Твой потолок – чей-то пол.

Илья сидел в своей комнате, рассматривая стену, увешанную грамотами. Кое-как удалось всё же проскользнуть в маршрутку просидев до нужной станции, так и не заплатив. Тихонову искренне было стыдно за подобное, но, кажется, неудавшийся день, в особенности вечер, был кармой за этот проступок. Так что своё он уже отплатил. Ну или потом произойдет ещё что похуже. Хотя Илья и в карму не особо-то верил, считая это очередным бредом. Если она и впрямь существует, то всё точно было бы иначе. Но, почему-то, из справедливости был только уход отца из семьи. Матери уже не было дома. Вроде бы та должна быть у подруги, если парень правильно помнит. Ну, или же в худшем случае, пошла искать его по ближайшим полицейским участкам, станциям, параллельно заглядывая в каждый попавшийся двор, надеясь найти собственного сына. Одна лишь мысль об этом заставила поежиться. Телефон уже стоял на зарядке, так что Илья ждал, пока тот включится, лишь бы поскорее отписаться маме или перезвонить. Наверняка она сильно переживает. Тихонову было искренне стыдно и за это. Всё же целую вторую половину дня до него было не дозвониться и вообще никак не связаться. Стоило телефону наконец включиться, как Илья сразу же увидел более десятка пропущенных от матери и новые сообщения, на удивление, не только от неё, но и от Ромы с Костей, даже Юра что-то написал. Наверное, что-то про их мелкую перепалку, так что ничего стоящего можно было не ожидать. Как и срочно ему отвечать надобности нет. Илье уж хватило их встречи в кофейне, которая хоть удалась и не прям негативной, но всё же не самой приятной. И несколько смс от отца. Илья сглотнул. У него не было никакого желания даже просто их прочесть, не говоря уже об ответе. Наверняка там будет что-то про непростительное опоздание сына, по всей видимости, не умеющего следить за временем. А он, отец, так старался, сделал первый шаг, пригласив его посидеть и нормально поговорить в кафе. Но нет же, Илья решил всё испортить, попросту не придя на встречу. Разве за всё прошедшее время его непутевый сынок так и не научился ценить чужое время, приходя вовремя? Наверняка ведь там что-то такое! Илья был в этом уверен на все сто. Иначе с ним и быть не могло. Лучше будет первым делом взглянуть на сообщения матери. Вряд ли там будет что-то плохое, а значит, возможно, настроение испортится не прям в край. «Илюша, ты там как? Всё в порядке? А то тебя уже давно в сети как-то нет». «Илья, ответь, пожалуйста. Ты где? Ты уже встретился с Сашей?» «Я ухожу к подруге. Я тебе вчера говорила. Если что, ты знаешь где она живёт. Захочешь – приходи. Мы только рады тебе будем! И, пожалуйста, ответь как только сможешь, а лучше перезвони! Я, конечно, помню, что ты там сидишь не один, а с твоим папой, но все равно. И не слушай его, если он опять скажет что-то плохое о тебе. Через часик, а может два, приду! Главное не забудь перезвонить, как только увидишь сообщения». Примерно что-то такое Илья и ожидал увидеть. Мама не написала бы ничего другого, она же не отец, которому только и нужно указать на ошибку. Хотя, наверное, в этот раз это будет вполне себе заслуженно. «Ну да, не ждать же ему, когда я наконец приду. Знал ведь, что опаздывать нельзя, а всё равно время в пустую тратил, вместо того, чтобы вовремя оказаться там». Блондин закатил глаза от собственных мыслей. И даже сам не знал, на кого злиться позже. На себя за очередную ошибку или на отца, который не удосужился подождать лишние минут 10. Неужели встреча с сыном спустя так много времени не стоила даже этого десятка минут ожидания? И ведь снова встретится они смогут явно не скоро. Они даже сообщениями не обмениваются без всякой надобности, не говоря уже о большем. Нет, Илья не хотел сближаться с отцом после всего случившегося. Доверительных отношений, как с матерью, уже так и так не будет. Как и простое общение будет больше напоминать неудачные попытки закрыть глаза на прошлое, причём ещё и напряжные до такой степени, что любое слово может послужить ещё одним, но на этот раз окончательным концом. Но можно же было не игнорировать наличие собственного сына и бывшей жены? Нельзя было просто забыть про них, как про тяжёлый груз. Причем с его стороны не было никакой поддержки в сторону матери, хотя должен был по закону выплачивать алименты. А та и не жаловалась, больше не желая во всё это лезть. И это злило. Илья видел как ей тяжело и знал как хорошо сейчас отцу. И это казалось несправедливым. Илья смирился с тем, что про него попросту забыли. Пф, подумаешь, всего лишь когда-то важный для него человек, хоть и с очевидными оговорками. Какая вообще разница? Забыл и забыл. Наверное, Илья снова в чем-то ошибся, раз не стоил даже простого сообщения. Тогда, первое время, будучи ещё ребёнком, он нуждался в хоть каком-то внимании отца. И мальчишка действительно ждал, вздрагивал от каждого уведомления, но каждый раз разочаровывался. Илья считал, что это он во всём виноват. Мог же быть во многом в разы лучше, а не быть во всём вторым, а то и третьим. Стоило бы просто постараться немного больше. Всего лишь стать лучше себя. Стать таким, каким бы хотел его отец. Если бы Илья был всегда на первом месте во всём, то тогда отец не ругался на него, не поднимал руку, а матери не пришлось бы ругаться с ним за это. И тогда, возможно, они смогли обойтись без развода. И жить счастливо без лишних проблем. Но мальчишка был далёк от идеала, что доказывала стена завешенная грамотами за вторые и третьи места. Некоторые всё ещё лежат под кроватью. Там Илья вообще никакое место не занял, а просто лишь благодарность за участие. Мальчишка всегда старательно прятал их от отца, лишь бы не разозлить, не разочаровать ещё сильнее. И он всё ещё прячет. Только теперь от самого же себя. Илья не помнил, когда в последний раз доставал их. Наверняка те уже давно заросли пылью. После каждой уборки, пока всё блестело, несколько листов лежали в углу под кроватью совершенно нетронутые. Будто так и нужно было. Илью злило и это. Он слишком слаб даже перед самим собой. Илья ненавидит это. Ну что ж, нужно было ответить матери. Она ведь переживает. А Илья не хочет ошибаться хоть в этом, заставляя и дальше страдать дорогих для него людей. Стоило наконец стать лучше. Стать лучше лежащих под кроватью грамот, второго и третьего места, ненависти, слабости. Стоило наконец стать лучше себя. — Привет, Илюша! — послышался голос по ту сторону трубки, как только перестали звучать гудки. — Я так переживала! Место себе не находила! Я так рада, что ты перезвонил. Ты там как? Всё хорошо? Как прошла встреча с отцом? Он не ругался? Илья молчал несколько секунд. Взгляд перешёл на грамоты за не самые лучшие места, висящие на стене. Отец ругался на них. Просил повесить на стену, чтобы мальчишка мог смотреть на них постоянно, вспоминая насколько же сильно накосячил и начинал чувствовать за это вину. Ну что ж, Илья действительно чувствует вину. Только он теперь не тот мальчишка, кем был когда-то ранее. Интересно, а опоздание считается за ещё одно посредственное место в глазах отца? Или это вообще проигрыш? А заставил бы он Илью смотреть на его опоздание, — будь это каким-нибудь документом, бумажкой или чем-то ещё, но главное материальным, — повесил бы посреди комнаты, заставляя снова вспоминать, а позже и ощущать за это вину, смешанную со стыдом? Наверное, будь отец всё ещё с ними, то так бы и произошло. А разочаровало бы это маму? Смотрела бы она на сына так, будто тот только что разрушил все её ожидания, узнав, что встреча не состоялась по глупости Ильи, о котором та так сильно переживала? А он, мало того, что сам ошибся, так ещё и был не пойми где всё это время, перезванивая только сейчас? Она бы, наверное, расстроилась. А Илья больше не хотел никого расстраивать. — Илья? Ты здесь? Меня плохо слышно? — встревоженно спорила женщина, не услышав ответа спустя несколько минут. Её слишком сильно волновало молчание. — А? Всё хорошо. Просто задумался. — Илья попытался прозвучать легкомысленно, будто в этом действительно нет ничего важного. — Да, с отцом... — опять небольшая пауза. Он ведь не хочет расстраивать мать. А значит и правда не должна быть озвучена. — Мы встретились. Да. И всё прошло хорошо. Тебе не о чём беспокоиться. — А? Точно? — неуверенно, будто не верит словам сына. Илья бы тоже не поверил, будь он на её месте, — А о чем говорили? — Ага, точно. — парень прикусил губу. А о чем они вообще могли поговорить? Ну, наверное, о его успехах в спорте, может учебе. Хотя отец бы не назвал ничего из этого «успехом». — М, ничего интересного. Поговорили немного о волейболе, учёбе. Просто поверхностно прошлись о чем-то ещё, да и все. Илья не был уверен, насколько удачно соврал. Поверила ли ему мать или просто решила тактично промолчать, ожидая, пока тот сам всё расскажет. Но, в любом случае, вопросов на эту тему больше озвучено не было. Оно и к лучшему. — Я рада, что всё прошло хорошо! — на удивление, голос звучал действительно более расслабленно. Наверное, и впрямь поверила. А значит не придется оправдываться потом, пытаясь солгать убедительнее. — Не забудь покушать! Еда на плите. Убери потом, когда остынет, сковородку с макаронами в холодильник, пожалуйста. — Окей, не забуду. — Илья встал с кровати, собираясь пойти на кухню. Может и вправду поесть? Хотя... — Ага, уберу. ...а разве он заслужил? Очень вряд ли. Да, отца больше не было рядом с ним и уже довольно давно. А значит закончились и крики, и наказания, и всё остальное. Точнее, должны были закончится. Но, всё ещё надеясь получить одобрение от папы, мальчишка продолжал тренироваться как можно больше, а не получая желанного результата пытался как-либо причинить себе вред, как это и делал с ним бывший родитель. Крики сменились на собственное осуждение и разочарование, а побои на не очень длинное голодание, дополнительные тренировки, забирающее вообще всё свободное время, не давая даже нормально отдохнуть, изредка, будучи совсем, видимо, глупым, решил притронуться к лезвию. И тогда же Илья об этом пожалел, испугавшись. Но ничего из этого не давало действенного и быстрого результата, которого так и ожидал мальчишка. И тогда он искренне не понимал почему. Наверное, просто, он мало себя ограничивал в еде. И, если так подумать, то можно найти ещё несколько лишних минут на тренировку. Стал бы отец вести себя так с ребёнком, зная, что это не поможет? Илья почему-то был уверен – нет. Зачем ему причинять кому-то боль, если это ничего не изменит? «В этом нет смысла, а папа не делает ничего бессмысленного!» И почему он был в этом уверен? — Ну что ж, теперь я спокойна. — та действительно звучала расслабленно. Это должно было успокоить, но сердце парня почему-то болезненно сжалось. Он ей соврал, а та верит. Илья сам же ломает их доверие, своей ложью. А что будет, если мама узнает? — Я скоро буду. Пока! — А, да, хорошо, пока! — он первым и сбросил трубку. Илья убрал сковородку в холодильник, как его и попросила мать. Наверняка еда уже давно остыла, можно даже не проверять. Было принято решение сегодня всё же не есть. Лишние мысли в голове мешали. Так что, даже если Илья и запихнет в себя хоть часть порции, то его точно стошнит после. И уже будет не так важно из-за чего. Может из-за ощущения будто он просто не заслужил, накосячив. Или сам организм не мог нормально переварить еду, после постоянных качелей — то голод, то заедание, зачастую чем-то сладким, которое желудок тоже не всегда выдерживал, вынуждая сувать два пальца в рот, лишь бы поскорее избавиться от возникшей проблемы. Завтра будет ещё одна тренировка. Возможно, стоило бы лечь пораньше. Наконец отдохнуть. Взгляд сам собой перешёл на телефон. Точно, нужно было ответить и всем остальным. А то будут переживать, ну или просто недовольны поздним ответом, если он вообще будет. Костя с Ромой написали про завтрашнюю тренировку, Юра в действительности ответил что-то связанное с их относительно недавней ссорой, а отец... Илья не решался зайти с ним в чат. «Раньше так ждал, а сейчас даже прочитать не можешь». «Я могу!» Казалось, что прошедшая минута длилась около бесконечности. «Могу же?» Илья примерно понимал, что там может быть. И ни один из возможных вариантов не внушал доверие. «Хотя, наверное, после сегодняшнего я это действительно заслужил?» Сообщения так и не были прочитаны.

***

Мальчишка пустыми глазами смотрел на грамоту. Всего лишь 2 место. Казалось, что прошлые тренировки попросту не имели смысла и не стоили потраченного времени. Возможно, Илья мог бы постараться больше. Наверное, он мог успеть исправить некоторые ошибки к соревнованию, но почему-то не вышло. Поздно об этом подумал. Настолько поздно, что сейчас оставалось лишь смотреть на собственный провал, прокручиваю в голове всю игру по несколько раз. Илья стоял буквально у двери квартиры, не решаясь зайти. Отец должен был быть уже дома. И про соревнования тот знал, так что избежать разговора не выйдет. Не получится сделать вид, будто ничего не было, «просто дополнительная тренировка, не более». Но и снова увидеть разочарование в его глазах мальчишка не мог, не был готов. Хотелось оттянуть этот момент на ещё хотя бы час, на два, а то и день. А лучше вообще обойтись без этого. Илья тихо закрыл за собой дверь, оглядываясь. Отец уже был дома. Судя по голосам – они вместе с мамой уже сидят на кухне. Мальчишка сглотнул. Может удастся какое-то время отсидеться в комнате? Если он будет тихим, то его и не заметят. Но кое-что заставило его остановиться, сверля взглядом наполовину открытую дверь кухни. — У Илюши сегодня соревнования, — на лице женщины сверкала улыбка. — Он так усердно тренировался последние недели две, лишь бы подготовиться получше. Ну какой же он у нас хороший, да, Саш? — Что-то мне подсказывает, что эти «усердные тренировки» ему мало чем помогут. Илья относится к волейболу слишком несерьёзно. А с таким отношением он ничего не добьётся. — мужчина даже не посмотрел на супругу, продолжая читать какой-то заголовок в газете. Женщина уже просто покачала головой, устало вздыхая. Её муж не исправим. И это действительно проблема. Если так и дальше будет продолжаться, то придётся всё кардинально менять. Она не была уверена, готова ли сама к таким изменениям. Но раз другого выхода банально нет, то... — Ой, Илюша! — та наконец заметила мальчишку в дверях, — А ты чего не проходишь? Наверняка же давно стоишь, — взгляд отца поменялся на более осуждающий. Но, на удивление, промолчал. — А? Я только что пришёл, ещё даже переодеться не успел, — Илья неловко отвёл взгляд. Либо ему поверили, либо просто решили не спрашивать дальше, но мама перешла на другую тему. — Ну и хорошо. Недавно, так недавно. Лучше расскажи, как там соревнования? Игра сильно сложная была? Волновался? — мальчишка прошёл на кухню, подходя к родителям. Мама улыбалась, спрашивая с искренним интересом. — Какое место занял? — наконец подал голос отец, чему Илья был не прям рад, что уже предугадывая его реакцию на ответ. — Ну... Соревнования вполне неплохо. Не то, что бы сложно, но довольно запарно. Команда соперников была на нашем уровне, в какой-то степени даже немного лучше — на этих словах Илья запнулся, машинально посмотрев в сторону отца. Лицо мужчины никак не поменялось, кажется, того не интересовали такие подробности. Ему нужно было услышать лишь одну вещь. И это понимали все, кто находятся в помещении. Мальчишка замялся, ответив на вопрос отца: — Второе место. — То есть проигрыш? — риторический вопрос. — То есть проигрыш... — кивнул Илья. Сразу же повисла тишина, которую никто не решался прерывать. Отец сощурил глаза, окинув взглядом сына, а мама лишь и могла то закрывать, то открывать рот, пытаясь хоть что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, но ничего стоящего в голову не приходило. Вдруг раздался звонок. Женщина сразу же подорвалась, потянувшись к телефону. — Бабушка звонит. Я ненадолго отойду. — предупредила та, с немой просьбой взглянув на мужа. Лишь бы не переборщил и не сказал чего лишнего. Но вряд ли тот послушает. И ога сама это прекрасно знала. Стоило ей скрыться в соседней комнате, как Илья снова почувствовал на себе полный разочарования взгляд отца. Мальчишка опустил голову, нервно разглядывая пол, пытаясь зацепиться хоть за что-то, лишь бы не смотреть в сторону родителя. — Опять подвёл меня. Это же надо было так! — мужчина схватил сына за руку, заставляя того приблизиться и невольно оторвать взгляд от пола, — Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают! На тебя деньги и время просто так что ли тратят?! Некоторые даже и мечтать о подобном не могут, пока ты даже приложить хоть немного больше усилий для победы не способен! С этого дня будешь тренироваться в разы больше, понял меня? И никаких гулянок! Школа, тренировка, дом — всё, что у тебя есть на ещё ближайший месяц. И свободного времени у тебя тоже, считай, не будет. Вот бы заняться чем-то полезным, к примеру исправить ту 4 по математике или в лишний раз потренироваться, нет же! Мы будем заниматься не пойми чем, да, Илюш? Ведь это точно важнее всех потраченных ресурсов на тебя, да? Ты не ценишь всё то, что для тебя делают своим не серьезным отношением! Знаешь ли, ты обходишься не так уж и дешево. Будь добр, постарайся хоть немного. Хватит меня уже позорить. Ещё раз спрашиваю, ты меня понял? Всё это время Илья молча слушал, пытаясь сдержать подступившие слезы. Но он ведь и вправду старался, приложив все усилия, лишь бы занять место повыше. Неужели со стороны было больше похоже на то, будто Илья действительно не ценит? Наверное, и впрямь мало старается. Наверное и впрямь... — Это что, слёзы? — мальчишка вздрогнул, вытирая тыльной стороной ладони влагу, тихо бормоча что-то нечленораздельное. Наверное, какие-нибудь извинения и оправдания. Разве это хоть кого-то интересует? — Ты сам ошибся, сам провинился, так что нечего тут нюни распускать. Хватит уже себя жалеть, Илья. — голос, на удивление, звучал спокойно. Но в нём так и слышались нотки давящего разочарования. — Уйди в свою комнату. Видеть тебя больше не хочу. И повесь грамоту за второе место к остальным. Пусть будет напоминать тебе об очередном проигрыше. Свободен. Мальчишка поспешил уйти, больше не желая злить отца. Ну, хоть в этот раз отделался простыми криками и возможным синяком на запястье, которое сейчас напоминало о себе ноющей болью и покрасневшим следом чужой ладони. Обычно бывало хуже. Скрыть запястье будет проще, чем побои по всему телу. — Сегодня поужинаем только вдвоём. Илья обойдется. — холодно произнёс мужчина, подняв взгляд на только что вернувшуюся супругу. — Саша, нельзя же так! Второе место не.... — Я всё сказал.