Ночь

- Ох, ничего себе! Действительно четыре штуки!   - Да ты не обманул, Брайан! - Конечно, зачем мне было бы это делать? - мистер Эпстайн спокойно стоял в коридоре довольно дорогого отеля и наблюдал, как участники группы Битлз бегали между забронированными для них комнатами. В этот раз для них подготовили целых четыре номера класса "люкс", а так же отдельные для Брайана и остального вспомогающего персонала. Комнаты мальчиков были расположены на верхнем этаже уединенного флигеля по два друг напротив друга.   - Чур, я занимаю этот!   - Они почти все одинаковые.   - Сказал тот, кому досталась солнечная сторона!   Все были приятно взволнованы таким широким обращением и с энтузиазмом разбирали вещи. Когда все было устроено, один из весёлых голосов вновь раздался в коридоре.   - Ай да к Ринго! У него закат красивый видно.   - Щас буду.   - Эй, а позовите кого есть живого, чтоб выпить принесли!   Битлз расположились в широкой гостиной номера на диванах. Сначала кто-то боролся с тем, чтобы открыть бутылку вина, которую они раздобыли, потом одного из них отправили за бокалами. Закатные лучи весело прыгали в стекле посуды, ламп и журнальных столиков.   Вскоре вновь пришел их менеджер и попросил выйти на балкон поприветствовать публику. Там, внизу, по-прежнему стояли толпы приветствующих их фанатов. Мальчики немного потолпились у перил, вежливо улыбаясь, и помахали публике, но после этого наглухо закрыли дверь на балкон и задернули лёгкие, полупрозрачные шторы.   Постепенно горизонт поглотил солнце и ночь окутала город, а из номера все ещё доносились голоса, смех, звуки радио, телевизора. В их шумный уголок иногда заглядывали гости, например, тот же Брайан, чтобы удостовериться, что мальчики всем довольны, или их роуди Мэл с Нилом, или некоторые звёздные постояльцы.   Они прекрасно веселились в компании друг друга. Усталость совершенно не чувствовалась, в компании шёл приятнейший и преинтереснейший разговор, который, приобретая всё новые и новые повороты, отлично развлекал их.   Но время шло за полночь, и Брайан снова заглянул к ним с аккуратной просьбой постепенно сворачиваться, так как завтра необходимо было ехать на точку репетировать пораньше. Ему пришлось повторить это ещё раз и ещё раз, но своего он добился. Номер опустел, свет потух во всех комнатах, и юноши легли по своим кроватям.     Джон лежал в постели с широко раскрытыми глазами и изучал потолок невидящими глазами. Сон к нему не шёл абсолютно, он понял это недавно и пока размышлял, что с этим делать. Вдруг его слуха достиг щелчок замка где-то в коридоре и шелест тихих шагов. Его сердце напряженно сжалось, он нахмурился и часто заморгал, навострив уши. В следующее же мгновение раздался осторожный стук. Не к нему. Джон грустно повернулся на бок и услышал, как за стенкой кто-то закопошился и открылась дверь. Так как соседний номер принадлежал Ринго, вывод напрашивался сам собой. Тот открыл, значит, тоже не спал.   Завистливо слушая еле слышимый разговор, Джон ворочался на кровати и в какой-то момент решил, что ничем не хуже остальных. Он встал, засунул ноги в тапочки и пошёл вперёд. Сначала ему думалось присоединиться к двум коллегам, окончательно помешавшим ему спать, но, выйдя в коридор, он увидел чуть заметную щелку в двери Джорджа, говорящую о том, что номер только что покинули. Он с трепетом связал, что Пол сейчас лежит совершенно один, и не задумываясь пошёл к нему.   Такой же осторожный и тихий стук.   В ответ тишина.   Джон нахмурился. "Неужели спит? Не может быть." Он мягко нажал на ручку, и дверь внезапно поддалась. "Не заперся," - опешив, понял Леннон, высоко вскидывая брови. - "Бессмертный." Но, впрочем, на такое было грех жаловаться в его положении.   - Пол? - Джон аккуратно просунул нос в щель.   В ответ раздалось испуганное шуршание одеяла и постельного белья. Леннон с удивлением показался в проёме целой головой и заглянул в темноту комнаты. Сквозь неплотно зашторенные окна просачивался какой-то свет, который позволял различать силуэты и очертания фигур, особенно привыкнув к темноте.   - Джон? Черт. Не заперся, - забормотал Маккартни, осознавая, что происходило, и потирая лоб. - Что ты тут делаешь?   - Я пришёл к тебе.   - Что? Зачем? Тебе не кажется, что это плохая иде-   - Джордж только что пришёл в номер к Ринго. Они там сидят общаются у меня над ухом. Все в порядке, - спокойно ответил Джон и зашёл в номер, прикрывая за собой дверь.   - Ну, тогда ладно, - послышался чуть смущенный голос Пола. Он лежал на кровати, приподнявшись на локтях.   Джон уверенно, совершенно без стеснения прошёл внутрь и сел на пол у прикроватной тумбы. Он радостно задрал голову и бодро спросил:   - Как у тебя дела?   Пол весело засмеялся на этот легкий тон и дурацкий вопрос.   - Ну, какие дела? Ты бы ещё поздоровался. Мы расстались около часа назад! - почти ласково ответил он.   - Нет, ну серьёзно! За этот же час должно было что-то произойти - это же жизнь, она текуча. Так что колись, - с азартом ребёнка говорил Джон. Похоже, что после часа тишины и одиночества он жаждал общения, в котором можно было особенно не думать и плыть по течению.   - Так, ну если ты это утверждаешь, значит, у тебя самого что-то произошло. Давай, ты первый - рассказывай.   - А вот и расскажу! Я по тебе соскучился.   - Ах, вот оно что, - закивал Пол.   - Да. Да, все так просто, и не нужно иронизировать над моей честностью!   - Да как скажешь, милый! - тот снова засмеялся, шутливо обзывая собеседника.   - Твоя очередь.   - А я не соскучился.   - Ты, злой! - воскликнул Джон и толкнул Пола в колено, беззащитно лежавшее на краю кровати и выступающее в полумраке.   - А я тоже честный, - довольно улыбаясь и пряча колено, ответил тот.   - Ты грубый.   - Ой, да ладно, - протянул Пол и рухнул на подушку. Он лежал на животе и повернул голову лицом к Джону. - Я вот спать не хочу, - тихо пожаловался тот.   - Я тоже, - внезапно серьёзно ответил Леннон.   - Но это же значит, что мы завтра будем как выжатые лимоны, если не уснем, - с досадой констатировал Маккартни.   - Знаешь, это классические метания человека, который не может уснуть, - философски начал Джон. - Он пытается этому сопротивляться, уговаривать себя, но будем честны - мы тут вдвоём, кого стесняться? - это глупо. У тебя такое было, что бы ты в конечном итоге смог себя уговорить?   - Ну... были разы.   - А у меня не было ни разу. Я, если не сплю, значит, не сплю.   - Бедный, - хмыкнул Пол.   - И бедный. А знаешь, что делают с теми, кого жалеют? - Джон внезапно повернул к нему голову.   - Пх, ну и что?   - А ты угадай.   - Вкусно кормят? - хитро прищурившись, он выдвигал догадки.   - Нет.   - Дарят подарки?   - Нет.   - Дают подзатыльник?   - Нет.   - Тогда не знаю.   - Целуют, - уверенно заявил Джон.   - Ах ты попрошайка. Знаешь, что с попрошайками делают?   - Сыпят им деньги в кепку.   - Нет. Вызывают наряд полиции.   - Эй! Это как-то неромантично, - обиженно воскликнул парень.   - А почему тут что-то должно быть романтично? - удивился Пол.   - Как? Я, в одной пижаме, сижу тут, ночью, у твоей кровати, на которой ты, в одной пижаме, лежишь и готовишься ко сну. Ну не задел для порно, но для дамского романа вполне. - А ты откуда знаешь про дамские романы?   - Догадываюсь.   - А тебя не смущает, что Джордж и Ринго в соседней комнате так же сидят?   - А они что? Джордж наверняка в халате поперся.   - А ты такой весь в неглиже, - кокетливо прищурился Пол.   - А я такой весь да, что бы это не значило.   Они весело и тихо рассмеялись. Лёгкий и озорной разговор тёк непринуждённо. Они сидели в темноте и главным образом чувствовали присутствие друг друга. Атмосфера становилась уютно-распологающей к разного рода глупым и откровенным темам, в которые мог случайно угодить этот самый разговор.   - И зачем же ты ко мне пришёл, путник? - выдохнул с иронией Пол, окидывая взором положение, в котором они находились.   - Я же сказал: я соскучился, - просто ответил Джон, устремляя взор распахнутых и свежих глаз прямо перед собой, в темноту комнаты. - Плюс, мы оба опытным путем установили, что не можем уснуть.   - У тебя тоже, прям, ни в одном глазу? - с грустью спросил парень.   - Ага.   - А как ты думаешь, почему? Почему так случается, что люди не могут уснуть? - ему внезапно пришёл в голову такой широкий вопрос, как будто через него можно было отыскать решение. Или же это было обычное философское восклицание о несправедливости мира.   - Не знаю, - в первое мгновение ответил Джон и начал раскидывать мозгами. - Можно пойти физиологическим путем - не устал, а можно психологическим.   - И что же?   - Например, дело за день какое-то важное не сделано, вот и отдыхать рано.   - И какие же у нас могут быть дела, что мы их не сделали? - задумался Пол и с улыбкой добавил. - И знаешь, эти дела, как маленькие духи, над нами копошатся и противно так воют: "А ну идите пахать, дармоеды".   Оба рассмеялись на смешное кривляние Маккартни.   - Не знаю. Наверное, мы что-то вкусное не съели, - предположил Джон.   - Фи, какие бытовые потребности, - Пол закатил глаза.   - А что? Это может быть все что угодно!   - Не спорю.   - Тогда почему осуждаешь?   - Не знаю, - Пол снова тихо и красиво рассмеялся. - Хочется над тобой поиздеваться.   - Оу, бессонница так сказывается на твоей честности? - недовольно поинтересовался Джон.   - Похоже, - тот пожал плечом.   - А, ну да, мы уже установили, что ты по мне не соскучился.   - А ты все еще обижаешься? - прищурился Маккартни.   - Ну есть такое, - деланно отстраненно подтвердил Леннон.   - Да мы же вместе ехали! Мы и так с тобой много времени вместе проводим, - парень оторвал голову от подушки, устремляя взор простодушно-удивленных глаз вниз, на пол у кровати, пытаясь разглядеть друга.   - А я хочу как раньше.   - Ой, все тебе нехорошо.   - Нет, серьёзно! - Джон всплеснул руками. - Мы раньше так много писали вместе, куда-то шлялись, что-то делали, а особенно когда в Гамбурге жили - вообще друг от друга не отходили.   - Конечно, а потом неделями дома в Ливерпуле запирались, чтобы отдохнуть от этой "приятной компании", - подчеркнуто соглашающимся тоном ответил Пол. - Помнишь, как мы в первый раз приехали домой, когда нас всех выгнали? Мы же около месяца бегали друг от друга.   - Ой, это был кошмар, не напоминай. Я тогда совсем все бросить хотел, - тот махнул рукой.   - Мы все тогда уже были убеждены, что все кончилось! - засмеялся Маккартни.   - Нет, это был такой позор, что у меня от одного напоминания мурашки забегали, - Леннон вздрогнул. - Зачем ты вообще это вспомнил?   - Ты первый про Гамбург заговорил.   - Ах, да, - Джон как бы встряхнулся и вернулся к первоначальной мысли. - Я хочу как тогда жить друг у друга на ушах. Полное единение коллектива.   - А чем тебе сейчас разница? Из гостиницы выйти невозможно, хоть мы ни разу сегодня не произнесли это вслух, но мы заперты, потому что фанатки. Все время вместе, не отходим никуда. Ты вот подумай: ночь, а мы сидим опять по номерам вместе, и даже сейчас разойтись не можем.   - Ну да, но тогда нельзя было включить телик, жить в шикарной гостинице на несколько номеров, в разные углы которых можно спокойно разойтись. Нельзя было так к тебе забраться и сидеть болтать тихо, - Джон поднял руку и пальцами схватил краешек одеяла Пола. - Всё время или что-то происходило, или шумело, вообще своих мыслей не было. Полное доверие к брату, потому что он такую же формальную функцию пребывания здесь выполняет, как такое тело.   - Ага, не важно, что мы тогда все были под чем-то в разных дозах, - иронично поддакнул Пол.   - Не важно, - добродушно рассмеялся Джон, понимая в чем конкретно хотел уличить его друг, но все равно не отходя от своего желяния. - Ты не вспоминаешь Гамбург иногда?   - Иногда вспоминаю. Но не жизнь там, а выступления, - Пол опустил голову на подушку и уставился в потолок, ложась на спину.   - О да! Репербан был великолепен, - сладко и тихо воскликнул Джон.   - Да, когда мы все в коже, гуляем по сцене, орём настоящий рок-н-ролл.   - И все равно на содранные глотки, усталость или голод. Лишь этот крохотный зал, одобрительные крики матросов и "mach schau".   - Да... - задумчиво затянул Пол и опустил взгляд. - А ты бы действительно хотел туда вернуться?   - Да. А ты?   - Только на сцену.   - Трудоголик.   - Наркоман.   Традиционный обмен колкостями как бы подвел черту данной теме.   - А тебе нравится то, чем мы сейчас занимаемся? - внезапно спросил Джон, почувствовав, что диалог уже подошёл к той абстрактной точке, где можно говорить о чем-то откровенном, о чем, казалось, не поговоришь днем, когда люди вокруг и солнечный свет сковывают, и где можно подводить итоги и немного возноситься на бытом, смотря на него с другой стороны. Короче, обсуждать те мысли и вопросы, что обычно лезут в голову перед сном.   - Мне? Да.   - И даже фанатки?   - Но мы же хотели именно этого, не так ли? - Пол чуть наклонил голову в сторону собеседника, вскидывая бровь.   - Я не знаю про тебя, но я это себе не совсем так представлял.   - Да я тоже, - Пол помолчал. - Значит, тебе не нравится?   - Да нет, нравится, - Джон пожал плечом. - Но... ты же сам сказал, что мы тут заперты. Разве это не... - хотелось сказать "страшно". - Глупо?   - Очень. Зато мы за много миль и морей от дома, выступаем в разных странах и даже на разных континентах.   - Но толком ничего не увидим.   - Но это уже больше, чем могли представить себе мальчишки из Ливерпуля.   - Да... - медленно и задумчиво протянул Джон. - А тебе не бывает... странно на сцене?   - Когда все орут?   - Да.   - Ну... я нахожу это глупым. Зачем они пришли сюда, чтобы нас не слушать? - Пол нахмурился и говорил довольно оживленно, словно Джон попал на ту тему, которую тот не раз поднимал сам с собой. - Нелепо то, что мы даже сами себя не слышим. А особенно эта история с конфетами, которые из-за Джорджа в нас кидали.   - Завидуешь, что не ты повод подал? - ехидно улыбнулся Леннон.   - Это скорее ты завидуешь, а я в ужасе, - Маккартни чуть приполнялся над подушкой. - Нет, нам, конечно, все починят, все подлечат, если что, но это же... как-то дико, нет?   - Не спорю, - быстро и убежденно согласился Джон с лёгкой, мечтательной ноткой в голосе скрытого самодовольства при осознании всей ситуации в целом. - Зато, задумайся, как по нам с ума сходят.   - Да... Это слава, сынок? - иронично хмыкнул Пол.   - Именно, - Леннон тихо и ехидно засмеялся, а потом замолк. - Я вот иногда думаю... - начал он очередные откровения, набиравшие все бóльшие обороты. То, как легко и правильно они понимали друг друга, а также тишина и темнота вокруг окончательно заставили его говорить как с самим собой. - А вот у Элвиса было так же? Или больше? Или меньше?   - В зале?   - Да. Я слышал, что в кинотеатрах на фильмах с ним ломали стулья от восторга, хоть я это не смог застать. Значит, в зале был такой же бардак? У нас ломают стулья, ты не знаешь? - Джон повернул голову к Полу.   - Эм, точно не знаю. Мне кажется, мы приблизились к его успеху в достаточной мере.   - Задержаться бы на этой ноте, - Леннон мечтательно вскинул взгляд вверх. - Очень глупо, но иногда такие мысли приходят, так страшно становиться, что как бы сделать так, чтобы не сорваться. Побыть ещё на вышине, забраться выше, если это возможно, но лишь бы не скатиться, - голос был сдавленный, тихий, как будто боялся дрогнуть.   - Понимаю... Я думаю, мы делаем все возможное. В обозримой перспективе обилием концертов мы не приедаемся, а лишь увеличиваем шумиху. Я убеждён, что если мы продолжим писать хороший материал, мы будем безупречны, и судьбе не к чему будет придраться, - уверенно, с небольшой жаркой мечтательностью в голосе ответил Маккартни, вновь проговаривая мысль, которую он как будто не раз говорил сам себе.   - Я очень на это надеюсь.   Пол опустил взгляд вниз на то, как Джон упорно держал в пальцах край его одеяла. Ему не хотелось откровенных нежностей, но все же он вынурнул рукой из под одеяла и аккуратно дотронулся пальцами до Джона, в знак духовного единения их стремлений. Тот посмотрел на их руки и, как бы подумав, взялся за пальцы Пола. В воздухе повисла невероятно интимная тишина, подчеркивающая важность обмена мыслями и надеждами. Каждый думал о своём. - Очень хочется что-то синтементальное сказать, - вздохнув, чуть отстраненным голосом проконстатировал свои размышления Джон.   - Да? И что же? Почему не говоришь?   - Ну потому что совсем сопли я не хочу говорить, а что-то романтичное ты не хочешь слышать.   - И не хочу, - как-то резко ответил Пол, отворачивая голову и устремляя взгляд в потолок.   - Ну почему? - вскинулся Джон, задаваясь вечным для него вопросом, в поисках ответа на который он мог провести дни: почему Пол запрещал ему говорить слова любви? Не вообще, но большую часть времени. В его понимании, сейчас был хороший момент откровения, чтобы поднять эту тему.   - Потому что это не к месту, - тот приподнял на него голову, в голосе отчётливо звучало желание не говорить об этом, а как следствие, раздражение из-за того, что тот продолжает задавать набившие оскомину вопросы. - Нет, я понимаю, момент, ну, трогательный, в каком-то смысле, но это вообще не плавный переход, чтобы начинать сосаться, - резким тоном он хотел осадить, отпугнуть, предчувствуя расспросы.   - Да почему сосаться? - возмутился парень, лишь раскручивая волновавшую его тему. - Я этого вообще не имел в виду, а ты вечно используешь такие слова грубые, чтобы выставить меня похотливым ублюдком.   - А кто меня в кладовках зажимал? Даже без мысли о том, чтобы спросить, хочет он этого или нет! - слова и воспоминания о больном соскакивали с языка против воли.   - И я после этого сразу мёртвый для тебя человек? После этого я не имею права сказать тебе нежные слова?   - Нет, не надо, я спокойно проживу без них в твоём исполнении, - Пол выставил руку вперед в отказывающем жесте несмотря на то, видит это кто-то или нет, отвернул голову в другую сторону и неосторожно забормотал: - И почему ты их вообще так любишь?   - Потому что они такие ценные, - мгновенно ответил Джон. - Мы, ну, я, во всяком случае, научился их говорить и считаю это безмерно важным.   - Ты имеешь в виду, что я не умею? - прищурился Пол.   - Да.   - Ну и хер с тобой. Не умею, говоришь, значит, не умею.   Джон хотел возмутиться и открыл уже было рот, но что-то заставило его остановиться. Он, в сущности, прекрасно осознавал, что давит на неприятную тему, но упорно не понимал только то, почему она непритяная, поэтому и не мог остановить себя. Леннон не хотел ссориться, а ещё пара неаккуратных фраз могла бы привести к яркой грубости.   - Пол? - вместо этого мягко позвал он.   - М?   - А можно к тебе на кровать залезть? - Джону хотелось избежать возни и мутузенья, которые непременно произошли бы, если бы он полез без спроса, и которые могли ещё больше накалить обстановку. Наоборот, он стремился вернуть нежный, откровенный тон, которого они придерживались до этого.   - Джон, я же только что об этом говорил, - строго возразил Пол.   - Но я же вежливо попросил!   - Ах, ну ладно, но я не понимаю, как ты готов к этому всё время, - Маккартни нервно дёрнул плечом. Он имел ввиду их близость, к которой стал относиться очень осторожно, например, всячески избегая таких разговоров, как этот. Последнее время между ними не происходило даже малейшего сдвига к тому, чтобы дело только начинало намекать на романтический контакт. К тому же, помимо этого он стал вести себя особенно напряженно-сосредоточенно на всех мероприятиях и пресс-конференциях, что говорило о его не лучшем моральном состоянии, которое, впрочем, соответствовало остальным коллегам. Джон залез на кровать, бубня себе под нос:   - А я не понимаю, как ты можешь быть к этому не готов... Мы же с тобой знакомы с 1957ого года, а украдкой целуемся чуть ли не с 1958ого.   - Ну да, ну и что?   - А то, что можно было бы привыкнуть! И почему это для тебя что-то до такой степени особенное и страшное? - Леннон озвучил свое непонимание.   - Да потому что все так поменялось за эти годы! - выдал Пол, чуть вскидывая руки. - Фанатки, люди вокруг, мы не мальчишки, убежавшие от родителей на кладбище, нас не знает в лицо только пол-Ливерпуля и у нас нет 10 друзей. Я не могу хотеть тебя на глазах у бессметных толп людей, в фойе отеля, перед камерой. Не могу и все.   - А я могу.   - Я могу тебя только поздравить с этим, - Пол устремил на него возмущенный, уязвленный взгляд. - Я не знаю, как объяснить это так, чтобы ты понял, но для меня очень важен момент.   - Объясни. Ты ведь всю жизнь объяснял мне все так, чтобы я понял, так объясни и это.   Минуту, которая показалась обоим вечностью, они сидели в тишине, пока Маккартни собирался с мыслями.   - Да я все сказал, - наконец вздохнул тот. - Когда мы "Битлз", когда мы не люди, а народное достояние, я не чувствую себя тем мальчиком... который когда-то был готов всегда, когда хотел ты, - шепотом добавил Пол. Как будто ему было страшно признать, что он вырос и может быть готовым не на все. Джон продолжал молчать.   - Я не могу остановиться, - независимо и уверенно произнес, наконец, Леннон, очевидно, подводя итог каким-то своим рассуждениям. - Мне с тобой хорошо. А тебе со мной нет?   - Я этого не говорил.   - Ответь.   - Мне хорошо, но... в другом смысле.   - Не в таком, каком мне, или не в таком, каком с остальными?   - Наверное, первое.   - Почему ты так думаешь? - допытывался Джон. Он хотел того же откровенного настроя от Пола, в котором находился сам, а тот вечно бегал. Он хотел попытаться понять его, чувствуя, что это, возможно, один из редких моментов, когда он сможет хорошенько понять другую точку зрения, лишь бы тот нормально ответил.   - Думаю и все, - в бессилии отмахнулся Маккартни.   - Эй, что ты закрываешься все время? - воскликнул Леннон.   - Ну это же глупо это обсуждать! Мне тяжело от этого разговора. И жарко, - Пол откинул одеяло, встал с кровати и прошелся по комнате.   Джон помолчал, но все же задал опять вопрос.   - А почему это глупо обсуждать для тебя?   - Почемучка! - не выдержал тот. - Давай лучше вернёмся к вопросам о том, почему небо голубое, тут я тебе просоответствую.   - Безответственный! - поразился Джон. - Я тебя не узнаю! Разве убегать от проблем - это то, что обычно делаешь ты?   - Да! Да, я тоже так делаю, мистер Джон Леннон, который не за кем кроме себя не наблюдает, - ярко возразил Пол. - И это не проблема. Её не нужно ни трогать, ни обсуждать, - он скрестил руки на груди.   - Но ты же недавно говорил, что я что-то там делаю не так! Ты же говорил, что не хочешь, чтобы я говорил нежности! Тебя что-то все время не устраивает, - восклицал Джон, вновь пытаясь показать, что этими расспросами хочет сделать благо. Но где-то в глубине души, главной задачей расспросов для него являлось не разобраться в том, что он сам делает не так, а как сделать так, чтобы Пол не выдвигал претензии в будущем. Такой постановкой вопроса он ставил неприкосновенным своё удовольствие и просто хотел подправить свои косяки, чтобы заодно ещё и Пол был номинально доволен. Такая бессознательная потребность в том, чтобы все вокруг были довольны просто так, как более приятная декорация. Очевидно, как-то на инстинктах Маккартни это понимал или же руководствовался своей логикой избегания сложного для него вопроса.   - Не устраивает тебя. Ты хочешь ко мне лезть, а я говорю, что не нужно это делать 24/7 при любом удобном и неудобном случае.   - Этот случай тоже неудобный? - зло сощурился Джон.   - Я этого не хочу, значит, он неудобный. Будь благодарен, что я не сыплю тебе намёками налево и направо, и потом обижаюсь, а говорю в лоб.   - Я должен быть тебе благодарен? За что? За то, что принцесса хочет то, не знаю что? - Леннон встал на колени на кровати.   - Я хочу, чтобы ты не прикасался ко мне.   - Что? То есть так я делать не могу? - Джон встал с кровати и в два шага преодолел расстояние между ними. Он молниеносно схватил Пола за руку. - Ты будешь против этого действия?   - Я..? - Пол растерялся. - Нет, но...   - То есть “нет”? Да ты сам только что первый взялся за мою ручку! И почему после этого я не должен к тебе прикасаться?   - Да потому что это было другое действие, - Пол вырвал свою руку, отвернулся и сделал несколько шагов вглубь комнаты.   - Другое? И я должен быть тебе благодарен за то, что ты в лоб говоришь мне что-то ещё более непонятное, чем намёки?   - Заткнись, - резко и зло оборвал Пол.   И Джон действительно замочал. Оба поразились до глубины души, как они успели поссориться, и мучительно вспоминали, как до этого дошло. Глупость ситуации давила, а главное, желание тихо закончить эту ночь, заставило выдохнуть. - Прости, - первым сказал Пол, оборачиваясь через плечо. - Я начал злиться, и все так нехорошо-   - И ты прости меня, - перебил его Джон. - Я начал этот разговор.   Маккартни вскинул на него яркий, любящий взгляд и улыбнулся.   - А по-моему, эти слова значительно более ценные, - заметил он.   - Хах, ну как скажешь. Хотя это все из-за того, что мы не может уснуть, поэтому ходим как нервные неприкаянные призраки, так ещё и пьяные, - Джон уселся обратно на кровать.   - Ой, да ладно. Разве ты чувствуешь себя пьяным? Основное, что мы випили, была бутылка вина. Мы как компания девочек - распили бутылочку на четверых. Даже если постараться, не напьешься, - Пол плюхнулся рядышком. Разговоры ни о чем стремительно восстанавливали здоровые отношения.   - Ну алкоголь же есть в крови. За рулём нас бы штрафанули.   - А ты бы не сел в любом случае? - каверзно улыбнулся тот.   - Ты! Водила необузданный.   - Люблю это дело, есть такое, - довольно улыбнулся Пол.   На мгновение они снова замолчали, прокручивая в голове собственное положение.   - А мне действительно нельзя к тебе прикасаться? - все же робко спросил Джон.   - Нет. Нет, конечно... я погорячился.   - А сейчас можно? - Леннон гипнотизировал руку Пола, лежащую на колене.   - Хах, ну ладно. Ты ж из меня все соки выпьешь, лишь бы я разрешил, - ухмыльнулся Пол и протянул раскрытую ладонь.   Джон весело схватился за неё и улыбнулся ему. Он посмотрел на их переплетенные пальцы, еле видные сквозь темноту, и поднёс к губам тыльную сторону ладони Пола, поцеловав.   - Ни к чему мои распинания не приводят, - выдохнул тот.   - Не-а. Я же сказал, я не могу остановиться.   Вновь произошла пауза. Говорить словно было не о чем, а между ними повисла новая мысль, иное настроение вечера, родившееся из этого прикосновения, которое оба ощущали.   - Пожалуйста, разреши мне сказать, - прошептал Джон.   - И тебя не смущает, что я этого не хочу? - оттягивая конец своим запретам, лишь для вида спросил Пол.   - Я и прошу тебя разрешить. Чтобы ты сам решил, есть ли самая малая крупинка надежды, что ты ответишь мне после этого, а потом сказал "да".   - Джон Уинстон Леннон просит меня о чем-то, какая честь- Ай! - издевательски начал Пол, но Джон ткнул его локтем в ребра.   - Не издевайся, - серьёзно одернул его Леннон.   - Эх, ну ладно, валяй.   - Я люблю тебя, - прошептал он.   В воздухе повисла звенящая тишина. Где-то в дали коридоров раздался какой-то шорох, наверное, не в их крыле.   - И я тебя тоже, - мягко вспорхнула фраза в тишине комнаты.   Джон победно улыбнулся. Он мял в руках чужую ладонь, наклонив голову набок.   - Я чувствую себя так странно из-за того, что ты попросил меня разрешить это, - в лёгком замешательстве поделился Пол.   - В положительном смысле слова? Ну, я имею ввиду, благосклонно к каким-нибудь ещё просьбам?   - Хах, нет. Как будто за мной ухаживают.   - Хотя бы парень, который тебе нравится?   - С которым я дружу.   - Снежная ты королева, - Джон положил ему голову на плечо. И Пол почувствовал, что он совсем не против, это очень мило, но он не хочет отвечать на это действие - гладить или класть голову в ответ.   - Сколько, интересно, времени?   Леннон нехотя отлепился от Маккартни и нагнулся к часам, стоящим на столе, чтобы передать их Полу.   - Три часа ночи. С половиной, - констатировал тот. - С одной стороны, спасибо, что не пять утра, есть шанс поспать, а с другой, по ощущениям, все семь, и что делать - не понятно.   - Согласен.   Вновь возникла пауза.   - Давай ляжем, что ли. Валетом, - раздалась фраза.   Так они и поступили, Пол уселся у изголовья, а Джон устроился напротив полулежа, опираясь на локоть.   - Знаешь, я иногда задумываюсь... сейчас глупость скажу страшную, но нам же нечего стесняться. Нечего же? - Джон пнул его ногой.   - Нечего, - уверенно подтвердил Пол, глядя перед собой ничего не выражающим глазами, как будто он параллельно думал о своём. - А вообще хороший вопрос: есть ли что-то такое в наших головах, что мы бы постеснялись сказать друг другу из отвлеченных вещей?   - Хороший вопрос. Но ответа я на него не знаю, так что продолжу: мне иногда кажется, что ты был и есть моя первая любовь. Не с первого взгляда, не с девчонкой, даже не сразу понравился, но ты - первый.   - Да?   - Да. Это странно, но... Син же не могла ею быть? Мы начали встречаться когда мне было 18, не мог же я до этого времени ни разу ни в кого не влюбиться? Была у меня одна девушка, но там был секс, и вообще, до этого был только секс.   - А ты любишь Син?   - Люблю. Все, конечно, стало немного сложно... То есть сложнее, чем ещё два-три года назад, но люблю.   - А как ты думаешь, Джордж и Ринго в соседнем номере сейчас такую же ахинею обсуждают? - внезапно заулыбавшись, спросил Пол.   - Ну я не думаю, что они выясняют тонкости того, можно прикасаться друг к другу или нет, - ехидно ответил Джон.   - А кто знает? - парень внезапно рассмеялся. - Джордж с очень большим уважением и добротой смотрит на Ринго. Да и Рич вполне симпатичный.   - Я не хочу слышать от тебя комплименты внешности других мужчин, - насупившись, серьёзно сказал Леннон.   - Ладно-ладно! Не буду, мой строгий мужчина, - засмеялся Маккартни.   - Хорошо, но ты так и не ответил мне.   - М? На что?   - О первой любви. Кто был твоей?   - Не знаю. Может быть я соглашусь с тобой и скажу так же, если разделять любовь и влюблённость. Хотя, если я думаю об этом слишком много, мне кажется, что я не знаю, что такое любовь, - задумчиво закончил тот.   Джон сел. В груди бегали какие-то оттенки чувств и кружились на карусели языка.   - А ты не скучаешь? - спросил он, пытаясь хоть как-то выразить ощущения.   - По чему?   - По ранним годам, когда мы вместе носились. По мне. По... мне.   - По ранним годам скучаю очень сильно, - честно ответил Пол. - А по тебе в каком смысле? По маленькому тебе? Ты был такой же противный, как сейчас, - улыбнулся Маккартни.   - По нашим... по нашим моментам. Ну, Париж, например, если ты понимаешь, о чем я, - он хотел навести Пола на конкретную тему.   - Париж... мм, в каком-то смысле. Вспоминаю, конечно, не могу не вспоминать. - Но не когда мы где-то перед людьми? Ты не думаешь иногда: "Как бы хотелось туда на пару дней, а не вот все они"? - он болезненно пытался воспроизвести логику, которую до этого объяснял ему Пол.   - Может быть, когда-то я так и думал... но точно не помню.   - А по... - он замолчал, как будто ему трудно было это сказать. - По моим прикосновениям? Ты скучаешь?   - Хм... Трудно сказать...   - Так вот... ну... Появляется хоть иногда желание прикоснуться ко мне?   - Отодрать за волосы, например? Довольно часто, ты знаешь? - внезапно энергично засмеялся Пол.   - Нет. Нет, ты понял, о чем я. Неужели всегда-всегда тебе это так неприятно?   - Нет, не всегда, - медленно ответил Пол. Кажется, он начинал понимать, к чему был весь этот допрос. - Разве ты не помнишь, как мы пьяные цеплялись друг за друга в Гамбурге или в том же Париже? Я же проявлял не меньшую инициативу.   - Да, но это было тогда, а я говорю про сейчас. В последнее время все поменялось. И виноват не только плотный график.   - Ты думаешь? Мне кажется, что только постоянные разъезды... нет вообще свободного времени, - искренне-наивно отвечал Пол.   - Нет. Помнишь же лето прошлого года? Нас Брайан по всей Англии возил, а мы тогда... вообще впервые... - Джон имел в виду их первый полноценный секс.   - Да, помню, - холодно поспешил ответить Пол. - Но на этом настаивал ты.   - Но после этого мы столько раз это делали, несмотря ни на какую загруженность.   - Потому что этого хотел ты.   - А ты не хотел?   - Я был далеко не главным в этом вопросе, - процедил тот.   - Пол, не злись, - Джон положил руку на одеяло, накрыв через него бок партнера, чуть выше бедра. - Пожалуйста, не ругайся. Мы и так не делали это с начала весны, - он намекал на свою "невинность" в последнее время.   - Ладно, все, молчу. Но и ты прекрати у меня глупости спрашивать. Я почти физически чувствую, как у тебя на языке вертится: "А ты любишь меня?". Чуть какая кризисная ситуация, так сразу.   - Ты слишком хорошо меня знаешь, - улыбнулся Леннон.   - О да. Если бы была викторина "100 вопросов о Джоне Ленноне", я бы точно в ней выиграл.   - Какая честь, - Джон по-кошачьи потянулся вперёд, приближаясь лицом к Полу.   - А сейчас ты ну очень хочешь выпросить у меня поцелуй.   - Да, верно, - сладко улыбался Леннон, устраиваясь всего в нескольких сантиметрах от прекрасного лица.   - И ты действительно будешь целоваться со мной после того, как мы тут ссорились, как недоделанные любовники, обсуждали нашу карьеру, вспоминали Гамбург?   - Да. Не вижу противопоказаний.   - Ну разве момент тот? - в последний раз спросил Пол. В глазах напротив он по-прежнему видел друга. Да, конечно, Джон в характере своих действий становился все мягче и нежнее, атмосфера перестраивалась, но...   - Не знаю, - игриво отмахнулся Леннон. - Но ты не видишь, а я чувствую, как у меня горят губы, так я хочу тебя поцеловать. Куда угодно.   Маккартни тяжело вздохнул. Голова постепенно становилась ватной, а тело уставшим, но глаза по-прежнему не закрывались. Он откинулся на стену и лениво расслабил шею, отвечая горящему взгляду Джона своим тяжёлым и уставшим. Тот, видимо, словил очередные метания Пола на тему ненаходящего сна по характеру выдоха.   - Макка, а ты хорошо спишь после секса?   - Смотря после какого. Тут же тоже все неоднозначно, - путанно и длинно начал отвечать тот.   - После хорошего, - уверенно уточнил Джон.   - Мгм, а где предлагаешь достать?   - Собственной персоной перед тобой лежит.   - М, Секс? Очень приятно, я Пол Маккартни, - он протянул руку в знак приветствия.   - Ну ты! - Леннон толкнул раскрытую ладонь. - Нет, серьёзно, я хочу тебя.   - Я знаю, - просто и спокойно ответил Пол. - Мы начали разговор с того, что ты соскучился по мне. Что же ещё это могло означать?   - Давай, я сделаю тебе приятно.   - Да? Я не готов на секс, - тихо и размеренно отрицательно покачал головой Маккартни. - Сам очень хорошо припомнил, что мы не занимались этим с начала весны.   - Ну это же поправимо... Или ты хочешь сказать, что в твоей аптечке нет вазелина?   - А это тебя остановит?   - Минуты на три, чтобы я успел сходить за своим.   - Тогда есть.   - Ну и в чем проблема?   - В том, что я не верю, что ты сможешь растянуть качественно.   - А я пообещаю, - ещё раз горячо взглянул на него Джон в надежде, что тот сможет разглядеть его. Он добавил шепотом: - Дай мне начать.   - Играем по-крупному? К черту подробности о том, спросить меня, хочу я или нет?   - Дай мне начать. Позволь. Потом остановишь, когда захочешь.   - Джон.   - Скажи нет, и я уйду. Или буду сидеть на полу. Но я прошу тебя сказать мне да.   Возникла тяжелая пауза. Пол внезапно подсунул Джону под губы руку.   - Ты хотел поцеловать. Целуй.   Джон медленно взял в руки его кисть и мягко коснулся губами тыльной стороны ладони. Он стал усеивать кожу легкими поцелуями, желающими выразить всё его желание, всю его преданность, всю готовность пойти на что угодно, лишь бы коснуться. От этих прикосновений в Поле что-то щелкнуло. Он внезапно посмотрел на него с трогательной нежностью. Как на что-то тёплое, родное, пушистое, любимое. Ему захотелось обнять его и прижать к груди, чтобы в напряжении мышц выразить свою глупую радость, непойми откуда взявшуюся. Пол потянулся вперёд и обвил свободной рукой плечи Джона, припадая к нему. Они нежно обхватили друг друга и прижались телами.   - Дашь? - счастливо и слегка удивленно спросил Джон. - Я могу..?   - Давай, - кивнул Пол. Он решил, что прогонять его было бы противно, тяжело и уже по-любому теряло "дружеский" градус. Джон просто опять загнал его в угол с единственным выходом в виде сотрудничества.   Леннон так же осторожно поцеловал Маккартни в шею, задержавшись на мгновение. Сбитое горячее дыхание защекотало кожу, заставляя мурашки разбегаться сотнями. Пол начинал слабеть и обмякать в чужих руках, отдаваясь моменту, с блаженным восторгом отключая критическое мышлений, отдавая пространство мозга под застройку возбуждения.   - Скажи это ещё раз, - было последнее ярко вспыхнувшее желание в его голове.   - Я люблю тебя. Люблю, - мгновенно схватил мысль Джон. - Ты самый красивый человек из всех, кого я видел, я счастлив прикасаться к тебе.   Поразительным образом во время близости Полу становились нужны и важны те слова, которыми так любил сыпать Джон. Как будто они придавали смысл тому, чем они занимались. Маккартни зарылся носом в плечо Леннона, одетое в чистую и мягкую белую футболку, подставляя тем самым шею под очередные поцелуи. Они лежали, обнимаясь и перплетя конечности, наслаждаясь уютным запахом друг друга, гулким биением сердец и осязанием.   В один момент рука Джона скользнула по изгибу чужого позвоночника и упала куда-то вниз, под резинку пижамных шорт, вызвав легкую дрожь возбуждения и рваный выдох. Пальцы осторожно забрались ниже, ощупывая теплую кожу.   - Закрой дверь, - сквозь закрытые глаза попросил Пол.   - Достань тогда вазелин, пожалуйста, - мгновенно согласился Джон, коротко целуя его в щеку, вставая с постели. Он подлетел к двери и постарался тихонечко защелкнуть замок, чтобы не вызвать лишних подозрений. Когда он вернулся к кровати, Пол продолжал рыться в ящике.   - Не могу найти, - сказал тот, напряженно щурясь в темноте большой и тихой комнаты. Леннон молча стоял рядом, почти ничего не различия в темноте и превращаясь в слух.   Через мгновение Пол все же протянул руку, передавая Джону баночку. Он взял её и лёг обратно на кровать, вновь приглашая Маккартни в свои объятья, в которые тот легко нырнул.   Открыв вазелин, Леннон в одно движение стянул его спальные шорты и прикоснулся прохладной субстанцией к жаркому кольцу мышц, чувствуя пульсацию. Пол вздрогнул и, когда в него вошёл первый палец, уткнулся лбом в чужое плечо. Он сжал в ладонях майку на спине у Джона, когда в него вошёл второй.   Все движения Леннона были мягкие, но абсолютно уверенные. Он не стеснялся как следует растягивать мышцы и разводить пальцы. На инстинктивное сопротивление он нежно целовал Пола в ухо, зная, что тот особенно это любит, а второй рукой водил по напряжённым мышцам живота. Маккартни вначале чувствовал легкое жжение, но, благодаря постоянной работе пальцев, оно постепенно уходило, давая больше результата.   Зная своё дело, Джон вскорости нашёл простату, и Пол вздрогнул, с силой выдыхая, сгибаясь пополам. Леннон сладко улыбнулся и ввёл третий палец, снова и снова касаясь точки наслаждения. Маккартни лежал, закрыв глаза и терзая пухлую нижнюю губу, от времени до времени начиная шумно дышать через приоткрытый рот. Яркое, жгучее удовольствие разливалось по его животу и отзывалось по всему остальному телу.   Почувствовав, что Пол включается в процесс, отвечая на движения Джона, тот, поработав ещё немного и найдя, что пальцы двигаются свободно, решил задать вопрос:   - Земля вызывает Макку: готов? - тихо, по-прежнему глупо, счастливо улыбаясь, спросил он.   - Ты не настолько хорош, чтобы меня вызывала Земля, - парировал Пол, вновь вздрогнув, когда Джон коснулся простаты.   - Эй! Ты не ответил.   - Давай попробуем.   Маккартни действительно был приятно удивлён тем, как последовательно и аккуратно всё делал Леннон. Удовольствие стало стабильным, а мышцы больше дерганно не сокращались.   Джон стал приподниматься на локте и накрыл Пола грудью, оказываясь сверху и чуть наваливаясь, проводя носом по его щеке. Он прошёлся широкими шершавыми ладонями по всей длине ног партнёра, массируя бедра и бесстыдно хватая его острое возбуждение. Маккартни ахнул, тут же прикрывая себе рот рукой, и начал отвечать на мучительно медленные движения Леннона на его члене. Он прогнулся в спине и вместе с ладонью приподнимался над кроватью всем телом и опускался, теряя голову в сводящем руки и ноги удовольствии.   Сам Джон ловко снял шорты и с себя, на секунду отрываясь, чтобы сбросить свою и чужую майку. Он не мог больше сдерживаться, поэтому подхватил бедра Пола, удобно располагая их, и снова взялся за вазелин распределяя лубрикант по всей длине, чуть задерживаясь на этом действии.   Он нагнулся над Маккартни и на секунду замер, прежде чем мягко поцеловать его. Все время до этого Пол то и дело прятал лицо, как будто не желая, чтобы Джон смотрел на него и целовал его, но сейчас спокойно и упоенно ответил. Леннон заерзал бедрами, приготовился и толкнулся вперёд, чувствуя, как на губах тает чувственный стон.   Оказавшись внутри, он замер, пытаясь разглядеть реакцию на лице партнёра, не разъединяя кончики их носов. Пол держал глаза все так же закрытыми, брови нахмурились, а нижняя губа слегка прыгала.   - Немного... немного подожди, хорошо? - сглотнув, попросил Маккартни, откидывая голову назад и беспорядочно двигая руками по чужой спине.   - М... да... - с трудом дыша, но стараясь вдыхать так, чтобы распирало грудную клетку, концентрируясь на этом, ответил Леннон. - Ты... невозможно узкий.   Джон шумно выдохнул через сжатые челюсти, и дрожащая рука потянулась к идеальной формы скуле, чтобы нежно взять её в руку, перебарывая животное желание сжать и присвоить. Они слились во влажном, неаккуратном поцелуе, но Леннон не выдержал и опустился к плечу Маккартни, легонько его прикусывая. Длительный перерыв подарил ему восхитительные чувства, и сдерживаться было действительно почти физически больно. Он напряг руки и постарался расслабить бедра, чтобы не допустить ошибки, за которую он мог поплатиться ещё несколькими месяцами пряток и избеганий.   Пол лежал, откинув голову и постепенно расслабляясь. Он чувствовал, как держится Джон, и на задворках сознания это веселило его. Собственный член терся о дергающийся живот партнёра, получая крохи удовольствия, жжение, вновь ненадолго появившееся, постепенно уходило, а тело приятно растеклось по постели.   - Хорошо... - упоённо выдохнул он, одновременно констатируя мысли и давая разрешение. Джон мгновенно толкнулся, широко раскрыв глаза. - Только помедленнее.   Леннон кивнул и наконец-то начал с восторгом для себя движение, получая необходимую фрикцию. Он стал медленно двигать поясницей, постепенно набирая темп, как кошка, мягко прощупывая лапами, может он это делать или нет, по звукам партнёра. Маккартни шумно дышал, стараясь не задействовать голос, иногда хмыкая или мыча. Как только вырывался новый протяжный звук удовольствия, Джон ускорялся, не требуя ни единого другого намёка. Все чаще он попадал по простате и Пол выгибался, подставляя под поцелуи свою красивую грудь. Джон поддерживал его спину рукой, проводя пальцами по выступающей решётке рёбер.   Внезапно Полу пришла в голову мысль: чуть приоткрыв глаза, он потянулся рукой к груди Джона, схватая между пальцами его маленький розовый сосок. Тот содрогнулся в удовольствии, чуть падая вперёд. Маккартни, хитро прищурившись, растирал между пальцами его соски, доставляя ему неприкрытое удовольствие. Леннон захрипел, испытывая серьёзные проблемы с тем, чтобы быть тихим, и, чтобы вернуть долг, схватил партнёра за член. Пол дернулся так же, как и он, и Джон наклонился, чтобы соединить их губы в поцелуе.   Они дарили друг другу истинный восторг, используя все доступные методы. Тихое пыхтение и обоюдное хныканье наполнило комнату под аккомпанемент шуршащего белья и чуть хрустящей кровати. В ушах почти звенело, и, казалось, их должны были слышать все, но, тем не менее, этого не происходило. Искрящееся, распирающее удовольствие неотступно приближалось, а хаотичные и настойчивые движения пальцев и губ на груди, отчаянные толчки, бешеный ритм руки на члене, взъерошенные волосы, горячие взгляды полуприкрытых глаз, молящее мычание и ладони, сжимающие ягодицы, - все смешалось в одно.   Случайный палец на головке и Пол напрягаеться всем телом, сжимаясь и как будто подпрыгивая на кровати, он задерживает дыхание, сводит брови в отчаянии и замирает так на мучительные секунды удовольствия, чтобы медленно и плавно выдохнуть весь воздух из лёгких, выплескиваясь себе на живот. На мгновение этой красоты и ради этого звука Джон останавливается, но после толчки продолжаются. Жаркие губы на соске, чуть чувствующиеся зубы и рука, с силой впившаяся в бедро у самого его основания, и Джон всхлипывает, напрягая все тело, вжимаясь в матрас, скалясь, и короткими порциями выдыхает воздух, а Пол чувствует, как его наполняет чужая сперма.   - Бля-ядь, - выдыхает Леннон, стараясь проморгаться и восстановить зрение, и выходит из партнёра, все еще оставаясь над ним.   - Не соврал, - уставшим, но ясным голосом отстраненно замечает Маккартни.   - Что?   - Пообещал хороший секс и действительно его предоставил.   - В этом вопросе на меня можно положиться.   - Нельзя.   - Да иди ты. Тебе понравилось, вот и не бухти.   - Ха-ха! - радостно рассмеялся Пол и поцеловал его в щёку. - Люблю тебя. Если бы горел свет, то можно было бы увидеть, что Джон покраснел и очень глупо, смущенно улыбнулся, опустив взгляд. Но они были в темноте, и он поспешил отодвинуться и сесть рядом, чтобы Пол не смог увидеть его маленький конфуз. Джон нежно погладил партнёра по груди и спустился рукой на живот, но наткнулся на остатки их "хорошего секса".     - Надо тебе салфетки принести, я сейчас-   - Нет, не нужно. Я пойду приму душ, - улыбнулся Пол, и Джон, снова неожиданно немножко смутясь, вспомнил, что кончил в него.   Маккартни спокойно, изящно встал с постели и прошёл в ванную комнату, откуда почти сразу зашумела вода.   Леннон немного посидел на кровати. Внезапно он как будто опомнился и стал искать свои шорты, чтобы одеться. Ему в голову пришла грустная мысль, что он не сможет остаться тут до утра, ему придётся уйти, но делать это, не попрощавшись с Полом, он не хотел. Где-то за окном уже брезжил рассвет, в комнате становилось чуть светлее, а шторы стали приятно желтого цвета из-за парочки бьющих солнечных лучей. Джон сидел на краю, сцепив руки в замок, и тихо ждал, когда его чистая принцесса выйдет из душа.   Через некоторое время Маккартни вышел в белом отельном халате со словами:   - А ты был прав дважды: у меня глаза слипаются. Особенно после ванны хорошо, только спина чуть ноет, - весело говорил он, находясь явно в подчеркнуто хорошем расположении духа.   Джон молча продолжал сидеть и улыбался на своего любимого, освещенного светом из ванной.   - Ну, что молчишь? - Пол подошёл к нему и хлопнул по плечу. Но резко, как будто вспомнив о существовании часов, схватился за них, подходя обратно к свету. - Ё! Пять! - он схватился за голову. - Срочно спать, черт возьми.   Джон разочарованно нахмурился.   - Давай, дорогой, - все так же шутливо, почти издевательски назвал его Пол, как он иногда делал в отместку всем известной "принцессе". - Иди спать, тебе тоже нужно.   - У меня дело не сделано, я иначе не усну, - буркнул Джон, вспоминая их бывшие рассуждения, и обхватил Пола на талию, потянув на себя.   Маккартни, потеряв равновесие, плюхнулся Леннону на колени и тихо засмеялся. Джон уткнулся носом в его шею и глубоко вдохнул запах отельного геля для душа и Пола, чуть сжимая его в объятьях.   Внезапно Пол с новой силой стал трястись от смеха, все больше и больше, начиная содрагаться крупной дрожью. Джон с недоумением поднял на него взгляд. Из-за неровного света, идущего из ванной, он сейчас был как на обложке «With the Beatles».   - Я... я придумал, как тебя называть, - закрывая улыбку двумя пальцами, чуть ли не смущенно сказал Маккартни. Получив кивок, говорящий ему продолжать, он зарылся руками в волосы Леннона и вдохнул его запах, умильно забормотав ему в лоб: - Ты моя кудрявая макаронинка...   - Чего-о..? - в полном непонимании затянул Джон. Он был в шоке от того, что его так обозвали, и от того, что Пол внезапно раскидывался такой странной нежностью.   - Да ничего, просто, в голову пришло, - виновато хихикая, видимо, чувствуя, что ведёт себя нехарактерно, ответил тот.   - А ты... ты- ты тогда ромашка!   - Что? Почему?   - А потому же! - уверенно заявил Джон.   - Как скажешь, - тот нежно взглянул на него и намеревался уже было встать, но Леннон хотел побыть с ним ещё немного и не пустил его. Вместо этого он отклонился и упал с ним на кровать, они запутались в конечностях и смехе, купаясь в прикосновениях, случайных поцелуях и нежных взглядах. В один момент Джон стал снимать с Пола слишком объёмный халат.   - Нет, Джон, я серьёзно, не нужно, - тихо затянул тот.   - Пожалуйста, немного, - попросил Леннон и мягко коснулся губами его плеча.   - Нет-нет-нет, - Пол накрыл свое плечо рукой, закрывая. - Нет, пора. Спать.   Джон выдохнул и уронил голову рядом с непокорившимся ему плечом. Он тяжёлыми глазами взглянул на Пола и плавно прикрыл их.   - Видишь, ты тоже захотел спать, - ласково заметил Маккартни.   Леннон забубнил что-то из разряда: "Я же предложил этот способ, конечно", но лишь крепче сжал чужую руку, держа глаза закрытыми. Поймав момент, Пол поднялся и сел рядом. На секунду ему захотелось погладить Джона по голой спине, но он не решился: рука дрогнула и опустилась на место. Леннон поймал это действие краем полуприкрытого глаза и грустно отвел взгляд в даль.   Маккартни встал и стал искать на полу их майки, пытаясь различить, где чья, а также свои шорты. Когда ему это удалось, он повторил просьбу, держа в руках чужую футболку.   - Вставай, Джон. У меня, вот, глаза совсем отяжелели, - говорил он, чувствуя себя на месте взрослого, уговаривающего ребёнка пойти спать.   - Ладно, так и быть, - грустно согласился тот с видом человека, которого выгоняют, и взял свою футболку, тут же натянув её на себя. Пол проводил его к двери и открыл её, на мгновение уловив светлый тихий коридор, дышащий ясностью и свежестью рассвета.   - До завтра, - Джон вскинул на него взгляд с лёгкой надеждой   - Уже до сегодня, - дерганно улыбнувшись, ответил Пол. Он почему-то чувствовал себя страшно неловко побыв в роли взрослого, и вообще выпроваживая человека, с которым только что трахался, хотя, казалось бы, у него было столько опыта...   - Я люблю тебя, ромашка, - Леннон упорно стоял в дверях, не решаясь выйти в холодный пустой коридор.   - Ам... - Маккартни вспыхнул, и комок как-то мгновенно подскочил к горлу. - Спасибо, - невпопад ответил он.   Глаза Джона как заплыли мутью, он кивнул и вышел в коридор. Пол виновато закусил губу и закрыл глаза. Ему захотелось схватить Джона за руку и остановить, но он вновь дрогнул и не решился. Когда Леннон скрылся за поворотом и сделал пару шагов вдаль, Маккартни чуть высунулся в коридор и шепнул:   - Я тебя тоже. Ответа не последовало, но шаги остановились. Пол выглянул из-за косяка, и в рассветном мягком свете он увидел, как Джон оглянулся, чтобы посмотреть на него. Он тихо улыбался и весело, насмешливо ответил:   - Спасибо.   Джон махнул ему рукой и ушёл к себе, а Пол закрыл дверь и чуть ли не побежал к кровати, падая на неё и через пару минут проваливаясь в сон.