Колечки

Три дня. Уже три дня на станции никто не вылетал в шлюз, не был размолот орудиями смерти и не был застрелен лично Красавицей Джек, на эти три дня предпочевшей задумчивое времяпрепровождение перед экраном планшета. Нетипичное, нехорошее, опасное затишье. — …не понимаю, так и радовалась бы, — голос Вона вырвал Рис из задумчивости. — Хорошо же, если никто не умирает? Рис задумчиво поболтала водой с долькой лимона в стакане. Приближалось собрание инвесторов, и ей все еще предстояло согнать пару килограмм, чтобы влезть в платье, так что, несмотря на ноющий желудок, это был ее единственный обед. — Да, но это как-то неправильно, — перетерпев приступ тошноты, Рис заставила себя сделать очередной глоток, — хорошо, если никто не умирает, но позавчера безопасники привели снабженца, который решил, что воровать у Гипериона леденцы и основы для винтовок — отличная мысль, а она в него даже разочек не выстрелила! Уткнулась дальше в экран, а что с ним делать, велела решать мне. Вон угукнул, явно все еще не понимая причин ее беспокойства, и Рис напряженно нахмурилась. Если бы удалось хоть бы раз подсмотреть, чем Джек так увлечена на экране планшета, Рис было бы гораздо спокойнее. Если там очередной план порабощения мира и Пандоры, она хотела бы быть в курсе первой, чтобы успеть внести коррективы в наиболее суицидальных моментах. — В общем, что-то грядет, — похоронным тоном сказала она, поморщилась и отодвинула от себя стакан. Потерпит без обеда, от кислой воды желудок болел только сильнее. На следующее утро, когда Рис, неудовлетворенная неизменной цифрой на весах, вошла в кабинет с кофе в руках, к своему удивлению она впервые за три дня обнаружила Джек без планшета. Большой босс, раскинувшись в кресле и закинув ноги в пыльных кроссовках — опять протирать, а пандорская пыль въедается в поверхность насмерть — на стол, легкомысленно напевала какой-то мотивчик. Рис против воли насторожилась. — Моя сладкая конфетка, — заметив ее, Джек радостно всплеснула руками. — Подойди ближе, бусинка, отлично выглядишь, молодец, стараешься. Для меня? Ну конечно, для меня, для кого же еще. Хорошее настроение и обилие ласкательных. Либо — маловероятно — пришли какие-то восхитительные новости, вроде тройной добычи эридия, либо — с высокой вероятностью — Джек в очередной раз что-то задумала. Что-то, напрямую касающееся Рис. Отзываясь на мысли, чуть ниже поясницы заныло нехорошим предчувствием. Она постаралась расслабиться. В конце концов, лучше Джек в хорошем настроении, чем в плохом. После порки, которую Джек устроила ей в прошлый приступ плохого настроения за невежливый тон, все еще оставался след посередине ягодиц. — Принцесса, — Джек, в шутливой угрозе нахмурив брови, подозвала ее пальцем, — не слышу стука твоих новых дизайнерских копытц. Или как их там. — Это «капельки», — закатив глаза, привычно поправила Рис. Впрочем, Джек все равно не различала виды ее туфель. И для кого старается? Эти, между прочим, она заказывала прямо с предподиумного показа за баснословную сумму… которая, впрочем, все равно была оплачена с карты Джек. Были, были плюсы в работе на самую богатую в шести галактиках женщину, и гардероб Рис, пополнившийся костюмами самого высокого качества, кричал об этом громче всех. О том же вопило и белье из тонкого шелка с чудесным узором из звездочек, надетое на ней прямо сейчас. Надетое, конечно, не без умысла: отчаявшись за эти три дня оторвать Джек от планшета, Рис собиралась перейти к тяжелой — в прямом смысле, грудь размера F регулярно давала о себе знать болью в уставшей носить такой вес спине — артиллерии, но, видимо, не потребуется. Рис поставила чашку с кофе подальше от закинутых на стол ног, поправила юбку и улыбнулась, любуясь в кои-то веки лишенным тревог лицом Джек. Сложные чувства, которые Рис испытывала к Джек, становились сложнее и глубже с каждым проведенным рядом днем, и порой — все чаще — мешали мыслить рационально. — Случилось что-то хорошее? — тактично поинтересовалась она, в глубине души слегка опасаясь услышать ответ. Джек привычным собственническим жестом положила руку ей на бедро, проехалась по ткани ниже, до края юбки; забралась под подол, горячей ладонью огладила голую кожу над чулком, шлепнула резинкой чулочного пояса и довольно хмыкнула: — Еще нет, — Джек ущипнула ее за бедро, и внезапная боль согнала начавшее собираться возбуждение. — Но скоро случится. Отменяй на сегодня все мне и себе, у нас будет выездное мероприятие. Рис неимоверным усилием воли захлопнула рот, давя ругательства. Отменяй?! Они это обсуждали тысячу раз! — Джек, так не… — начала она и тут же была прервана новым щипком, точно останется очередной синяк: — Знаю-знаю, конфетка, не сердись, сегодня в качестве исключения, договорились? Тяжело вздохнув — спорить бесполезно — Рис кивнула: — Как скажешь. Мне понадобится двадцать минут. Джек с сожалением вытащила руку из-под ее юбки и в предвкушении потерла ладони: — Вот это моя девочка. Давай скорее, мне не терпится!.. Что Джек не терпится, та предпочла оставить при себе. Предчувствие, тем временем, нарастало, и в ожидании проблем навязчиво закололо пониже спины. Пока Рис, оправдываясь перед всеми подряд, отменяла и переносила запланированные еще месяц назад встречи, Джек без дела не сидела: насвистывая веселую мелодию, она вытащила из-под стола тканевую сумку и, копошась в ящиках стола, побросала в нее какие-то вещи; Рис, слишком занятая коррекцией расписания, не смогла рассмотреть, что отправляется внутрь и поежилась от прошедших по спине мурашек. — Перестань так жаться, кексик, — Джек, дождавшись пока она закончит со звонками, перекинула сумку ей на стол. — Закидывай самое нужное, если есть. Мы летим на Элизий-1. — Элизий-1? — медленно переспросила Рис. — Элизий-1, столица семидесяти семи минералов, ювелирный центр шести галактик? Джек угукнула, ковыряясь в зубах и смотря в сторону. — Он самый. На денечек туда-обратно, так что много шмоток не бери, купим там, если надо. — А зачем? — Рис вытащила из нижнего ящика пакет со сменной одеждой — с таким начальством приходится быть предусмотрительной — закинула в сумку; поколебавшись, добавила запасную косметичку с минимальным набором декоративки и бутыльком смазки. Кто знает, на сколько дней и куда их на самом деле занесет ураган по имени Джек, а смазка, как однажды оказалось, могла быть дефицитным товаром и пригождаться в неожиданных местах. — Секрет, — Джек показала ей язык, и, пока Рис размышляла, не утрамбовать ли что-нибудь еще, вжикнула молнией, закрывая сумку, и стремительно сбежала со ступенек; обернулась с ухмылкой. — Ну же, вишенка, стучи копытцами, наш шаттл уже ждет. Глубоко вздохнув и внутренне собравшись, Рис коротко прижала ладонью бунтующий желудок — не успела позавтракать, но, наверное, на месте получится что-то перехватить? — и торопливо последовала за Джек. Шаттл однажды без Рис уже улетел, а побывать на Элизии-1 было давней, стыдливо оберегаемой мечтой, шанс на исполнение которой Рис упускать не собиралась. Планета напоминала драгоценный камень даже из космоса; все выглядело точно как в фильмах про принцесс, которые Рис смотрела в детстве, отвлекаясь от серой действительности за окном. — Нос не расплющь, — насмешливо предупредила Джек, когда Рис прилипла к иллюминатору, разглядывая алмазный пояс вокруг планеты. — Так красиво, — простонала Рис, не в силах оторвать взгляд от игры света, устраиваемой на драгоценных камнях светом трех окружающих Элизий-1 солнц, и даже забыла про мучающий всю поездку — в шаттле был сломан пищевой дигистрактор — голод, увлеченная зрелищем. — Пожалуйста, скажи, что у нас будет минутка пройтись по Алмазной Аллее, я хочу хотя бы посмотреть на витрины. Джек хмыкнула, разглядывая ногти: — Не знаю, конфетка, только если останется время… О, эту игру Рис узнавала с первых нот и знала, что он нее требуется. Она отодвинулась от иллюминатора, плавным движением перетекла к Джек ближе, почти прикоснулась губами к ее уху: — Я очень-очень туда хочу, — Рис выдохнула, слишком взбудораженная предстоящей посадкой, чтобы выдержать роль на уровне, и сократила мольбы до минимально возможного уровня: — Пожалуйста, давай сходим. Я выполню любое твое желание. Одно! Алмазная Аллея стоила любой выдумки, которая придет Джек в голову. Хуже той комнаты с электрошоковыми тентаклями все равно ничего быть не может, а к ним Рис почти привыкла. Джек, судя по расплывшейся по губам хищной ухмылке, именно этого обещания и ждала; Рис сглотнула, подавляя приступ паники — и во что она добровольно ввязалась — и голодного головокружения, и дождалась наконец от Джек согласного кивка: — Сходим, сходим на твою Аллею, когда закончим с делами. Рис довольно зажмурилась и обратно прижалась носом к иллюминатору. Это определенно должно стоить даже двух вечеров в тентаклевой комнате. — …так нечестно, — пробормотала Рис, слегка обиженная. — Ты меня обманула. — Ты сама себя обманула, за язык никто не тянул, — Джек шлепнула ее по заднице, никого вокруг не стесняясь, и потянула за собой, вперед по Алмазной Аллее. — Я не соврала, мы пройдемся обратно, когда закончим с делом, а дело нас ждет во-он там, в самом начале. В самом начале Аллеи возвышался огромный даже издалека ювелирный магазин «Элизиум», построенный в форме диско-шара. Рис помнила еще из детства, что каждая грань этого шара была отделана бриллиантовыми панелями; за одну такую панель можно было купить безбедную жизнь себе и сотне тысяч своих потомков. Впрочем, даже небольшой алмаз огранки «Элизиума» должен стоить, как годовой бюджет одного из отделов Гипериона. — Мечтать будешь потом, — Джек шлепнула ее еще раз и, не оглядываясь, пошла вперед. — Догоняй, кексик, только не застрянь копытцами. Рис перехватила сумку — что туда накидала Джек, кирпичей? — удобнее, качнулась от тяжести и слабости, и, запретив настроению портиться от уже давно привычных хитростей Джек, поторопилась следом. «Элизиум» встретил их яркой, блестящей и переливающейся тишиной. Внутри не было ни души, кроме строго одетого продавца за стойкой; завитые черные усы на концах были украшены алмазными подвесками. За пару таких подвесок наверняка можно купить себе место в совете директоров. Джек, до этого настойчиво подгоняющая ее и торопящая, в зале притормозила, о чем-то задумалась. — Так, кексик, стой тут, не шевелись, не подглядывай, не подслушивай и вообще не дыши, — наконец решила Джек. Рис, и так горьким опытом наученная не совать нос в тайные дела большого начальства, повернулась к стойке спиной и с облегчением опустила сумку на блестящий мраморный пол, изнывая от желания скинуть туфли. Дурацкие дорогущие «капельки» натерли ступни хуже таких же дешевых, и в такие моменты она действительно скучала по своим не таким изящным, зато мягким оксфордам из скажьей кожи. Ужасно хотелось прислушаться, о чем шепталась Джек с продавцом, и Рис мужественно продержалась пять минут… а когда любопытство пересилило, Джек, засунув руки в карманы, уже встала рядом. — Вот и все, — бодро сообщила Джек и толкнула ее бедром, — знаю-знаю, ты уже соскучилась по прекрасной и чудесной мне, но вот она я. Какая-то ты бледная, бусинка. Мы еще не закончили, еще одно местечко. — А Аллея? — осторожно напомнила Рис. Если Джек ее сейчас в очередной раз прокатит… Джек, занятая какими-то своими мыслями, качнула головой: — Пока идем до транспорта, можешь липнуть к витринам. Все честно, баш на баш, с тебя желание. Только невероятным усилием воли Рис удержалась от комментария. Впечатление от Алмазной Аллеи слегка смазали гудящие ноги, но Рис постаралась получить от прогулки максимум удовольствия; она находилась на центральной улице планеты, откуда по всему миру расходятся самые высококачественные украшения, и уходить отсюда без покупки было бы, конечно, глупо. На удивление, в этот раз Джек осталась глуха к навязчивым напрашивающимся вздохам, а просить напрямую было слишком неловко; пришлось сразиться в тяжелой битве с жабой, вопящей о растрате, и здравым смыслом — когда еще в следующий раз она попадет на Алмазную Аллею — прежде чем Рис смогла договориться с собой. Из личных средств она купила сережки с синтетическими голубыми бриллиантами для Ангел, и, добивая жабу, душащую за покупки себе, выбрала круглую бриллиантовую пластинку с традиционной огранкой «Элизиума». Рис все равно не использовала височный порт достаточно часто, а если прикрыть отверстие такой пластинкой, будет не только красиво, но и лучше отводиться тепло, а значит, будет реже болеть голова. — Кексик, еще долго? — нетерпеливо одернула ее Джек, и только благодаря этому отвлеченная Рис, расплачиваясь, не получила сердечный приступ от суммы. Количество накопленных денег резко рухнуло до околонулевых значений. Впрочем, на исполнение детской мечты не жалко. Могла ли себе представить маленькая Рис, смотрящая на ветхом головизоре в одинокой квартире приключения «Принцессы с Элизия-1», что когда-нибудь она действительно будет держать в руках бриллиант знаменитой огранки «Элизиума»? — Ризи! …хотя, возможно, эти деньги все же стоило потратить на покупку места в совете директоров. Рис улыбнулась самой себе в зеркале, осторожно примостила пластинку под большую дугу порта. От левого виска немедленно рассыпался пучок радужных отблесков; как же это красиво будет выглядеть на собрании инвесторов, особенно, если она влезет в то тупое узкое платье… Джек, переполнившая свою и без того крохотную чашу терпения, возникла над плечом. Рис повернулась к ней и покрутила головой, ловя виском луч света; она должна выглядеть просто потрясающе, разве нет? Выражение на лице Джек — словно она хочет разложить Рис прямо здесь на витрине, среди всех этих баснословно дорогих побрякушек — дало правильный ответ, и Рис довольно зажмурилась. Ладно, стоило того. — Бегу, — Рис, не в силах справиться с игривым настроением, подмигнула Джек и была вознаграждена очередным раздевающим взглядом. Однако ожидаемого шлепка или хотя бы поглаживания не последовало: Джек, с того момента как они покинули диско-шар, продолжала держать руки в карманах. Хм. Нехорошее предчувствие, затоптанное впечатлениями, немедленно вернулось обратно. — Пойдем, — прежде, чем Рис успела что-то спросить, Джек приглашающе мотнула головой. — Транспорт нас ждет. «Транспортом» оказался маленький орникоптер: Рис видела их сотни раз в кино, но никогда — вживую, и уж конечно, и подумать не могла, что когда-нибудь удастся на таком полетать; сбывается вторая за сутки детская мечта, какое интересное совпадение. — Где ты вообще его достала, — Рис с восторгом истинного ценителя прижалась лицом к кевларовой обшивке, забыв про макияж; умная машинка, довольная ее восхищением, послала ей щекотные искры через кибернетическую поверхность прижатой к орникоптеру ладони. — Я думала, их все на запчасти разобрали, — по кевлару прошла дрожь, и Рис торопливо погладила округлый бок коптера, успокаивая, — нет-нет, девочка, не слушай, не слушай меня, тебя не разберут, конечно… Джек, все еще держа руки в карманах, ухмыльнулась, и, толкнув Рис коленом, нырнула внутрь. — Тыковка, ты сбиваешь нам график. — Иду-иду, — Рис похлопала коптер и прыгнула в кабину вслед за Джек. Немного возмущенно потарахтев, коптер поднялся ввысь, сделал круг над Алмазной Аллеей и взял курс на Зеркальные горы — монументальные алмазные прииски, из которых, вероятно, была добыта и бриллиантовая пластинка Рис. Забыв про все нехорошие ощущения и предчувствия, Рис опустила голову на плечо Джек, наслаждаясь видом, и пробормотала: — Какой-то подозрительно хороший день. Ты что, планируешь тут что-нибудь взорвать? Пожалуйста, только не Изумрудный мост, он мне дорог как воспоминание из детства. Я знаю, ты смотрела «Принцессу с Элизия-1» вместе с Ангел, так что точно знаешь, что его трогать никак нельзя. Джек только хмыкнула. Нет, все-таки что-то происходит: где безостановочная болтовня, к которой Рис так привыкла? Тишина и Джек — это нечто настораживающее. — Пока никаких взрывов, конфетка. Заметь, я сказала «пока», так что, кто знает… Рис, не сдержавшись, засмеялась и прижалась к Джек крепче. Действительно, надо получать удовольствие, пока не начались взрывы. Орникоптер привез их к турбоособняку, тоже отделанному со всех сторон бриллиантовыми пластинами; Рис покачала головой, изучая спрятанную в горах роскошь. — У тебя здесь с кем-то встреча? — уточнила она, не совсем уверенная, что вообще происходит. Джек только коротко махнула головой: — Никаких встреч, кексик, тут только ты и я. Рис, уже с трудом удерживаясь на натертых каблуками ногах от усталости и голода, задумчиво нахмурилась: — Ты говорила про выездное мероприятие, я думала… Но Джек, не дослушав, уже скрылась за парадной переливающейся дверью. Рис выдохнула — раз они только вдвоем, можно будет снять туфли! — и последним усилием проковыляла вслед за Джек, еле удерживая все тяжелеющую сумку. За дверью оказался огромный зал, разделенный на зоны диванами, зеркалами и кроватью; Рис с любопытством осмотрелась, опустила сумку на кресло и с чувством глубокого удовлетворения затолкала туфли под диван, со стоном приземлилась на холодный зеркальный пол на всю стопу. — Лучше чем секс, — пробормотала Рис, шевеля пальцами ног; кровь, начавшая поступать в передавленные окошком «капелек» пальцы, разошлась неприятными иголочками. — Что я такое слышу, — Джек, которой только что не было видно в зале, внезапно материализовалась позади и, наконец вытащив руки из карманов, приземлила ладони Рис на грудь. — Не знаю, что там тебе лучше, чем секс, а я наконец могу потрогать твои сиськи, значит, день удался. И кстати, если не забыла, — Джек нетерпеливо дернула Рис за рубашку, пытаясь забраться под ткань, — ты обещала мне желание. — Что, так быстро? — искренне удивилась Рис. — Обычно тебе требуется больше времени, чтобы сообразить, как именно ты хочешь продавить мои моральные устои. Джек зловеще хохотнула; о нет. Нет-нет-нет. От предчувствия пиздеца волоски на затылке встали дыбом; Рис попыталась вывернуться, но Джек, чуть сдвинувшись и надавив ей на плечи, заставила опуститься на диван. — У меня для тебя, куколка, есть подарочек, — Джек вытащила из кармана маленькую белую коробочку и вложила Рис в моментально вспотевшую ладошку. — Сначала посмотри, а потом поговорим про желание. Рис на мгновение прикрыла глаза, изо всех сил стараясь не паниковать. Ну что там может быть в этой коробочке… Разве что… А что сегодня Джек так таинственно делала в «Элизиуме»? Неужели… Задержав воздух, словно перед нырком на глубину, Рис широко распахнула глаза, готовая ко всему, и резко открыла крышку. Пришлось зажмуриться; два крупных желтых камня сложной огранки, каждый — прикрепленный на отдельное небольшое кольцо, источали болезненно прекрасное для глаз сияние, шедшее откуда-то изнутри. Рис длинно выдохнула, пережидая одно из самых больших потрясений в своей не самой длинной жизни и покосилась на Джек: та, свободно развалившись рядом на диване, казалась непередаваемо довольной. — Очень красиво, — Рис кончиком пальца прикоснулась к одному из камней и почувствовала исходящее от него тепло. — Солнечный алмаз? Это для?.. — она смутилась, не решаясь спросить вслух, но Джек сделала это за нее: — Знаешь, как сложно было найти что-то, что действительно будет тебя достойно? — Джек двумя пальцами приподняла ей подбородок, ловя взгляд; щеки немедленно запекло. — Но когда я увидела этих малышек, — Джек кивнула на коробочку, — поняла, что это оно. Хочешь примерить? Конечно, Рис хотела. Она осторожно вытащила одно из колец из бархатной подложки, рассмотрела со всех сторон; кажется, что-то было не так. — Что это? — недоуменно уточнила она, рассматривая украшение. Камень был прикреплен к кольцу, но у самого кольца никакого другого крепежа не было. Не сережки. А для кольца на палец слишком мало, только если на фалангу… Джек снова издала тот зловещий смешок, но Рис все еще не улавливала подвох. Увидев ее растерянное лицо, Джек усмехнулась и подсела ближе, громким горячим шепотом сообщила: — Моя невинная конфетка. Это пирсинг. Рис раскрыла рот, чтобы возразить — такое не поносишь в брови, да и ее прокол зарос еще когда она была подростком — но Джек еще не закончила. — Для сосков. Это ведь ей слышится, да? Рис дрожащими руками прикрыла коробочку и с трудом сфокусировалась на Джек; та все еще выглядела довольной собой и своей задумкой. Видимо, не слышится. Рис поймала тяжелый, опасный, предвкушающий взгляд Джек; ну нет, это ее тело, надо торговаться. — Джек, нет, — сердце почему-то стучало все громче. — У меня нет и не было пирсинга в сосках, и я не… А что это такое? Джек с гадкой ухмылкой вытащила со дна сумки, которую Рис таскала весь день, небольшой пластиковый кейс; отщелкнула застежки и продемонстрировала Рис содержимое. В голове незамедлительно помутилось; Рис вскочила, уронив украшения ценой в пару-тройку тысяч раз больше ее жизни на ткань дивана и отпрыгнула в сторону, подальше от Джек, завопила: — Нет! — Ризи, — Джек осуждающе прищелкнула языком, — ты обещала… Кажется, сейчас случится паническая атака. Но она же не может быть серьезно? Рис уставилась на кейс в руках Джек, в котором на белой подушечке лежала… — Это иголка! — не с ее татуировками бояться иголок, но это была иголочная королева. Рис в жизни не видела иглы такой толщины и не планировала засовывать эту дрянь ни в одну из частей тела! — …ты обещала мне желание, — с прищуром сообщила Джек, — и мы прошлись по твоей Аллее, так что все честно, и у меня есть желание. — Это — сраная огромная иголка, — не в силах справиться с паникой, Рис потеряла контроль над голосом и сорвалась на короткий визг, — и ты ее в меня не воткнешь! Не хватало воздуха, сдавило в груди, силы у организма, измученного голодом и охваченного ужасом, явно кончались. Рис отступила на несколько шагов вбок, уткнувшись в край другого кресла; ноги ослабли, в глазах помутилось, Рис, безуспешно пытаясь вдохнуть воздух полной грудью, сделала еще шаг, запуталась в ногах и, даже не долетев до пола, провалилась в дружелюбную темноту обморока. Сознание вернулось сразу и резко. Первым, что Рис увидела, очнувшись, была Джек, с обувью забравшаяся рядом на кровать; сама Рис была с несвойственной Джек заботой уложена на одеяло. — Ты испортила все веселье, — грустно сообщила Джек и одарила Рис своим самым печальным взглядом. — Вместо веселья я сидела и ждала, пока ты очнешься. Рис на всякий случай ощупала грудь. Без лишних дырок, спасибо большое. А вот в голове и желудке словно насквозь просверлили, и шевелиться было неприятно. — Уф, — Рис приподнялась на локте и зажмурилась, пережидая желание выцарапать себе висок. Как-то она и впрямь остро среагировала, давно у нее не случалось панических атак. — Извини, я… Я испугалась, и я давно не ела, наверное поэтому… — Ризи, — голос Джек из грустного мгновенно перешел в ледяной. Ой. Зря она это сказала. — Когда ты, говоришь, ела в последний раз? Рис попыталась укрыться подушкой, но Джек одним движением откинула подушку в сторону и оказалась нос к носу с Рис. Рис нервно сглотнула. У них как-то уже был подобный разговор, и кончился он так себе. — Кажется, вчера? Сегодня я не успела позавтракать… Скоро собрание инвесторов, мне надо сбросить несколько килограмм, а они все никак… Нельзя толстеть… — Я тебе разрешаю, — отрезала Джек. — Кексик. У тебя есть симпатичная мордашка, твой несносный характер и мои восхитительные подушки, которые почему-то называются твоей грудью, на кой хрен тебе вообще думать про вес? Вот как ей сказать? Рис пыталась в прошлый раз и не смогла сформулировать. Рис, как личный ассистент, всегда выступала вторым лицом; она должна выглядеть настолько потрясающе, насколько вообще возможно, чтобы Джек сияла на ее фоне еще ярче. Как Джек того заслуживает. Опять запекло щеки; Рис нервно спрятала лицо в плече Джек и удовлетворенно выдохнула, ощутив ставшую успокаивающей смесь из запаха крови, пыли и синтетики от маски. Джек постучала костяшками ей по затылку — прикосновение отозвалось ноющей болью в виске — и раздраженно спросила: — Ты не могла сказать, что голодная? Там в сумке дигистрактор лежит. Или в ресторан бы зашли, ты думаешь, я б переломилась тебя на Элизии-1 покормить? Рис закатила глаза и не сдержала смешок. Так вот что оттягивало ей плечо, серьезно, пищевой дигистрактор? — Хихикаешь там, — проворчала Джек и откатилась в сторону; открывшемуся лицу сразу же стало холодно. — Вставай, кексик, я достаю дигистрактор и мы садимся жрать. Никаких салатов, только нормальная человеческая еда. Из-под руки Джек дигистрактор, несчастно жужжа, выплюнул сыр-косичку, треть холодной лазаньи и кусок классического гиперионского стейка максимальной прожарки. — Клянусь, я его заряжала, — буркнула Джек в бесплодной попытке выбить из дигистрактора что-то еще; Рис, стянув с себя узкий пиджак и расслабив рубашку, уселась на диване рядом и вытащила из-под руки Джек стейк. — Это самый ужасный и вкусный стейк в моей жизни, — вздохнула Рис, дожевав кусок. Ее дигистрактор такого никогда бы не сделал… не был запрограммирован так портить еду. — Когда-нибудь потом я хочу копию рецепта, буду травить твоих врагов. Джек пихнула ее локтем; Рис пихнула ее в ответ, и они несколько секунд, смеясь, боролись; вдруг Джек сделала резкое движение, и Рис, выронив многострадальный стейк, оказалась прижатой к дивану. — Ризи, — серьезным тоном сказала Джек. — Я серьезно, забей на эту херню. Если так сильно переживаешь, можешь не ходить на эти сраные собрания. Еще чего не хватало, чтобы ты себя морила голодом из-за кучки жирных толстосумов. Ты меня поняла? Речь была бы более впечатляющей, если бы Джек не закончила говорить, уткнувшись всем лицом Рис в грудь. Ладно, это было… мило с ее стороны. — Я пойду на собрание, но куплю платье побольше, — вздохнув, пообещала Рис. — А ты обещай перестать меня откармливать в ресторанах, я не могу себя контролировать, когда вижу крем-брюле. Джек приподняла голову, чтобы Рис могла оценить ее талант закатывать глаза. После еды стало гораздо спокойнее, и присутствие Джек… и даже ее предложение больше не вгоняло Рис в истерическую панику. — Ну, кексик, тебе полегчало? — уточнила Джек и запустила руки ей под рубашку; удивительно, что продержалась так долго. Горячие ладони облапали грудь, сжали у основания; Рис задышала чуть громче, отзываясь на прикосновения. — У тебя такая чувствительная грудь, — в который раз восхитилась Джек и резко погрустнела. — Пирсинг бы тебе пошел. Кто знал, что ты так иголки испугаешься… У меня и все лекарства с собой, тебе не было бы больно. Рис крепко зажмурилась. Не поддаваться, не поддаваться… Джек, сдвинув край ее белья, кончиком пальца погладила ареолу, пощекотала сосок; грудь отяжелела, отозвалась сладкой истомой от сосков до низа живота. Рис выдохнула и быстро, пока не передумала, выпалила: — Ладно! Джек, не останавливая ласку, вопросительно хмыкнула. — Я говорю, ладно! — Рис приоткрыла один глаз и тут же закрыла обратно. — Давай попробуем эту твою… иголку… Протяжно хмыкнув, Джек, вопреки ожиданию, не понеслась немедленно доставать свои орудия пыток, а продолжила ласку: добавив вторую ладонь и выдерживая мучительно медленный темп, гладила, щекотала и, не добавляя так нужного нажатия, дергала; до Рис, по привычке глотающей стоны, в какой-то момент дошло, что они не в кабинете на Гелиосе, и можно не сдерживаться, но не успела она войти в раж, как Джек встала и резко подхватила Рис на руки. — Ты сказала «ладно», — ласково напомнила Джек; Рис была возбуждена и успокоена достаточно, чтобы молча кивнуть, подтверждая. В конце концов, она всегда сможет вытащить украшения, если ей не понравится. — Тебе понравится, — словно угадывая мысли, пообещала Джек; держа ее на руках, она мимолетно прижала Рис к себе крепче и, сделав несколько шагов, усадила на ковер перед большим зеркалом. Рис подсмотрела одним глазом в зеркало и тут же отвела взгляд. Не знай она эту женщину в отражении, приняла бы за слегка распущенную и крайне возбужденную, готовую на многие странные вещи; щеки раскраснелись, грудь набухла, соски затвердели. — Ты ведь знаешь, что делаешь? — голос слегка дрожал, выдавая ее беспокойство. Джек, копаясь в сумке, только хмыкнула. — Если бы тебе когда-нибудь представился шанс увидеть Мокси без одежды — не советую, не на что там смотреть, твои сиськи лучше — то ты могла бы оценить мои навыки вживую. Рис поперхнулась любыми возможными словами и предпочла не развивать эту тему. Упоминание Мокси портило Джек настроение… но знание о том, что Джек будет использовать иглу не впервые, приятно успокаивало. Джек, разложив инструменты на ковре — Рис старалась туда не смотреть и следить за дыханием — села сзади, заключив Рис в кольцо из рук. — Будешь смотреть или хочешь закрыть глаза? — голос Джек, вибрирующий от предвкушения и возбуждения, ввинчивался прямиком в спинной мозг; Рис расправила плечи, прижимаясь спиной к ее груди, и, чувствуя как мелко дрожат пальцы, шепнула: — Смотреть. — Хорошая девочка, — Рис коротко выдохнула, сводя ноги; от низкого голоса Джек, высказывающей одобрение всегда намокало белье, и надетый на Рис шелк и сейчас не стал исключением. — Смотри внимательно. Джек опрыскала ей грудь чем-то с резким запахом, смазала соски прозрачной мазью; дернула, проверяя, и Рис помотала головой на вопрос о неприятных ощущениях. Сердце разгонялось, набирая обороты, кровь прилила к лицу и шее, и Рис сквозь биение в ушах было сложно расслышать, что шепчет ей Джек. Сверкнула игла. Рис на мгновение зажмурилась, пережидая приступ паники, открыла глаза, поймала взгляд Джек в отражении; Джек прижалась губами к ее уху, зашептала горячо и жарко: «Молодец, умница, принцесса, куколка, смотри, как ты хорошо справляешься», и, пока Рис млела от сладких слов, игла уже проткнула сосок и вышла с другой стороны. …Джек не соврала, это действительно оказалось не больно. Зато очень, очень… Рис уставилась на отражение, рассматривая иглу в соске и пытаясь сформулировать и сосредоточиться, и не сдержала лезущий в нервных ситуациях неуместный юмор: — Обычно ты протыкаешь меня иначе. Хмыкнув, Джек поцеловала ее в макушку и взяла следующую иглу. Может быть от того, что сейчас ее не отвлекали сладкими словечками, или от того, что мазь была намазана раньше, этот прокол Рис почувствовала: острый и мгновенный, расползающийся электрическим привкусом на языке; она захныкала, откидывая голову на плечо Джек, и была вознаграждена мимолетным поцелуем и шепотом, уговаривающим потерпеть еще совсем немного. Сморгнув выступившие слезы и стараясь не дышать слишком часто, Рис айкнула от покалывающего ощущения от лекарства, и заерзала на ковре, чувствуя, как все сильнее намокает белье; в отражении, под ее взглядом и под действием регенерирующей мази мгновенно заживала кожа вокруг проколов. Подождав несколько секунд, Джек поцеловала ее в висок и ловким движением руки заменила иглу на украшение, Рис даже не успела заметить, когда та подкрутила кольцо, зато остро ощутила, как украшение натянуло и потянуло сосок. Это было… много. — Давай… Давай остановимся на одном, — с трудом собирая слова в предложения, попросила Рис; под ней, должно быть, уже собралась полноценная лужица. — Ощущения… странные. Джек мягко рассмеялась, положила руку Рис на шею, отворачивая от зеркала, и тут же второй сосок тоже потяжелел. — Джек, я же просила, — Рис плотно сжала бедра, пытаясь справиться с собой, и попыталась дышать через нос. Каждое движение грудной клетки заставляло украшения подергиваться, а каждое подергивание импульсом расцветало в груди и паху. — Посмотри как красиво, детка, — отпустив ее шею, Джек подкрутила второе кольцо и накрыла грудь Рис ладонями, раздвинув пальцы, чтобы были видны украшения. — Какая ты молодец, со всем справилась, все вытерпела. Эй, бусинка, посмотри на меня. Рис поймала взгляд Джек в отражении; от переизбытка ощущений хотелось закрыть глаза и немедленно кончить. — Принцесса, скажи-ка, ты понимаешь, что я тебе сегодня подарила? Что за вопросы. Проверка, насколько Рис может трезво соображать? Так проверка будет завалена. — П-пирсинг, — споткнувшись в самом начале слова, Рис чувствовала, как смысловая нагрузка слов в ответ на прикосновения Джек к ее груди медленно, но верно стекает по позвоночнику прямо в белье, — с-с солнечным алмазом? — Куколка, не тупи, — укоризненно попросила Джек и дернула за край украшения; волну острого возбуждения, и так расходящуюся от сосков по всему телу, стало еще тяжелее выносить. Рис, даже не пытаясь справиться с собой, громко задышала и посмотрела на Джек, умоляя, но та отвела взгляд и теперь рассматривала ее грудь. — Какой формы твоя новая цацка? — К-колечко? — Рис заскулила, сжимая бедра еще крепче, — Джек, пожалуйста… Но Джек, по всей видимости, собиралась вытрясти из нее ответ любой ценой. — А когда еще дарят колечки таким симпатичным сообразительным конфеткам? — продолжала настаивать Джек, и Рис, с трудом справляясь с собой, попыталась собрать растекшийся мозг в подобие человеческого. Колечко. Когда дарят колечки? Ну… Когда у людей есть пальцы? Голову мутило, как от алкоголя. Рис попупьяно хихикнула, тронула пальцем желтый камень украшения. Колечки, колечко, кольцо… Кольцо. В сознании растянулась блаженная пустота, как после обморока; Рис три секунды пребывала на равнине отсутствия смыслов, а потом пазл сложился. Эхо-глаз, чутко реагирующий на острые изменения эмоционального статуса, мелко завибрировал от нагрузки, распахнулся шире, пытаясь предоставить максимум информации от окружения, глаз живой последовал следом. — Колечко, — повторила Рис и попыталась выговорить: — Ты х-хочешь, — она смущенно кашлянула, не понимая, правильно ли распознала намек, если неправильно, Джек будет издеваться над ней всю жизнь, — позвать меня за-за-за… Заклинило окончательно. Рис, не находя себе место от смущения, уставилась на упорно смотрящую в сторону Джек: маска, как всегда, оставалась неизменно ровного цвета. Зато кончики ушей определенно слегка покраснели. Джек с напускным безразличием дернула украшение еще раз. — Мы знакомы три года, ты ладишь с моей дочерью, варишь классный кофе и у тебя лучшие во вселенной сиськи, — Джек вздохнула. — А я — порядочная женщина и люблю когда все правильно. Рис не сдержала смешок — ну да, два предыдущих брака Джек не дадут соврать, порядочная — и тут же одернула себя. Нельзя загонять Джек в смущение, это кончается непредсказуемо, а на сегодня неожиданностей достаточно: Джек и так удалось застать ее врасплох несколько раз подряд. — Джек, — осторожно позвала Рис. — Я хотела устроить что-то грандиозное, но у нас вечно нет времени, — продолжая смотреть в сторону, Джек потянула оба колечка, и Рис пришлось давить полувсхлип-полустон, чтобы не прерывать ее, — и, знаешь, если ты откажешься, я не… — Джек, — Рис добавила в голос укоризны и наконец встретилась с ней взглядом, прижалась спиной к ее груди. То глубокое сложное чувство, которое она и так испытывала к Джек, огнем расползалось по телу вдобавок к возбуждению, и терпеть напряжение в паху становилось все сложнее. — Ответ, разумеется, да, — Джек оживилась, зачем-то попыталась встать, но Рис ухватилась за ее запястья, удерживая ладони Джек на прежнем месте, и, потеряв уже всякий рассудок, заскулила: — А теперь трахни меня уже, ну пожалуйста. Джек коротко рассмеялась — Рис определенно услышала в ее голосе облегчение — и потянула Рис назад, опрокинула спиной на ковер; одновременно избавляясь от своих бесконечных слоев одежды, выпуталась из пиджака, жилета и рубашки и оседлала Рис сверху. Рис, ерзая изо всех сил, попыталась избавиться от своей рубашки тоже, слишком сильно дернула пальцами протеза и осталась без рукава. Смутной мыслью остатка разумного сознания мелькнуло: хорошо, что она взяла сменную одежду. — Посмотри на себя, — Джек помогла Рис освободиться от одежды и замерла, любуясь открывшейся перед ней картиной. — Лежишь здесь, передо мной, такая красивая, только и ждешь, чтобы тебя, — Джек задышала тяжелее, ее руки собственнически погладили тело Рис, сжали, ущипнули измученные соски; Рис взвигнула от острого электрического импульса, отдавшегося сквозь соски в поясницу, — чтобы тебя трахнули, выебали, отжарили, кексик, не слышу активного согласия. Рис, остающаяся сознательным человеком всего на одну шестую, мучительно свела брови и забарахталась под Джек, пытаясь хоть как-то доставить себе облегчение: — Хватит, хватит издеваться, у тебя уже есть согласие, сто согласий, блядь, Джек… Рис не успела прикусить язык до того, как с губ сорвалось ругательство; лицо Джек приобрело едва заметное угрожающее выражение, и Рис, слишком возбужденная, чтобы пугаться, заерзала сильнее. Пусть Джек придумывает что хочет, лишь бы уже… ну пожалуйста… Немедленных санкций не последовало; Джек только хмыкнула, сдвинулась, расстегивая Рис юбку, и восхищенно цокнула: — Ты мокрая насквозь, куколка. Ладонь Джек отодвинула край белья, скользнула под ткань. Рис дернула бедрами вверх, пытаясь прижаться плотнее; ну наконец-то руки Джек там, где должны быть. Джек продолжала издеваться, гладя и массируя где угодно, кроме действительно нужных мест, еще секунда, и Рис, потеряв всякое самоуважение, начнет бессмысленно умолять… Два пальца скользнули внутрь — можно было бы и не брать смазку, впрочем, быть может, еще пригодится, — ласково огладили в чувствительном месте; Рис заметалась на ковре, пытаясь не дергать бедрами, и протяжно застонала в надежде призвать Джек к действию, и это, наконец, черт, сработало: Джек, добавив третий палец, навалилась на нее, впилась в губы поцелуем, больше похожим на укус, перед эхо-глазом, перегруженным нервными импульсами, вспыхнуло множеством окон уведомление об ошибке… Рис, сама перегруженная еще больше, продержалась недолго; сжав бедра и вцепившись в Джек изо всех сил, она насадилась на пальцы глубже, пытаясь догнать растущий в паху горячий шар, и шар наконец вспыхнул, рассыпался по венам острыми иголками. Рис распласталась на ковре, в тупом облегчении не чувствуя ни ног, ни руки, и закрыла глаза, прогоняя окна-ошибки. Дыхания не хватало, грудь, и без того чувствительную, болезненно тянуло под весом украшений, между ног, празднуя невиданной силы оргазм, никак не прекращало пульсировать. — Как-то ты быстро, — слегка разочарованно протянула Джек; легла рядом, оперлась на локоть. Рис, возвращаясь к человеческому сознанию по капле, только хихикнула. — Я планировала развлекаться с тобой всю ночь. Ты помнишь, что ночь на Элизии-1 длится сорок часов, правда? Я взяла с собой то чудесное алмазное дилдо. Следующий смешок вышел слегка нервным. Надо… надо выиграть себе время, чтобы Джек дала ей мгновение передышки. — Ночь никуда не денется, — пообещала Рис; все-таки, раз уж они вырвались, надо пользоваться моментом. — Может быть, перерыв на обед? Я успела откусить от стейка всего раз и все еще голодная. Джек угукнула и, зацепив одно из колечек, потянула его вниз. Рис, не отошедшая от оргазма, отозвалась на прикосновение задушенным стоном. Слишком… много. Придется выпрашивать у Джек разрешение надевать украшения только по особым случаям. — Знаешь, яблочко, — Джек потрогала висящий на колечке алмаз. — Вот этот камушек стоит как половина Гелиоса, — сдвинув руку, Джек дернула второй, — а этот — как вторая половина, — прикосновение отдалось заново формирующимся возбуждением, нет, пожалуйста, ей правда нужна передышка. — Так что если когда-нибудь уронишь Гелиос, конфетка, ты знаешь, где брать деньги на новый. Рис засмеялась над нелепостью фразы; она повернула голову, чтобы поцеловать Джек, и приподнялась, преодолевая сопротивление расслабленного тела. Пока она приходила в себя, Джек уже успела закутаться в свои бесконечные слои обратно и подняться на ноги, бодрая, словно она только что совсем и не издевалась; ухмылка, которая расползалась по ее лицу, была настораживающе нехорошей. — Сейчас мы пойдем и что-нибудь съедим, — деловито сообщила Джек и ухмыльнулась еще шире. — А потом купим платье для собрания инвесторов. С открытыми сосками. Буду хвастаться тобой и брюликами. И колечками. Рис усилием воли захлопнула раскрывшийся рот и, несмотря на подбирающийся к краю сознания ужас — с нее же действительно станется, Рис же действительно придется выйти на собрании в таком виде, — прогнать растягивающую губы улыбку получилось не сразу. — Я такое не надену, — сообщила Рис. — Ты меня не заставишь. — Не бери меня на слабо, вишенка, — Джек протянула ей ладонь, помогая встать. — Я всегда могу подождать, пока ты проиграешь мне еще одно желание. Что за женщина. Рис посмотрела вниз, на свои соски, украшенные колечками, и не сдержала улыбку. Ее. Ее женщина.