«Грани падения 18+ » | Сборник о тех, кто осмелился любить на руинах

Около месяца назад меня нашли у разлома, можно было бы сказать, что с тех пор моя жизнь колоссально изменилась, но все события «До» напрочь выбиты из моей головы, зато точно могу сказать, что в моей жизни не было такого человека, как Борис. В мире разрухи и полного хаоса, средь жертв, отродий и ритуалов, Борис стал для меня лучом света, пробирающийся к моему сердцу через плотную пелену бесчеловечности. Для всех у нас были тёплые и дружеские отношения, но для меня всё обстояло слегка иначе: я была влюблена в Романова, хотя не думала, что могу быть способна на подобные чувства. Его нежная улыбка, добрые, преданные глаза растапливали мои ледники. Когда я внимала его голос или когда он стоял ко мне до интимного близко – моё сердце бешено стучало о рёбра и я с трудом помнила то, как нужно правильно дышать. Его запах одурманивал, а прикосновения заставляли рой бабочек в животе подниматься и трепещать крыльями до спазмов. Даже сейчас, когда Дмитрий велел сидеть за переводом книги, все мысли занимал этот удивительный и прекрасный мужчина, после ситуации с Ноа этих мыслей стало ещё больше: Как он? Всё ли у него хорошо? Как его рана? Мы виделись редко так, как он не считает нужным появляться в своём поместье, в котором он добродушно разрешил целому отряду пожить, а с его ранением не виделись вовсе. Сейчас была глубокая ночь, но быть может завтра Дмитрий разрешит мне навестить Бориса и справиться о его здоровье? Чтобы задобрить генерала, мне все же пришлось отбросить все мысли о мужчине, который так плотно засел в моей голове и продолжить заниматься книгой. Опомнилась я только тогда, когда услышала стук в дверь, на пороге показался Грег, он облокотился своим широким плечом о косяк, сложил руки на груди и как-то вымученно улыбнулся, словно это он просидел всю ночь за книгой, не смыкая своих чёрных глаз.       — Труженица не желает отведать вкусного завтрака? Я устало потерла глаза, которые уже наверняка были красными и кокетливо улыбнулась:       — А что на завтрак? Дай угадаю, это ароматные блинчики с ягодным вареньем, топленое тёплое молоко и мамин поцелуй в лоб? Грег рассмеялся, а потом задумался о чем-то своём, Апокалипсис подкосил каждого, забрал даже такую мелочь, как вкусные завтраки, я уже молчу о том, что большинство из отряда похоронили своих близких и друзей, а от кого-то и вовсе уже ничего не осталось под обломками ещё с первой «волны».       — Гораздо лучше, чёрный чай и овсяное печенье, – отшутился он, пожалуй, Грег был единственным человеком, который смотрел на новый мир в радужном окрасе, и если бы не он, мы бы быстрее умерли от тоски и безнадежности, чем от голода или лап отродий.       — А Дмитрий где, в кабинете?       — Ты что-то нашла? – он даже от любопытства поддался вперёд.       — Да, заметила одну любопытную вещь в чертежах и хотелось бы поделиться с ним.       — Ты хотела сказать, со всем отрядом? Вложив закладку в страницу, закрыла книгу и стала искать средь стопки книг такую же, но уже другого издания и взяв обе в руки, встала с кушетки.       — Да, но я хотела ещё обсудить один вопрос уже лично.       — В кабинете он, – загадочно улыбнулся и удалился из виду. Меня же ноги повели в кабинет Дмитрия, я не успела постучать в дверь, как услышала холодный голос генерала:       — Входи. Он сидел за столом, перед ним были разложены документы, взор был максимально сосредоточенным, брови нахмуренными, тело напряжённым.       — Перевела что-то? – он даже не поднял на меня взгляда, словно хотел этим показать, что нет ничего важнее новой информации, а если я пришла по-другому поводу, мне лучше вовсе его не тревожить.       — Вообще-то нет, но я заметила кое-что, возможно там могут оказаться новые ответы.       — Там? – Он медленно поднял голову и пристально посмотрел на меня. — Что у тебя? Я подошла к его столу и разложила перед ним два чертежа, но прежде чем указать на явное различие, заговорила:       — Помните, я говорила вам как... в ту ночь... что-то разбилось, но никто так и не нашёл осколков? На следующее утро Кира нам с Анной жаловалась на сильный сквозняк в её спальне. Взгляните, – я поставила два пальца на чертежи, — в самом первом издании на чертеже указала тайная комната, которая как раз и находится смежно со спальней Киры. На втором чертеже этой комнаты нет. — Я взглянула в глаза Дмитрия и задала скорее риторический вопрос, наводящий на верные мысли. — Как думаете, что владелец поместья там держал, что даже «снёс» комнату с чертежа?       — Однозначно не банки с соленьями, – генерал поднялся и решительно направился к выходу, я побежала за ним, схватив книги. Дальше было всё слишком быстро, а под визг Киры, в спальню которой мы вломились, в какой-то степени даже и комично. Перед нами предстала тайная библиотека Романовых, в ней было холодно, как в морозильной камере, на полу лежал горкой снег, что налетел от разбитого окна.       — А я говорила, что в моей спальне сквозит, – недовольно бормотала себе под нос девушка, обхватив себя за плечи в попытке согреться.       — Молодец, лаборант, есть с тебя толк.       — Спасибо. Дмитрий, – позвала его и он повернулся ко мне, — я думаю, что Борис имеет право знать о нашей находке. Могу я ему сообщить? Он ответил не сразу, тщательно обдумывая ответ, его глаза метались то по обстановке вокруг, то возвращались ко мне, словно он сейчас находился меж двух огней.       — Сейчас все люди заняты, тебя некому сопроводить. Его ответ был, как удар с ноги в грудь, я даже рефлекторно положила туда руку, чтобы унять боль.       — Впрочем ты можешь взять снегоход, ловушек по местности более, чем достаточно, ты должна добраться без проблем.       — Спасибо, – мне с трудом удалось скрыть свою радость, пока он не передумал, я быстро улизнула оттуда. Я помчалась в спальню переодеться и привести себя немного в порядок, бессонная ночь сильно сказалась на внешнем виде и, взяв косметику Анны, решила слегка подкраситься. Набросив на себя меховое пальто и шапку, собиралась выходить на улицу, но меня остановила Кира:       — Дмитрий просил сообщить, когда доберешься до Романова, – девушка держала в руках рацию, которую протягивала мне, — держи уже, что уставилась?       — Спасибо, Кира.       — Пожалуйста. Забрала у неё аппарат и села на снегоход, который завела не раньше, чем удалилась Кира. Транспорт с немалой скоростью отвозил меня в сторону охотничьего дома Романова, через весь город, а затем и лес. Морозный ветер бил по лицу и мою сонливость, как рукой сняло. Щёки горели от мороза, но я знала, совсем скоро увижу Бориса. Наконец-то я добралась до его дома, достав рацию, я как и полагается сообщила Дмитрию, что у меня всё в порядке и мне удалось добраться без проблем. На улице меня заметила Люба и забавной походкой направилась ко мне.       — Здравствуйте, – поприветствовала её я, — а Борис дома?       — Здравствуй, а где ж ему ещё быть, я ему велела побольше отдыхать. Проходи в дом, он будет рад тебя видеть. Её слова были, как бальзам на душу, я направилась внутрь и меня встретил приятный аромат еды, который шёл с кухни. Я так мчалась к Борису, а теперь стою неуверенно на пороге, за мной зашла Люба и по-доброму улыбнулась, завидев меня в дверях. Она настойчиво помогла мне снять пальто.       — Не скромничай, проходи.       — А где Борис? – спросила я, снимая шапку и положив всё на мягкую скамью.       — Этот упрямец сидит в кабинете читает, вместо того, чтобы соблюдать постельный режим, – она так забавно стала ворчать и причитать, что это не могло не вызвать улыбки, — Ты иди-иди, деточка. Поговорите, а потом вместе спуститесь к обеду. Она торопливо пошла на кухню, оставив меня одну, я в свою очередь направилась по лестнице на второй этаж. Дойдя до его кабинета, немного помедлила, вспомнив недавние события, у меня заболело место удара. Тряхнув головой, я постучала в дверь.       — Люба, с каких пор ты стучишься? – раздался по ту сторону стены приятный мужской голос, я медленно открыла дверь и скромно показалась перед ним, — Лэйн? – на его серьёзном красивом лице тут же появилась теплая улыбка.       — Привет, – сама засияла от счастья в ответ.       — Здравствуй, проходи, я очень рад тебя видеть. Он отложил свою книгу и встал из-за стола, обогнул его. Его рубашка была расстегнута больше, чем на половину из под неё виднелись бинты, мои кулаки невольно сжались от злости. Я была зла на Ноа, который нанёс ему ножевое ранение и наверное меня не заслабило бы придушить его собственными руками, появившись он здесь вновь. Борис улыбнулся шире, заметив мою реакцию.       — Всё хорошо, не беспокойся.       — Заживает?       — Да, на мне всё заживает быстрее, чем на собаке. Кстати стоит сменить повязку, раз уж ты здесь, может поможешь мне?       — Конечно. Я подошла к нему ближе, практически вплотную, его красивые глаза загорелись... любовью? Моё сердце пропустило удар, а на лице появилась улыбка, наверняка самая глупая из всех возможных. Мужчина стал расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке и хотел её снять, но я остановила.       — Давай лучше я помогу, – я боялась, что от лишних движений его рана может начать кровоточить.       — Хорошо. Борис замер, внимательно наблюдая за мной, я встала напротив него и, положив прохладные пальцы на плечи, аккуратно спустила рубашку. Меня вогнали в смущение его горячее и красивое тело, его внимательный взгляд. Он такой красивый. Сильный. И прекрасный. Положив его рубашку на стол, я стала искать узел бинта, двигаясь пальцами по его телу, оно напряглось от моих прикосновений, а дыхание у него остановилось. Я собиралась развязать бинт, но его рука нежно обхватила моё запястье, заставляя замереть, а затем вопросительно взглянуть на него.       — Я так больше не хочу, – тихо произнёс он, рассматривая моё лицо.       — Как? – не понимая, спросила я.       — Без тебя не хочу быть. Не успела я осознать сказанное, его губы с нежностью накрыли мои. Почему я чувствую, как на ресницах скапливаются слёзы? И мне одновременно с этим хочется смеяться? Впрочем не важно! Поднявшись на носочки, отвечаю на его бесконечно красивые поцелуи, кладу руки на его лицо и прижимаюсь к мужскому телу, пальцы Бориса сжимаются на моей талии крепче. Горячие губы целовали, целовали, целовали, лишая лёгкие кислорода, пальцы внизу подцепили мой свитер и вместе с вязаной тканью стали подниматься, неторопливо раздевая меня. Я подняла руки, позволяя ему это сделать, каштановые волосы рассыпались по плечам и спине.       — А как же Люба, любящая заходить без стука? – смущенно поинтересовалась у Бориса.       — Не волнуйся, она этого никогда не делает, если я не один. Я кивнула и расстегнула свой чёрный бюстгальтер, оставаясь теперь перед ним в одних брюках. Борис залюбовался моим телом, пальцы коснулись шеи и прошлись вдоль по быстро бьющемуся пульсу, опускаясь к груди. Прикрыла веки, чтобы отчётливо ощутить каждое прикосновение.       — Ты красивая, как зима.       — Почему как зима? – не открывая глаз, узнала.       — Потому что я люблю зиму. Распахнув глаза, взглянула в его добрые, светлые глаза, в них отражалась тоска по потерянному Раю и счастье, что здесь и сейчас он к этому Раю наконец-то прикоснулся. Неожиданно Борис подхватил меня за бёдра, прижимая к себе, я обвила его тело руками и ногами, но тут же воскликнула:       — Твоя рана, тебе нельзя! Мужчина сделал несколько шагов в сторону камина и мягко опустил меня на медвежью бурую шкуру, нависая надо мной, принялся вновь целовать. Он был так нежен и ласков ко мне, что я начинала таять. Такое непривычное чувство, но такое прекрасное. Его губы опустились на живот, руки расправлялись с ширинкой на моих брюках, а потом и вовсе из одежды на мне осталось одно ожерелье, подаренное им. И пусть ранее мне не доводилось ощущать ласку его рук и губ, я знала, что именно их мне всю жизнь не хватало. В каждое прикосновение, в каждый взгляд он вкладывал столько нежности и любви, что вновь и вновь тело покрывалось мурашками. Борис сидя передо мной на коленях, гладил ноги, целуя щиколотки, колени, и родинки, которых было много. Каждый поцелуй подкреплял нежными словами, что произносил шепотом:       — Красивая... Нежная... Желанная... Маленькая... Любимая Моя, я люблю тебя. Я не отдам тебя никому. Никогда.       — Борис, прошу, иди ко мне, – заумоляла я.       — Я боюсь, что ты исчезнешь поэтому и стараюсь оттянуть момент, – вымученно улыбнулся он.       — Я останусь в твоих объятиях столько, сколько попросишь. Борис улыбнулся, сейчас в этом порыве чувств я была абсолютно искренней, говорила так, как мне того действительно хотелось: быть с ним, скрашивать его и своё одиночество, учиться любить с каждым днём сильнее и крепче, но увы нам отведено не так уж и много времени для этого. Он поддался вперёд, ко мне, к моим губам, которые уже успели истосковаться по нему. Я потянулась руками к брюкам, отвечая на его поцелуй, расстегнула ширинку и стала ласкать через белье его твердый член. Борис простонал в губы, дорожкой поцелуев спустился к груди, жадно припал к ней, заставляя меня извиваться змеёй. А когда его пальцы стали ласкать внизу, в самой чувствительной точке – я уже не сдерживала себя и застонала. Только сейчас поняла какой мокрой была, как вся измаялась в нетерпении.       — С тобою так приятно и хорошо, – сказал Борис и отстранился лишь на пару мгновений, чтобы раздеться. Он больше не заставлял меня ждать, прильнул ко мне и вошёл в разгорячённое тело плавным, но глубоким движением. Я обвила его спину и бедра руками и ногами, не желая отпускать, разлучаться с ним. Борис двигался так нежно, что умирала под ним от наслаждения. Его глаза были опьянены мною, а я была пьяна им, его любовью, пьяна от бабочек, которые он во мне вызывал. Не счесть всех поцелуев на коже, оставленные им, не счесть всех мурашек, которые появлялись от прикосновений пальцев и его горячего сбившего дыхания. Я двигалась ему навстречу, рассыпаясь от чувств. Ещё никогда я не чувствовала себя такой любимой и желанной, красивой и сексуальной – об этом говорили родные руки, глаза, губы – им можно доверить душу. Её не предадут, приласкают, позаботятся, примут такой, какой есть, без утайки, исполнят любое желание. Мои тихие и сладкие стоны были усладой для его ушей, пальцы путались в его волосах, я целовала его плечо, шею, прижималась к его телу плотнее, чтобы между нами не было и миллиметра пространства. Мне хотелось запечатать на своем теле его запах, живот начинало сводить от нарастающих ощущений. Борис подложив руку мне за спину, перевернулся и я оказалась сверху. Задвигала бедрами в более быстром темпе, чтобы привести нас к пику блаженства, но его руки не давали этого сделать, контролируя процесс.       — Иди ко мне, я хочу тебя обнимать, – прошептал он и сел, крепко меня обнимая.       — Ты даже не представляешь, что я сейчас испытываю. Губы чувственно шли вверх вдоль шеи, оставляя на ней слегка влажную дорожку, я двигалась вверх и до самого упора вниз, срывая с губ Бориса хриплые стоны, его голос был таким бархатистым и низким в этот момент, что меня это сводило по-настоящему с ума. Оргазм подступал ближе, тело до невозможного напряглось, сжалось внутри, а затем резко обмякло. Целостно обрушилась в его объятия, прячась лицом в его плече. Мужчина сам стал управлять моим телом, которое в его руках было поддатливое, как пластилин. Ещё несколько таких рывков и он толкнулся в меня глубже со стоном. Его член пульсировал во мне и это было так приятно. Наши тела были липкими, мокрыми, я взглянула на Бориса, он заботливо убрал пряди с моего лица, любуясь.       — Борис, ты удивительный, мне так повезло тебя встретить.       — Хотела бы навсегда? – серьёзно спросил он, что мне даже стало немного не по себе.       — Да, но боюсь, что "навсегда" невозможно для нас – для смертных. Он поцеловал меня в щёку, задерживаясь губами.       — Возможно, – твёрдо сказал он, – но мне потребуется твоя помощь.       — К-какая!? – на моём лице отразился испуг.       — Отдай мне книгу, Лэйн.