Цветок сливы распустился средь степи

             В Храме Предков, под потолком, первый раскат молнии этой ночью высветил искусно вырезанную статуэтку дракона. Доселе невиданной мощи дождь обрушился на всю Империю, а гром сотрясал как землю, так и горы, заглушив собой первый вздох вдруг ожившей маленькой фигурки. Вытянув сначала одну заднюю лапку, а затем другую, Мушу с ненавистью посмотрел на свой гонг. При новой вспышке гнева небес можно было увидеть, как медный диск был брошен со всей силы в одну из каменных табличек с именем предка, где крепко застрял. - Ну что ж, пора за работу...

***

      Китай процветал, и его жители возгордились. Всего десять лет назад на страну обрушилась гроза, длившаяся месяц без перерывов. Молнии били в множество деревьев, которые начали вскоре пожары по всей Империи, сохранив этот огонь глубоко внутри себя. Реки унесли с собой множество мостов, подземные источники размыли грунт, который осыпаясь, разрушал дома, а озера выходили из берегов, полностью смывая посевы. Гром же бил столь сильно, что у многих людей из ушей текла кровь.       И теперь, стоя на Великой Стене, один из самых великих воинов гуннских племен оглядывал эти земли. Скоро они вновь познают бедствия.

***

      Вы слышали? Слышали? Гунны под предводительством Шань Ю вторглись за пределы Великой Стены!       Да! И то, что они сожгли много поселений, пока на перевале во время боя с войском Ли Шанга их не накрыла лавина!       Говорят, что там же Шань Ю и был похоронен среди снегов! Воистину, кара Небес!       Глупцы! Да ежели он вправду мертв, но быть беде! Я, старый вояка, ясно помню, что лишился ноги в бою не с ним! Гуннов теперь поведет Цветок Сливы, девочка-воин, сестра Шань Ю!       Девочка-воин? Воистину, эти гунны настоящие варвары! Позволить женщине сражаться, ха! Да если ты ей проиграл, то явно был не сильно то и способен драться!       Этот калека прав. Сливовый Цветок, и зовут ее так из-за заколки в ее волосах, что никогда не скрыта ничем, не смотря на юность искусный не только воин, но и полководец. Я тоже там был, и под ее предводительством армия гуннов куда опаснее...       И всё-таки! Если эти ваши слова и правда, то она явно не девушка! Настоящая женщина должна сидеть дома в ожидании мужа и смиренно растить его детей!       - А что ещё, мне как женщине, нужно делать?..

***

             Подняв покрывало, что служило входом в шатер, вошла девушка, на чьем плече сидел сокол. Размяв парой движений шею, она посмотрела на постель, где среди мехов можно было увидеть бледного гунна, ярким пятном на котором был румянец лихорадки. - Сколько на этот раз тебе удалось напугать? - верный друг, красный маленький дракон как раз ложил на покрытый холодным потом высокий лоб мокрую тряпку. Временами можно было заметить, как он в раздражении выпускал сквозь зубы дым. - А это важно? - Цветок Сливы, что раньше носила имя Фа Мулан, решительно подошла к очагу в центре, когда сокол слетел с нее на ручку меча, что стоял в подставке у стены, и начала скидывать рядом с ним одежду, что напиталась влагой из воздуха после дождя, оставшись лишь в нижних штанах, да сапогах. - И когда он помрёт? - А как он тебя не интересует? - Мушу, что до этого как раз отправил за новой холодной водой сверчка, которого недавно подобрал в одном из поселений, с укором взглянул на нее. - Это ты меня за него замуж выдал, так что тебе с ним и возиться, - пожав плечами, Мулан взяла только что принесенную воду у сверчка, громко глотая ее. - А я вот слышал, что ты его жена~а, - выдохнув небольшую искру, хитро протянул дракон. - Упаси предки от такого брака, - передернув плечами, она всё-таки закончила наворачивать круги по шатру, и, резко набрав в легкие больше воздуха, нырнула под шкуры к Шань Ю, которого, не смотря на свою неприязнь, всё-таки назвала мужем, и, вопреки опасности, вытащила из-под снега, дотащила до лагеря. Пусть её нога и была тогда сломана, когда вместе с ним она провалилась под снег, а руки полностью посинели к тому моменту, когда Мулан добралась до своего Хана, что ещё жеребенком верно служил ей. - Если посмеет умереть, я его с того света за шею притащу. Буду я ещё его войском командовать...

***

      Всадник смотрел на предгрозовое небо, сощурив золотистые глаза. Хоть ему и было только двадцать, но его плечи и грудь уже были обширны, позволяя не только подолгу носить на вытянутых руках своего сокола, но и таскать столбы для шатров.       Вдалеке, за горизонтом были видны всполохи молний, высвечивая маленькую точку, что довольно быстро приближалась в его сторону, заставив юного Шань Ю достать лук и натянуть тугую тетиву, направив стрелу на неизвестную угрозу.       Наконец, он смог как следует рассмотреть вторженца. Это оказалась маленькая, нежная девочка, с цветочной заколкой в мокрых волосах на молодом, сухопаром жеребце. Ее одежды тоже были мокрыми, и очень тонкими, просвечивая, покрывая молочную кожу, на которой легко можно было увидеть вены.       Из-под челки, что падала ей на лицо, она начала смотреть на него вздёрнув подбородок. Эти карие глаза бросали ему вызов, и не скажешь, что ей лет пять-шесть. - Мне нужен Шань Ю! - тонкий голосок, точно звон серебряных колокольчиков в косах их шамана разнёсся над всей степью. Гром и ветер, что до этого яростно завывали, при этих словах утихли, словно показывая, вот! Вот она, тонка тростинка, что способна укротить сами Небеса! - И зачем же тебе, китайскому ребенку, этот варвар? - усмехнувшись, Шань Ю приготовился к стреле, что пронзит его из-за горизонта, или яростного выпада с отравленным клинком. Но явно не к этому. - Меня мои предки к нему женой отправили!       

***

      Где-то там, когда-то никогда, жила Фа Мулан. Спасительница Китая, жена Ли Шанга. Женщина, превосходящая этого мужчину во всем. Так и не сумевшая отказаться от клинка в руке ради рождения детей. Оболганная завистниками ее славы, порицаемая другими "настоящими" женщинами. Опозоренная собственным мужем, чье эго было задето, так и не проведщим с ней ни одной ночи, зато посещающий падших. Гордая, была вскоре заперта в четырех стенах чтобы услаждать иных тем, что они говорили: "Защитница Китая? Великий Воин?! Не более, чем многое возомнившая о себе женщина!"       Ее конь давно убит, не покорившись Ли Шангу. Сверчок же был раздавлен, когда пытался достать ключи от комнаты, откуда она не выходила уже добрый десяток лет. И лишь Мушу, что ушел с ней, отказавшись от всего, был рядом с ней в тот момент, когда восхищающаяся ее доблестью молоденькая служанка принесла ей отцовский меч, достав из сундука вместе с доспехами из дома Фа. Дракон был тем, кто помог ей, ослепленной мужем в порыве ярости, направить лезвие точно в сердце.       Она кланялась лишь перед семьёй и предками, когда уходила на войну, прощаясь. Она склонилась лишь перед предводителем гуннов, прежде чем победила его. Кланялась Императору, как своему государю. И опять склонялась на собственной свадьбе по правилам ритуала. Но встала она на колени того сама захотев лишь раз.       Перед маленьким красным драконом. Наставником и Защитником. Перед Мушу, который всегда старался, пусть в самом начале только ради себя.       Да, на коленях, с головой, что била пол, но гордо Фа Мулан умерла.       А дракон, пусть и не великий, и размерами явно способный только рассмешить, никогда не забудет попранной чести и растоптаной гордости. И Небеса вместе с ним.