Телеграммный чёрт

      Сознание медленно возвращается, когда он больно прикладывается затылком о дверь. Только вроде мирно кофе пили, а сейчас его рот вылизывают, громко дыша, и прижимают ко всем вертикальным поверхностям. Ситуация сложилась буквально как в песне — «Искра, буря, безумие». На губах ещё лёгкое послевкусие кофе, он скользит своим горячим, мягким языком по его, Дани, и это превращается во рту в какое-то сладкое месиво. Обхватывает чужую крепкую шею, жмётся и бесстыдно трётся своим стояком о его бедро. У Руслана пышные бёдра, округлые; жаркие его руки скользят под лонгслив, оглаживают бока и спину. Даня плавится, виснет на нём. Поцелуй перетекает в грубые, отчаянные лизания, в попытку перенять инициативу — и Руслан побеждает, с неудовольствием отмечает Даня, но позволяет себя вести.       Тушенцов легко его подхватывает, вынуждая прижаться всем телом, дабы не свалиться. За те пару мгновений, пока его любезно несут в спальню, разглядывает лицо горе-любовника. Орлиный нос с торчащим в одном его крыле колечком пирсинга, пухлые губы, багряные от грубых поцелуев почти в дёсны, глаза — тёмные омуты, прикрытые пушком чёрных длинных ресниц. В порыве страсти размашисто слизывает выступившие на его нижней губе капли крови из-за собственных укусов. Руслан одобрительно улыбается и бережно кладёт на постель, усаживаясь меж его ног. Бесстыдно долго разглядывает его, Данино, тело, словно пытался поглотить каждую мелкую родинку, каждую светлую веснушку на щеках, носу, на открывшейся коже плечей.       С какой-то яростью вновь припадает к губам, трётся всем телом и загнанно дышит. Даня думает лишь о том, как же по-пидорски это всё, но пока его губы и вздохи смешиваются с чужими, его тело ласкают и нежно сжимают, позволяет себя забыться, отдаться этой противоречивой страсти.       От Руслана пахнет сигаретами, осенью и похотью. Вроде неплохое сочетание. По крайней мере, Дане нравится, так что он утыкается носом в сгиб между шеей и плечом, позволяя парню брать верх над ним. Позорно отдался незнакомцу и продал честь? Пусть и тяжело это признавать, но действительно хочется, чтобы его выебали как последнюю в мире шалаву.       Шатен между тем стянул с него спортивные штаны, массируя эрегированный член через ткань трусов, и только сейчас на рыжего начало давить нависшее молчание. Словно высказанные вопросы встали в горле, не позволяя вдохнуть, и он тихо просит остановиться.       — Что-то не так? — Лишь спрашивает Руслан, облизывая губы и пылко оглаживает его бёдра.       — Всё не так, — слова даются трудно, и Кашин прокашливается. — Ты объяснишься как-то или нет? Появляешься в моей жизни, как снег на голову, и хуй из трусов достаёшь. — А ты спрашиваешь это сейчас, позволяя себе дрочить? — Усмехается гадко так, что внутри всё холодеет, но его тут же мягко переворачивают в постели на колени, аккуратно, едва ощутимо целуя вдоль хребта. — Я не сделаю тебе больно, ты об этом знаешь.       — Нет, не знаю, — хрипит Даня в ответ, пытаясь принять удобное для себя положение: руки дрожат то ли от напряжения, то ли от смущения, — так что он опускается на локти, чуть выпячивая зад. — Я вижу тебя впервые в жизни, хуй знает, че у тебя там на уме.       — Давно ты дрочишь на первых встречных? А, Данила? — Он одобрительно шлёпает его по ягодице, проводя второй рукой по чуть выпирающим рёбрам, как бы считая их. — И не пытайся отнекиваться, я уже давно всё понял.       — Да что ты там понял, твою мать? Закрой уже рот, блять, — смущение багровым цветом растекается по лицу, и Кашин позорно прячет его в подушке. Идиот, сам же на диалог вывел, теперь лает, как дворовая собака, на негодяя-совратителя.       — Сам себе противоречишь, всё как обычно, — Данила чувствует, как холодные от смазки пальцы приближаются к анусу, надавливая на сжатые стенки. — Расслабься, я буду аккуратно.       — Когда это я себе противоречил? — Да, противоречит, и даже часто, но собственное эго бурчит и выпячивает грудь. — Ты бы хоть один, блять, пример привёл.       — Я смотрю все твои ролики с 2018 года, каждый твой стрим, ты правда думаешь, что я не успел изучить тебя? — Бёдра резко сводит, когда внутрь проникает первый палец, снизу всё горит адским пламенем от резко накатившей боли. — Блять, прости, — шепчет обеспокоенно, целуя напряжённые мышцы спины.       — Ты аккуратно обещал, сука, — воет сквозь зубы Кашин.       — Потерпи немного, дальше будет приятно.       Но обещание вновь растворяется в небытие, ведь второй палец доставляет ещё больший дискомфорт, создаётся лёгкое ощущение наполненности, но оно такое странное, что Кашин загнанно дышит, складывая в голове целый ряд причин, по которым ему стоит сейчас сказать парню «стоп». И какого-то чёрта терпит. Поджимает пальцы на ногах, жмурится до боли и втягивает живот, но терпит. Руслан ластится, извиняется за свой проёб, обещает, что скоро будет хорошо, — и это, чёрт возьми, дарит надежду на действительно горячий, страстный секс, в котором ему не придётся скулить от боли.       — Добавляю третий, или ты не готов?       — Давай, делай, — лишь отвечает тот, заранее сжимая плотно челюсти, будто это поможет ему пересилить боль, но на удивление его резко, опьяняюще ослепляя, накрывает какое-то приятное ощущение.       Оно чем-то раскалённым бежит по венам и мышцам, стягивает их, вынуждая лишь глупо охать. Руслан победно шлёпает его по бедру, плавно двигая пальцами, проталкивая их глубоко внутрь, затем вновь вытаскивает с влажным, хлюпающим звуком. Даня, скорее сам того не понимая, двигает тазом назад, чтобы его пробило новой волной грузного наслаждения, и Тушенцов воспринимает это как зелёный свет. Вынимает пальцы, вытирая их о простынь, и широко улыбается, когда Данила издаёт какой-то обречённый протяжный стон.       — Я же говорил, что будет приятно, — раздаётся хрипло сверху, но Кашину с трудом удаётся даже просто кивнуть, не то что ответить что-то путное. — Дань, возьмись лучше за изголовье кровати.       На трясущихся руках поднимает туловище, затем резко цепляется за металлическую перекладину, подобно тому, как утопающий хватается за спасательный круг. И тут же понимает, почему парень посоветовал ему это сделать, в другом случае он бы больно клюнул лицом в постель. По позвоночнику бежит жаркий электрический ток, обжигает внутренности. На самом деле всё ещё ощущает ноющую тупую боль, но она растворяется вмиг, оставляя после себя лишь хрупкие слезинки в глазах. Болезненно хорошо. Внутри всё распирает, член приятно растягивает стенки, тычется головкой в простату.       Руслан медленно двигает тазом назад, совсем немного, и с шлепком вновь входит глубоко, прямиком попадая по комочку нервов. Раздаётся звонкий стон, Данилу слегка выталкивает вперёд, но он цепко держится за изголовье, еле удерживая равновесие.       — Блять, — и это всё, что он может выдать сейчас, лишь шёпотом повторяет какую-то матную мантру, словно в бреду мечась по кровати.       — Дань, глянь в камеру, — шепчет Руслан, сжимая руками талию парня, — будь послушным мальчиком.       — М? — Он поворачивает голову, сквозь муть в глазах пытаясь рассмотреть лицо парня. Тот широко улыбается, подло сверкая тёмными глазами, и кивает куда-то вперёд.       Данила медленно поднимает взгляд и тупо пялит на небольшую чёрную камеру, прикреплённую к изголовью кровати. Почему он её раньше не заметил? Настолько забылся в ощущениях, что напрочь забыл о собственной безопасности? Облизывает губы скорее в панике, чем в необходимости их смочить, и густо краснеет.       — Ну-ну, прелесть, не стесняйся, это для моей личной коллекции, — успокоительно говорит шатен, мягко оглаживая бока. — Я никому её не покажу, не беспокойся.       — Какая же ты сволочь, Руслан, — сипло отвечает Данила, опуская взгляд.       На это Тушенцов усмехается. Грубо обхватывает рукой поперёк груди, вынуждает поднять туловище и ускоряет фрикции. По комнате раздаются шлепки кожи о кожу, Даня стыдливо закусывает губу, пытаясь заглушить вырывающиеся стоны, но чувствует, как начинает плакать. Так хорошо. Так много чувств, так много ощущений, так много ласки и жгучих прикосновений. Просто много, что он пускает горячие слёзы течь по щекам. Вдруг чувствует, как грубая ладонь скользит к шее и сжимает, лицо приобрело багровый оттенок. Руслан хрипло шепчет ему что-то похабное на ухо, но он не слышит. Воздух застрял в лёгких, он не может дышать, но, к собственному ужасу, понимает, что готов спустить прямо сейчас. В глазах начинает темнеть, и рука тут же ослабляет хватку, разрешив глотнуть воздух. В глазах так мутно. Он может только представлять, как выглядит сейчас. Тушенцов будет пересматривать это позже, раз за разом наблюдая эту жалкую картину. И не успевает он глотнуть воздух, как рука снова сжимает шею, он хрипит, выгибаясь в спине. Кончил. Без рук. От того, что его душат. Заплаканное опухлое лицо, покрасневшая кожа шеи, его всего ебашит, как колонку, в оргазме. На камере мигает красная лампочка, как бы подло подмигивая, и Данила весь сжимается, заплаканными глазами пялясь на неё, хлопает влажными ресницами.       — Можно внутрь? — Раздаётся жаркий шёпот в ухо, но Даня настолько вымотан, что просто кивает и укладывает голову на чужое плечо.       Тушенцов остервенело толкается, сжимает Данины рыжие волосы на макушке и оттягивает голову назад, утыкаясь губами в его шею. Даня, прижимаясь спиной к нему, ощущает, как его трясёт, как быстро вздымается и опускается его грудь, и не может откинуть мысль, что для первого его раза это было просто великолепно. И боже, да, всё же по-пидорски, но его так плавит, когда крепкая мужская рука мнёт его бока, сжимает шею. Русланово лицо, как бы вообще нихуя не бабское, его привлекало, как и далеко не худощавое телосложение.       Поток мыслей прерывает мелкий укус, шатен медленно выходит, отпуская его, отчего Даня обессиленно обратно приземляется на руки. Руслан берёт камеру, чутка трясущимися руками направляет объектив на растянутое колечко мышц, алое и пульсирующее. Он надавливает большим пальцем на него, входя на одну фалангу, и крупным ракурсом снимает плавно вытекающую из него сперму. Сил сопротивляться нет, поэтому Даня позволяет этому дьяволу насытиться своим творением.

***

      На следующее утро его ожидала не только ноющая поясница, но и сообщение в телеграмме от Руслана в виде ссылки на частный канал. Даня, еле продирая глаза, тыкнул на неё, и первое, что ему открылось, был видеоролик длиною 47 минут с подписью «я трахнул даню кашина».       Глядеть на себя в тот момент не хотелось, особенно когда он позорно кончил от сжимающей его горло руки, но он всё же сохранил ролик на смартфон.       И этим же вечером он подписал контракт с дьяволом, когда отправлял фотографию из душа, где он обнажён, а на рёбрах и шее темнеют синяки от чужих грубых сильных рук. И Даня, хоть и с толикой отчаяния, признаёт в себе тягу к мужским телам, особенно к Русланову. И член его, честно говоря, ему тоже нравится.