Corpse juice

ㅤㅤС момента происшествия в сестринской локации прошло уже много лет, из которых своё много кто мог отжить: тридцать с лишним лет это вам не шутки. С другой стороны, некоторые не меняются. Некоторые — это, если быть точным, либо похороненные на кладбище, либо те, кому это бы не помешало. Во втором случае как раз стоит подумать об этом тщательнее, чем тридцать секунд. Как и когда? Вопросы хорошие, но нужно обо всём рассказать по порядку. ㅤㅤ Майкл, облокотившись локтем о подоконник, безучастно глядел наружу из окна, где можно было лицезреть последние ± активные действия перед тем, как все заснут. Даже с гнилыми глазными яблоками он успевал менять свою точку фокуса и смотреть на разные вещи. Ладонь невольно дрожала, а оставшиеся на разлагающейся макушке волосы немного качались от сквозняка, проникающего сквозь щёлку в окне. ㅤㅤ— На тебя смотреть жалко, — раздалось вдруг где-то справа. Афтон даже не удосужился повернуть голову в сторону нового голоса в помещении, итак, судя по скрежету и вечным саркастичным нотам в тоне, было понятно, кто лишний раз решил его посетить. ㅤㅤ Этот же силуэт мягко прошёлся ближе к трупу и так же облокотился о подоконник, заглядывая наружу. Пока одна глазница ещё могли похвастаться подобием глаза (хотя на самом деле это был протез, коих итак сотня), второй же пустовал, пока из него сочилось подобие машинного масла, оставляющего после себя чёрные скользкие следы. На удивление, Эннард чудесным образом смогли добиться того, чего так хотели — человеческий облик и более-менее мирная жизнь среди людей. Способы не самые милые и приятные, но они останавливают ещё дюжину бессмысленных жертв ни в чём ни повинных людей, оставленных спустя время где-нибудь на помойке под мусорными пакетами. Не без греха, но что поделать? ㅤㅤ— Ну, так и будешь бездействовать у окна? — продолжали те, на секунду переменив взгляд на "сожителя". ㅤㅤ— А вам какая разница? — хрипло отозвался. Голос был сильно искажённым и низким, но всё равно нечто оставшееся от живого Майкла было, что завораживает. ㅤㅤ— Да ничего, просто скоро снова придётся откачивать из тебя гной. Надеюсь, ты помнишь об этом? — с беззлобным смешком напомнили Энн, пока пальцем медленно проходились по чужой гниющей коже. В некоторых местах можно было заметить следы от опарышей, в других же — бесконечные швы, что сдерживают вместе чуть ли не всё тело. Ну а если легонько надавить, то из ближайших мелких дырок и сочилась ранее названная жидкость, что мерзко капала и начинала приманивать ближайших мух ещё более интенсивно, чем когда она была внутри тела. Если быть честным, то по какой-то непонятной причине Эннард нравилось каждый раз делать это: размазывать эту жижу по участку тела своего, скажем так, подопытного, пока тот ничего не может ощущать. Нервные окончания давно ещё отказали, из-за чего проводить какие-либо махинации над телом Майкла становилось намного легче. ㅤㅤ Вот, палец зачерпнул пару капель гноя, сначала размазал на ещё паре пальцев своей ладони, а потом и принялся делать только Эннард известные узоры от скуки. Майкл предпочитал игнорировать ежедневную процедуру, так как не любил каждый раз видеть наглядное упоминание своего ужасного состояния, но ничего не поделаешь, иначе он бы уже потёк этим самым гноем со всех щелей, что не было бы чем-то желанным. ㅤㅤ— Ладно, скоро приду, — с лёгким раздражением отозвался труп. Эннард же продолжали свои махинации над телесной жидкостью, выдавливали ещё больше и с лёгким смешком на устах размазывали её прямо по предплечью Афтона. Тот это заметил с самого начала, но предотвратить это не особо-то и пытался. Энн всё время так делает, что уже и лишний раз просить прекратить стало как-то лень. Итак понятно, что не получится отговорить их. ㅤㅤ— Как ты думаешь, твоё тело может синтезировать лишь гной, хм? — вдруг спросили в пустоту робот, наклонная голову на плечо, словно при раздумьях. Чисто анатомический вопрос, ничего более, а то с недавних пор кое-кто сильно заинтересовался этой наукой, особенно профессией патологоанатома (близко к душе, чего уж поделать). ㅤㅤ— Я сейчас вообще не хочу думать над тем, что я неосознанно выделяю там внутри себя, — вздохнул Майкл. Глаза таки были на секунду закрыты, и даже притворный вздох получился отчасти реалистичным, если бы Эннард уже не знали, что Афтон всё это лишь симулирует, дабы казаться хотя бы в своих собственных глазах более живым. ㅤㅤ— Да ладно тебе, это ж интересно, — улыбка на губах возросла, пока робот приобнял труп рукой и облокотился о него, наваливаясь весом. У самих Эннард не было так же органов чувств, кроме зрения, потому и лишние соприкосновения с ближайшим ходячим объектом для него не было чем-то неприятным (так бы они чувствовали, из-за чего что-то у груди так сильно хлюпало). Вторая рука, до этого находящаяся в относительном покое, двумя пальцами стала проводить по щеке Афтона, останавливаясь у рваной дыры во рту, показывающая гнилые жёлтые и почти что выпавшие зубы трупа. На эти все уродства Эннард было плевать, сейчас им был интересен сам Майкл, его реакция и то, как он поступит в ответ на столь раскрепощённые действия от робота. Кстати от этом, он оставался на удивление хладнокровным (как ему ещё быть...), разве что глаза теперь следили за лицом Эннард справа от себя. ㅤㅤ— Может, всё таки вернёмся к теме гноя? — шёпотом проговорил робот, надавливая рукой на нижнюю губу трупа, — иначе снова будешь как жидкая подушка с кучей дырок, из которых сочится непонятно что. ㅤㅤ— Что, уже не интересны мои иные выделения? ㅤㅤ— С чего же, интересно! Правда, мы можем это обнаружить сами, без твоего вмешательства, так уж и быть. ㅤㅤ— Звучит грубо. ㅤㅤ— Все в тебя пошли. ㅤㅤ На этой ноте и закончили. Майкл всё же выпрямился и молча проследовал вон из комнаты, пока Эннард смотрели им ему вслед. Улыбка немного упала с уст, но взгляд всё такой же цепкий и ехидный. Знали, что Афтон долго не выдержит и решит всё закончить как можно быстрее. Это было в его стиле. ㅤㅤ Сам процесс этого высасывания гноя не был чем-то слишком сложным: готовятся три/четыре шприца, вкалываются в самые пухлые и полные участки кожи и постепенно выкачивают гной из тела. Потом это добро идёт Бог знает куда, но вряд ли просто на мусорку. Вот и сейчас, Эннард аккуратно высасывал последний шприц гноя из живота, гнойная шишка на котором постепенно уменьшалась и становилась всё более и более незаметной. Под конец, когда последний шприц уже был полон, а шишка так до конца и не опустела, Афтон сам нарочно и быстро выдавил последние остатки пальцем, из-за чего капли оказались у Эннард на лице. Три секунды молчания, за которые можно было бы вставить какую-нибудь шутку, но, судя по осуждающему взгляду глазных яблок, этого труп не потерпит уж точно. А Эннард чего? Они ничего, итак не собирались что-то подобное говорить. Для них вообще эта тема словно табуирована, потому они лишь мелко вытерли лицо от капель и отправили Майкла обратно на все четыре стороны, не забыв при этом шутки ради вручить один из гнойных шприцов, что уже скапливал к себе всю насекомую живность в одном месте. Отместка за внезапное своевольство. ㅤㅤ Все эти процедуры и сам факт их современной жизни явно может обескуражить неподготовленного человека, оно и понятно: до этого отношения их были во сто крат хуже, чем то, что можно было наблюдать. Само же согласие гласило: от Эннард уход за трупной частью Майкла и помощь воссоздать обратно хотя бы приблизительный живой лик, в то время как Майкл даёт кров и подобие ласки в свою очередь (если то, что было до этого, можно назвать чем-то подобным). Впрочем, этот негласный контракт действует и по сей день, а значит, каким был бредовым он ни казался на словах, он всё же работает. Главный вопрос — как они смогли вообще к этому прийти?