VALERIAN

       Темное небо мерцало искрами звёзд. Те словно подмигивали юной Таргариен, что стояла на небольшом пригорке. Сухая трава ласково касалась ее колен, но кхалиси этого не замечала. Ее фиалковый взор был устремлён в ночь.        Сребровласая ощущала лёгкий прохладный ветерок, что касался её нежной, загорелой кожи под дотракийским солнцем, принося прохладу и унося за собой жар дня и скорбь сердца.        Дейнерис опустила голову, посмотрев на сложенный огромный погребальный костер. Там лежал ее Солнце и Звёзды, там была ее любовь, там расположился ее Дрого и долгожданный сын Рейго, которого она так и не смогла взять на руки, прижать к наполненной молоком груди и впервые вскормить свое дитя. Хрупкие ладони последней из Таргариенов сжались на ткани аметистового платья: она надела его, как и все украшения, на первые смотрины, когда с ней ещё был брат. Теперь он мёртв.        Девушка поджала губы. Стоило ей увидеть, как оставшиеся верные дотракийцы привязывают овечью ведьму Мирри Маз Дуур к столбу рядом с центром костра, как в груди вспыхнула холодная ярость. Дени признала для себя, что сглупила, позволив этой женщине лечить кхала. Она понадеялась на честность, но ведьма лишь сгубила её мужа и дитя в её чреве.        Девушка слегка повернула голову в сторону, длинная коса качнулась, касаясь ее наливающихся бедер. Она узнала шаги подошедшего, и губы Дени изогнулись в лёгкой усталой улыбке. Ее Медведь.        — Джорах, — ласково произнесла она.        Мормонт остановился в паре шагов от валирийской красавицы, глядя на неё с печалью и желанием увести подальше: увезти куда-нибудь, где не будет ни костров, ни крови, где он сможет защитить ее, пусть даже ценой собственной жизни.        — Кхалиси, — в его голосе прозвучала обречённость. Мужчина сжал руки в кулаки, в очередной раз, стремясь, отговорить последнюю из рода Дракона, — прошу вас, не делайте этого...        Дени вновь взглянула на готовившийся костер: Чхого укладывал последнее полено, пока оставшиеся дотракийцы собирались неподалеку от костра, усаживались на песок или оставались стоять. Они собирались отдать почести своему кхалу, прежде чем тот отправится в ночные земли в кхаласар Великого Жеребца.        Дрого уложили головой в сторону Матери Гор, там, где она осталась между востоком и западом. Разложили и дары, что были преподнесены Дейнерис на свадьбе: драконьи яйца у его головы, лук из драконьей кости и множество другого.        Ранее днём сребровласая омыла тело покойного супруга, запела ему вновь косу, вплетая в них множество колокольчиков, да одела в любимые одежды непобедимого кхала. Рейго же положили рядом с отцом, им занималась сама Дени. Хотя бы так прикоснуться к сыну. Пока она укутывала дитя в шелка, дева кусала губы, сдерживая слезы.        Сухая трава зашелестела, стоило ветерку коснуться ее, где-то в зарослях стрекотали сверчки, а в небе проливала на мир свою песнь ночная птица, полумесяц одиноко глядел на них.        Дейнерис развернулась к сиру Джораху Мормонту. Лёгкой поступью она подошла к старому рыцарю. Протянув изящную ладонь, коснулась его грубой, мозолистой ладони, заглядывая в глаза мужчины.        — Спасибо, что были все это время со мной, — произнесла она с благодарностью.        Приподнявшись на носочках, Дени коснулась губами обветренных губ мужчины, оставляя лёгкий поцелуй, что не продлился дольше секунды.        — Моя королева... — тихо выдохнул Джорах, провожая Таргариен взглядом, в его голосе звучала печаль.        Изящной поступью Дени вышагивала по песку, тот касался ее босых ступней. Она все ещё ощущала жар, идущий от земли, и это приятно согревало ее. Таргариен оглядела присутствующих внимательным взглядом, останавливаясь на каждом лике чуть дольше положенного, замечая среди прочих и своих верных служанок. Она гордо вскинула голову.        Лёгким движением руки она велела своим кровным принести масла. Те подчинились, исполняя волю кхалиси. Через миг: Агго и Чхого принялись поливать костер ароматными маслами. Ракхаро же подошёл к ней, держа в крепких руках кувшин. Он смотрел на жену покойного кхала с неким сочувствием и опаской. Дени же словно не замечала его взгляда.        Божья жена мотала головой из стороны в сторону, отплевываясь от масел, злобно поглядывая на них. Ее взгляд был направлен на Дейнерис, так и говорил: "Если бы ты развязала меня, я бы помогла тебе, девочка."        Но Бурерождённая и этого взгляда не видела, всецело смотря исключительно лишь на свое Солнце и Звёзды.        — Ты не услышишь моих криков! — воскликнула Мирри Маз Дуур, вскинув промасленную голову, насколько это было возможно.        — Услышу, — обманчиво ласковым тоном произнесла Дейнерис, положив ладонь на свой живот, чем заставила ведьму вздрогнуть, — Я - Дейнерис Таргариен, Бурерожденная, последняя от крови дракона, дочь дракона, невеста дракона! И сегодня я получу свою жизнь за жизнь!        Агго подал ей факел. Тут же отступая, она шагнула к костру и ткнула факелом между хворостом и брёвнами. Пламя радостно принялось пожирать промасленный ветки, траву. Золотые искорки играючи заскользили, разгораясь все сильнее. Таргариен отступила от разгорающегося кострища. Пламя поначалу ласково обдало ее жаром. Пока огонь злобно не коснулся ведьмы. Мирри Маз Дуур пела, и чем больше пламя пожирало ее, тем пронзительнее становился ее голос.        Наблюдая за пляской огня, Дени сонно моргнула. Она слышала лишь рев пламени, его жар, что манил к себе, звал в объятия. Дева оглянулась на рыцаря, что с нескрываемой тревогой стоял позади нее, не спуская взора. Фиалковый взор коснулся кровных. А затем она отвернулась вновь к столу огня.        Раздался треск палений: словно хлыст кнута.        И Дени шагнула к огню. Несколько шагов - и жар обдал ее тело, выжигая выступающие слезы. Девушка протянула руки вперёд, так, словно собиралась обнять супруга и сына. Платье ее начало тлеть, но она и этого не замечала, ступая босыми ногами по хрустящим ветвям.        Она оседлала бедра супруга, сжав его между своих бедер. Дева не слышала отчаянных криков Джораха Мормонта, коего от пламени оттаскивали Чхого и Ракхаро. Не слышала она и последних криков божьей жены. Плоть ее начала краснеть и покрывается волдырями. Дени стиснула зубы и рвано вздохнула, склоняясь над мужем, касаясь губами его горячих губ, прижимаясь лбом к его груди, закрывая глаза.        Искры костра взвивались в ночь.        * * *        Дождь барабанил по высоким окнам замка так, словно в стекло кидали мелкие камушки, а ветра завывали, ломая деревья, и их вой тонул в раскатах грома. Такой свирепой бури на Ди'Нокс не видели уже тысячелетия с тех пор, как семья Валериан воцарилась на планете.        Эта ночь особенная. Сейчас возлюбленная наложница герцога Августа Валериана разряжается от бремени беременности.        Златовласая женщина сжала простыни, что пропитались ее потом, стискивая зубы. Леди Мирцелла судорожно вздохнула, отпуская ткань. Доктор Ларания Дин подняла голову, посмотрев на женщину. Та была измождена многочасовыми схватками и криками. Сухая ладонь доктора Дин коснулась бедра Мирцеллы, ласково поглаживая ее, успокаивая.        — Потерпите, миледи, ещё чуть-чуть, — проговорила ласковым тоном Ларания Дин, она выпрямилась, слегка коснувшись пальцами своих длинных черных волос, что были перехвачены серебряным кольцом, — до следующих схваток у вас есть ещё время. Отдохните.        Лёгким жестом Дин на несколько секунд отвлекла помощников. Те отошли от постели наложницы, тихо переговариваясь у стен, да поглядывая на златовласую.        Мирцелла протянула руку, касаясь пальцами округлого живота, поглаживая его. Она тихо выдохнула, успокаивая себя.        "Тише малышка, Дей... Дени," — мысленно приговаривала она.        Ещё два часа схваток и криков, пока она не вытолкала дитя из своего чрева. Доктор Дин аккуратно перерезала пуповину. Девочку обмыли, осмотрели и порадовались крепким лёгким, ибо крики малышки были невероятно звонкими. Дитя, что активно сопротивлялось, запеленать в шелка было трудно. Аккуратно передавая матери. Леди Мирцелла приняла дочь, прижав ту к груди, и малышка, почувствовав запах матери, успокоилась.        Пухленьких бледных щечек коснулись теплые пальцы, что с любовью провели по нежной коже. Мирцелла улыбнулась, касаясь мелких белых волосиков девочки. Та забавно сморщила носик и приоткрыла губки. А когда нежные губы матери оставили поцелуй на лобике, кроха и вовсе завозилась всеми конечностями в плёнках.        За окнами прогрохотал гром, а затем вспышкой сверкнула молния. На удивление, дитя не испугалось.        — Дейнерис Валериан, — произнесла уверенно Мирцелла, баюкая дочь.        Дитя распахнула большие голубые глаза, как два небесных омута, словно полуденное небо Ди'Нокс.