядь волос, мечтая куда-нибудь испариться и уже жалея, что не сделала вовремя аборт, не ушла в монастырь или, на худой конец, не купила вибратор: гарантированный результат, и никакой нервотрёпки!       — Может, — подчёркнуто-вежливо осведомился пастушок, кровожадно улыбаясь Дафне, — я чего-то не улавливаю, но меня-то почему тебе было мало?       Светлая вздёрнула подбородок, упрямо отвечая на его взгляд.       — А он тоже блондин, как и ты! — отрезала с вызовом Дафна, скрестив руки на груди. — Я просто напутала! И это ты вёл себя как тормоз, сразу не соблазнив меня! Я выживала, как могла!       — Ну и мужики! — раздалось откуда-то сбоку голосом неизвестного деда, даже с чувством сплюнувшего на сверкающе-чистый пол. — А всё потому, что они в армии не служили!       Кем вообще был этот мужик и кто ему дал микрофон, так никто и не понял, как и тот факт, как он сообразил, что Варсус и Мефодий не служили, а действие в студии продолжало набирать обороты. Теперь, снова почему-то без объявления ведущих, из ниоткуда важно выплыл силуэт лысого немолодого светлого стража. Буслаев, Дафна и Варсус насторожились, осознавая, что вляпались, раз уж сам Генеральный почтил их своим визитом, пока один только Валялкин непонимающе вертел головой из стороны в сторону. Монолог появившегося светлого был коротким.       — Вы правы! Такая оплошность! Не доглядел! Нужно ввести для подчинённых другие порядки, — сокрушался он.       Потом кто-то усиленно зажестикулировал светлейшему из-за декораций, и Троил поспешно удалился. Дафна не хотела представлять, что такое могло отвлечь Генерального от вправления им всем мозгов, но с облегчением выдохнула. Трудностей ей хватало и так.       — Да, вы, конечно, даёте, девушка… — поражённо вставила Юлия, вспомнив, что она тут вообще-то ведущая. — Что делать-то будем?       — Ты подожди, — усмехнулся Гордон. — Ты бы спросила, все ли это варианты. — Он подсмотрел в бумажку. — Мне птичка напела, что в личной жизни нашей героини дня есть ещё одно имя.       Мефодий и Варсус с широкими, как мячи для настольного тенниса, глазами молча смотрели то на светлую, то друг на друга. Чувствовалось, что крыша медленно ехать начинала и у них. Ванька потрясённо ел уже десятую котлету. И это даже не закусывая огурцами, просыпавшимися, как лавина снега, на его ноги!       Губы пастушка мелко подрагивали. Он-то наивно думал, что героически спасал бедную девушку от кошмарного Буслаева! Теперь его самого, возможно, придётся спасать психологу.       Выдержав театральную паузу и ещё раз сощурившись на лист, Александр торжественно продолжил, кивая на соседний с диваном Юлии:       — Наталья Вихрова!       Девушка хищно улыбнулась, в какой-то особой манере дёрнув бровями. Никто из главных действующих лиц этой вакханалии, казалось, и не знал о её присутствии до этого самого момента. И если раньше светлая ещё держалась, то, бросив быстрый взгляд на Нату, она всё-таки немного покраснела.       — Ой, просто поймите меня, как женщину! — вспыхнула Дафна. — Я совсем отчаялась!       Затянулась немая сцена. Горе-любовники спешно пытались прикрыть глаза, чтобы те не повываливались из орбит. Ведущие соображали, к кому и с каким бы вопросом стоило обратиться.       — Я больше так не могу! — слабо заявила Барановская, обмахивая себя ладонью. — Тут даже уроки полового воспитания, по-моему, не помогут!       Ната кокетливо подмигнула Александру, закинув ногу за ногу, заставив задраться короткую юбку.       — Вы что? — ошалело сглотнул ведущий, уже ни на что особенно не надеясь. — Правда думаете, что вы оте… то есть вторая мать?       Вихрова постучала ноготками по диванной обивке, не торопясь с ответом, а после снова очаровательно улыбнулась.       — Да я вообще студии перепутала! — нахально заявила она, надувая и лопая пузырь из розовой жвачки. — Мне на «Давай поженимся»!       Все дружно махнули на неё рукой, возвращая внимание к центру картины, где «папаши» худо-бедно пришли в себя и были готовы к новым выяснениям отношений. А выяснять они могли долго и упорно! Дафна хмуро подумала, что, если бы они так же старались в постели, этого всего вообще не случилось бы.       У Гордона почему-то сползли набок очки.       — Давайте прекращать этот балаган! — насколько мог, властно заявил он. — Мы для чего здесь собрались? Чтобы понять, кто отец ребёнка. — Он сделал многозначительную паузу, махнув рукой в сторону четвёрки героев. — Вот кандидаты. Давайте разбираться!       Светлая нахмурилась, совсем не понимая, как они вообще будут это выяснять. Она и на передачу-то пошла, потому что не знала, что можно сделать. Любовники мрачно замолкли, впервые по-настоящему осознавая, что кто-то из них скоро станет отцом. Нешуточная такая, свалившаяся на голову ответственность! Мефодию больше не казалось, что он вовремя вытащил. Варсус незаметно для себя покусывал нижнюю губу. Валялкин втайне радовался, что у них в лесу нет телевизора и Таня гарантированно не увидит позорный сюжет. Да и Ванька почти был уверен, что ребёнок не от него. Хотя под ложечкой всё равно предательски сосало.       — Сожи… ой, Мефодий! — сказала Юлия. — Вы утверждаете, что ребёнок не ваш?       — Не мой! — почти смело ответил Буслаев, надеясь, что поведутся.       — У нас было один раз! — поспешил обрадовать маечник, тоже надеясь быстрей отстреляться и не платить потом алименты. — И Даша настояла на использовании презерватива! Сам надевал!       Все выжидательно вперили взгляды в недовольного Варсуса. По его исключительно скромному мнению, эти недоумки звучали отвратительно-неубедительно. Пастушок недовольно поджал губы, готовя ответ.       — Молодой человек, — зловеще-ласково протянула Барановская, — а какое оправдание есть у «пылкого любовника»?       Варсус хотел было сказать, что уже дал исчерпывающее объяснение, но по лицам окружающих понял, что слушать его тут не станут. Лишь бы спихнуть вину хоть на кого-нибудь! Оставался последний вариант (после отброшенного в сторону «позорно сбежать»).       — Я требую адвоката, — коротко сказал он, задрав выше нос.       Гордон слабо ударил себя по лицу, криво откидываясь на спинку дивана. Он уже даже не пытался сверится с бумажкой.       — Адвоката в студию! — потребовал он, мечтая уйти домой.       Зал взорвался оглушительными аплодисментами, едва не сносящими мощной звуковой волной, на головах у присутствующих зашевелились волосы, очки Александра упали с лица, на пол полетели цветы, много багровых роз, кто-то едва не сорвавшимся голосом закричал: «Я ХОЧУ ОТ ТЕБЯ РЕБЁНКА!!!» Уверенной походкой в центре действа оказался Адонис. Он очаровательно улыбнулся, и кому-то из толпы пришлось вызвать скорую.       — Обвиня… ой, то есть Варсус утверждает, что вы можете как-то доказать, что отец не он, — сухо сказала Юлия, из последних сил удерживаясь в адекватном состоянии. — Может, хоть вы поможете нам решить эту проблему.       Улыбка Адониса дрогнула всего на миг. Он робко потоптался на месте, не зная, стоило ли ему тоже присесть. Он, если совсем откровенно, и сам не знал, с чего это он вдруг адвокат, но не стал бы признаваться в таком, боясь ударить в грязь лицом, тем более что Варсус смотрел на него с молчаливой угрозой. Тёмный спешно пытался придумать правдоподобную отмазку, но даже у него после увиденного фантазии уже не хватало. Вспомнив, что в любой непонятной ситуации главное — действовать уверенно, он резво схватил пастушка за руку, вынуждая его подняться и заталкивая его себе за спину.       — Если ребёнок родится, тогда будет видно! — авторитетно сказал Адонис, коротко оглянувшись на Варсуса. — А эту дурь я из него вые… ой, то есть выбью! Запомните! Мы пошли!       И они и впрямь почти ретировались, как вдруг в паре метров от них возникла женщина средних лет в непонятном, похожем на больничный, халате. В руках она сжимала тонкую папку.       — Кто-нибудь может мне объяснить, что за проходной двор?! — не выдержал Александр, сидя в случайно нахлобученных вверх ногами очках. — Половина героев не учтена и не объявлена! Нас что здесь, держат за дураков? Как тебе, Юленька, такое нравится?       Замаячившим в зоне видимости крепким мужчинам Гордон почти прошипел удалить заявившуюся тётку из студии, как та ошарашила всех внезапным заявлением:       — Специалисты подготовили ускоренный тест ДНК, и с вероятностью девяносто девять процентов отец…       Женщина выдержала загадочную паузу, сделав пару шагов по направлению к стражам.       — Адонис! — она звонко хлопнула тёмного по плечу, торжественно вручая ему бумажку. — Поздравляем молодого папочку!       Зал снова зааплодировал, но уже с меньшим энтузиазмом. Как и когда успели взять материал для анализа, если ребёнок даже не успел родиться, никто и не понял.       Адонис и Варсус, переглянувшись, жадно уставились на результаты. Лист выглядел непонятно и странно походил на страницу из бухгалтерского отчёта. Стражи нахмурились, ничего не сообразив.       Совсем опешившая было Дафна сразу взяла себя в руки, напоминая о себе громогласным:       — А что вы удивляетесь? Хоть кто-то понял, что нужно девушке!       Мефодий, Варсус и Адонис вертели головами. Кто из них был огорошен больше, сказать было сложно. Валялкин решил под шумок скрыться в тумане, но очень быстро был остановлен возникшей как чёрт из табакерки Таней.       — Так вот, значит, как ты ходил за хлебом?! — взвизгнула та, с силой замахиваясь на маечника чугунной сковородкой.       Ещё никогда в своей жизни Валялкин так быстро не бегал. Даже от своих любимых зверушек не приходилось. Он ещё на середине выпуска успел пожалеть, что вообще решил изменить своей жене, не усидев в лесу, но теперь жалел с утроенной силой.       — Мне обещали заплатить! — доносилось приглушённо откуда-то из-за декораций, прерываемое постоянным ойканьем. — Для семьи же старался!       Что платить ему обещали едой, предусмотрительно умалчивалось. Да и для семьи в лесу — чем не плата? Что за качество своих услуг получил он только убогий кошачий корм, которым побрезговал даже Депресняк, путавший корм с наполнителем для лотка, умалчивалось вдвойне. Крики не стихали ещё долго, но, если честно, всем было на них плевать.       Работники телеканала поспешно выпроваживали героев из студии.       Гордон тяжко вздохнул, съезжая на пол.       — Всё, довели! Я на Бали! — сказал он неясно кому, подскакивая на ноги и удаляясь из студии почему-то под ручку с довольной Натой.