1
17 сентября 2024 г., 17:59
Его командировка и так уже затянулась. А теперь еще и Яшма, как назло, выкупила какого-то плебея на аукционе и поручила привести его в порядок. Сколько же можно было терпеть такие "задания"? Будь проклят тот день, когда он согласился работать с "Корпорацией межзвёздного мира".
Он подошел к своему номеру, ощущая как за ним бесшумной тенью следовал юноша. Тот плелся с опущенной головой, его светлые, длинные и растрепанные волосы скрывали лицо, словно пелена, что закрывала его от мира. Рацио бросил на него мимолетный взгляд: фигура мальчишки была худой, одежда — лохмотья, постоянно спадавшие с плеч, обнажая грязную и покрытую синяками кожу.
Оказавшись в номере, Рацио коротким жестом указал на диван.
— Садись, — его голос был сдержан, как всегда, но на этот раз в нем проскользнула нотка раздражения.
Грязный, избитый мальчишка послушно сел. Медленно, словно не веря в возможность отдохнуть, он убрал волосы с лица, открыв его взгляду доктора. Рацио подошел ближе и замер.
Даже под слоем грязи и следов побоев было невозможно не заметить его красоту. Молодость и свежесть черт лица юноши сразу бросались в глаза. Доктор предположил, что тому едва могло быть больше двадцати. Но что действительно поражало — это глаза. В них светились розовые, голубые и сиреневые оттенки, словно разноцветные осколки стекла, игравшие под светом. Нечто странное и завораживающее было в этом взгляде, отчего Рацио на мгновение забыл, где он.
— Доктор? — тихий, но четкий голос юноши вырвал его из этого странного забвения.
— Кхм... — Рацио кашлянул, делая вид, что всего лишь отвлекся на секунду. Он ненавидел терять контроль над ситуацией.
Он взял медицинские перчатки и приблизился к юноше, чтобы осмотреть его раны. Легким, но уверенным движением он коснулся разбитой головы. Кожа была грязной, покрытой засохшей кровью и следами от ударов. Через перчатки он чувствовал пульсацию тепла от воспаленных ран.
Почему-то его сердце забилось быстрее. Руки, всегда твердые и уверенные, слегка дрогнули. Рацио не мог объяснить, откуда взялось это чувство, и это его бесило. Неопределенность всегда выводила его из равновесия.
— Сначала тебя нужно отмыть, — он снял перчатки и подошел к багажной сумке, нервно потянув молнию. Вынув комплект чистой одежды, он передал его юноше. — Иди в ванную, она в начале комнаты. Прими душ, но будь осторожен. Не увлекайся, чтобы не раскрыть раны. После возвращайся.
Юноша кивнул, покорно поднимаясь с дивана, и отправился к ванной. Рацио медленно опустился на диван, чувствуя, как напряжение нарастает в его груди. Глубокий вдох не принес облегчения. Шум воды, раздавшийся из ванной, словно тянул его внимание за собой. Рацио не мог понять, что его так беспокоило, но напряжение не отпускало.
— Успокойся, — сказал он сам себе, сжав виски. Но мысли о юноше не оставляли его.
Через несколько минут блондин вернулся. Вода смыла с него грязь, но не стерла следов прошлого. Он выглядел более бодрым, хотя одежда, слишком большая для его худого тела, висела мешком, подчеркивая его изможденную фигуру. Пряди длинных светлых волос, теперь чистых, свисали на плечи.
— Спасибо, доктор! — его голос был тихим, но искренним. — Я мечтал о чистой воде уже несколько лет.
Рацио кивнул, слегка нахмурившись.
— Как давно тебя продали? — спросил он, его голос был спокойным, но холодным, сам факт рабства вызывал у него отвращение.
— Конкретно тому, кого я убил, три года назад. А вообще, меня продали двенадцать лет назад, — ответил блондин безразличным тоном, словно речь шла о чем-то обыденном.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать один.
Рацио поднял бровь, оценивая его взглядом. Столь юный возраст, он был всего на пять лет младше доктора, но в его глазах читалась старческая усталость.
— Почему ты убил его?
— Он пытался убить меня, я защищался.
Доктор замолчал на мгновение, стараясь понять, что стояло за этими простыми словами.
— Ты ведь... — он сделал паузу, подбирая слова. — Ты ведь авгин? Я думал, что их не осталось.
Парень отвел взгляд, и на его лице отразилась глубокая боль. Это молчание было красноречивее любых слов. Рацио, заметив эту реакцию, почувствовал нарастающую неловкость. Он не знал, как реагировать на эмоции, особенно чужие.
— Ладно, вернемся к осмотру, — он резко сменил тему и надел новые перчатки. — Как тебя зовут?
— Я бы не хотел произносить это имя, — юноша с горечью покачал головой.
Рацио остановился, задумавшись на мгновение, а затем предложил:
— Тогда выбери себе новое.
Юноша ничего не ответил. Рацио достал бинты и пластыри, приступая к перевязке ран. Первым делом он аккуратно перебинтовал голову, где на затылке была глубокая рана. Затем он осторожно обработал синяки и ссадины на лице, стараясь не причинить боли.
— А как вас зовут? — неожиданно спросил юноша, его взгляд следил за каждым движением доктора.
— Веритас Рацио, — коротко ответил доктор, не поднимая взгляда.
Мальчишка внимательно наблюдал за его действиями, и это пристальное внимание заставляло Рацио чувствовать себя неуютно. Он редко позволял кому-то так долго смотреть на него, да и зачем? Однако сейчас ему казалось, что в воздухе становилось жарче.
— Сними рубашку и ляг, — Рацио указал на диван, стараясь говорить более сухо.
Блондин послушно снял рубашку, оголив свое изможденное тело, и лег. Рацио осторожно надавил на его живот, проверяя внутренние органы.
— Ах, — юноша слегка поморщился от боли.
— Ты очень худой. Очевидно, что питался плохо, — заметил доктор, ощупывая его брюшную полость. — Тебе нужно будет сделать более полное обследование, когда окажешься на базе.
Юноша слегка щурился, явно испытывая дискомфорт от осмотра. Рацио мельком взглянул на его запястья: старые шрамы переплетались с новыми ранами, как свидетельство долгих лет мучений. Синяки на шее не оставляли сомнений, через что ему пришлось пройти.
— Тебя насиловали? — спросил Рацио спокойно, но внутри он чувствовал нарастающее напряжение.
— Я был куплен для этого, — ответил блондин так, словно речь шла о чем-то банальном. — И "там" тоже будете проверять?
— Нет, это сделают, когда будет подходящее оборудование. У меня нет на это полномочий.
— Я доверяю вам, доктор, — сказал юноша с удивительной искренностью. — Уверен, я в надежных руках.
Рацио слегка напрягся, услышав эти слова.
— Я не врач, если честно.
Юноша удивлённо посмотрел на него.
— Я доктор наук физики, математики, философии, не медицины. Есть, конечно, некоторые навыки, могу оказать первую помощь. Я сопровождал госпожу Яшму как консультант по вопросам технологий, одна из планет попросила помощи КММ. Мы остановились здесь по пути на базу. Она увидела информацию об аукционе и сказала, что это важно, чтобы мы приняли в нём участие. И вот ты здесь, в моём номере.
— Кажется, госпожа добрая, — задумчиво произнёс блондин.
Лицо Рацио исказила гримаса.
— Она не делает ничего просто так. Всё, что она делает, продиктовано выгодой.
— Значит, я всего лишь поменял хозяина.
— На территориях КММ рабство запрещено. Завтра, когда мы покинем эту планету, ты будешь свободен.
— Я просто поменяю название с "раба" на "должника".
— Возможно. Но теперь ты хотя бы сможешь заработать и вернуть долг.
Юноша сел, смотря на доктора с легкой иронией в глазах.
— Доктор действительно верит в это?
— Ты сам на это согласился.
— Я притягиваю удачу, доктор. Я несколько раз должен был умереть, но каждый раз обыгрывал судьбу.
— Я не верю ни в удачу, ни в судьбу.
Юноша приблизился к нему, его красивые глаза блестели как россыпь драгоценных камней.
— А разве это не удача, что мы встретились? — он осторожно дотронулся до предплечья Рацио, его прикосновение было неожиданно мягким. — Я хочу, чтобы доктор дал мне новое имя.
Эти завораживающие глаза снова поймали Рацио в ловушку. Второй раз за вечер он ощутил, как его разум погружается в какой-то странный транс, подчиняясь этому взгляду. Он ненавидел потерю контроля, ненавидел собственную слабость, но почему-то продолжал смотреть в них.
— Кхм, — Рацио откашлялся, пытаясь вернуть себе прежнее состояние рассудка. — Я предполагаю, что Яшма возьмёт тебя в свою фракцию Каменных сердец. Они берут себе имена ценных минералов. Как насчёт... Авантюрина?
— Авантюрин? — переспросил юноша.
— Многие глупцы считают, что этот камень приносит удачу. А раз ты в неё веришь...
— Мне нравится! Авантюрин! — он засмеялся, и этот смех был неожиданно искренним, как отблеск надежды на новую жизнь.
***
— Доктор! — звонко произнес голос позади. Рацио мгновенно остановился и обернулся, его взгляд наткнулся на знакомое лицо, хотя многое в нём изменилось. Он на миг замер, пытаясь осознать, кто перед ним. — Авантюрин? — неуверенно спросил он, прищурив глаза. — Вы меня помните? — с лёгкой усмешкой на губах ответил юноша. — Конечно... Хотя ты... — взгляд Рацио медленно скользнул по фигуре молодого человека, оценивая перемены. — Изменился. — Что, не такой худой и лохматый? — блондин засмеялся, его смех был лёгким и непринуждённым. — Точно, — коротко ответил Рацио, всё ещё недоверчиво разглядывая его. Сказать, что Авантюрин изменился — ничего не сказать. Вглядываясь в него глубже, Рацио всё больше узнавал того парня, который когда-то сидел на диване в его гостиничном номере, измождённый и побитый жизнью. Но теперь... теперь перед ним стоял совсем другой человек. Его волосы, когда-то спутанные и длинные, теперь были аккуратно подстрижены и собраны в хвост. На нём была дорогая и стильная одежда, подчеркивающая его возмужавшее, крепкое тело. Каждый его жест, каждое движение демонстрировало уверенность, которой когда-то не было и следа. Его глаза — всё те же завораживающие, наполненные чем-то необъяснимым, теперь в них горело нечто большее — внутренняя сила. — Давно не виделись. Кажется, уже два года прошло, — Авантюрин улыбнулся широкой, добродушной улыбкой. — Наверное, — пробормотал Рацио, всё ещё переваривая произошедшие перемены. — Вы в этом секторе работаете? — беззаботно спросил Авантюрин, но в его голосе чувствовался скрытый подтекст. — Да, я здесь преподаю, — коротко ответил доктор, не зная, что ещё добавить. — Замечательно! — Авантюрин широко улыбнулся. — Я с напарницей буду здесь какое-то время. Нам нужно уладить дела с одной планетой, а эта база ближе всего. — Прекрасно, — выдавил Рацио с внешней уверенностью, но внутри его охватило смятение. "Ужасно! Я не смогу работать, зная, что ты где-то поблизости," — про себя подумал он, чувствуя, как растет беспокойство. Лишь пару недель назад он получил сообщение о прибытии сотрудников КММ на научную базу, и о том, что его просят о консультации по ресурсам планеты. Если бы Рацио знал, кого именно пришлёт корпорация, он бы ни за что не согласился. — А вот, кстати, и моя напарница, — Авантюрин махнул рукой, и к ним подошла сероволосая девушка с ярко-красной прядью. Она шла уверенной походкой, держа в руках свинку-копилку. Рацио где-то её уже видел. — Привет! Доктор, и вы здесь? — она улыбнулась, приветствуя его с энтузиазмом. — Мы знакомы? — Рацио не мог припомнить её. — Мы уже работали вместе, когда я только пришла в КММ! — слегка возмутилась она. — Старший сотрудник отдела стратегических инвестиций, Топаз! На лице Рацио не отразилось никаких эмоций, его внимание вновь вернулось к Авантюрину. Тот стоял рядом, едва заметно улыбаясь, наблюдая за реакцией доктора. — Что ж, ещё увидимся, доктор, — сказал Авантюрин, его голос звучал с легкой игривостью, и, обернувшись, он уверенно пошел прочь вместе с напарницей. Рацио смотрел им вслед, его мысли были поглощены только одним: "И почему я не могу избавиться от этого странного чувства?"***
На протяжении пяти месяцев Авантюрин и Топаз не давали доктору прохода. Они буквально заваливали его вопросами. Рацио, привыкший считать своим долгом помогать другим в поисках истины, не понимал, почему в век таких передовых технологий они не могут найти некоторую информацию самостоятельно. Но всякий раз, когда его терпение подходило к концу, один взгляд Авантюрина заставлял Рацио сдавать свои позиции. Под этим взглядом он выкладывал всё, что знал, даже то, что, казалось бы, было не столь важно. И каждый раз, когда слышал слова благодарности от Авантюрина, его охватывало необъяснимое смущение, и вместе с тем — непонятное чувство неудовлетворенности. Ему всё время хотелось дать больше, поделиться чем-то ещё, хотя сам не понимал, чем именно. Со временем их взаимодействие стало более личным. Они стали проводить вечера вместе, когда оба находились на научной станции. Время будто замирало, когда они отправлялись на одну из панорамных площадок, чтобы наблюдать за звёздами. Рацио знал, что это занятие абсолютно непродуктивно: в открытом космосе звёзды не меняли своего положения, и никакого смысла в этих наблюдениях не было. Но, несмотря на всю свою рациональность, он не мог отказаться от этих встреч. Вместе они смотрели на светящиеся точки, словно искали в них что-то, чего не могли найти в повседневной жизни. Эти разговоры не имели определённой цели, они просто текли, как река, затрагивая прошлое, настоящее и будущее. Оба начали открываться друг другу. Авантюрин рассказал о своём детстве на родной планете Сигонии, о том, каково это было — расти в условиях, которые подавляли его волю, о борьбе за выживание, о тех, кого он потерял. Рацио, в свою очередь, говорил о детстве, проведённом на научной станции, где каждый день был посвящён знаниям, а каждый контакт с людьми — проверкой на интеллект. Для него мир был строго структурирован, а любые эмоциональные порывы считались излишними. Раньше доктор ненавидел такие пустые разговоры, именно поэтому у него почти не было друзей. Если он и мог назвать кого-то другом, то этот человек наверняка был членом Гильдии эрудитов, где беседы всегда были наполнены смыслом и глубиной. Они никогда не обсуждали бессмысленные вещи, тем более личные переживания. Но с Авантюрином всё было иначе. Рацио не мог понять, почему ему хотелось проводить с ним время, обсуждать незначительные мелочи и даже наслаждаться этими «бессмысленными» моментами. Но каждый вечер с ним приносил не только удовлетворение, но и желание большего. Однажды, в один из таких тихих вечеров, Рацио наконец позволил себе принять то, что давно осознал, но старательно избегал. Они сидели на полу, спрятавшись в уединённом уголке панорамной площадки, где лишь мягкий свет звёзд из далёких миров едва касался их лиц. Авантюрин, по привычке, снова попросил доктора рассказать о звездах, которые сияли прямо перед ними. Рацио, не задумываясь, начал рассказывать. Но в этот раз разговор сам собой ушёл в другое русло. Авантюрин, небрежно глядя на светящиеся огоньки, вдруг заговорил о звёздах своего детства — о тех, что он видел на своей родной планете, когда был ещё мальчиком. — Мы с сестрой часто лежали на холодной земле и смотрели на небо, — тихо сказал он, его голос вдруг стал далёким, словно утонул в воспоминаниях. — Она всегда будила меня на рассвете и звала домой. Ласково, почти шёпотом... Рацио услышал лёгкую дрожь в его голосе, но не прерывал. Авантюрин продолжал. — Какавача, пора домой... — Блондин на мгновение замер, не глядя на доктора, словно это имя открыло слишком глубокую рану. Рацио внимательно посмотрел на него, пытаясь уловить эмоции, но Авантюрин был слишком погружён в свои мысли. Он казался ещё дальше, чем сами звёзды за стеклом. Рацио, недолго думая, тихо спросил: — Какавача? Авантюрин нахмурился, и его лицо затуманилось, как будто вместе с именем всплыли все его старые воспоминания и боли. — Моё прошлое имя, — проговорил он едва слышно, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, будто он вновь видел перед собой те дни и ту жизнь, которую давно оставил позади. На его лице отражалась тяжесть прожитого, и в глазах на мгновение блеснули следы невысказанной боли. Рацио не думал, он просто действовал — его рука нашла руку Авантюрина, и он крепко сжал её. Это было простое, но важное движение, акт поддержки, который не требовал слов. В этом касании было всё: принятие, понимание и обещание, что он больше не один в своей боли. Авантюрин перевёл взгляд на их переплетённые пальцы. Его лицо расслабилось, на губах появилась тёплая, чуть усталая улыбка, а затем он, медленно выдохнув, положил голову на плечо Рацио. В этом жесте была бесконечная усталость, но вместе с тем — доверие, которое не нуждалось в объяснении. — Пожалуйста, забудь это имя, все кто его знали мертвы, — прошептал Авантюрин, прикрыв глаза, словно этот момент стал для него убежищем от всего того, что он пережил. Рацио почувствовал, как что-то защемило в груди. Это было больше, чем простое сострадание. Это было что-то глубже, теплее, сложнее и пугающе неизбежное.***
На неделе Топаз и Авантюрин должны были отправиться на планету Ридария, но внезапно девушка серьёзно заболела. Авантюрин, видя, как её состояние ухудшается, смог уговорить доктора Рацио поехать с ним вместо неё. Ридария оказалась небольшой планетой покрытой тропическими лесами. В месте, где они находились, царил тёплый, влажный климат. Как только они вышли из транспортного челнока, Рацио тут же ощутил плотный, тягучий воздух тропиков, который обволакивал их словно одеяло. После регистрации в гостинице они поднялись в двухместный номер. Там было две комнаты с отдельными кроватями, однако Рацио почувствовал лёгкий укол ревности при мысли, что Авантюрин и Топаз, возможно, всегда делили один номер. — Вы с Топаз обычно живёте в одном номере? — спросил он, стараясь придать своему голосу безразличие. — Да, — спокойно ответил Авантюрин, разглядывая комнату. — Мне спокойнее, когда знаю, что кто-то рядом. Рацио замер на секунду, осознавая, как его любопытство вдруг взяло верх над здравым смыслом. — Вы... вместе? — внезапно для себя произнёс он, а затем, чувствуя неловкость, быстро добавил: — Прости, это не моё дело. Авантюрин растерялся, будто сам не ожидал такого вопроса. — Нет, — он слегка покраснел. — Просто... нет, мы не вместе. Я люблю Топаз, но как сестру. Рацио только кивнул, садясь на диван в общей гостиной, пытаясь спрятать своё смущение за безразличной маской, вот бы его гипсовая маска была сейчас здесь. — Понятно, — пробормотал он, хотя в душе испытывал явное облегчение. Авантюрин сел рядом, изучая его лицо. Рацио старался не встречаться с ним взглядом, уставившись куда-то в сторону, но его собеседник не собирался отступать. — Мне нравятся мужчины, — неожиданно бросил Авантюрин. Рацио тут же закашлялся от неожиданности, его сердце забилось быстрее. Он чувствовал, как вспыхнул его собственный румянец, и заставил себя повернуться к Авантюрину. Тюри, так про себя называл его Рацио, смотрел прямо на него с хитрой улыбкой, и в этот момент доктор почувствовал себя совершенно беззащитным. Он знал так много о вселенной, о звёздах и планетах, но не знал, что ответить на это. — А тебе? — Авантюрин не собирался отпускать его просто так. Его глаза искрились любопытством, и этот взгляд заставлял Рацио одновременно хотеть сбежать и остаться рядом навсегда. — Мне... не важен пол, — наконец признался доктор, почувствовав себя уязвимым под этим пристальным взглядом. — Интересно, — Тюри лукаво улыбнулся, подсаживаясь ближе. — Какие любовники были у доктора? Рацио замялся, вспоминая прошлые отношения, которые теперь казались далекими и незначительными. Наконец он решился рассказать. — В старшей школе я встречался с парнем, который всегда опережал меня по оценкам. Потом, когда был студентом, встречался с аспиранткой. Позже — с одной из старших коллег. Но ни с кем из них не получилось построить что-то серьёзное, и я оставил попытки наладить личную жизнь. — Ты веришь в любовь, доктор? — спросил Авантюрин, его глаза насмехалмсь, но в голосе чувствовался неподдельный интерес. — То, что называют любовью — это химия: комбинация гормонов, взаимное поведение, доверие, забота, поддержка. Я видел это в отношениях своих родителей, и да, я бы хотел встретить кого-то, с кем мог бы чувствовать нечто подобное, — Рацио нервно почесал переносицу. — Как я уже говорил, я довольно зауряден. Хочу того же, что и все остальные. — Значит, доктору нравятся умные? — хитро прищурился Авантюрин. — Мне не нравятся глупые, — Рацио смутился от его настойчивости. — А я умный? — продолжил блондин с насмешкой. Рацио улыбнулся, вспоминая их совместную работу. — Поработав с тобой, могу сказать, что ты не только умный, но и хитрый, а так же умело манипулируешь людьми. А хитрость — это всегда стратегия. Глупые люди на такое не способны. Они на мгновение задержали взгляды друг на друге. Авантюрин улыбался, явно наслаждаясь моментом, а Рацио чувствовал, как жар заполоняет его. Авантюрин хотел что-то сказать, но тут раздался сигнал уведомления. Блондин взглянул на телефон и, быстро прочитав сообщение, сообщил, что им пора отправляться. Переговоры шли неудачно. После долгой эпидемии, истощившей растительность Ридарии, планета оказалась на грани экологической катастрофы. Жители обратились за помощью к КММ, и усилиями Гильдии Эрудитов удалось выяснить причины заболевания растений, а также разработать план восстановления лесов. Однако, когда пришло время обсуждать условия оплаты, обе стороны оказались в тупике. Представители Ридарии считали требования КММ чрезмерными, а корпорация настаивала на строгих условиях, чтобы компенсировать вложенные ресурсы. Несмотря на очевидную необходимость сотрудничества, стороны не могли прийти к соглашению, и это усиливало напряжение. Сегодняшний раунд переговоров окончился провалом. Авантюрин с яростью распахнул дверь здания, где они только что вели беседу. Небо над головой быстро темнело, предвещая скорый ливень. Влажный воздух становился всё тяжелее, как будто сама природа отражала настроение этого дня. — Ох, замечательно! Еще этого не хватало! — закричал он в небо, сотрясая кулаками воздух. Рацио наблюдал за ним с беспокойством и шагнул ближе. — Ты чего так разозлился? Одно поражение не сделает тебя проигравшим, — мягко произнёс он, подходя ближе. Первые капли дождя коснулись их лиц, но то, что было освежающим теплым дождем для Рацио, Авантюрина бросило в ледяную дрожь. Страх исказил его лицо, и прежде чем доктор успел что-то сказать, тот резко развернулся и побежал в сторону отеля. Доктор рванул за ним, не понимая, что произошло. — Авантюрин, подожди! — кричал он, но блондин не останавливался. — Ненавижу, когда дождь касается меня! — выкрикнул Авантюрин, останавливаясь и поворачиваясь к доктору с отчаянием в голосе. — Всё всегда идёт не так, когда идёт этот проклятый дождь! Даже моё рождение! Он попытался снова уйти, но Рацио, не раздумывая, схватил его за руку. — Тюри, постой, — Рацио произнёс это имя так осторожно и ласково, что звук грома в небе затих для Авантюрина, уступив место этому нежному голосу. — Как ты меня назвал? — спросил он, забыв о своём намерении сбежать. — Авантюрин, — доктор поспешил ответить, внутренне ругая себя за оговорку. — Нет, — мягко возразил блондин, подойдя ближе. — Ты назвал меня как-то по-другому. — Я дал тебе слишком длинное имя, — ответил Рацио, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Поэтому иногда могу его немного сократить, — он опустил взгляд на землю, избегая взгляда Авантюрина. — Но ты никогда раньше не звал меня так, — сказал блондин, подходя почти в плотную, его голос был мягким. — Я называю тебя так в своих мыслях, — тихо признался Рацио, чувствуя, что находит в себе смелость. Авантюрин нежно коснулся его лица, заставив мужчину перед собой встретить его взгляд. В этом прикосновении было столько тепла и заботы, что все преграды рушились. — Можно тебя поцеловать? — шёпотом спросил Авантюрин, его голос был полон осторожности, как будто он боялся услышать отказ. — Это всё, о чем я могу мечтать, — едва слышно прошептал Рацио в ответ, и в следующий миг их губы слились в поцелуе. Рацио слегка наклонился, чтобы облегчить позицию Авантюрина, который изо всех сил тянулся к нему. Руки Авантюрина крепко обвили шею доктора, а Рацио, обняв его за талию, старался держать его как можно ближе. Поцелуй был долгим, полным нежности и страсти, которую они долго сдерживали. Дождь все еще продолжал идти, но прикосновения доктора делали это менее ужасным для Авантюрина. Они могли бы продолжать этот момент вечно, но посторонние звуки заставили Рацио вспомнить, что они все еще стояли посреди улицы. Оторвавшись от его губ с невероятным усилием, Рацио наклонил лоб к его лбу и прошептал: — Пойдем в наш номер. Тюри ничего не сказал, но его улыбка говорила больше, чем любые слова. Взяв Рацио за руку, они побежали по мокрым улицам, их сердца бились в такт каплям дождя, и больше не было страха — только тепло друг друга. Войдя в номер, они были разгорячены и нетерпеливы. Долгожданная близость, делала их чувствами более острыми. Прижимаясь друг к другу в страстном поцелуе, они сбрасывали с себя мокрую одежду, их движения становились всё более настойчивыми. — Доктор, ты мечтал лишь о поцелуе? Как насчёт пойти дальше? — дразнил Авантюрин, его голос был полон вызова. — Заткнись и раздевайся, — ответил Рацио, возвращаясь к губам мужчины с нежным напором. — Пойдём в душ? — предложил блондин. — Ты иди, я кое-что решу и присоединюсь, — сказал Рацио, хотя Тюри недоверчиво прищурился. — Дай мне пять минут, я решу технические вопросы, — добавил доктор, и Авантюрин, недолго думая, напоследок чмокнул его и ушёл в ванную. Рацио быстро сделал заказ через телефон, снимая с себя оставшуюся одежду. Через несколько минут в дверь постучались, и робот-доставщик оставил заказанное и удалился. Рацио подкинул пакет на свою кровать и бросился в ванную. Горячая вода и близость заставили доктора почувствовать жар. Он вдруг ощутил нервное волнение, его тело начало дрожать от напряжения и ожидания. Понимая, что его партнёр нуждается в поддержке, Тюри решительно взял ситуацию в свои руки. Он нежно, но уверенно толкнул Рацио к стене. Авантюрин опустился на колени, его руки и губы начали расслаблять и успокаивать доктора, который вскоре забыл о своих переживаниях, полностью уступив ему. Доктор, поддаваясь его ласкам, закрывал глаза, погружаясь в ощущение тепла, которое приносил ему Тюри. В этом интимном моменте, он мог только наслаждаться каждым прикосновением и каждым мгновением. После того как они переместились на кровать, Рацио чувствовал себя значительно увереннее. Он сам проявил инициативу, расплатившись с блондином за "раунд" в душе. Дав Тюри немного времени прийти в себя, он навалился на него, целуя его лицо и шею с явным удовольствием. — Хочешь быть сверху или снизу? — спросил он без задней мысли, голос его был тихим, но уверенным. Авантюрин поднял брови, слегка удивленный. — Сверху? — повторил он с недоверием. Рацио посмотрел на него с ещё большим удивлением. — Ты никогда не был? Авантюрин слегка сжал губы, его взгляд смягчился, но в нем промелькнула боль. — Я был шлюхой, думаешь, меня когда-то спрашивали, в какой позиции я хочу быть? Рацио нахмурился. Он нежно взял его за руку, приподняв подбородок Авантюрина так, чтобы их глаза встретились. — Не говори так о себе, — голос Рацио был полон сожаления и сочувствия. — Прости за вопрос, я не хотел тебя задеть. — Веритас, — привычная язвительность на мгновение вспыхнула в глазах Авантюрина, но тут же погасла. Его захватило тёплое чувство — впервые, после долгих лет, кто-то действительно спросил, чего он желает. — Ты первый, кто интересуется, чего я хочу. Но, сейчас мне не важно! — он посмотрел на Рацио с искренностью в глазах. — Я просто хочу разделить это с тобой. Доктор изучал его взгляд, и не увидел ни малейшего сомнения. Он почувствовал, как сильно хочет отдать этому человеку всё, что у него есть. — Тогда подготовишь меня? — предложил Рацио, доставая пакет, который ранее упал на пол. Увидев содержимое на кровати и решимость в глазах доктора, Авантюрин напрягся. — Может, не стоит? Давай в следующий раз... Я не знаю, что делать, — голос его был напряжённым, и он отвёл глаза. Рацио наклонился, нежно взяв его лицо в ладони, чтобы вернуть их взгляды друг другу. Он медленно поцеловал Авантюрина в губы, забирая его сомнения. — Тише... Всё хорошо. Ты всё знаешь. Просто пришло время перейти от теории к практике, — прошептал он, нежно поцеловав. Слова Рацио обволакивали Авантюрина, как тёплый кокон. Тот расслабился, доверяя ему, и понял, что теперь у него есть право выбирать. Авантюрин возобновил поцелуй, углубляя его с каждым движением, как будто хотел передать всю суть его чувств, которые они оба скрывали. Его губы становились настойчивее, теплее. Каждое прикосновение усиливало его желание, а когда их тела соприкоснулись ближе, он ощутил, как что-то твердое упирается в его бедро. От этого ощущение жара внутри стало почти невыносимым, и он, не раздумывая, аккуратно сменил их позиции, оставив Рацио лежать на спине. Доктор смотрел на него снизу, его глаза блестели от желания, но в них было что-то большее — доверие. Авантюрин посмотрел на него с нежностью и осторожно взял то, что было в пакете. Он понимал, что сейчас ему нужно быть особенно внимательным. Пальцы двигались осторожно, и когда доктор был готов, Авантюрин замер на мгновение, ощущая, как его сердце забилось ещё сильнее. Когда он медленно погрузился внутрь, весь мир, казалось, исчез. Он с трудом сдерживал себя, стараясь не поддаться волне эмоций, которая нахлынула на него. Это был не просто физический контакт — это было что-то глубокое, почти священное для него. В первый раз за долгое время он почувствовал себя настоящим, ощущая, что его доктор не только позволил ему быть рядом, но и хотел этого. Рацио всегда был таким сдержанным, рациональным, но сейчас он отдавался чувствам, показывая, что для него это тоже важно. Авантюрин попытался не заплакать, хотя каждый момент казался ему невыносимо трогательным. Его мужчина был таким красивым, таким нежным, и этот момент был их общим. Тюри давно был влюблён в него, с их самой первой встречи, но только теперь он осознал, насколько сильно эти чувства захватили его. Когда они стали ближе, когда узнали друг друга лучше, он не мог не полюбить его окончательно. Рацио обвил его руками и ногами, крепко прижимая к себе, как будто боялся, что этот момент может исчезнуть. Они двигались вместе, их дыхание становилось всё более рваным, а тела — всё более горячими. Тюри наклонился и поцеловал его, крепко, но нежно, перед тем как его рука скользнула вниз, чтобы помочь доктору освободиться от накопившегося напряжения. Почувствовав, как Рацио достиг кульминации, Авантюрин и сам больше не смог удержаться, погружаясь в момент с такой же страстью. Их дыхание было частым и глубоким, тела вспотели, но это не имело значения. Рацио прижал Авантюрина к себе, их сердца бились так быстро, что казалось, будто они синхронизировались. Лежа на груди доктора, Авантюрин слушал его удары сердца, которые постепенно замедлялись. Он поднял голову и нежно провел пальцами по его щеке, за что получил лёгкий, тёплый поцелуй в лоб. — Было плохо, да? — спросил Авантюрин с неуверенностью в голосе, все еще немного смущённый. Рацио улыбнулся, приподнявшись немного, чтобы убрать прядь волос с лица Тюри, и с нежностью ответил: — Ты не мог бы делать мне так плохо каждый день? Авантюрин рассмеялся, обнимая его крепче, утыкаясь носом в его шею. — Дурак, — тихо прошептал он, чувствуя, как Рацио тоже крепче обнимает его в ответ. В комнате снова стало тихо, и только стук дождя по окнам напоминал им о том, что они всё ещё здесь. — Как я могу ненавидеть дождь после этого? — пробормотал Тюри, слегка улыбнувшись. Рацио чуть отстранился, чтобы посмотреть на него. Его взгляд был полон тепла и любви. Он нежно поцеловал Авантюрина в губы. — Ты устал? — Не очень, — Тюри улыбнулся и слегка пожал плечами, чувствуя лёгкую усталость, но не готовый отпускать этот момент. — Может, повторим? Я тоже хочу тебя. Тюри почувствовал, как сердце снова ускорило ритм. До этого момента, он никогда не отдавал себя добровольно, но сейчас он мечтал об этом. Рацио осторожно перевернул его под себя, и Тюри, улыбнувшись, закрыл глаза, полностью отдаваясь моменту, не думая ни о чём, кроме своего доктора. Рацио уверенно прижал Авантюрина к кровати, их дыхание снова стало частым, но на этот раз атмосфера изменилась. В каждом движении доктора чувствовалась нежность, переплетённая с глубоким желанием. Он медленно проводил руками по телу блондина, словно изучая его, и каждый его поцелуй был наполнен заботой и теплом. Они оба чувствовали себя в безопасности, доверяя друг другу. Авантюрин поднял руки, обвивая Рацио за шею, и притянул его ближе, словно хотел стать частью этого человека, раствориться в нём. Ему никогда не было так спокойно и хорошо. Доктор снова оказался над ним, его глаза горели чем-то особенным, каким-то внутренним светом, который Авантюрин раньше никогда не замечал у других. Этот взгляд был полон обожания, словно Рацио видел в нём нечто большее, чем просто тело. Рацио нежно коснулся губами его лба, спускаясь вниз к губам, шее, и снова захватывая блондина в глубокий поцелуй. Их тела двигались вместе, синхронно, как будто знали все нужные ритмы. Когда доктор чуть приподнялся, чтобы подготовить Авантюрина, Тюри напрягся, но взгляд Рацио был настолько спокойным и уверенным, что он расслабился, полностью отдаваясь его воле. — Ты в порядке? — тихо спросил доктор, едва слышно, почти шёпотом, его голос звучал успокаивающе, и Авантюрин, не раздумывая, кивнул, улыбаясь ему в ответ. Когда Рацио медленно погрузился внутрь, Авантюрин почувствовал странное смешение эмоций: лёгкий страх и волнение, но вместе с тем — безграничное доверие. Доктор двигался осторожно, стараясь не причинить ему дискомфорта, но постепенно ритм становился более уверенным, движения более плавными. Тюри прижимал его крепче, чувствуя, как его собственное тело отвечает. В какой-то момент всё вокруг исчезло, и остались только они двое, слитые воедино. — Ты прекрасен, — прошептал Рацио, склоняясь к его уху, и эти слова словно проникли прямо в душу Авантюрина. Он закрыл глаза, отдаваясь каждому моменту, каждому прикосновению, и наконец почувствовал, как его тело больше не может сдерживаться. Рацио ускорился, его дыхание становилось всё более прерывистым, пока они оба не достигли кульминации. Авантюрин с трудом сдерживал стоны, крепко обхватив Рацио за плечи. Они оба застыли на мгновение, пока волна удовольствия не прошла, а потом медленно опустились на кровать, едва дыша. — Веритас... — тихо прошептал он, не поднимая головы. — Да? — отозвался доктор, обнимая его крепче, нежно поглаживая по спине. — Спасибо… — он не знал, что сказать дальше. Его слова, возможно, не смогли бы выразить всех чувств, которые он испытывал. Рацио ничего не ответил, но он все понял. Авантюрин улыбнулся, снова уткнувшись в его шею. Он был готов остаться здесь навсегда, под этими объятиями, под этим теплом. И впервые за долгое время дождь за окном казался ему совсем не таким ужасным.***
Они отдыхали в доме родителей Рацио. Большой и уютный дом, окружённый заснеженными полями и обширным садом, был отдалён от шумных колоний и городских районов. Пожилые женщина и мужчина, когда-то бывшие учеными на одной из исследовательских станций, теперь наслаждались спокойной жизнью на далекой планете. Внутри дома было тепло и светло: большие окна, через которые проникал мягкий солнечный свет, украшали простые, но элегантные мебель и многочисленные книги на полках. Два года назад Рацио представил им Авантюрина. Увидев, как счастливо светятся глаза их сына при упоминании его имени и как тот заботится о Рацио, они быстро полюбили и приняли его в семью. С тех пор Авантюрин стал для них как родной, и они ценили его за ту любовь и преданность, которые он привнёс в жизнь их сына. Младшая сестра Рацио, которая приехала на выходные домой, пыталась научить Авантюрина кататься на коньках на озере неподалеку от дома. Авантюрин, одетый в теплую одежду и скользящий по льду в своих новых коньках, выглядел комично и немного неуклюже. Он часто падал, но с улыбкой вставал и продолжал пытаться, принимая этот вызов. Рацио стоял рядом, наблюдая за этим зрелищем с лёгкой усмешкой. Ему было забавно смотреть на своего любимого, который, несмотря на все усилия, не мог освоить катание на коньках. Скоро им предстоит отправиться на далекую планету, чтобы уладить претензии КММ. Рацио вызвался помочь, они давно договорились не афишировать свои отношения на работе, чтобы сохранить профессионализм. Хотя кое-кто из близких друзей знал о их связи, они старались поддерживать дистанцию на рабочем месте. Авантюрин и Рацио понимали, что это будет важная миссия. Хотя долг Авантюрина перед КММ значительно сократился, не без помощи доктора, эта миссия должна окончательно погасить долг перед Яшмой и фракцией Каменных сердец. Тюри ещё не знал, останется ли он в КММ после этого, хоть он и любил свою работу. Ему было тяжело каждый раз разлучаться с Рацио, и он не хотел заставлять его заниматься тем, что ему не нравится. Недавно Рацио получил запрос о поиске новых сотрудников для космической станции "Герта". Он всегда отзывался о месте с восторгом, и эта мысль о переезде в новое место за пределами КММ стала для них обоих возможным решением. В конце концов, если им не понравится, они всегда могли выбрать что-то другое. Это предстояло как новое начало для них обоих. Их жизнь скоро будет принадлежать только им двоим. Но сначала они должны выполнить миссию на Пенаконии.
