Не сей FLUV в Ночь

      Они сидели на веранде. Вокруг уже стихли голоса остальных ребят, осталась только тишина, нарушаемая лишь шуршанием листьев и лёгким ветерком. Мягкий свет гирлянд отражался в стекле окон. Даня глубоко вздохнул. — Польк, — начал он тихо, — давай поговорим начистоту. Полина смотрела на него, склонив голову, лёгкая тень тревоги в глазах. — Я же чуть не умерла, ты хочешь... — она почувствовала, что вновь убегает, и вспомнила, о чём думала пока лежала в хамаме. Она думала о Дане. О том, как бы ей хотелось во всём разобраться. Как бы ей хотелось, что бы он был достаточно смелым и опорным, — Хорошо, — сказала она. — С чего начнём?       Он потер ладони, собираясь с мыслями. — Всё, что между нами… — он сделал паузу, глядя на её лицо, — оно… не просто какая-то фантазия, Поля.       Она слегка улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. — Я знаю, — призналась она тихо. — Я видела, что ты писал. И, знаешь… иногда мне казалось, что я должна... Просто уйти. — Видела? — Даниле стало невыносимо стыдно и неловко. — Уйти? — тут же переспросил он. — Почему? — он боялся, что она скажет про сталкерство и фанатизм. — Потому что… — она замолчала на мгновение, потом вздохнула, — боюсь.       Данила поник головой. — Боюсь быть живой. Проще притворяться, исчезнуть, сделать вид, что ничего не было. Я… газлайтила тебя, Дань. Гоустила. Хотела чтобы ты убедился в том, что твои записи в личном дневнике — вымысел. Ты же изначально завёл дневник по моей рекомендации, помнишь?       Даня замер. Слова ударили, но в груди помимо злости было удивление. Полина действительно в первый день знакомства призналась, что все свои чувства вымещает на бумагу, что ей так проще жить и посоветовала Даниле делать тоже самое. И Данила начал. Потом документировал их с Полей встречи, ведь других ярких событий в его жизни не было. Однако, Ксаева настолько наловчилась в манипуляциях, что убедила Кашина, будто бы между ними никогда не было никакой связи кроме дружеской. И делала она это на протяжении года. — Значит, всё, что я писал… — он сжал кулаки, — было? — Да, — кивнула она. — Но я постоянно убегала. Потому что не умела быть честной с собой… и с тобой.       Он закрыл глаза на мгновение, а потом посмотрел прямо на неё. — И теперь ты конечно же хочешь... — Отношения, — сказал он решительно. — Без игр. Без фантазий и прочей херни. Настоящее. Я хочу быть с тобой.       Мгновение тишины. Полина закрыла глаза, будто прислушиваясь к своим мыслям, к своему сердцу. Потом приоткрыла их и улыбнулась, настоящей, лёгкой, чуть растерянной улыбкой. — Какой же ты идиот... Ты сам-то себя слышишь? Какие к чёрту отношения? Я тобой манипулировала. Подорвала твой рассудок. Я игнорировала тебя и твои чувства. Приходила только тогда, когда мне это было необходимо. Дань, я тебя использовала!       Даня глубоко вдохнул. Его пальцы вжались в колени, будто удерживая себя на месте. — Да, — сказал он спокойно, но в голосе дрожала едва заметная боль, — я знаю. И ты можешь бегать сколько хочешь, но я всё равно хочу быть с тобой.       Полина смотрела на него, глаза наполнялись слезами, смешанными с облегчением. Она не ожидала такой прямоты, такой готовности взять на себя риск быть с ней, несмотря на все её ошибки. — Ты понимаешь, что я снова могу исчезнуть, — сказала она тихо, почти шепотом, — и тогда ты снова поверишь, что всё это твоя фантазия. — Главное не испаряйся, — хмыкнул Данила.       Полина прикрыла глаза, глубоко вздохнула и оперлась на его плечо, в смешанном со слезами смешке. Сердца стучали у обоих в унисон. — С чистого листа, предлагаешь? — Он осторожно взял её руки в свои. — С красной строки, — ответил Данила. — Я Поля Ксаева. Про меня тут всякое говорят. Хорошему не верь, — Полина пожала руку Даниле и улыбнулась сквозь неунимающиеся слёзы. Она выдала ту же реплику, что и в первый миг их встречи. — Даня Кашин. Стример, репер, агрессор.       И в этом моменте, полном тихой тревоги и одновременно облегчения, они поняли: год манипуляций, страх и бегство — всё это позади. Теперь их история начинается по-настоящему.       Теплый свет гирлянд обрамлял их фигуры, а лёгкий вечерний ветер играл с волосами Полины, как будто природа сама благословляла их первый шаг в честных, настоящих отношениях.