Букет ромашек

Впервые за долгое время Игорь чувствовал страх, стоя перед дверью в квартиру, в которой провёл большую часть своего детства. Будто он где-то очень сильно провинился. Хотя, на самом деле, это было так. Если бы не он, не его ошибка, не его поступок, дверь так бы и осталась для него входом туда, где всегда тепло, уютно и ждут.  А теперь как? Игорь понимал, что всё сильно поменялось. Теперь эта дверь скрывала за собой холод и пустоту. Ведь главный источник улыбок, душевных разговоров, поддержки - исчез. Нет, надо называть вещи своими именами. Погиб. Из-за Игоря. И он больше никогда не вернётся, не позовёт на пельмени, добродушно не пошутит, и не даст нужного совета.  Прикрыв глаза, Гром тяжело вздохнул. Он знал, что не сможет вечно избегать встречи с тётей Леной, как это было на похоронах. Спасибо Юле, которая тогда была с ней рядом. Игорь понимал, что это неправильно, но тогда ему было слишком стыдно и слишком плохо, чтобы попадаться тёте Лене на глаза. Он бы тогда не выдержал её взгляда, полный злости, разочарования и осуждения. По крайне мере, Игорь так представлял себе их встречу после того, что произошло. И теперь Игорёк Гром стоял, переминаясь с ноги на ногу, буравя взглядом кнопку звонка, и держа в кулаке букет ромашек. Гром сам не знал, зачем его купил. Просто, пока шёл, увидел эти цветы по дороге. И ему очень сильно захотелось их купить. Почему-то показалось, что так он как-то смягчит последствия их разговора. Но это же не праздник. Может, ему стоит их убрать куда-нибудь, пока не поздно? Вдруг тётя Лена подумает, что он издевается? Или будет приятно, и ей хоть как-то станет легче? Может, с цветами лучше, чем совсем без них? Или он ими всё испортит? Что вообще в таких ситуациях делают?  В конце концов, Игорь резко выдохнул и нажал на звонок. Он отозвался за дверью как-то невероятно резко и противно.  Вскоре послышались тихие медленные шаги, лёгкий стук крышки глазка, звук засова, и дверь открылась. По телу Игоря прошла волна холода. Игорь знал, что горе меняет людей. Но он не ожидал увидеть то, как изменилась тётя Лена. На лице будто появилось намного больше морщин, чем было раньше, и теперь они очень сильно выделялись на её бледном лице. Уголки губ застыли в вечной грусти. Глаза слегка мокрые, причёска немного растрёпана, и тёмные одежды, будто она даже дома сохраняет траур. Тетя Лена и раньше не была сильно высокой для Игоря, его вообще мало кто переплюнет в росте, но тут будто она стала ещё меньше.  - Игорь? – тусклым голосом с нотками удивления спросила тётя Лена, - Что-то случилось? - Нет, я… - Игорь опустил взгляд на букет цветов, крутя его в руках, - Я просто в гости хотел… Я… В общем, это Вам. Игорь протянул женщине цветы, пряча глаза, ожидая её реакцию. Но Тётя Лена лишь рассеяно приняла букет. От неё не исходило ни радости, ни злости, которых так ждал Игорь. - Спасибо. Проходи, - бесцветно сказала она, и пошла в глубь квартиры. - Я ненадолго, просто… - пытался объясниться Игорь, закрывая за собой дверь, - Мне ничего не надо, я так… - Если бы сказал раньше, что придёшь, я бы что-то приготовила. - Тёть Лен, не надо. Идя по квартире, Игорь не мог не чувствовать перемены, с которыми он так боялся столкнуться. Здесь действительно стало пусто. Будто время, воздух здесь застыли. И, вроде, ничего не изменилось, кроме букета цветов, второпях положенного на стол. И всё же… Со стороны кухни послышался какой-то грохот. Игорь быстро вошёл туда и увидел, как тётя Лена стоит, опираясь на столешницу. Рядом лежала опрокинутая на бок кастрюля. Игорь подошёл и бережно приобнял за плечи несчастную женщину, помогая ей встать ровно. - Тёть Лен, не надо, я сам. - У меня просто голова кружится в последнее время. Ничего страшного. Я сейчас быстро. Тесто, фарш приготовлю… И мы… Она замолчала. Игорь понял, про что она говорила. У него тоже в груди кольнуло. Он осторожно вывел несопротивляющуюся женщину из кухни, довёл до гостиной и усадил за стол. - Я чай сделаю, - пробормотал Игорь, и быстро вернулся на кухню. Он давно здесь не был, потому слегка подзабыл, что где лежит. Но сейчас это было хорошо. Так он отвлекался от ненужных мрачных мыслей, лезущих ему в голову. От образа несчастной тёти Лены. От ощущения того, что Фёдор Иванович где-то всё ещё здесь. Что он или сейчас войдёт, или с работы вернётся. Или ходит здесь невидимым призраком, наблюдает за ними. И осуждает Игоря за его ошибку. Вскоре чайник закипел, и Игорь разлил кипяток по двум чашкам с опущенными в них пакетиками чая. Осторожно держа их за ручки, он понёс их в гостиную.  Тётя Лена сидела за столом, закрыв лицо руками. Игорь осторожно поставил чашку перед ней, а вторую - на другой конец стола, где он обычно сидел. Его взгляд невольно остановился на пустоте напротив себя. Тётя Лена сидела всегда слегка сбоку, как и сейчас. А того, кто был всегда напротив… Гром отвёл взгляд и пересел поближе к тёте Лене, передвинув к себе свою чашку. Он старался всё делать как можно тише. Любой звук сейчас разносился по квартире намного сильнее, громче, пугая своей неправильностью, нарушая покой того, кого уже не было здесь.  Вскоре тётя Лена отняла руки от лица, ладонью стерев слёзы.  - Извини, Игорь. Совсем я сломалась. - Теть Лен, я…  - Спасибо за ромашки.  - Да… Я их сейчас в вазу поставлю. - Нет, не надо. Сейчас они хорошо лежат, - тётя Лена повернула букет цветочками к себе, - Теперь совсем хорошо. Лицо её застыло как маска, пока она перебирала ромашки, передвигая отдельные цветочки то туда, то сюда, расправляя у некоторых лепесточки. При этом губы её были сжаты, а плечи подрагивали. Она всё продолжала заниматься довольно бессмысленной деятельностью, но Игорь ей не мешал. Он сидел тихо, и смотрел за тем, как женщина, которую он всегда считал сильной, теперь еле сдерживает рыдания, стараясь скрыть свой надлом. И Игорю в голову пришла совершенно для него абсурдная мысль: «Какая она маленькая». Теперь он смотрел на тётю Лену совсем по-другому. Обычно она была той, кто всегда поможет Игорю, или даже защитит перед соседями, когда тот шалил в детстве. Но теперь... Это не вид и не взгляд взрослой женщины. Перед Игорем сейчас сидела маленькая Лена, которая не знает, что делать, и которой нужно как-то помочь. Но Игорь не знал, и не умел находить нужные слова или действия поддержки. Но это надо было сделать. Теперь его очередь. Он должен сыграть роль взрослого, утешающего ребёнка после смерти любимого человека, как когда-то они, чета Прокопенко, сыграли эту роль для него. Ничего лучше не придумав, Игорь положил свои руки на её, остановив их беспорядочное блуждание по цветкам.  - Тёть Лен, - Игорь осторожно убрал свои руки, - Я… Я могу чем-то помочь?   - Чем тут поможешь? – женщина судорожно вздохнула, - Уже ничего не надо. Со всем важным уже помогли. Я не представляю, если бы мне пришлось… - Простите, что меня не было рядом, - виновато пробубнил Гром то, что давно хотел сказать. Женщина подняла глаза на Игоря. В них не отражалось ничего, чего так боялся найти в них Гром. - Тебе не за что извиняться. Федя тоже был тебе дорог. Я не представляю, что с тобой было. Ты же видел, как он… - Это я виноват, - тихо начал Игорь, опустив голову, - Если бы я сразу ушёл в отставку… - Призрак бы нашёл что-то ещё, чтобы тебе сделать больно… - Но ведь я мог попытаться! – в голосе Игоря встрепенулось отчаяние, - И не забывать об этом чёртовом правиле, а Фёдору Ивановичу не пришлось бы меня опять прикрывать! Игорь почувствовал, как проступили слёзы, накатывала злость на самого себя. Он думал, что уже прошло достаточно времени, и он сможет себя сдержать, но, видимо, нужно было больше. Как он, сломанный, кого мучают кошмары с тем самым взрывом, может хоть кого-то утешить? Именно он сейчас должен быть сильным ради тёти Лены. А что в итоге?  - Может, быть и так, - послышался мягкий, но, всё же, чуть отстранённый голос, и тёплая рука легла на плечо Игоря, - Может быть, он был бы тогда жив. Я тоже старалась понять, что я сделала не так. Что я могла сделать, чтобы он остался жив. Или что вообще можно было сделать… Но, Игорёк, я никогда тебя не винила в этом. Игорь взглянул в добрые глаза, глядящие на него с грустью, и которые тоже накрыла пелена слёз. - Но ведь я виноват… - Я знаю, что ты хотел сделать как лучше. И если бы у тебя был шанс, ты бы смог его спасти.  - Я не отгадал прошлые загадки. Не отгадал бы и эту. - Мы этого не знаем… - Я бы точно проиграл. Я уверен. - Пожалуйста… Не надо. Это прозвучало не как попытка убедить Игоря, что он не прав, а просьба, мольба: «Не разрушай то, что я с таким трудом построила. Не давай надежду на то, что его можно было спасти». Каким-то образом, Гром смог уловить это. Он замолчал, прекратив переубеждать тётю Лену в своей невиновности. Какое-то время они просидели в тишине. Пока женщина не продолжила: - Я знала, на что шла, когда становилась женой полицейского. В девяностые я каждый день жила с мыслью, что его когда-нибудь найдут в подворотне с простреленной головой. И даже когда всё это закончилось, когда он стал начальником, и ему не нужно было так часто выезжать на опасные задания, я всё равно переживала. Это опасная профессия, Игорь. Всегда на ней что-то может пойти не так. Правда, я думала, что можно прекратить переживать, когда он ушёл в отставку… И вот что получила за то, что расслабилась… Мне… Мне иногда кажется, что он просто на работу ушёл, и просто задержался… Новая волна всхлипов накрыла её, и слова застряли в горле. Она яростно замотала головой, стараясь отогнать слёзы. - Прости, Игорь, я просто… Прости…  Какой-то невидимый порыв толкнул Грома в спину. Он понял, что нужно сделать. Никакие слова сейчас не помогут. И вообще, ничего не поможет. Но можно сделать то, от чего станет немножечко легче. Игорь осторожно, слегка неловко, обнял тётю Лену, создав своими руками тёплый кокон, в котором она могла порыдать, не сдерживать свою боль, и при этом понимать, что она не одна. Всё же, есть тот, кто рядом. Кто также скучает по её Феде, кто также сломан, чьё сердце также кровоточит от боли. И даже когда Игорь уйдёт, это всё равно может дать ей немного спокойствия, покоя, сил пережить свою скорбь. Так они и сидели. Тётя Лена рыдала, уже пряча своё лицо не в ладонях, а уткнувшись в плечо Игоря. Сам он тоже слегка подрагивал, не оставляя попыток казаться сильным. Но, всё же, сдался, и, склонив голову, дал волю своим слезам. Капля за каплей выходила из них тоска по тому, кто ушёл, и по кому сильно будут скучать. Постепенно слёзы уходили, дыхание становилось спокойнее, и они разомкнули объятия. - Спасибо, что, всё-таки, пришёл, Игорь, - немного в нос сказала тётя Лена. - Угу, - только и смог выдавить из себя Гром. Он почувствовал, как воздух вокруг них становился легче, чище, светлее. Мрачная тяжесть постепенно начала отступать, а тишина становилась не такой оглушающей. Нет, не стало всё, как было, пустота не ушла, и никогда уже до конца не уйдёт. Но обоим потерянным людям, которые сидели за круглым столом, стало немного полегче, сняв с друг друга хотя бы небольшую часть того горя, что лежало на их плечах. Ромашки на столе горели белизной лепестков, притягивая взгляд Грома. - Я, всё же, их поставлю в вазу, хорошо? А то жалко. Тётя Лена лишь махнула рукой, дав разрешение и сказав, в каком шкафу лучше взять вазу. Игорь направился к нему, по дороге невольно кинув взгляд на столик, на котором стояли фотографии. И замер.  На одной из них стояли молодые мужчина с женщиной. Улыбающиеся, счастливые. Гром сразу узнал, кто на них, да и кто ещё это могли быть. Но сердце замерло у него даже не из-за улыбающегося молодого дяди Феди. А из-за букета, который на этой фотографии держала молодая тётя Лена. Букет ромашек. Почти такой же, какой принёс Игорь, но, может, чуть побольше. Тётя Лена выглядела такой счастливой держа их в руках. Интересно, когда была сделана эта фотография? Это было их свидание? Какая-нибудь годовщина? Тётя Лена помнит этот день?  Игорь перевёл взгляд на молодого Прокопенко, глядящего на зрителя фотографии своими весёлыми с искринкой глазами. С одной стороны Игорю стало не по себе, а с другой… Он был благодарен. Может, он себе сейчас надумывает, и, всё же, теперь ему казалось, что всё, что сегодня случилось в этой квартире и по дороге к ней – это было благодаря дяде Феде. Он вёл Игоря за руку, по-доброму подсказывая нужные действия, как утешить, раз паренёк такой бестолковый. Или же Фёдор Иванович так через Игоря прощался со своей женой, последний раз вручая этот букет, стараясь её приободрить. Может быть, конечно, Гром просто видел эту фотографию в детстве, и эти ромашки отложились у него в памяти, но этот вариант сейчас казался неправдоподобным. Дядя Федя был здесь. Ради своей Ленки и сына своего лучшего друга. Игорю очень хотелось в это верить. Гром благодарно кивнул Фёдору Ивановичу, открыл шкаф, и достал одну из самых красивых ваз. Налив в неё на кухне воды, он поставил её на стол в гостиной, прямо перед тётей Леной. Затем бережно опустил ромашки, распределяя цветочки так, чтобы они выглядели пышно, красиво, аккуратно. Завершив свою работу, он перевёл взгляд на ту, ради кого был этот букет. Узнаёт? Возможно, нет. Или не сейчас, может, позже, но точно узнает. Всплывёт в голове тот день, те эмоции, и ей точно станет легче. Игорь был в этом почти уверен. Он вернулся за стол, и начал пить уже слегка остывший чай. Тётя Лена присоединилась к нему, будто действуя почти неосознанно.  Букет ромашек на столе сиял белым с жёлтыми вкраплениями. Что-то новое, нежное, радостное, уютное. Цветы сильно выделялись на фоне атмосферы горя, распространяя вокруг себя волны спокойствия, тепла. То, что уже не может подарить тот, кто ушёл, но то, что нужно было тем, кто остался. Постепенно в головы Игоря и Лены начали закрадываться тёплые и приятные воспоминания о времени, проведённые с дядей Федей. Голоса двоих становились всё громче, веселее, и впервые даже послышался смех. Им становилось легче.  Говорят, что время лечит. На самом деле – оно прячет. Горе не пройдёт так легко, и останется в душе навсегда, запрятавшись куда-то глубоко. Останется та пустота в жизни, где когда-то находился любимый человек. Но нельзя погружаться в эту боль и тьму. Как бы ни было тяжело, надо жить дальше. Если не ради себя, то ради других. Человека не вернёшь. Что было сделано, сказано - уже в прошлом. Надо стиснуть зубы, и продолжить жить, несмотря ни на что. И помнить, что вы не одни.