Месть пушечного мяса (The cannon fodder's revenge)(BL)

Когда отец Цао добрался до особняка У, он глубоко вздохнул. Я не могу все испортить, я должен вернуть Цзюнь Сяня обратно. Он постучал, дверь открыл дворецкий, осмотрев гостя он проводил его в гостиную. Когда он вошел, то увидел А-Сюаня и У Цзина, сидящих рядом друг с другом, разговаривающих и счастливо смеющихся. При этом зрелище отец Цао был чрезвычайно доволен. Он работал с У Цзином много лет и тот никогда не улыбался ему. Он мог видеть, как сильно У Цзин ценит его сына, что в долгосрочной перспективе могло принести ему только пользу. Он и Юнь Чэнь сели на диван перед ними. Отец Цао сказал с меланхоличной улыбкой: "Цзюнь Сянь, я так рад, что с тобой все в порядке. Когда ты ушёл, я искал тебя повсюду. Ты не брал трубку, и я забеспокоился, что с тобой что-то могло случиться." А-Сюань холодно улыбнулся и сказал: "Я ясно дал понять в записке, что больше не считаю вас своим отцом, так что вам не нужно беспокоиться обо мне, господин Цао". Отец Цао тихо сказал: "Даже если ты не считаешь меня своим отцом, ты всегда будешь моим сыном. Я воспитывал тебя с детства, и ничто не может этого изменить. Мы семья, так что возвращайся домой, хорошо?" А-Сюань сказал: "Мы не семья, я для тебя просто шахматная фигура. Это предельно ясно". Отец Цао спросил: "Если бы это было так, думаешь, я бы позволил тебе управлять компанией Цао в качестве моего наследника, когда она передавалась от отца к сыну из поколения в поколение? Я нарушил многовековую традицию ради тебя. Я так сильно верил в тебя, что позволял тебе управлять компанией с самого детства". Услышав эти слова, А-Сюань посмотрел на него и злобно спросил: "Ты что, блять, издеваешься надо мной?" Отец Цао и Юнь Чэнь в шоке уставились на Цзюнь Сяня. Они впервые услышали, как Цзюнь Сянь неуважительно говорит с кем-то, не говоря уже об отце Цао, и ругается. "Ты говоришь так, как будто моя работа в компании с детства было одолжением. Ведь я вместо того, чтобы пойти куда-нибудь и подружиться с Юнь Чэном, работал. Мы с тобой оба знаем, что единственная причина, по которой ты это сделал, заключается в том, что без меня компания Цао давным-давно обанкротилась бы. Каждый цент, который ты заработал за последние 15 лет, - это благодаря мне. Вот почему ты назвал меня наследником, чтобы у тебя была успешная компания." Отец Цао отвел глаза. Он чувствовал себя неловко, когда его сын видел его насквозь. Несмотря ни на что, он все еще нуждается в нем, поэтому он продолжил настаивать на возвращении домой. Он решил пустить в ход крупнокалиберные орудия и печально воскликнул: "Сынок, как ты можешь так думать обо мне? Как ты можешь думать, что компания для меня важнее, чем ты? Как ты можешь не видеть, как сильно я тебя люблю? Пожалуйста, вернись домой, без тебя мы не семья." Отец Цао точно знал, как манипулировать сыном. Он знал, что если заплачет и сделает вид, что ему больно, его сын сделает все, что он скажет, в мгновение ока. Когда Отец Цао увидел, что У Цзин обеспокоенно смотрит на его сына, он обрадовался еще больше. Похоже, У Цзин заботится о нем. Поскольку он вот-вот вернется, У Цзин наверняка сделает то же самое. За исключением того, что отец Цао никогда не думал, чтобы его сын отреагирует нет так, как он ожидал. Прошло три минуты, а он все еще смотрел на А-Сюаня, который все еще не переставал смеяться. У него даже слезы выступили на глазах внезапно глава семейства Цао почувствовал дурное предчувствие в сердце. А-Сюань заставил себя успокоиться, но даже через несколько минут не смог. Этот отец Цао действительно экстраординарен, но он ужасный актер. Это была одна из самых забавных вещей, которые он когда-либо слышал. Это наверняка сработало бы на оригинальном А-Сяне, но, к сожалению, я не он. А-Сюань повернулся и посмотрел на У Цзина, который весело улыбался. У Цзин подсел немного ближе и вытер слезы с глаз Цзюнь Сяня. От этого простого действия А-Сюань расчувствовался. Каждый раз, когда он плакал, этот человек вытирал слезы, как будто ему была невыносима мысль о том, что он их увидит. Во всех разных жизнях, которые А-Сюань пережил, никто никогда не делал этого. А-Сюань обвил руками его шею и серьезно спросил: "Как я могу так сильно любить тебя?" У Цзин нежно сжал его в своих объятиях и сказал так же серьезно: "Как я могу так сильно любить тебя?" А-Сюань почувствовал прикосновение двух мягких губ к кончику своего носа, лбу, обеим щекам, а затем к губам. На этот раз поцелуй не был сексуальным этот поцелуй был чистой сладостью. А-Сюань чувствовал, что этот поцелуй вызывает большее привыкание, чем другие, и, как обычно, он почувствовал небольшой разряд электричества, прошедший по его телу. У Цзин отпустил руку и увидел, что юноша смотрит на него горящим взглядом, серые глаза У Цзина сразу же потемнели. Он уже долгое время подавлял свое желание. Он хочет наполнить своего любимого своим семенем и слушать, как тот стонет под ним от удовольствия. Он хочет тщательно отметить это нежное тело, чтобы Цзюнь Сянь всегда был только его. Он повернулся и кивнул телохранителям и они немедленно выставили потрясенных Юнь Чэня и отца Цао. 

***

Сильные руки обхватили узкую талию, приподнимая А-Сюаня над полом. Тот тихонько охнул, обвивая шею У Цзина руками и прижимаясь к нему всем телом. В этом молчаливом моменте было все: и нежность, и страсть, и немое признание взаимного желания. У Цзин поднялся по лестнице, не утратив ни грамма уверенности в движениях, хотя тело его буквально пылало от близости А-Сюаня. В спальне он не стал церемониться - просто опустил любимого на кровать, наблюдая, как тот изгибается под ним, словно кошка. Раздражающе медленно У Цзин начал расстегивать пуговицы на собственной рубашке, но терпение быстро иссякло. С резким рывком он сорвал ее с себя, бросив на пол. Следом полетели ремень, брюки... Взгляд Цзина встретился с глазами А-Сюаня, и он увидел в них смесь возбуждения и восхищения. "Ты прекрасен", - хрипло прошептал он, наклоняясь к парню. Его пальцы быстро снимали лишние вещи обнажая дрожащее тело А-Сюаня. "И сегодня ты весь мой".   А-Сюань вздрогнул от прикосновения холодного воздуха к разгоряченной коже. Взгляд Цзина, темный и жадный, прожигал насквозь, заставляя сердце биться чаще. Он чувствовал себя бабочкой, попавшей в сети искусного паука, и эта опасная игра опьяняла не меньше, чем ласки любимого. "Геге...", - прошептал он, выгибая спину навстречу его взгляду. - "Не мучай меня". В голосе звучала мольба, но оба они знали, что это лишь часть их игры, прелюдия к чему-то гораздо более глубокому и чувственному. У Цзин улыбнулся, и эта улыбка была подобна вспышке молнии - быстрой, ослепительной, пугающей. Он наклонился к А-Сюаню, проводя языком по чувствительной коже шеи, оставляя влажный след. "Разве я могу тебя мучить, детка?", - прошептал он в самое ухо, и его голос звучал уже совсем рядом с безумием. - "Я просто хочу, чтобы ты умолял о большем". Он накрыл губы А-Сюаня в жадном поцелуе, не давая ему ни вздохнуть, ни отодвинуться. Его руки тем временем уже блуждали по телу парня, сжимая бедра, лаская живот, скользя вверх, к упругой груди. А-Сюань отвечал на каждое его прикосновение тихим стоном, в котором слышалось и удовольствие, и предвкушение чего-то большего. У Цзин оторвался от губ А-Сюаня, чтобы проложить дорожку поцелуев по его подбородку, скуле, щеке. Он чувствовал, как учащается дыхание любимого, как дрожит его тело под его руками. "Скажи мне, чего ты хочешь, А-Цзю", - прошептал он, закусывая мочку уха. - "Попроси меня". Его пальцы тем временем уже достигли заветной цели - скользнули под податливые ягодицы, сжимая их с силой, от которой А-Сюань невольно вскрикнул. "Геге... пожалуйста...", - вырвалось у него, но что именно он просил, оставалось неясным. Может быть, он и сам еще не понимал, чего ждет от У Цзина в этот момент. "Что "пожалуйста", детка?", - промурлыкал У Цзин, наслаждаясь его беспомощностью. Он нарочно водил пальцами вокруг входа, не проникая внутрь, мучая и себя, и А-Сюаня этой игрой. - "Скажи четко, чего ты хочешь". Тело А-Сюаня выгибалось ему навстречу, словно ища облегчения от невыносимой сладкой пытки. "Хочу... тебя... внутри...", - едва смог выдавить он, сжимая простыни в кулаках. - "Пожалуйста, геге... не мучай меня больше". Улыбка У Цзина стала еще шире. Он дождался этих слов, этой безоговорочной капитуляции. "Хороший мальчик", - прошептал он, наклоняясь для поцелуя. - "А теперь расслабься и получай удовольствие. Я позабочусь о том, чтобы эта ночь запомнилась тебе надолго".   У Цзин навис над А-Сюанем, словно хищник, наконец-то готовый к решающему броску. В его глазах больше не было той игривости, что была раньше. Сейчас там пылала одна только страсть, дикая и неукротимая. Он наклонился, чтобы еще раз поцеловать А-Сюаня, но на этот раз поцелуй был жестким, почти грубым, лишенным всякой нежности. Он спустился по телу А-Сюаня поцелуями, задерживаясь на сосках, слегка прикусывая их, вырывая у А-Сюаня приглушенные стоны. Его руки тем временем исследовали каждый изгиб тела А-Сюаня, запоминая его, владея им безраздельно. Достигнув цели, У Цзин замер, дразняще потираясь о вход. "Готов ли ты, детка?", - прошептал он в самое ухо А-Сюаня, и его голос звучал хрипло от возбуждения. А-Сюань лишь кивнул в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Его тело было на пределе, жаждая облегчения, которое мог подарить только У Цзин. Он обвил ногами его талию, притягивая ближе, умоляя без слов не медлить ни секунды. И тогда У Цзин вошел в него одним плавным толчком. А-Сюань вскрикнул, впиваясь ногтями ему в плечи, но это была скорее вспышка удовольствия, чем боли. Он был тесен, горяч, идеально принимая У Цзина в себя. "Твой...", - прохрипел А-Сюань, цепляясь за У Цзина, словно утопающий за спасательный круг. - "Весь твой, геге..." У Цзин начал двигаться, медленно сначала, давая А-Сюаню время привыкнуть, почувствовать его всюду. Но с каждым толчком темп нарастал, становился все более резким, бескомпромиссным. Спальня наполнилась звуками их страсти - стонами, вздохами, приглушенными криками... У Цзин двигался внутри А-Сюаня, словно кузнец, кующий податливый металл. Каждый толчок был четким, сильным, доводящим до пика наслаждения. Он смотрел в глаза А-Сюаня, наблюдая, как тот теряет всякий контроль над собой, как его лицо искажается от наслаждения, как из горла вырываются хриплые стоны. "Ты так прекрасен...", - прохрипел У Цзин, сжимая его бедра у самого основания, не давая сомкнуться ни на миллиметр. Он чувствовал, как пульсирует внутри А-Сюаня его собственное желание, как нарастает напряжение, которое вот-вот должно было вырваться наружу. А-Сюань уже не мог отвечать словами. Он лишь безумно смотрел на У Цзина, цепляясь за него, словно это было его последним спасением. Его тело сотрясали дрожь и спазмы, предвещая близкий финал. "Посмотри на себя...", - прошептал Цзин, наклоняясь к его уху. - "Ты весь мой. И сейчас ты кончишь для меня". Эти слова стали последней каплей. А-Сюань вскрикнул, изгибаясь ему навстречу, и волна оргазма накрыла его с головой, вырывая из горла протяжный стон. У Цзин продолжал двигаться, не останавливаясь ни на секунду, пока его собственный оргазм не накрыл его следом, заставляя в изнеможении упасть на А-Сюаня. Они лежали обнявшись, тяжело дыша, и в тишине спальни слышались лишь звуки их сердец, бьющихся в едином ритме. У Цзин поцеловал А-Сюаня в висок, вдыхая его запах - смесь пота, секса и чего-то неуловимо родного, что было только у них двоих. "Я люблю тебя, А-Сюань", - прошептал он, и в его голосе звучала уже не страсть, а глубокая нежность. "И я тебя, геге...", - прошептал А-Сюань в ответ, утыкаясь лицом ему в грудь. Он знал, что эта ночь была особенной, одной из тех, что запоминаются навсегда. Ночью, когда У Цзин вновь показал ему, каково это - быть любимым до безумия. У Цзин встал с кровати, поднял измученного юношу и отнес его в ванную. Пока он мыл его и принимал душ, он позвал горничную сменить постельное белье. У Цзин вышел, держа в руках полусонный сверток, вытер его, одел и положил на кровать. Когда он попытался поцеловать А-Сюаня, тот немедленно оттолкнул его и надулся, отворачивая голову. У Цзин не смог удержаться от улыбки. Как его ребенок может быть таким милым?

***

А-Сюань провел остаток своей жизни с У Цзин и они поженились. На следующий день после их второй совместной ночи они обнародовали свои отношения. После этого У Цзин использовал свое положение, чтобы подавить компанию Цао, он сделал это, не сказав А-Сюаню. Когда он узнал об этом, то подумал: «Что ж, он сказал, что теперь мы будем всё делить поровну, и раз я начал подавлять компанию Цао, то вполне нормально, что мой будущий муж покончит с ними». Компания, которой было сто лет, исчезла без особых усилий. Отец Цао и Юнь Чэнь пришли в особняк У, чтобы попросить их о помощи, но они даже не заметили их. После того как компания обанкротилась, им пришлось покинуть особняк Цао и переехать в сельскую местность в маленький домик. Цинь Янь сделала всё возможное, чтобы разрушить отношения У Цзина и А-Сюаня, но потерпела неудачу. В итоге у неё закончились деньги, и она продала своё тело. Она всегда использовала его, чтобы получить желаемое, но теперь была вынуждена использовать его, чтобы выжить.

***

А-Сюань лежал рядом со старым, но всё ещё красивым У Цзином. Он услышал, как тот, задыхаясь, сказал: "65 лет назад я поклялся, что ты будешь моим в этой жизни и во всех последующих". А-Сюань крепче сжал его в объятиях и сказал с грустной улыбкой: "Тогда я буду ждать тебя, пожалуйста, найди меня в нашей следующей жизни". "Я сделаю это, любовь моя, я обещаю". - сказал У Цзин, закрывая глаза навсегда. А-Сюань преданно поцеловал его в лоб и вернулся в пространство Локуса. Когда он прибыл, то получил всю силу мира. Закончив, он долго спал. Наконец он проснулся и переместился в следующий мир, когда боль от потери У Цзина, казалось, утихла.