Последнее лето детства

      Лето в этом году выдалось невыносимо жаркое. После очередного разгрома, который произошёл в Петербурге, в полицейском участке царило безумие. Бумажное безумие. От количества отчётов, рапортов и докладов пухла голова, столы были завалены кипами макулатуры. Помимо стресса бумажного, который испытывал каждый сотрудник полиции города, в участке царила тяжёлая атмосфера скорби. Каждый оплакивал утрату своих коллег, друзей, родных и близких как мог. Кто-то замкнулся в себе, практически перестав разговаривать. Кто-то еле сдерживал слёзы и лишь изредка шмыгал носом, пытаясь взять себя в руки. На некоторых сотрудников было страшно смотреть – они были бледные и худые, с синяками под глазами, сгорбленные, словно вся боль утраты огромным весом упала на их плечи и спину, заставляя нести на себе.       Людей в участке осталось совсем мало: кто-то вяло патрулировал улицы, многих не стало после терактов Призрака, остальные тихо сидели за своими столами, заполняя отчёты. В участке слышался только еле слышный шелест бумаг и стук клавиатуры. От былого участка, в котором царила атмосфера дружественности и сплочённости, не осталось даже намёка. Никто больше не соревновался, делая ставки, как быстро майор Гром поймает очередного воришку бабкиной сумочки. Никто больше не подтрунивал над Дубиным, называя его Дубиной. Никогда больше Фёдор Иванович не выйдет из кабинета, громко вызвав к себе Грома, а его коллеги не поставят в очередной раз деньги на то, где проштрафился Игорь. Теперь из этого кабинета периодически выходила Архипова, молча передавая стопку документов своему ассистенту, а затем так же молча уходила обратно в офис, закрывая жалюзи.       Дима сидел за своим рабочим столом, сгорбившись печатая очередной рапорт. После полученного ранения Дубин практически не выходил на патрули и задания, лишь изредка выезжая в морг. Отчёт был не самый приятный, об опознанном родителями теле. Погибла их дочь, ей только-только исполнилось 18, она поступила в престижный университет, сдав экзамены на высокие баллы. На фото из личного дела она улыбалась, а на её лице была россыпь веснушек, словно солнце поцеловало её и подарило частичку своей способности дарить свет и счастье людям вокруг. На железном столе этот свет пропал, а веснушки поблекли, словно погасшие на небе звёзды. В голове Дубина до сих пор эхом отзывался душераздирающий крик матери. Несравнимый ни с чем безутешный крик матери, которая потеряла своего единственного ребенка. У Димы пробежали по спине мурашки. На месте этой молодой девушки мог быть он. На месте этой несчастной мамы могла быть его мама. Дима тряхнул головой, словно сбрасывая тревожные мысли. Они частенько посещали его в последнее время, а по ночам Дубин подолгу не мог уснуть, прокручивая раз за разом в голове те страшные моменты в участке. Моменты, когда они думали, что все умрут. Моменты, когда Дима падал. Ему казалось, что он падает вечно, не на пол, а на дно океана. В один момент он почувствовал резкую боль, а затем наступила темнота. Она обволакивала его, укутывала, словно успокаивая и приглашая остаться. Выпутаться из неё было так же тяжело, как из тёплого одеяла ранним холодным зимним утром в понедельник. Но что-то выдернуло его. Резко. А затем Дима проснулся.       Дубин не заметил, как всё это время пялился в пустоту перед собой. Глаза пересохли, и он проморгался, вновь сфокусировавшись на мониторе перед собой. Но взгляд невольно скользнул выше. Над монитором, на его доске для заметок, висел портрет Фёдора Ивановича, который Дима рисовал уже по памяти. На нём Прокопенко всё так же по-отцовски улыбался, а в голове успокаивающе звучал его голос: «Димка, ты ведь умный парень, справишься».       «Я не справился, Федор Иванович». Дубин прикрыл глаза, потирая их под очками. Они невольно заслезились. «Если бы только я мог всё вернуть назад…»       – Дим, ты чего залип? – голос раздался откуда-то сзади. Дубин слегка подпрыгнул от неожиданности, вырванный из пучины мыслей и посмотрел на нарушителя покоя.       – Привет, Игорь, – Дима поправил очки, а затем глубоко вздохнул, возвращаясь взглядом к Грому, надеясь, что тот не заметил намокших глаз.       – Долго тебе ещё отчёт писать? Нас Юлька ждёт, сказала это важно. – Игорь взглянул на монитор. Увидев фотографии тела на железном столе, майор нахмурился и поджал губы, а его взгляд посерьёзнел, наполнился болью и виной. Это из-за него погибло столько людей. Из-за него столько людей, потеряло родных и любимых. Это он во всём виноват. Если бы только он…       Дима нажал на кнопку спящего режима на мониторе и экран погас.       – Завтра допишу, всё равно голова уже не работает. Пойдём, – Дубин мягко улыбнулся и положил руку на плечо Игорю, словно успокаивая его, заставляя выбросить все печальные мысли из головы. То ли Дима научился этому у Прокопенко, то ли это была врожденная способность, но одно лишь его присутствие могло успокоить Грома. Он придержал всё ещё слабого после ранения напарника под руку, пока тот вставал с кресла и они направились к выходу. Подходя к дверям, они отдали честь Архиповой, которая улыбалась, глядя в телефон.       – Она что, умеет улыбаться? Невероятно, – Дима вскинул бровь, а Игорь от удивления почесал затылок. Выходя из участка, они увидели на крыльце Юлю. Та что-то оживлённо печатала в своём смартфоне, слегка усмехаясь.       – Привет, Юлька, заждалась? – Гром хлопнул подругу по плечу, Дима обнял Пчёлкину, а та чмокнула его в щёку.       – Заждалась вас, мальчики, заждалась. Совсем работы навалило? – Юля поглядела на погрустневшие лица парней и глубоко вздохнула. – Поняла, не пристаю. Пойдёмте-ка в парк, мне надо кое-что вам рассказать.       С этими словами Пчёлкина взяла Игоря и Диму под руки и молча повела их в сторону парка, оборачиваясь на участок и улыбаясь. Парни переглянулись между собой и лишь пожали плечами.       Дойдя до парка, Юля купила каждому по шаверме, усадила ребят на ближайшую скамейку и села между ними.       – Итак, наверное, вам обоим интересно, о чём я вам хочу рассказать, – Юля заговорщически поиграла бровями и посмотрела хитрым взглядом на Игоря и Диму. – Но поскольку я очень вредная, я хочу подержать интригу, чтобы вы умоляли меня рассказать, сгорая от нетерпения.       Вместо желанной реакции Юля увидела только два покерфейса, которые абсолютно незаинтересованно продолжали жевать свой ужин. Расстроившись, Юля показательно надула губы:       – Ну вы даёте, блин. Ладно, скажу, как есть. У меня есть дача, у вас через два дня выходные, на даче можно пожарить шашлыки, смекаете к чему я? – Юля вновь заинтересованно взглянула на лица ребят, но кроме тех же абсолютно пустых лиц, жующих шаверму, она больше ничего не увидела.       – Да что с вами, неужели вы не рады перспективе съездить на природу, отдохнуть, набраться сил после всего того… что произошло, – Юля на секунду споткнулась, нервно сглотнула, но потом пришла в себя.       – Юлечка, в прошлый раз, когда мы ездили к тебе на дачу, твои родители заставили нас пропалывать огород и чинить забор со словами «ну наконец-то у нас появились сильные и здоровые мужские руки». Нас не очень-то радует перспектива провести подобным образом ещё одни выходные, – Дима снова откусил шаверму, давая понять, что своё слово он сказал. Игорь лишь активно закивал головой, поддерживая идею Дубина.       – Мальчики, я обещаю, в этот раз не будет никаких огородов и забора! Моих родителей вообще там не будет, мы поедем вчетвером, будет весело, честно! – Юля умоляюще взглянула на парней, которые лишь закатили глаза, глядя на её попытку сделать «щенячьи глаза».       – Юлька, в прошлый раз ты так же говорила. «Поедем отдохнём, у родителей свои огурчики и помидоры пошли, свежего салата поедим, у костра песни споём», а в итоге мы сгорели на солнце и нас почти заживо сожрали комары. Я не хочу… Стоп. Что значит вчетвером? – Гром почти поперхнулся едой, когда осознал Юлькины слова. Поняв, что она сказала лишнего, Пчёлкина сначала побледнела, потом покраснела, а затем уставилась себе на ноги, сжавшись и закрывшись от парней.       – Юля, немедленно объяснись, что это было, – надавил Дима, напрочь забыв о шаверме. Он наклонился, чтобы грозно заглянуть в глаза подруге, но та лишь отвернулась от него, прикрываясь волосами как занавесками.       – Слышь, интриганка, мы сейчас не умолять будем, а устраивать допрос. С пристрастием. – Игорь нахмурился и, отдав Дубину еду, подошёл к Юле спереди и присел на корточки, чтобы заглянуть ей в глаза. Лицо Пчёлкиной теперь было одного цвета с её волосами, что было очень уморительно и Игорь почти захотел это сфотографировать, но он подумал, что сейчас должен быть грозным полицейским, чтобы разгадать, что задумала хитрая журналистка, которая так тупо облажалась.       – Н-ну, как бы вам сказать… – это было вообще не похоже на Юлю. Обычно боевая, вездесущая и немножко наглая, она никогда не тушевалась даже в самых позорных ситуациях, а сейчас краснела как пятиклашка, которая пришла в школу в одних колготках.       – Говори, как есть, чай бить не будем, – Гром усмехнулся, продолжая пилить Пчёлкину взглядом.       – Ну, в общем… У меня кое-кто появился, – Юля упала лицом в руки, от неё почти что шёл пар, настолько красная она была. У Игоря с Димой отвисли челюсти.       – У тебя кто-то появился?! Да кто ж тебя такую кроме нас вытерпит… – Дубин только успел прикрыть Грому рот.       – Игорь хотел сказать, что мы крайне удивлены от твоих новостей, – Юля подняла лицо, оно было уже не такого яркого цвета, но лёгкий румянец остался. – Нам больше обидно, что ты ничего не сказала нам, неужели ты нам не доверяешь?       – Я бы рассказала вам всё, честно, только чуть позже, – Пчёлкина вздохнула и наконец-то выпрямилась. – Я боялась, что вы меня не поймёте.       – Да чё ж не поймём-то, поди все свои, не укусим, – Игорь хохотнул, вновь усаживаясь рядом с Юлей. – Ну давай, вещай, кто он?       Повисла тишина. Спустя минуту молчания, Пчёлкина наконец заговорила.       – Это не совсем он. Это скорее… Она.       Прохожие со стороны странно покосились на вновь отвисшие чуть ли не до пола челюсти парней.       – Да-а, приплыли… – Гром нервно протёр испарину со лба.       Повисла мёртвая тишина. Юля хотела пошутить что-то в духе «мент родился», но, учитывая своё нынешнее положение, не рискнула. Мимо шли прохожие, смеялись дети, а троица всё ещё сидела в полном молчании, лишь изредка почёсывая репы в раздумьях. Первым голос подал Дима.       – Юлечка, ты не подумай, мы не гомофобы, просто… Это было неожиданно. Очень, – Дубин нервно хихикнул, глядя на Игоря, пытаясь выражением лица намекнуть ему, что пора бы уже что-нибудь добавить.       – Гомо-кто?.. А, ну да, мы это, как его… Толерантные, во, – майор устало снял кепку и причесал волосы рукой, выдыхая, как старый дед. Пчёлкина не смогла сдержать смешок.       – В любом случае, Юль, кто это, когда знакомить собираешься? – Дима облегчённо выдохнул, увидев, что обстановка стала более приятной. Тем временем Пчёлкина вернулась к своему привычному образу, привела волосы в порядок, окинула важным взглядом парней и продекламировала.       – Так я вам всё и рассказала, – Игорь и Дима синхронно закатили глаза. – Я тоже позвала её на дачу, вот там и познакомитесь.       Важная напыщенность Юли продолжалась недолго. Увидев лица друзей, та не сдержалась и расхохоталась, хватаясь за живот. Через секунду на скамейке смеялось уже трое, пока прохожие недоумённо оборачивались на источник шума. Стоял жаркий июль, через два дня были долгожданные выходные, и жизнь потихоньку налаживалась.

***

      – Все готовы? Игорь, не забудь пакет с мясом в маринаде, – Юля бегала по квартире собирая оставшиеся сумки для поездки на дачу. Дима стоял в проходе, держа в руках свой небольшой рюкзак с вещами первой необходимости и три баула еды от Юлькиных родителей.       – Юлька, мы едем на два дня, объясни, куда нам столько жрачки? – Игорь уже весь взмок, таская сумки к машине и поднимаясь обратно на 5 этаж без лифта (старый фонд он такой). Он встал рядом с Димой у двери, пытаясь отдышаться. Дубин в это время старался не пялиться на подтянутое тело майора, к которому так некстати (или кстати) прилипла мокрая от пота футболка, подчёркивая рельефы пресса.       – Ну как ты не понимаешь, это же всё своё, мои родители нам передали! Свои овощи, мясо от знакомого фермера, не химоза магазинная, яички от тёти Светы, – Пчёлкина сначала шагала по коридору, размахивая руками, а затем встала посреди комнаты и уставилась в пол, задумавшись, всё ли они взяли.       – Ты говоришь так, словно тебе уже пятьдесят лет, осталось вязать научиться, – Дима подал голос, чувствуя, как немеют руки от пакетов.       – Не ёрничай, будешь пиздеть – вообще хрен чё получишь.       – Ого, тебя кто словам-то таким научил, поди твоя дама сердца? – вместо ответа Юля всучила Игорю еще три тяжеленных пакета, и тот, уже молча, ушел вниз к машине.       – Кстати, ты говорила, что она тоже с нами поедет, где твоя девушка? – Пчёлкина и Дубин уже вышли из квартиры и подошли к машине, загружая последние сумки.       – Мы заберём её по пути. Кстати, вам придётся сесть назад, место спереди зарезервировано.       Игорь и Дима нехотя уселись на задние сидения, причём Дубину пришлось сесть посередине, поскольку рядом лежали чьи-то сумки с вещами. Гром же, будучи высоким и довольно массивным в своих размерах, привык ездить спереди, но в этот раз ему пришлось ужаться. Единственное, что его немного радовало (хоть он в этом никогда не признается вслух), это Дима, сидящий рядом с ним. Тот отчаянно пытался занять как можно меньше места, сжавшись на своём сантиметре, чтобы не прижиматься к Игорю слишком сильно (и не краснеть ещё сильнее). Юля тем делом настраивала зеркала.       – Потерпите чуть-чуть, ехать всего сорок минут, даже с учётом того, что мы заедем забрать любимую.       Машина тронулась с места. Ехать парням было в целом приемлемо, но в какой-то момент Пчёлкина вошла в крутой поворот и Диму неизбежно повалило на Игоря. Тот не ожидал такого поворота событий (каламбур) и схватил Дубина в объятия. Оба уставились друг на друга в смущении и лёгком недоумении.       – Не ушибся? – Игорь смотрел Диме прямо в глаза, отчего тот спохватился и вырвался из рук Грома, усаживаясь на своё место.       – Всё в порядке, спасибо, – лицо Дубина теперь было цвета помидора, он неловко отвернулся и уставился в окно. Игорь же тихонько хмыкнул, умиляясь с такой реакции Димы. Юля, глядя в зеркало заднего вида, ухмыльнулась.       Спустя ещё десять минут машина наконец остановилась.       – Две минуты ребят, сейчас она выйдет и поедем уже на дачу.       Парни послушно кивнули, оглядываясь. Вдруг они поняли, что за окном знакомый пейзаж.       – Юля… А почему мы у полицейского участка? – Дубин нахмурился, оглядываясь. Игорь же пытался угадать, её суженая – преступница, или же кто-то из коллег. Пчёлкина лишь промолчала. Спустя положенные две минуты из участка вышла женщина. Увидев её, Юля выскочила из машины и побежала встречать, провожая к машине. В это время у парней уже в третий раз отвисли челюсти.       – Здравия желаем, товарищ генерал-лейтенант! – Игорь и Дима вытянулись по струнке, ну или в её подобие, когда в машину сел не кто иной, как Архипова Мария Андреевна. К этому моменту парни уже успели подобрать челюсти, хотя выпученные глаза с головой выдавали, мягко скажем, их удивление.       – Здравия желаю, вольно, – лицо Архиповой сначала было серьёзным, но затем она слегка рассмеялась. – На этих выходных я для вас не генерал-лейтенант Архипова, а Мария Андреевна.       Юля вновь села за руль, чмокая Марию в губы и оборачиваясь к парням.       – Ребят, знакомьтесь, Маша. Ну, для вас Мария Андреевна.       – Да мы, вроде как, знакомы… – Игорь снял кепку и поправил волосы. Дима нервно сглотнул. В голове у ребят была только одна мысль: «мы проведём выходные с нашим начальством?..» Пчёлкина, глядя на это, лишь поджала губы, неловко улыбнулась Архиповой и завела машину.       Остаток пути все проехали в тишине. По радио играла какая-то новая модная попса, а все молча смотрели в окна, пока Юля вела машину, периодически поглядывая на парней в зеркало заднего вида, а на светофорах мягко улыбаясь Марии.       Спустя 30 минут машина наконец-то остановилась в конечной точке. Перед глазами ребят оказался высокий металлический забор, за которым виднелась верхушка небольшого, но очень уютного дома. Собрав в кучу все сумки, компания выгрузилась во дворе, а пока Пчёлкина загоняла машину в гараж, Дима и Игорь таскали сумки в дом, укладывая продукты в холодильник. Ещё в прошлый раз ребят удивило наличие электричества, отопления и даже водопровода в доме. Сам дом был новый, деревянный, с очень красивым фасадом и милой черепичной крышей.       Участок же больше напоминал красивый сад, чем дачный огород. Вокруг росли разнообразные цветы: гладиолусы, пионы, кустовые розы. На террасе висели горшки с петуниями, под ними мягко качался подвесной диван-качели, рядом с домом была небольшая баня, а недалеко от нее маленький огород. Посреди участка вокруг костровой чаши стояли красивые плетёные диваны с подушками. Проще говоря, эта дача была вообще не похожа на те типичные российские дачи, которые мы привыкли видеть.       Пока парни помогали с распаковкой сумок, а Юля бегала по дому включая всевозможное электричество и воду, Мария не знала, куда себя деть. Пусть она и была старше ребят по званию, она чувствовала себя чужой. Пчёлкина очень много рассказывала о её друзьях, называла себя и их «стаей», а смерть Федора Ивановича ударила по ней не меньше, чем по Игорю и Диме. Архипова попыталась хоть как-то посодействовать в организации отдыха, но от Юли она только услышала «всё хорошо, милая, отдыхай», а выйдя к парням на кухню и предложив помощь, увидела только как те напряглись и что-то невнятно пробормотали, вроде «мы справимся, спасибо».       Осознав, что сейчас она будет скорее мешать, чем действительно помогать, Мария решила исследовать дом. Туалет (вот это да!) был внутри, вполне современный, с унитазом, а не будка на отшибе участка. В гостиной был камин, не столько для отопления, сколько для создания настроения. На втором этаже было две спальни, в одной стояла двуспальная кровать, а в другой, судя по всему, раньше спала маленькая Юля, потому что в маленькой комнатке стояла детская кровать, на полках лежали многочисленные старые раскраски и игрушки, а стены были увешаны красочными рисунками принцесс, драконов и рыцарей. Что интересно, на картинках принцесса чаще была рада видеть дракона, чем рыцаря. Архипова умилённо рассматривала детское творчество, как вдруг в комнату заглянула Юля.       – Осмотрелась, родная? Как тебе дом? – Пчёлкина сразу нырнула в объятия Марии, заглядывая ей в глаза.       – Дом чудесный, Пчёлка, мне очень нравится, – Архипова чмокнула любимую в лоб и пристроила свою голову на её макушке, мягко покачиваясь.       – Ты переживаешь? Всё хорошо? – Юля тревожно взглянула в глаза Марии. Та лишь вздохнула, а затем улыбнулась.       – Нет, ты что, всё хорошо, просто… Мне сейчас немного неловко находиться здесь. Я совершила много ошибок в прошлом, возможно ребята не смогут считать меня не только их начальником, но и другом, ведь я заняла место Фёдора Ивановича, а я слышала, что он с Громом был очень близок. Ты с ними гораздо ближе, вас объединяют общие цели и интересы, а я…       При упоминании Прокопенко лицо Юли мгновенно погрустнело, но она стряхнула грусть и уверенно посмотрела на Архипову, нежно положив ладони на её лицо.       – Ты не виновата в том, что случилось, и я уверена, ребята это тоже понимают. Мне кажется им больше неловко из-за того, что они будут проводить выходные с их начальником. Покажи им, что ты не просто генерал полиции, но и обычная Маша Архипова, без погон и звания. Вы найдёте общий язык, а я вам помогу. Я тебя очень люблю, и пусть я и близка с ними, но я так же близка и с тобой. Я тебя очень ценю и дорожу тобой, я счастлива, что ты есть в моей жизни.       Мария не смогла сдержать улыбку, услышав такие важные и нужные слова от Юли. Она заправила волосы любимой за ухо, глядя ей прямо в глаза.       – Спасибо тебе, любимая. Я тебя тоже очень люблю.       С этими словами Мария обняла Юлю, нежно поцеловав её. Та обвила шею Архиповой руками, углубляя связь. Девушки стояли так около минуты, не обращая внимания на происходящее вокруг. В эту самую минуту они обе держали в руках самое ценное. Для них больше не существовало ничего: Призрак был повержен, терактов больше не было, город спал спокойно. И несмотря на то, что в этой войне они многое потеряли, они были благодарны тому, что кое-что они всё-таки обрели – друг друга.              

***

      

      Тем временем парни на кухне старательно раскладывали бесчисленные контейнеры с едой в холодильник. Пока Дима рассматривал очередной контейнер с помидорами и огурцами, Игорь решил заняться шашлыком. Он собрал мангал, нанизал мясо и луковые колечки на шампуры, поджёг угли и стал творить магию. Дубин же стоял на кухне и домывал посуду после мяса в маринаде. Вдруг к нему спустилась Юля.       – Мальчики, нам к вечеру нужно нарубить дров для кострища, поможете? А мы с Машей пока нарежем овощи для салата.       Дима взглянул на Игоря, который, услышав через открытое окно разговор, зашёл на кухню, и кивнул.       – Я нарублю, Юль, не беспокойся.       – Дим, а может не надо? – Игорь обеспокоенно взглянул на друга. – Ты же только после травмы.       – Всё в порядке, – твёрдым голосом заверил Дубин. – Врач сказал, что для восстановления нагрузки необходимы, уж от колки дров не умру.       Игорь всё ещё обеспокоенно смотрел на напарника, но, увидев его воодушевляющую улыбку, сдался.       – Если что, я буду за тобой присматривать, сразу скажи, если болеть начнёт, – Гром похлопал Диму по плечу, а затем ушёл обратно к мангалу, попутно матерясь, что уголь почти затух, и яростно размахивая опахалом.       Дима переоделся в старую футболку, которую было не жалко, и пошёл к пню возле бани. Он вытащил из него старый добротный топор, проверил на остроту, а затем уложил первую чурку. Взмах – и пенёк разлетелся на две части. Ещё два взмаха – и вокруг пня лежало четыре аккуратных брусочка. Дубин вытер пот со лба, посмотрел на палящее солнце и решил, что всё-таки без футболки будет полегче.       Тем временем около мангала стоял Игорь, мерно переворачивая шампуры с мясом. Он краем глаза наблюдал за Димой, исключительно в целях его безопасности. Гром вовсе не смотрел на сильные руки, которые при каждом замахе напрягались, показывая хорошие мышцы, не смотрел на выпирающие на запястьях и предплечьях вены, совсем нет. Парад мыслей прервала Юля, которая притащила шампуры с грибами и овощами.       – Я хочу овощей на гриле, последишь?       Ответа не последовало, всё так же был увлечён работой напарника. Пчёлкина нахмурилась и помахала рукой перед глазами Грома.       – Эй, Земля вызывает майора, ответьте, – Игорь сморгнул наваждение с глаз и уставился на Юльку.       – Чего тебе? – с лёгким раздражением спросил Гром.       – Во-первых, твоя задача следить за шашлыком, а не за Дубиным, ты в нём так дыру просверлишь, – глядя на ухмылку Юли, Игорь отвёл взгляд и слегка покраснел. – Во-вторых, я принесла овощи и грибы, за ними последи тоже, будь добр.       Майор лишь молча кивнул и уложил шампуры на мангал, Юлька тем временем лишь хмыкнула и поспешно ретировалась, чтобы смущённый Гром не превратился в злобного смущённого Грома.        Пока Игорь воевал с шашлыком и Пчёлкиной, Дима решил стянуть футболку. Вот тогда Игорь начал сомневаться в своей ориентации чистоте своих намерений. Майор в своей голове уже начал активно намекать себе, что пора бы перестать так откровенно пялиться, чуть ли не разинув рот, но глаза думали иначе. Как можно было оторвать взгляд от такого, на первый взгляд, щуплого, но на деле очень подтянутого и сильного тела. Капли пота стекали по плоскому животу со слегка выраженным прессом, а во время взмахов можно было разглядеть каждую напряженную мышцу, особенно красиво выглядело сосредоточенное лицо Дубина, с бусинами пота на лбу. Вдруг он понял, что Дима смотрит прямо на него. Гром почувствовал то, что он уже давным-давно не чувствовал. Смущение.       Дима, глядя на Игоря, который уставился на него как на шаверму, лишь недоуменно приподнял бровь, а потом улыбнулся и помахал рукой.       «Так мило, он беспокоится обо мне», подумал Дубин.       «Твою мать», подумал Гром.       

      

***

             Наступал вечер. Во дворе разожгли кострище, а рядом поставили раскладной стол, на котором стоял гастрономический восторг. Свиной и куриный шашлык, варёная картошечка с зеленью, салат из свежих овощей, вазочка с печеньем и конфетами. Все уселись на диванчики вокруг костра. Юля принесла тёплые пледы, а Гром важно поднял руку, убежал на кухню, а после вернулся, неся четыре бутылки в руках.       – Свежее, холодненькое, только из холодильника. Юлька, тебе сидр. – Игорь с дедовским кряхтением уселся обратно и раздал каждому по бутылке.       – Спасибо, но я не пью алкоголь, – Мария слегка улыбнулась и поставила бутылку на стол, взяв стакан с соком. Пчёлкина взяла свой напиток, открыла, сделала глоток, а после укрыла себя и Архипову одним пледом, придвигаясь ближе к любимой.       – Так точно! В смысле, понял, – Гром почесал затылок, а Дима и Юля расхохотались так, что даже Маша не смогла сдержать смешка.       Спустя пару минут, каждый сидел на диванах с тарелкой в руке, пожёвывая шашлык и запивая его напитком. Велась непринуждённая беседа, Дима шутил, а остальные надрывали животы от очередного анекдота про американца, немца и русского. Анекдоты были бородатые, как столетний дед, но от алкоголя и общей расслабленной атмосферы они казались невероятно смешными. Парни наконец-то расслабились в присутствии начальницы, а сама Мария уже влилась в беседу и активно поддерживала разговор.       В какой-то момент Игорь взял инициативу на себя и начал рассказывать смешные истории. Естественно, они были с работы. Естественно, половину из них Дима уже знал. Но ему нравились не столько истории, сколько то, как именно их рассказывает Игорь. Он словно преображается, когда начинает говорить о любимом деле. У него загораются глаза, он весь сияет и из него практически сочится энтузиазм. Да что уж тут говорить, Дубину просто нравится Гром. Весь. То, как серьезно и сосредоточенно он выглядит на задании. То, как двигается его крепкое мускулистое тело в драке. То, как он задумчиво и немного растерянно выглядит, заполняя очередные отчёты. В этом и было очарование Игоря, в том, что он был просто Игорь. Лучший майор полиции, лучший друг, лучший шашлычник, шаурмоед и шаурмовед – всё это делало Грома таким особенным и уникальным. И Дима ценил, что он может наблюдать любого Игоря, что он может наблюдать его всего, целиком, без остатка. Он был благодарен тому, что мог быть частью его жизни, пусть и не в том плане, в каком хотелось бы. Дубин кутался в свой плед, и просто улыбался, глядя на Игоря. То ли из-за хмеля, то ли из-за общей расслабленной атмосферы, Дима уже не стеснялся. Он практически откровенно пялился на Грома. В какой-то момент его взгляд на секунду метнулся к Юле, и он заметил, как та смотрит на Дубина и хитро улыбается. Архипова рядом лишь сдержанно хмыкнула в кулак и посмотрела куда-то в сторону забора, словно там было написано что-то невероятно интересное. На этот раз Дима смутился. Он быстро отвёл взгляд и сделал ещё один глоток пива.       Прошло ещё полчаса. Мария рассказала о своей работе в прошлом участке, Юля поведала свежие новости. Шашлык был доеден, пиво допито, поэтому Дубин вызвался заварить травяной чай. Солнце уже село, костёр согревал и добавлял уюта. Вдруг, Игорь резко повернулся к Юле.       – Юлька, а у вас тут есть гитара?       Пчёлкина слегка опешила от такого предложения.       – Есть где-то в кладовке вроде, но она старая и, наверное, безбожно расстроена… А ты что, умеешь играть на гитаре?       Игорь, игнорируя её вопрос, помчался в дом. Спустя 5 минут Гром вернулся и победно вскинул гитару в руках.       – Нашёл! Нормальная гитара, Юльк, не знаю, чего ты так о ней.       Майор уселся обратно на диван, проводя по струнам. Инструмент издал очень печальный и фальшивый звук. На удивление, все струны были на месте, даже почти не поржавели. Игорь нежно погладил инструмент, словно успокаивая его, а после принялся настраивать гитару на слух. Оставшимся троим друзьям оставалось лишь в полном недоумении переглядываться, глядя друг на друга в шоке.       – Игорь, ты не говорил, что умеешь играть… Ты даже музыку-то особо не слушаешь, – Дима поправил очки, словно не мог поверить своим глазам. Покрутив колки, Игорь поставил аккорд и провел по струнам. В его руках гитара почти что пела, словно она не была забыта на несколько лет в кладовке.       – Если вы чего-то не видите, это не означает, что этого нет, – Игорь прикрыл глаза, поставил новый аккорд и тихонько запел «Прогулки по воде» Наутилусов.       У Димы от удивления очки снова сползли на кончик носа, но он даже не обратил на это внимания. Всё его внимание было приковано к Грому. Его голос обволакивал, успокаивал, словно укутывал в очень тёплое и мягкое одеяло. Игорь не пел, а почти мурлыкал, а гитара в его руках словно подпевала ему, настолько мягко и нежно он с ней обращался. Дима привык, что голос Игоря был способен на жёсткий крик, а его руки всегда были перебинтованы от постоянных драк. Но теперь майор не кричал, а нежно пел, а его пальцы ловко перебирали струны. Юля и Мария сначала сидели в абсолютном шоке, а после, прикрыв глаза, просто наслаждались музыкой в обнимку. Дубину Игорь открылся совершенно с другой стороны. Оказывается, он умел быть мягким, нежным, даже заботливым. На секунду Дима задумался, может быть, Гром мог бы быть таким и с ним? Но он быстро отбросил эту идею. Всё-таки, не в той стране живём. Игорь должен найти себе красивую девушку, умную и миловидную, с красивой грудью и узкой талией. С ней они обязательно поженятся, заведут детей, будут жить долго и счастливо. Диме тоже следует так сделать, но, честно говоря, он уверен, что в таком случае у него не будет никакого «долго и счастливо».       Ровно в момент, как Дубин перестал об этом думать, Игорь закончил петь. Он словно очнулся от лёгкой дрёмы, оглядываясь по сторонам на друзей. Видимо, музыка поглотила его с головой, заставив забыть о том, что он сейчас не один. Вдруг Юля и Маша начинают хлопать.       – Игорь… Ты… Ты почему раньше не рассказал?! Ты невероятно поёшь! – Юля неистово аплодировала Грому, от чего тот лишь неловко почесал затылок. Архипова же незаметно утёрла слезу у глаза, надеясь, что никто не заметил.       – Да как-то повода не было, – Игорь посмотрел на Дубина, а тот лишь хлопал, пока его глаза восторженно сияли. Гром почувствовал, что он готов сделать что угодно, лишь бы Димины глаза так же сияли каждый раз при взгляде на него. – Кхм, ну чего мы, как на поминках, ей богу. Давайте все вместе споём что ли?       – Я хочу «Батарейку»! – Юля уже слегка пьяным голосом начала скандировать «Батарейка» до тех пор, пока Игорь, тяжело вздохнув, не кивнул в согласии.       – Какая же ты банальная, Юлька, – Дима коротко хохотнул, чувствуя, как внутри разливается тепло.       Остаток вечера прошёл куда веселее, сопровождаемый громкими песнями и криками соседей вокруг. После того, как компания перебрала всю классику Цоя и большую часть песен Короля и Шута (тут даже Мария подпевала!), наконец-то было решено идти спать. Юля сразу вцепилась в Архипову и заявила, что спать она будет только с ней, поэтому было решено поселить её и Марию в родительскую спальню, Диму уложить в детской, поскольку он единственный вписывался в габариты кровати, а Гром решил лечь внизу на диване, ему всё равно не привыкать. Все пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим комнатам.       Дубин лежал в детской и разглядывал рисунки на стене. Сон не шёл от слова совсем. В голове крутился сегодняшний вечер, пение Игоря, его красивый голос и сильные, но нежные руки…       Дима распахнул глаза. Это никуда не годится, что за мысли у него такие? Гром его друг, никакими отношениями там и не пахнет. Пора бы уже забыть об этом и перестать мучить себя этими чувствами. С этими мыслями Дубин вдруг понял, что у него жутко пересохло в горле. Сушнячок всё-таки настиг. Дима поднялся с постели и спустился вниз, направляясь в сторону кухни. Путь в её сторону шёл через гостиную, где спал Игорь, поэтому Дубин старался не издавать ни звука. Но увидев диван, Дима заметил, что он пустой, а Грома вокруг не видно.       «В туалет наверное вышел», пожал плечами Дубин и пошёл дальше. Зайдя на кухню, он налил себе воды и выпил её практически залпом. Он уже собирался уходить, как вдруг заметил фигуру на крыльце. Это был Игорь, он держал в руках гитару, тихонько перебирал струны и что-то напевал про «золотой город», почти полушёпотом. Дима застыл на месте, вслушиваясь в тихое пение. Вдруг Гром перестал петь       – Тоже не спится? – Игорь обернулся и поглядел прямо Диме в глаза.       – Как ты понял, что я здесь? – Дубин спустился к Грому, усаживаясь рядом с ним.       – Ты громко сопишь, когда сонный, – Игорь улыбнулся, глядя, как Дима заливается краской. – Да я шучу, мы же с тобой напарники, я твои шаги за километр узнаю.       Напарники. Дубин грустно хмыкнул, услышав это слово. Как же оно надоело. Дима знал, что его потолок — это лучшие друзья, не более. И, кажется, он в него давным-давно упёрся. Заметив, что Игорь слишком пристально на него смотрит, Дубин решил сменить тему.       – А ты чего не спишь?       – Да я, как-то… – Гром почесал затылок, а выглядел он так, словно его поймали на какой-то шалости. – Диван неудобный, уснуть не смог.       – Давай мы с тобой поменяемся тогда? Кровать, конечно, не очень большая, но зато она шире.       – Да ну, забей, потерплю пару ночей, – Гром помотал головой, а после продолжил перебирать струны, наигрывая знакомую Диме мелодию, которую тот не мог никак вспомнить. Дубин поёжился – всё-таки ночью было холоднее, несмотря на разгар лета. Игорь это заметил.       – Ты замёрз?       – Нет, просто сонный слегка, – Дубин зевнул и сделал вид, что ему вовсе не холодно. Гром поднял бровь, молча встал и взял плед с диванчика. Усевшись обратно на крыльце, Игорь накинул плед вокруг своих плеч и плеч Димы. Тот поёжился и покраснел, когда Гром придвинулся ближе, вплотную прижимаясь к парню, чтобы длины пледа хватило на двоих. Игорь вновь берёт гитару в руки, начинает тихонько перебирать струны, а после негромко запел.              – Как тебя покорить,       Как тебя покорить не знаю я,       Не проходит без этой мысли дня,       Не проходит и дня.              Дима прикрыл глаза, наслаждаясь пением друга. А точно друга? Вдруг, у него, Димы Дубина, всё-таки есть шанс? Ведь, вспоминая все эти брошенные украдкой взгляды, неловкие касания, румянец на щеках, покрытых щетиной… Быть может, чувства Димы взаимны?              – Просыпаюсь и вновь       Дышу я тобой,       Живу я тобой,       Живу я тобой.              Дима вслушался в слова песни. Она звучала как… серенада? Как песня, которую поют дорогому человеку. Как песня-признание. Признание в чувствах, неловких, но таких трепетных и нежных, которые не знаешь, как выразить, но пытаешься выразить хоть как-то.       Игорь как раз-таки и не знал как. Он был абсолютный профан в отношениях. Нет, у него, конечно, были девушки, но каждый раз ему говорили, что ему не хватает… Нежности? Чуткости? Он совершенно не понимал, для чего надо дарить цветы, ведь можно купить шавермы: вкусно и в желудке приятно. Он недоумевал, зачем ходить на прогулки в красивой одежде, костюмах. А вдруг на них нападут преступники? Как Игорь будет защищать свою любимую в дурацком смокинге? Он не понимал, почему обязательно нужно ходить на свидания во всякие музеи, что интересного в том, чтобы пялиться на странные статуи и картины? Вот прогулки по крышам, по его мнению, куда романтичнее. Хотя, зная Димкину любовь к искусству, ради него Игорь потерпел бы этих непонятных Айвазовских, Ван Гогов, или кого там Димка любит… Интересно, а он любит Игоря? Игорь, например, любит Диму. Но не как шаверму, не как поимку преступников, не как Юлю. Игорь любит Диму как те самые внезапные пять минуточек солнца в вечно пасмурном небе Петербурга. Он любит Диму как неожиданную встречу с щеночком в парке, который бросается к тебе и начинает облизывать руки, виляя хвостом. Он любит Диму как лепить пельмени с дядей Федей и тётей Леной. Дима появился внезапно, но своим появлением он превратил жизнь Игоря в бесконечное ожидание встреч, когда перед каждым поворотом за угол замирает сердце: а вдруг оттуда сейчас выйдет он? Когда готов терпеть шаверму с картошкой (богохульство), потому что Димке нравится. Когда украдкой видишь, как он рисует тебя в своём скетчбуке, и хочется обнять, расцеловать за каждый рисунок, ведь они похожи на произведения искусства. Игорю нравился Димка. Он даже не задумывался, любил ли он когда-нибудь до этого, но, когда встретил Дубина, понял, что нет. Вот только теперь, он любит. По-настоящему.       С этими мыслями Игорь не заметил, как песня подошла к концу, а на плече было что-то тяжелое. Гром слегка повернул голову и увидел светлую макушку Димы, мирно посапывающую. Игорь не смог сдержать улыбки. А после не смог сдержать себя совсем. Он слегка наклонил голову и чмокнул Диму в макушку, еле заметно, чтобы тот не проснулся. А после продолжил смотреть на звёзды, пока сам не заметил, как уснул, укладывая голову поверх Димкиной.       Эх, если бы Игорь только знал, что Дима в тот момент не спал.       

      

***

      Утром Дима проснулся на диване в гостиной, укрытый одеялом. Догадываясь, каким образом он сюда попал, щёки залились краской. Гром что, нёс его на руках? А после того, как он вспомнил, что вчера было, так и вовсе захотелось провалиться сквозь землю. Интересно, а Игорь понял, что Дима вчера не спал?       Поднявшись с дивана (который удивительно приятно пах Громом), Дубин направился в сторону кухни, отчаянно боясь встретиться с виновником его смущения. Увидев, что на кухне никого нет, Дубин облегчённо выдохнул и набрал стакан воды. Только он начал его пить, как вдруг на кухню влетела Юля.        – Доброе утро! – практически проорала Юля так, что Дима от испуга подавился и начал отчаянно кашлять. Пчёлкина заботливо похлопала друга по спине, а после того, как Дубин вернул себе способность самостоятельно дышать, встала рядом и начала хитро улыбаться.       – Юль, ты чего? – парень искренне недоумевал, что ей от него нужно.       – А что вы с Игорем вчера ночью делали? – Пчёлкина прищурилась, не переставая улыбаться.       Дима чуть не поперхнулся второй раз, на этот раз воздухом. Щёки вновь залило краской, и он отвернулся, лишь бы не видеть взгляда Юли.       – Ты о чём?       – Я сегодня утром встала попить воды, вышла на кухню, смотрю, а вы там как два голубка, спите в обнимку. Правда потом Игорь проснулся и понёс тебя на руках на диван, а я в это время спряталась за барной стойкой, - Юлина улыбка, казалось, скоро станет шире её лица. – Что вы там, целовались небось, да?       – Нет! – Дима почти прокричал эту фразу. – О чём ты вообще… И зачем ты пряталась за стойкой?       – Ну мне же интересно было, что будет дальше. Я журналистка или кто, в конце концов, – Юля с равнодушным видом разглядывала свой маникюр, словно ей было абсолютно всё равно на это. – Да ладно тебе, а то я не заметила, что Игорь тебе нравится. Ты ему, между прочим, тоже очень нравишься.       – Да даже если и нравится, какая вообще… – тут Дубин оборвался на полуслове, осознав фразу Пчёлкиной. – Подожди, что?       – Ты ему, говорю, тоже нравишься. Вы оба такие очевидные, ей богу. Вы уже как женатики ходите, а всё признаться не можете. Мужики, блин.       Дима опешил. Он нравится Грому?.. Да быть того не может. Хотя, если трезво взглянуть на их взаимодействия, и правда можно подумать, что у Игоря, как минимум, есть к нему симпатия. Но если у Грома, при всей его суровости и скупости эмоций, так сильно заметна привязанность, то насколько сильно палится Дима?       Пока он стоял в глубоких раздумьях, Юля лишь поддерживающе похлопала его по плечу, а после вышла из кухни. Только лишь переступив порог, она уткнулась лицом в чью-то сильную грудь. К сожалению, это была не грудь Маши, а лишь торс, мягко говоря, ошалевшего Игоря. Юля сначала не поняла, отчего у того такое испуганное выражение лица, но вспомнив разговор с Димой буквально минуту назад, та похолодела. Он всё слышал.       – Юль, это…       Пчёлкина лишь жестом приказала ему молчать.       – Если я права, то ты знаешь, что делать.       С этими словами Юля ушла, оставив Грома наедине со своими мыслями.       Его мысли, тем временем, казалось были очень громкими, они практически оглушали Игоря. Он нравится Диме? И это он сам сказал? Серьёзно? Его Димка любит Игоря?       Мысли проносились одна за другой и пока Грому казалось, что прошла целая вечность, на самом деле прошло секунды три. Игорь в своих глубоких раздумьях зашёл на кухню и столкнулся взглядом с Димой. Тот застыл как вкопанный, побледнел, а затем покраснел. Гром же просто стоял, уставившись на Дубина. Оба не знали, что сказать и как себя вести.       – Ты…ты всё слышал, да? – только и смог выдавить из себя Дима, отвернувшись и глядя куда-то вниз.       – …Да. – Гром стоял, как вкопанный. Оба молчали, глядя куда угодно, но только не друг на друга. Воздух вдруг стал густым, будто вязкий кисель, он медленно заполнял лёгкие, не давая нормально дышать. Где-то вдали шумела газонокосилка, а со второго этажа доносился смех Юли, но сейчас это всё казалось несуществующим, этого всего не было. Были только Дима и Игорь, оба хотели много чего сказать, но оба не могли. Они стояли, не проронив ни звука, примерно минуту, пока Дубин не нарушил тишину.       – Ты меня теперь ненавидишь, верно? – Дима произнёс это бесцветным голосом, словно просто сказал о том, что Москва – это столица России, а трава зелёная. Игорь вздрогнул.       – Что? Нет, ты что, Дима… Дима, – Гром сделал пару шагов в его сторону, но Дубин продолжал стоять неподвижно.       – Димка, ты что? С чего ты взял, что я тебя ненавижу? – Гром всё-таки взял себя в руки и подошёл к Дубину ещё ближе, положив тому руку на плечо. Дима вздрогнул, но отстраняться или убирать руку не стал. – Я, конечно, не спец в словах и признаниях, но я же тоже, ну… Тоже так чувствую.       Дима замер. Он обернулся с застывшим в глазах непониманием и ошарашенно посмотрел на майора.       – В каком смысле, «тоже так» ?..       – Ну, в том самом… – Гром помялся, а потом махнул рукой. – Ай, что я, не мужик что ли. Нравишься ты мне, Димка. Сильно.       Дубин не мог не то, чтобы сказать что-то, он не мог пошевелиться.       Это правда?       Это признание?       Настоящее?       Дима заметил, что слишком часто задаёт вопросы в своей голове. Надо не так.       Это правда.       Это признание.       Настоящее.       Это реальность, это всё происходит сейчас.       Внезапно Дубин посмотрел на Игоря так, словно он хочет сказать ему, что собирается идти покорять Эверест, вооружившись только зонтиком и спасательным кругом. Собрав всю свою смелость, которой не было настолько много даже на опасных миссиях, Дубин вздохнул и сказал:       – Прости.       А после подтянул Игоря за шиворот и поцеловал. Хотя, скорее просто прижался губами к другим губам, но он больше не мог держаться. Он так долго ждал, даже порой уже не надеялся, но это оказалось правдой. Он тоже его любит. Это взаимно. Казалось, что Дима чувствует всё и ничего сразу. В ушах звенело, а руки лишь сильнее сжимали футболку.       Гром оцепенел. Его удивило внезапное «извинение», но он ожидал явно другого после этого слова. После такого обычно говорят что-то в духе «мы не можем быть вместе» или «ты знаешь, в какой стране мы живём, это неправильно» и прочее. Игорь впервые слышал, чтобы извинялись за поцелуй. Хотя, в целом, сейчас майору было уже всё равно. Эти мысли пронеслись мимо как облака, когда Гром закрыл глаза, прижал к себе своего напарника (или уже не совсем напарника?) и ответил на поцелуй. Оба целовались сначала медленно и нежно, почти что целомудренно, но в какой-то момент темп резко вырос, руки сжимали сильнее, губы двигались активнее, а шаловливый язык Игоря то и дело пытался изучить чужой рот, за что Дима в отместку слегка прикусил его нижнюю губу. Оба словно не могли насытиться друг другом, будто они целовались в последний раз. Игорь вжал Дубина в край столешницы, а тот лишь глухо простонал в поцелуй. Отчаянно не хватало воздуха, хотелось ближе, глубже, сильнее…       Послышался скрип половицы. Парни похолодели и резко оторвались друг от друга, словно их застукали как подростков за неприличными занятиями. На них двоих неловко уставилась Архипова, которая держала в руках вазочку с печеньем, её взгляд метался то к одному, то к другому.       – Я, тут, на секунду зашла… Вы не отвлекайтесь, я не хотела мешать, - Мария отвела взгляд и собралась уже уходить из кухни, но вдруг обернулась и посерьезнела, – Но не думайте, что я теперь позволю вам обжиматься по углам в участке вместо работы. Чтобы все висяки были раскрыты, раз вы теперь у нас парочка.       Парни лишь встали по стойке смирно, и пророкотали «Так точно, товарищ генерал-лейтенант!». Мария Андреевна свела брови, а через секунду расхохоталась.       – Видели бы вы свои лица! Я шучу, рада за вас, – она искренне улыбнулась и вышла из кухни. Игорь и Дима лишь рвано выдохнули, вытирая пот со лба.       – Юлька плохо на неё влияет, – прошептал Гром.       – Может это и к лучшему, – ответил Дубин, а после оба рассмеялись и зарылись друг к другу в объятия.              

***

      Выходные пролетели незаметно. После признания у Димы словно камень с плеч упал. Он был готов раскрыть все висяки, поймать всех преступников, помочь тысяче жителей Петербурга, лишь бы Игорь был рядом. Игорь был готов загрызть любого, кто хоть пальцем тронет его драгоценного Димку. Всю субботу ребята веселились, ели шашлык, пили пиво, пропалывали грядки, чинили забор… Последнее делали, кстати, Дима и Игорь. Маша и Юля же, тем временем, загорали, периодически покрикивая на парней, чтобы те работали усерднее. Мальчики пытались злиться, но это не получалось от слова совсем, потому что сложно обижаться, когда человек рядом отчаянно пытается нахмурить брови, но не выдерживает и хохочет во весь голос.       Вечером субботнего дня был уже традиционный костёр с песнями под гитару, но на этот раз в обнимку сидели не только Маша с Юлей. Перед сном Игорь разложил диван и, не спрашивая Диму, сгреб его в объятия. Увидев разложенную мебель, Дубин задумался над правдивостью слов Игоря в ту ночь, когда он не мог уснуть.       – Игорь, ты чего? – щёки Дубина сейчас по цвету были очень похожи на волосы Пчёлкиной. Он смотрел прямо в глаза Грому и не понимал, чего тот хочет.       – Ты сегодня спишь со мной, это не обсуждается, – словно подтверждая свои слова, Игорь укрыл Диму одеялом и обвил руками и ногами. Тому моментально стало жарко и душно. – Не только Юлька с Марией Андреевной могут спать вместе.       – Ну-ка выпусти меня! Мне жарко! – Дубин принялся отчаянно барахтаться, пытаясь освободиться из душного кокона. Игорь сжал конечности сильнее.       – Засохни без воды, вонючка, – хмыкнул Гром. Через пару минут Дима всё-таки сумел вывернуться и распластался по дивану, жадно вдыхая воздух.       – Ты дурак, – насупился тот, отворачиваясь от Игоря.       – Ну, зато я твой дурак, – Дубина вновь обняли, но на этот раз жарко было уже не из-за одеяла. Он почувствовал горячее дыхание на своей шее, и по спине пробежали мурашки. Гром прижался к спине Дубина и поцеловал его затылок, тому пришлось сдерживать стон. Дима развернулся лицом к любовнику.       – Игорь…       Вместо ответа тот лишь снял очки напарника (а точнее уже любовника) и поцеловал. Гром целовался жадно, но в то же время не заставлял, не брал силой, а терпеливо ждал ответа. Дубин помедлил пару секунд, а потом так же страстно начал отвечать партнёру. Они были абсолютно поглощены друг другом, казалось, в мире больше ничего не существовало, кроме них двоих в этот момент.       Руки были на груди.       Игорь от губ начал выцеловывать дорожку сначала к подбородку, затем к шее, а затем к ключицам.       Руки спустились ниже.       Дима не сдержал стон и запустил ладонь в волосы Игоря.       Руки были совсем низко. Послышался рваный полувздох-полустон. От него майору свело голову, он прикусил ключицу парня и начал одной рукой стягивать с него футболку.       В этот момент Дима сначала сам снял с себя одежду, а после начал расстегивать ремень Игоря. Тот тяжело дышал, предвкушая нежные, но настойчивые прикосновения его Димки, такого сильного, такого красивого.       Пальцы отодвинули резинку.       Гром глубоко и низко промычал в ухо Дубину, его рука сжалась чуть сильнее.       Дима ахнул.       Мысли спутались у обоих. Руки двигались хаотично, однако стоны звучали почти что в унисон. Поцелуи были влажные, жаркие. Им было уже всё равно, что их услышат. Девочки поймут. Сами, поди, не отстают от них.       Толчок.       Ещё толчок.       Дрожь по телу.       Глубокий, почти что рычащий, стон.       Рукам стало влажно.       Дыхание сбитое, неровное. Глаза слегка затуманенные, но счастливые.       – Боже, чем мы сейчас занимались… – смущенно прошептал Дима, уперевшись головой в плечо Игорю. Тот лишь тихонько расхохотался и прижал своего любимого к себе покрепче. Оба ни о чём не жалели.       – Ещё скажи, что тебе не понравилось, – Гром зарылся носом в волосы напарника. Они пахли свежим хлебом, солнцем, слегка костром. Димка пах домом. Вместо ответа Дубин лишь улыбнулся и сильнее прижался к Игорю. Постель была мокрой от пота, руки были… тоже мокрые, но им было всё равно. Хотелось лишь обниматься, наслаждаться друг другом бесконечно. Оба не заметили, как уснули прямо так, голые, мокрые, зато невероятно счастливые.              

***

      

      – Как думаешь, нам стоит дать им знать, что мы всё слышали? – Юля лежала на голом плече Маши, обнимая её поперек живота.       – Не думаю, всё равно их было слышно только под самый конец, мы ведь тоже были заняты, – девочки похихикали, а затем Мария чмокнула свою любимую в лоб. В ту ночь каждый в том доме понял, что наконец-то обрёл своё счастье и спокойствие.