Я — солдат. Идеально заточенный клинок, инструмент, не имеющий права на собственную волю. Моя жизнь десятилетиями состояла из миссий, фальшивых имен и холодного расчета. Но почему каждый раз, когда он оказывается в моем поле зрения, отлаженный механизм внутри меня дает сбой? Почему ты, Стив, заставляешь меня чувствовать себя не средством достижения цели, а кем-то... живым?
Это началось не в разгар битвы. Это началось в обычное утро, когда Вашингтон только-только окутывало вязкое тепло. Стив бежал по набережной — ритмично, мощно, словно само воплощение неукротимой энергии. И он был не один. Рядом, отчаянно пытаясь держать темп, бежал парень, которого Стив раз за разом обходил на круг, бросая свое знаменитое «Слева от тебя».
Я наблюдала за ними из окна машины, припарковавшись в тени деревьев. Наблюдала чуть дольше, чем того требовал протокол. В движениях Роджерса была та невыносимая правильность, от которой у меня зудели кончики пальцев. Когда они наконец остановились, и Стив, даже не сбив дыхания, начал о чем-то болтать с запыхавшимся незнакомцем, я поняла — пора.
Я плавно подкатила к ним, опуская стекло. На губах — привычная маска, легкая, чуть вызывающая ухмылка. Сэм — так, кажется, звали его нового знакомого — выглядел так, будто только что пробежал марафон через ад, в то время как Стив едва вспотел.
— Эй, парни, не знаете, где тут музей? — спросила я, поправляя солнцезащитные очки и одарив Сэма мимолетным взглядом. — Я должна ископаемое забрать.
Сэм усмехнулся, переводя взгляд с меня на Кэпа, явно оценивая обстановку. А внутри меня в этот момент всё натянулось, как струна. Мне совсем не смешно. Этот человек, формально разменявший десятый десяток, был моей самой сокровенной и опасной фантазией. Его тело, литое и совершенное под этой светлой футболкой, его манеры — всё это заставляло меня сжимать бедра каждый раз, когда он просто поворачивал голову в мою сторону.
— Очень смешно, — отозвался Капитан, прощаясь с Сэмом коротким кивком.
Он подошел и сел в машину. Салон мгновенно стал тесным, воздух — наэлектризованным. Стив пах свежестью и тем пугающим спокойствием, которого мне никогда не достичь. Я смотрела на его руки, покоящиеся на коленях, и чувствовала себя самозванкой.
Я — тень, он — свет. И эта пропасть между нами была моей личной повседневной катастрофой.
«Вот бы меня отправили на другой конец света прямо сейчас», — пронеслось в голове, пока я выруливала в поток машин. Но Фьюри словно издевался, раз за разом ставя меня в пару к Мистеру Хорошее Воспитание. Видимо, на каком-то повороте я свернула не туда.
Задание в Индийском океане было совсем не кстати. «Лемурианская звезда» качалась на волнах, скрывая в своих железных недрах заложников и тайны, о которых Стиву знать не полагалось. Мы стояли в отсеке самолета, подсвеченные тусклыми лампами.
— И она незаконно в этом регионе, — произнес Роджерс, не отрывая взгляда от монитора. Его голос вибрировал от скрытого напряжения. Я чувствовала, как он недоволен этой миссией, Фьюри и всей этой подковерной игрой.
— Значит, на то есть причины, — ответила я, заставляя себя сохранять деловой тон.
Я не выдержала и повернула голову. Черт. Его глаза — прекрасные, ледяные, пронзительно-голубые. В них не было лжи. Только усталость и немой вопрос, на который у меня не было права отвечать.
— Знаешь, я устал убирать мусор за Фьюри, — не унимался он, глядя прямо на меня.
«Я понимаю, Стив. Я сама этот мусор», — хотелось сказать мне, но я лишь плотнее сжала челюсти. Мне было больно стоять так близко и знать, что его сердце, вероятно, всё еще принадлежит призраку из сороковых.
— Расслабься, — бросила я вслух, маскируя горечь безразличием. — Все не так уж сложно.
— Сколько пиратов? — спросил Стив, резко переключаясь на дело.
Я выдохнула. Мне нужно было просто выжить. Вернуться, забиться в какой-нибудь бар и найти случайного человека на ночь, чтобы просто вытравить Роджерса из своей системы.
Когда мы пошли на снижение, Стив поднялся, проверяя снаряжение. Его движения были точными, как у хищника.
— Проверка связи, — чеканил он в микрофон, проходя мимо меня к открывающемуся люку.
— Есть связь, — моментально отозвалась я. — Занят чем-то в субботу вечером?
Это была попытка самоубийства. Риск, на который я шла, чтобы услышать заветное «да». Чтобы понять, есть ли у меня хоть один шанс против его одиночества.
— Ну, — протянул Роджерс, поправляя наушник, — из моей старой компании остался я один. Так что планов нет.
Внутри маленькая Наташа, та самая девочка, которую не до конца убили в Красной комнате, зашлась в восторженном визге. Но взрослая я тут же осадила её холодным душем реальности.
— Если позовешь куда-нибудь Кристин из статистики, она тебе точно не откажет, — сказала я, стараясь не выдать волнение.
Стив открыл люк и рев ветра тут же ворвался в салон.
— Потому и не зову.
— Стесняешься или страшно?
— Дел по горло! — выкрикнул он и, не дожидаясь остальных, шагнул в бездну ночи.
Уже на палубе корабля всё превратилось в привычный танец смерти. Но даже зачищая отсеки, я не могла перестать думать о нём. Его голос в гарнитуре был единственным, что удерживало меня в реальности.
— А как тебе медсестра, что живет напротив? Она вроде ничего, — спросила я, едва приземлившись и перекатываясь за укрытие. Зачем я это делала? Пыталась убедить себя, что он обычный мужчина, которому нужна обычная женщина?
— Зачисть машинное отделение, а потом ищи мне пару, — обрубил Капитан.
Подловил. Я пыталась быть сводницей, чтобы спастись от собственного наваждения. Противоположности притягиваются? Чушь. Он — герой, я — нет. Но рядом с ним мне впервые захотелось быть чем-то большим.
Я пробралась в серверную. Приказ Фьюри жег карман.
— Что ты делаешь? — Стив вырос за спиной, как воплощенное возмездие.
— Копирую жесткий диск, — я обернулась, стараясь дышать ровно. — Это довольно полезная привычка.
— Рамлоу нужна твоя помощь. Что ты делаешь здесь? — он заглянул через мое плечо.
Близко. Так близко, что я чувствовала жар его тела сквозь костюм.
— Спасаешь разведданные Щ.И.Т.а? — его голос стал стальным.
— Все, до чего могу добраться.
— Наше задание — это спасти заложников!
В его глазах полыхнул гнев. Он был открытой книгой, написанной на языке чести.
— Нет, это
твое задание, — я выдернула флешку. — И ты прекрасно справился.
Я улыбнулась своей самой фальшивой улыбкой. Стив резко перехватил мою руку. Его пальцы сжали локоть, притягивая меня почти вплотную.
— Ты ставишь под угрозу всю операцию.
— Я думаю, ты преувеличиваешь, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза.
Мы замерли. Его тяжелое дыхание опаляло мою кожу. И в этот миг из коридора вылетел снаряд. Стив среагировал мгновенно. Он подхватил меня, закрыл щитом, и мы вылетели сквозь стекло. Взрыв превратил мир в огненный хаос.
Он спас меня. Снова. Даже когда я предала его доверие.
— Хорошо, — я откашлялась, поднимаясь среди осколков. — Хорошо. Здесь я прокололась.
— Это мягко сказано, — отрезал он.
Стив поднялся и ушел, не оглядываясь. А я стояла в пыли и понимала: я могу украсть любые секреты мира, но я не имею понятия, как вернуть тот взгляд, которым он смотрел на меня утром. Я была солдатом. Но в эту минуту я поняла, что готова дезертировать из собственной жизни, лишь бы он снова посмотрел на меня без этой ледяной стужи в глазах.
Когда самолет коснулся полосы Трискелиона с глухим ударом, Стив поднялся с кресла еще до того, как опустилась аппарель. Он не смотрел на меня. За всю дорогу от Индийского океана он не проронил ни слова, и это молчание душило сильнее, чем гарнизона на корабле.
Я осталась сидеть, наблюдая, как его широкая спина исчезает в ярком свете ангара. Я была солдатом, я выполнила приказ, но почему-то пальцы, сжимающие флешку в кармане, подрагивали.
Спустя час я уже находилась в одном из застекленных коридоров верхних уровней. Отсюда открывался вид на залив, но я смотрела на отражение в стекле.
Уставшая женщина с холодным взглядом.
Профессионал.
Лгунья.
Я видела, как Стив вышел из кабинета Фьюри. Даже через толстое стекло я чувствовала исходящую от него ярость. Он шел по коридору размашистым шагом, и люди инстинктивно расступались перед ним. Не потому, что он был Капитаном Америкой, а потому, что сейчас он был похож на надвигающийся шторм.
Я перехватила его у лифтов.
— Стив, — позвала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Он остановился, но не повернулся. Его плечи были напряжены так, что казалось, костюм сейчас лопнет по швам.
— Ты ведь знала, — произнес он тихо.
Это не был вопрос.
— Пока мы ехали в машине, пока ты шутила про Кристин... ты знала, что у тебя другой приказ.
Я сделала шаг к нему, входя в его личное пространство. Здесь, в стерильном коридоре Щ.И.Т.а, всё утреннее очарование набережной рассыпалось в прах.
— Фьюри не доверяет информацию тем, кому она не нужна для дела, Стив. Это основа нашей работы. Ты сам это знаешь.
Он наконец повернулся. В его глазах не было ненависти — там было нечто худшее.
Разочарование. То самое чувство, которое заставляет тебя осознать, насколько ты на самом деле одинок в своей «серой зоне».
— Я думал, мы команда, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я думал, ты... другая.
Эти слова ударили под дых.
«Другая».
Он правда верил, что я могу быть просто напарницей, просто девушкой, которая подшучивает над его старомодностью? Неуверенность, которую я так долго прятала за сарказмом, на мгновение прорвалась наружу. Мне захотелось схватить его за руку, заставить выслушать, объяснить, что в моем мире правда — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Что я боюсь быть «другой», потому что тогда мне нечем будет защищаться от таких, как он.
— Мир не такой черно-белый, как в твоих учебниках истории, Роджерс, — мой голос дрогнул, но я быстро взяла себя в руки. — Иногда, чтобы спасти миллионы, приходится лгать одному.
— И как тебе спится после такой арифметики? — бросил он.
Стив нажал кнопку вызова лифта. Двери разошлись с тихим шелестом. Он зашел внутрь и только тогда снова посмотрел на меня. На мгновение его взгляд смягчился, в нем промелькнула та самая химия, которую мы оба чувствовали в машине, но он тут же задвинул её глубоко внутрь.
— Фьюри показал мне, над чем вы работаете. Проект «Озарение».
Я замерла. Я знала об «Озарении» лишь в общих чертах, но по лицу Стива поняла — там что-то ужасное.
— Это не свобода, Наташа. Это страх, — сказал он перед тем, как двери лифта закрылись.
Я осталась стоять одна в пустом коридоре. Флешка в моем кармане казалась раскаленной. Я была создана для этого мира интриг и тайн, я была в нем как рыба в воде. Но почему сейчас мне казалось, что я тону?
Я посмотрела на свои руки. Они были чистыми, но я всё равно чувствовала на них грязь. Стив Роджерс был единственным, кто заставлял меня хотеть отмыться. И он же был тем, кто только что напомнил мне: такие, как я, не меняются.
Но он ошибался в одном. Я не просто выполняла приказ. Я защищала его — по-своему, криво и грязно. И если для того, чтобы он оставался «чистым», мне нужно было стать его главным разочарованием, я была к этому готова.
Наверное.
После разговора у лифтов Трискелион стал для меня чужим. Слова Стива о том, что проект «Озарение» — это не свобода, а страх, крутились в голове на репите, перебивая все логические доводы Фьюри. Я стояла у окна, бездумно глядя на город, и впервые в жизни чувствовала себя не охотником, а дичью.
А потом мир взорвался.
Новости о нападении на Фьюри посыпались в эфир как осколки битого стекла. Когда я ворвалась в больницу, запах антисептика показался мне запахом собственной смерти. Фьюри за стеклом операционной, разряды дефибриллятора... и Стив.
Он стоял там, в конце коридора, весь в крови, пыли и ярости, которую не мог скрыть его гражданская куртка.
Когда Фьюри накрыли простыней, я почувствовала, как реальность окончательно раскололась. Я подошла к Стиву в морге, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
— Стив, Фьюри что-то передал тебе?
Он ответил: «Ничего». И в этот момент я поняла: та трещина, что появилась между нами на корабле, превратилась в бездну.
Он лгал мне.
Мой идеальный Капитан, который органически не переносит ложь, смотрел мне в глаза и врал. Это была цена моей «мультизадачности». Я сама научила его мне не верить.
Спустя несколько часов всё изменилось. Стива объявили врагом государства. Когда по внутренней связи разнеслось, что Капитан Америка прорвался через группу захвата в лифте, я ощутила странный укол гордости. Он не сдался. Я знала его достаточно хорошо, чтобы понять: он вернется в больницу за тем, что спрятал. Стив Роджерс никогда не оставляет концы в воде.
Я ждала его в тени технического коридора, прямо за автоматом со жвачкой. Когда он появился — напряженный, с диким взглядом, — флешка уже была у меня. Я наблюдала, как он просовывает руку в нишу автомата, как его лицо каменеет, когда он находит там пустоту.
Я вышла из тени, перекатывая в пальцах розовый шарик.
— Хочешь жвачку? — мой голос прозвучал тише, чем я планировала.
Стив среагировал мгновенно. Он не просто подошел — он буквально снес меня в сторону, вжимая в стенку темного закутка.
Его рука врезалась в бетон рядом с моим ухом, отсекая воздух. Он был так близко, что я чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как ходят желваки на его скулах.
— Где она? — прорычал он. В его взгляде не было той мягкости, что утром на пробежке. Только лед.
— Сначала скажи, что на ней, — я старалась не отводить взгляд, хотя сердце колотилось где-то в горле.
— Я не знаю! Фьюри отдал её мне и сказал никому не доверять.
— Включая меня? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить.
Стив надавил на мое плечо, и я ощутила его подавляющую мощь. Мы стояли в этой удушливой близости, и чувства, которые мы оба подавляли, сейчас вспыхнула ядовитым пламенем.
— Дай мне причину доверять тебе, Наташа, — выдохнул он. Его лицо было в дюйме от моего. — После того, что ты сделала на корабле?
Ты ведь солдат. Ты просто средство достижения цели.
Эти слова ударили наотмашь. Я медленно подняла руку, касаясь его предплечья.
— Ты прав. Я была солдатом. Но тот, кто убил Фьюри... пять лет назад я была в Одессе. Я везла инженера. Призрачный стрелок выстрелил прямо через меня.
Я медленно, дрожащими пальцами приподняла край своей куртки и футболки. Под ними, на бледной коже бока, уродливым пятном выделялся след от пули. Стив замер. Его взгляд скользнул по шраму, и я увидела, как его ярость начала остывать, сменяясь тяжелым, глубоким пониманием.
— Советская пуля. Без баллистики, — прошептала я, глядя, как он всматривается в рваные края старой раны. Напряжение между нами стало почти невыносимым, и я, по привычке, решила ударить первой — иронией. — Прощай, открытые бикини.
Стив поднял на меня глаза. Моя слабая попытка пошутить в такой момент заставила его замолчать. В этом тесном пространстве, где наши тела почти соприкасались, шутка прозвучала горько. Я видела, как его взгляд смягчился. Он понял: это не просто шрам. Это цена, которую я платила всю жизнь.
— Это Зимний Солдат, Стив, — уже серьезно добавила я. — Он не оставляет свидетелей. Он убил Фьюри. И теперь он придет за тобой.
Стив медленно выдохнул. Его рука на стене расслабилась, но он не отошел. Мы всё еще стояли в этой пугающей интимности, запертые в темноте коридора.
— Хорошо, — произнес он тише. — Но если мы это сделаем... больше никаких секретов. Никогда.
Я кивнула, чувствуя, как между нами протягивается тонкая нить. Настоящая.
— Пойдем. Нам нужно место, где можно считать данные. У меня есть идеи.
Мы вышли на парковку и сели в угнанную машину. Я вела, Стив сидел рядом, сжимая щит. Впереди была правда, которая могла нас уничтожить. Но пока я крутила руль, я думала о том, что Стив Роджерс — единственный, кто смотрел на мой шрам не как на отметку в личном деле, а как на
мою боль.
Торговый центр «Скайлайн» встретил нас какофонией звуков: звоном кофейных чашек в фуд-корте, ленивым смехом подростков и навязчивыми синтетическими джинглами, доносившимися из магазинов одежды. Для Стива это место было воплощением хаоса будущего — слишком громким, слишком ярким, слишком фальшивым. Я видела, как он инстинктивно вжимает голову в плечи, стараясь казаться меньше, хотя в своей кепке и куртке он всё равно выделялся как гранитная скала посреди мелководного ручья.
Мы зашли в большой магазин электроники. Бесконечные ряды ноутбуков и плоских панелей создавали отличную ширму. Я выбрала терминал в самом центре — там, где толпа была наиболее плотной, а пути к отступлению оставались открытыми в три стороны. Стив встал за моей спиной. Его присутствие ощущалось кожей: массивное, надежное тело стало моим персональным щитом, отсекая нас от остального зала.
Я вставила флешку в слот. Мои пальцы, до этого момента чуть подрагивавшие от адреналина, привычно застучали по клавишам, вызывая на экран каскад строк кода.
— У флешки есть программа защиты, она подает сигнал в Щ.И.Т. о своем местонахождении, как только я вхожу в систему, — прошептала я, не поднимая глаз от монитора.
Стив нервно оглянулся, проверяя периметр. Он стоял так близко, что я чувствовала жар, исходящий от него, и слышала его мерное, чуть ускоренное дыхание.
— И долго нам здесь торчать? — спросил он, и в его голосе лязгнуло опасное напряжение.
— Около девяти минут.
— Девять минут? — он нахмурился, и его взгляд снова метнулся к автоматическим дверям на входе.
— Расслабься, — я мельком взглянула на его отражение в глянцевой поверхности экрана. — Глянь на меня. Посмейся над моей шуткой.
Стив выдавил из себя нечто среднее между оскалом и гримасой физической боли.
— Смешно.
— Смейся по-настоящему, — я обернулась и на мгновение коснулась его предплечья, чувствуя твердость его мышц. — Давай, Кэп. Ты ведь не хочешь, чтобы нас сдал парень из отдела софта только потому, что ты выглядишь так, будто собираешься допросить этот ноутбук? Фьюри не говорил, что будет так сложно?
Стив на секунду замер, его взгляд встретился с моим, и я увидела в нем мимолетную искру тепла. Он выдохнул, чуть расслабляя плечи.
— Он не говорил, что я окажусь в паре с кем-то, кто заставляет меня чувствовать себя экспонатом в музее, на который нацепили дурацкую кепку.
— Я же не виновата, что ты такой зажатый. — тихо рассмеявшись сказала я — и это, пожалуй, был самый искренний звук, который я издала за последние сутки.
Но в этот момент к нам направился молодой консультант в синей форменной рубашке. На его бейдже значилось «Аарон», и в его глазах читалось профессиональное рвение.
Я среагировала за доли секунды. Вся моя настороженность мгновенно спряталась под маску восторженной, чуть легкомысленной невесты. Я сократила дистанцию до минимума, буквально вжавшись в грудь Стива и обхватив его руку обеими ладонями.
— О, мой жених просто помешан на всех этих характеристиках! — я звонко, по-девичьи рассмеялась, заглядывая Стиву в глаза. — Мы ведь хотим взять этот компьютер, чтобы планировать наше свадебное путешествие, правда, милый?
Стив замер.
Я чувствовала, как его бицепс под моими пальцами стал каменным. Секунда тишины показалась вечностью. Но затем его рука — огромная, теплая — медленно и уверенно легла мне на талию, притягивая еще ближе к себе.
— Да, — выдавил он, глядя на Аарона, который уже расплылся в понимающей улыбке. — Мы... мы женимся.
— Поздравляю! — парень просиял. — Куда собираетесь?
Я посмотрела на Стива, затаив дыхание. На его скулах играли желваки. Он выдал ответ так серьезно, будто зачитывал координаты артиллерийского удара:
Экран мигнул синим, выдавая финальные координаты.
— В Нью-Джерси.
Консультант на секунду завис, явно пытаясь сообразить, что романтичного в Нью-Джерси, но вежливо кивнул и, пожелав нам удачи, скрылся за стеллажами. Как только он отошел, я быстро вернулась к экрану, стараясь игнорировать тот факт, что рука Стива всё еще покоится на моем бедре, а его тепло просачивается сквозь тонкую ткань моей одежды.
— Нью-Джерси? — прошептала я, чувствуя, как горят щеки.
— Сигнал, — буркнул он мне прямо в макушку.
— Сигнал идет не из штаба. Он из Уитона, штат Нью-Джерси. Лагерь Лихай.
— Это невозможно, — Стив резко подался вперед, заглядывая в монитор. — Лагерь закрыт еще в сороковых.
Я выдернула флешку.
— Значит, у призраков появился интернет. Уходим. Щ.И.Т. уже в здании.
Мы направились к эскалаторам, стараясь не бежать, но двигаясь максимально быстро. Я видела их — людей в штатском с характерными наушниками и жесткими взглядами. Они действовали профессионально, «закрывая» этажи. Когда мы встали на движущуюся ленту эскалатора, спускающегося вниз, я заметила Брока Рамлоу. Он поднимался по соседней ленте, и его взгляд сканировал толпу с точностью радара. Еще секунда — и он узнает Стива по развороту плеч.
— Стив, посмотри на меня, — я резко повернулась к нему, заставляя его развернуться спиной к Рамлоу.
— Что ты?..
— Поцелуй меня.
— Что? — его голубые глаза расширились от шока.
— Публичные нежности смущают людей, заставляют их отводить глаза. Поцелуй меня!
Я не стала ждать его команды. Я обхватила его лицо ладонями, чувствуя пальцами жесткую щетину на его челюсти, и притянула его к себе. В ту секунду, когда мои губы коснулись его губ, реальность вокруг просто перестала существовать.
Это не было «камуфляжем». Стив ответил на поцелуй с такой сокрушительной, пугающей искренностью, что у меня на мгновение потемнело в глазах. Он обнял меня, прижимая к себе так крепко, словно в этом безумном мире я была его единственной точкой опоры. Я чувствовала вкус мяты от его жвачки, жар его кожи и силу, способную сокрушать стены. Это было пугающе правильно — стоять здесь, посреди враждебного мира, и чувствовать, как его сердце бьется в унисон с моим.
Рамлоу проехал мимо. Он увидел лишь двух влюбленных, которые
потерялись друг в друге.
Когда лента довезла нас до низа, я медленно отстранилась. В голове стоял легкий туман, а губы горели. Стив смотрел на меня совершенно иначе — в его взгляде больше не было льда или подозрительности. Там было нечто такое, что заставило мою внутреннюю «Черную вдову» испуганно замолчать.
— Ну как? — я попыталась поправить волосы, стараясь вернуть голосу прежнюю уверенность, но пальцы всё еще предательски дрожали. — Подействовало?
— Да, — ответил он, и его низкий голос вибрировал от той глубины, которую мы оба не решались признать. — Определенно подействовало.
Мы вышли на парковку, и я чувствовала, как адреналин медленно сменяется странным, щемящим чувством в груди. Мы сели в угнанный пикап.
Стив уверенно вел пикап, вцепившись в руль огромными ладонями. Ночной хайвей, залитый тусклым оранжевым светом фонарей, летел нам навстречу. В кабине было тихо, только мерный гул мотора и свист ветра за окном. Я сидела на пассажирском сиденье, поджав под себя одну ногу, и наблюдала за его профилем. После того, что случилось в торговом центре, тишина в машине казалась наэлектризованной.
Я видела, как он то и дело бросает на меня короткие, почти застенчивые взгляды, а потом снова резко отворачивается к дороге. Это было так непохоже на того Капитана Америку, который пару часов назад в одиночку вынес отряд захвата в лифте.
Я слегка улыбнулась, глядя в боковое окно на мелькающие деревья.
— Неужели это был твой первый поцелуй с сорок пятого года? — поддела я его, не поворачивая головы.
Стив на мгновение замешкался, поправил кепку, сползшую на лоб.
— Так плохо целуюсь? — спросил он.
Его голос звучал серьезно, но я уловила в нем знакомую иронию.
— Я этого не говорила, — парировала я, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло.
Стив выдохнул и чуть расслабил плечи.
— Просто я присматриваюсь... ищу общие интересы.
— Да ну? — я наконец повернулась к нему, с любопытством изучая его лицо. — И как успехи?
— Пока всё идет неплохо, — ответил он, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.
Я отвернулась обратно к окну, но улыбка не сходила с моего лица. Я еще не понимаю, что вот это такое. В моем мире не бывает «просто». В моем мире интересы не ищут — их имитируют, чтобы втереться в доверие. А Стив... он действительно это делает. Он не пытается меня соблазнить или использовать. Он просто сидит рядом, ведет машину и честно пытается понять, кто я такая под всеми этими масками. И это пугало меня сильнее, чем перспектива трибунала. Это была какая-то пугающая, забытая чистота, к которой мне хотелось прикоснуться, но я боялась её испачкать.
Мы замолчали. На этот раз тишина не была тяжелой. Она была уютной, почти домашней. Для меня это было странно — сидеть в угнанной машине с парнем, которого ищет вся страна, и чувствовать, что я дома.
— Там я проходил подготовку, — глухо произнес Стив через некоторое время, когда впереди показался указатель на Уитон. — Лагерь Лихай. Там всё началось.
Когда мы подъехали к воротам, лагерь встретил нас мертвой тишиной и запахом прелой травы. Стив заглушил мотор и на мгновение замер, положив руки на руль. Его взгляд стал отсутствующим.
— Армия ушла отсюда в сороковых, — прошептал он, выходя из машины. — Здесь я был... другим. Маленьким, тощим парнем, который просто не любил хулиганов.
Я спрыгнула на землю вслед за ним. Ночной воздух был холодным, и я невольно поежилась. Мы шли по высокой траве, которая шуршала под ногами. Я сверилась с планшетом, чей экран казался слишком ярким в этой густой темноте.
— Сигнал идет отсюда. Из этого здания.
— Это была канцелярия СНР, — Стив покачал головой, узнавая постройку. — Стратегическое Научное Резервное ведомство.
Мы вошли внутрь. Стив замер перед портретом Пегги Картер. Я видела, как он на мгновение задержал дыхание, глядя на её лицо в рамке. В его взгляде была такая нежность, что я почувствовала укол чего-то, подозрительно похожего на зависть. Не к ней, а к тому, как он умеет помнить.
— Стив, — тихо позвала я, когда планшет пискнул. — Посмотри на пол. Пыль лежит неровно. Стеллажи двигали. И зазоры на стене слишком идеальные.
Мы вместе налегли на тяжелые шкафы, и за ними обнаружился скрытый лифт. Современный, из полированной стали. Двери разошлись, и мы спустились вниз.
Когда мы вошли в зал, заставленный древними ЭВМ, воздух в подвале показался мне ледяным. Я вставила флешку в терминал. Огромные мониторы на стенах замерцали мертвенно-зеленым светом.
— Файл не открывается, — нахмурилась я. — Система слишком старая... нет, она просто ждет команды.
В этот момент динамики ожили со скрежетом, и по помещению разнесся механический голос:
— Роджерс, Стивен. Романофф, Наталья. Рад вас видеть.
На центральном мониторе возникло пиксельное лицо Арнима Золы. Пока он вещал о Гидре, я заметила странное движение цифр на краю экрана своего планшета.
Координаты. Время.
— Стив... — я подняла на него глаза, полные ужаса. — Это ловушка. Сюда летит ракета. По наводке Щ.И.Т.а. У нас меньше тридцати секунд.
Стив не раздумывал ни секунды. Он схватил меня за руку, сжимая щит, и я поняла, что «поиск общих интересов» только что превратился в общую попытку выжить.
Последнее, что я помнила — это ослепительная вспышка, сокрушительный удар воздуха, выбивший всё из легких, и стальное кольцо рук Стива, дернувшее меня вниз, в темноту. Потом была пустота. Ни звуков, ни боли, ни мыслей. Только глухой, ватный вакуум.
Я пришла в сознание от резкого, саднящего кашля. Горло было забито пылью и гарью. Первое, что я почувствовала — это холодный ночной воздух и чьи-то руки на моих плечах. Я лежала на земле, вжатая в жухлую траву, а надо мной возвышался Стив.
Он выглядел жутко: лицо в саже и крови, куртка разорвана, кепка исчезла, открывая спутанные волосы. Он тяжело дышал, его грудь ходила ходуном.
— Наташа? Наташа, ты меня слышишь? — его голос пробивался сквозь звон в моих ушах, как сквозь слой воды.
Я попыталась кивнуть, но голова отозвалась острой вспышкой боли. Перед глазами всё плыло. Я увидела за его спиной то, что осталось от канцелярии Лихай — дымящуюся воронку и груду раскаленного бетона. Ракета превратила прошлое Стива в пыль.
— Ты... вытащил меня... — прохрипела я. Голос был чужим, надорванным.
Стив не ответил. Он просто осторожно подхватил меня под спину, помогая сесть. Я видела, как дрожат его руки — не от страха, а от запредельного физического напряжения. Он удерживал на себе свод бункера, пока не нашел лазейку, чтобы вытащить нас обоих до того, как всё окончательно рухнуло.
В небе послышался нарастающий гул. Прожекторы вертолетов Щ.И.Т.а (или уже Гидры?) шарили по дымящимся руинам.
— Нам надо уходить, — Стив быстро оглянулся на огни. Его взгляд мгновенно стал стальным, сфокусированным. — Сможешь идти?
Я попыталась опереться на руку, но мир снова качнулся. Стив не стал ждать. Он просто подхватил меня на руки, прижимая к себе так же крепко, как там, внизу.
Я всё еще не понимаю, что вот это такое. В «Красной комнате» нас учили, что балласт нужно бросать. Если напарник без сознания под обстрелом — он уже мертв. Но Стив Роджерс, кажется, не читал моих учебников. Он тащил меня через лес, прикрывая своим телом от света поисковых ламп, и я чувствовала его бешеное сердцебиение сквозь слой пыльной ткани.
Этот парень, который в машине говорил, что «присматривается» ко мне, только что поставил свою жизнь на кон ради моей.
Без логики. Без выгоды.
— Поставь меня... — прошептала я, когда мы отошли достаточно далеко вглубь леса. — Я сама.
Он осторожно опустил меня на ноги, но продолжал придерживать за локоть, пока я не обрела устойчивость. Его близость теперь ощущалась иначе. Тот поцелуй на эскалаторе был тактикой, но это спасение... оно было настоящим.
— Куда теперь? — спросила я, вытирая кровь с лица. — У нас нет ни машин, ни связи, ни друзей. Весь Щ.И.Т. хочет нашей смерти.
Стив посмотрел на меня, и в его глазах, несмотря на гарь и усталость, я увидела ту самую спокойную уверенность, которая заставляла людей идти за ним в сороковых.
— У меня есть один знакомый, — ответил он. — Помнишь парня из парка? Сэма.
— Того, что бегает медленнее тебя? — я попыталась пошутить, хотя каждое слово давалось с трудом.
— Именно. Он сказал, если понадобится помощь...
Стив протянул мне руку. Я посмотрела на его ладонь — в ссадинах и строительной пыли.
Я приняла её.
— Похоже, твои «общие интересы» теперь включают в себя бега, — сказала я, и мы вместе двинулись в темноту, оставляя догорающий лагерь Лихай позади.
Сэм открыл дверь, сонный и взъерошенный, но стоило ему увидеть нас — грязных, в крови и с выражением «мы только что пережили ракетный удар» на лицах, — как вопросы отпали сами собой. Он просто впустил нас внутрь.
Через полчаса я стояла в ванной. Горячая вода смывала пыль сороковых годов и засохшую кровь, но она не могла смыть ту тяжесть, что осела в груди. Я смотрела на свое отражение в зеркале: разбитая губа, синяк на скуле. Я выглядела как человек, который потерял всё. И в каком-то смысле так оно и было.
Когда я вышла на кухню, Стив уже сидел за столом. Сэм поставил перед нами тарелки с яичницей и тостами. Запах еды был почти нереальным.
— Простите, что без трюфелей, — негромко сказал Сэм, переводя взгляд со Стива на меня. — Что произошло?
Стив посмотрел на меня, давая возможность решить, сколько правды мы можем доверить этому человеку. Я едва заметно кивнула.
— Щ.И.Т. пал, Сэм, — голос Стива звучал глухо. — Его больше нет. Внутри него сорок лет росла Гидра. Фьюри мертв. Все, кому мы доверяли, теперь по другую сторону.
Я сидела за столом, сжимая в руках кружку, и смотрела в одну точку. В голове всё еще крутился пиксельный Зола и осознание того, что вся моя «новая жизнь» в Щ.И.Т.е была построена на лжи.
Стив ел молча, сосредоточенно, как солдат перед боем. Но я видела, что он следит за мной.
— Кто в Щ.И.Т.е мог отдать такой приказ? — Сэм нарушил тишину, прислонившись к столешнице. — Накрыть ракетой своих же?
— Пирс, — коротко ответил Стив. — Он глава Совета, он выше Фьюри. Если Гидра в Щ.И.Т.е, то она на самом верху.
— И кому мы теперь можем доверять? — Сэм посмотрел на Стива, а потом перевел взгляд на меня. В его глазах не было враждебности, только вопрос.
Стив отложил вилку и посмотрел на Сэма абсолютно спокойным, уверенным взглядом.
— Ей, — сказал он.
Я замерла. Этот ответ ударил меня сильнее той ракеты в Лихае. Я медленно подняла голову и посмотрела на Стива. Он не шутил. Он не пытался быть вежливым. Он действительно так считал.
— С чего ты взял? — мой голос прозвучал надтреснуто и горько.
Я смотрела на него, и внутри меня всё кричало. Я — Черная Вдова. Я лгала всем и всегда. Я меняла стороны, как перчатки.
— Ты мне доверяешь? — спросила я, и это был не вопрос, а вызов. Я хотела, чтобы он признал, что это безумие.
Стив не отвел глаз.
— Сейчас — да, — ответил он.
Я горько усмехнулась и покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
— А я себе — нет, — призналась я, и это была самая страшная правда, которую я когда-либо произносила. — Я ведь хотела сменить сферу деятельности. Думала, что в Щ.И.Т.е буду на стороне «хороших парней».
Стив подался вперед, сокращая расстояние между нами через стол.
— А сейчас ты думаешь, что «хороших парней» вообще нет?
— Сейчас я думаю, что мир — это не черное и белое, Стив. А я... я просто запуталась в своих масках. Я больше не знаю, чью ложь я защищаю.
Я еще не понимаю, что вот это такое. Его доверие не было основано на моей биографии — оно было основано на том, что он видел во мне за последние сутки. Пока я пыталась понять, как он может быть таким честным, он просто решил, что я достойна его верности. Это было неправильно. Это не вписывалось ни в один протокол.
— Значит, начнем с начала, — Стив мягко, но твердо накрыл мою руку своей. — Мы не защищаем Щ.И.Т. Мы защищаем людей. Это — правда. И в этом мы с тобой заодно.
Сэм кашлянул, прерывая этот момент, который стал слишком личным для обычной кухни.
— Ладно. Если вы двое решили, что вы — команда, то нам нужен план.
Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожь в руках утихает. Доверие Стива было тяжелым грузом, но в то же время оно стало моим якорем.
— Нам нужен Ситвелл, — сказала я, возвращая себе деловой тон. — Он — ключ к алгоритму. И я знаю, как его достать.
Стив улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ.
— Поиск общих интересов продолжается?
— Похоже на то, — ответила я, и на этот раз я не лгала.
Через пару часов от меланхолии не осталось и следа. Мы стояли на крыше высотки, и солнце Вашингтона слепило глаза. Джаспер Ситвелл — лощеный предатель из Щ.И.Т.а — теперь выглядел жалко. Стив буквально впечатал его в бетонный парапет.
— Рассказывай про алгоритм Золы! — Стив навис над ним, и в его голосе не было ни капли того мягкого парня, который утром пил кофе.
— Я ничего не знаю... — Ситвелл пытался изобразить стойкость, но его глаза бегали. — У меня нет доступа!
Я стояла в паре шагов, сложив руки на груди. Ветер трепал мои волосы.
— Стив, он нам врет, — скучающим тоном заметила я. — Он думает, что Капитан Америка — слишком «правильный», чтобы сбросить его с крыши.
Стив посмотрел на Ситвелла, потом на меня. Между нами промелькнуло мгновенное понимание — то самое, которое не просчитает ни один алгоритм.
— Ты права, — сказал Стив, ослабляя хватку. — Я не буду его сбрасывать.
Ситвелл облегченно выдохнул, но Стив закончил фразу, отступая в сторону:
— Но она — да.
Я не дала Ситвеллу и секунды. Один резкий толчок ногой в грудь — и агент Гидры с воплем исчез за краем крыши. Стив подошел к парапету, глядя вниз с невозмутимым видом.
— Не слишком ли жестоко? — спросил он.
— Он выживет, — я пожала плечами. — По крайней мере, до земли не долетит.
В этот момент из-за края крыши взмыл Сэм. Его механические крылья Сокола хищно блеснули на солнце. В когтях он держал вопящего Ситвелла, которого через секунду эффектно швырнул обратно на бетон. Ситвелл ползал на коленях, задыхаясь от ужаса.
— Алгоритм... он вычисляет угрозы Гидре! — закричал он. — Он знает, кто станет врагом завтра... или через пять лет. Хеликэрриеры проекта «Озарение» вычеркнут их из списка живых. Миллионы людей!
Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Это не просто слежка. Это геноцид.
— Кто их запустит? — Стив присел перед ним. — Пирс... Александр Пирс. У него ключи.
Стив поднялся и посмотрел на меня. В его взгляде была та самая решимость, которую я видела в Лихае.
— Нам нужно в Трискелион, — сказал Стив. — Нужно остановить запуск.
— Нас там ждут, — заметила я, проверяя пистолет. — Весь Щ.И.Т. будет стрелять на поражение.
Стив поправил перчатки и посмотрел на Сэма, а потом на меня.
— Значит, дадим им повод пострелять, — ответил он.
Мы погрузились в машину.
Сэм уверенно вел автомобиль, лавируя в потоке. Стив сидел на пассажирском сиденье, напряженный, как сжатая пружина. Я устроилась сзади, зажав Ситвелла у двери. Атмосфера была натянута до звона, когда мир буквально взорвался.
Резкий удар сверху — и крыша автомобиля прогнулась внутрь с оглушительным скрежетом. Огромная рука в черной перчатке пробила металл прямо над нами и, схватив Ситвелла за шиворот, буквально выдернула его через потолок. Секунда — и его крик захлебнулся под колесами встречного грузовика.
— Сзади! — крикнула я, перехватывая пистолет.
Зимний Солдат прыгнул на крышу, а в следующую секунду он уже был на капоте. Одним мощным движением стальной руки он вырвал руль прямо из колонки. Машину резко занесло, она превратилась в неуправляемый снаряд. Но Солдат не просто лишил нас управления — он уже ловил Стива в перекрестье прицела через лобовое стекло, целясь точно в переносицу, туда, где любая пуля ставит окончательную точку.
— Стив, вниз! — рявкнула я.
Я рванулась вперед, перелетая через спинку сиденья и буквально запрыгивая Стиву на колени. Я видела, как палец убийцы начинает движение на спусковом крючке. Не задумываясь, я накрыла лицо Стива ладонью и с силой отодвинула его голову в сторону, вжимаясь в его плечо. В ту же секунду пуля с сухим треском прошила подголовник в сантиметре от его уха.
Стив мгновенно вскинул щит, укрывая нас. Мы оказались втиснуты в узкое пространство, я чувствовала его частое дыхание на своей шее и то, как его свободная рука инстинктивно сжала мой бок, удерживая под защитой вибраниума. В следующую секунду в машину влетела ракета.
Стив выбил дверь своим телом, и мы, не размыкая этого вынужденного объятия, вылетели на асфальт. Как только мы остановились, Стив аккуратно, но быстро отпустил меня, давая возможность перекатиться.
Я пыталась отвлечь Солдата на себя, маневрируя между машинами. Раздался выстрел. Пуля обожгла плечо, сбивая меня с ног. Я упала, прижимая руку к ране. Кровь мгновенно пропитала куртку.
Этот наемник... он был воплощением самой смерти, и этот холод, казалось, проникал в самую душу через разорванную плоть.
Он стоял надо мной, поднимая оружие.
И в этот момент сверху обрушился Стив.
Они сошлись в центре моста. Это не была просто драка. Это был танец смерти, где каждое движение Стива было пропитано узнаванием, а каждое движение убийцы — механической точностью. Когда Стив в последнем рывке сорвал маску с его лица, время действительно остановилось. Даже воздух, казалось, застыл, пропитанный гарью.
— Баки?.. — голос Стива сорвался, превратившись в едва слышный шепот, в котором было столько боли.
Мужчина перед ним замер. Его металлическая рука тяжело опустилась, а в глазах на мгновение промелькнула искра чего-то человеческого, погребенного под слоями льда. Он нахмурился, голова его дернулась, словно от резкой боли или вспышки забытого воспоминания. Но через секунду взгляд снова остекленел.
— Кто такой Баки? — спросил он тем самым холодным, чужим голосом. И снова поднял пистолет.
Моё сердце пропустило удар. Стив стоял перед ним — полностью открытый, без щита, без защиты, парализованный этим именем. В этот момент он не был Капитаном Америкой. Он был тем самым тощим парнем из Бруклина, который только что увидел призрака.
— Стив, сзади! — крикнула я, вскидывая оружие, но было поздно.
Гидровские «Страйки» накрыли нас со всех сторон. Сверху застрекотал вертолет, выплевывая десант. Нас скрутили, прижали к горячему асфальту и буквально впечатали лицами в дорожную пыль. Колено спецназовца уперлось мне в позвоночник, выбивая дух.
— Лежать, Вдова! Руки за голову!
Я видела, как Стива — все еще застывшего, смотрящего в ту сторону, где только что стоял его лучший друг — волокут трое бойцов. Он даже не сопротивлялся. Его дух был сломлен раньше, чем его тело коснулось земли.
Нас бросили в фургон спецназа, как груду ненужного снаряжения. Тяжелая бронированная дверь захлопнулась, погрузив нас в полумрак, пропахший металлом и потом.
Стив сидел напротив меня, его голова была опущена, а спутанные светлые волосы закрывали лицо. Магнитные наручники сковывали его руки, но куда сильнее его сковывало это имя: «Баки».
— Стив, — позвала я тихо, игнорируя боль в плече, которое снова начало кровоточить после падения. — Стив, посмотри на меня.
Он медленно повернул голову. Его взгляд встретился с моим, и в нем было столько боли, что мне захотелось отвернуться. Но Стив не отвернулся. Он медленно протянул свои связанные руки к моим и накрыл мою ладонь своей.
— Мы найдем его, Наташа, — тихо сказал он, и я почувствовала, как его уверенность начинает передаваться и мне. — И мы это закончим.
Я кивнула, не отнимая руки. Теперь я точно знала: даже в самом холодном мире у меня есть за что держаться.
Стены фургона спецназа вибрировали от гула мощного двигателя. Я чувствовала, как жизнь медленно вытекает из меня вместе с кровью, пропитывающей куртку. Плечо горело так, словно в него вставили раскаленный прут. Я прислонилась затылком к стальной стенке фургона, пытаясь удержать мир, который настойчиво пытался расплыться.
— Стив, — я попыталась позвать его, но голос сорвался на хрип.
Он резко поднял голову, и только сейчас, кажется, по-настоящему заметил, в каком я состоянии. Его глаза расширились от ужаса. Он дернулся вперед, насколько позволяли цепи, игнорируя наставленные стволы.
— У неё кровотечение! Ей нужна помощь! — рявкнул он на охранников. Те даже не шелохнулись.
В этот момент один из штурмовиков медленно поднял руку к шлему. Раздался тихий щелчок электрошокера, и двое других солдат рухнули на пол фургона. Третий снял шлем.
— Боже, ну и вонь тут от вас, — проворчала Мария Хилл, всаживая иглу в замок наших наручников.
Когда мы добрались до убежища, я уже едва держалась на ногах. Хилл и Сэм помогли мне дойти до операционного стола. Но как только я увидела Ника Фьюри — живого, с капельницей в руке — адреналин на секунду вернул меня к жизни.
— С возвращением, Ник. Надеюсь, у тебя есть план получше, чем просто притворяться трупом, — выдохнула я, оседая на стул.
Фьюри лишь кивнул, его взгляд был тяжелым.
— Хилл, достань пулю. Стив, держи её.
Стив подошел мгновенно. Он зашел мне за спину, его огромные ладони легли мне на плечи, прижимая к себе. Это было единственное, что не давало мне упасть.
— Я здесь, Нат. Я держу, — прошептал он мне в самое ухо. Его дыхание было единственным теплым пятном в этом холодном бетонном мешке.
Хилл не церемонилась. Она разрезала мою футболку, обнажая рваную рану. Стив сжал мои плечи чуть сильнее, когда Мария взяла зажим.
— Сейчас будет больно, — коротко бросил Фьюри.
Я впилась ногтями в колени. Когда сталь коснулась раны, мир взорвался белыми искрами. Я невольно выгнулась, из горла вырвался приглушенный стон. Стив тут же переместил руки, обхватив меня за грудную клетку и буквально вжимая мою спину в свой торс. Его тело было как скала — незыблемое, мощное.
— Дыши со мной, Наташа. Просто дыши, — его голос вибрировал у меня в позвоночнике. Он взял мою руку в свою, переплетая наши пальцы. Его ладонь была горячей и сухой, а мои пальцы — ледяными от шока. — Еще немного. Смотри на меня.
Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. В нем не было Капитана Америки. В нем был Стив — парень, который боялся потерять последнее, что ему дорого. Он смотрел на меня с такой невыносимой нежностью и болью, что физическая боль отступила на второй план.
Когда Хилл закончила и наложила тугую повязку, Стив не отпустил меня. Он продолжал держать мою руку, поглаживая большим пальцем мои костяшки.
— Всё кончено, — тихо сказал он. — Ты молодец.
Я прислонилась головой к его плечу, чувствуя, как его сердце бьется — быстро, тяжело, в унисон с моим.
Бетонный бункер Фьюри казался ожившим склепом. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом озона от серверов и дешевого кофе. Ник Фьюри, опираясь на край стола, обводил тяжелым взглядом присутствующих. На подсвеченной панели горели три голограммы хеликэрриеров.
— У нас нет права на ошибку, — голос Фьюри резал тишину. — Как только корабли достигнут высоты в три тысячи футов, они подключатся к спутникам «Озарения». С этого момента алгоритм начнет выкашивать цели. Списки уже готовы.
Стив стоял по левую руку от него, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, как маска, но я видела, как ходят желваки на его челюсти. Сэм уточнял углы захода для своего костюма «Сокола», Мария Хилл проверяла частоты связи.
План был озвучен: Сэм — в небе, Стив — в ангарах, я и Фьюри — на мостике управления.
— Как только мы внедрим платы, корабли начнут уничтожать друг друга. У вас будет пара минут, чтобы прыгнуть, — Фьюри кивнул Хилл и Сэму, давая понять, что они свободны.
Стив стоял у стола, не сводя глаз с модели мостика. Я видела, как он напряжен — он не привык оставлять тылы неприкрытыми. Как только Сэм и Мария отошли к выходу, я сделала знак Нику. Мы отошли в самый темный угол бункера, за стеллажи с оборудованием.
— Ник, ты понимаешь, что Пирс не даст нам подойти к терминалу просто так, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Если система распознавания лиц не сработает или биометрия будет заблокирована... я использую протокол «Вдова».
Фьюри нахмурился, его единственный глаз блеснул.
— Наташа, это перегрузка системы через прямой контакт. Твой костюм не выдержит такого разряда. Сердце может не выдержать.
— Зато система Гидры рухнет навсегда. Это мой план «Б». И он единственный, который гарантирует победу.
— У тебя снова от меня секреты? — низкий, вибрирующий от сдерживаемого гнева голос Стива заставил меня вздрогнуть.
Он стоял в паре шагов, незаметно подойдя со спины. Его лицо было бледным, челюсти сжаты. Он слышал достаточно. Фьюри, оценив ситуацию, молча кивнул и скрылся в тени коридора, оставив нас одних.
— Стив, это просто тактика... — начала я, надевая свою привычную маску.
— Тактика? — он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. — Ты обсуждаешь свою смерть за моей спиной как пункт в списке дел?
— Я делаю то, что должна, Роджерс! — я сорвалась на крик, и эхо ударилось о бетонные своды. — Я не герой из комиксов, у меня нет сыворотки. Если это цена за то, чтобы небо завтра не упало — я её заплачу.
Стив резко сократил расстояние и схватил меня за предплечья. Его руки дрожали — не от слабости, а от дикой, нечеловеческой силы, которую он пытался сдержать.
— Я не дам тебе этого сделать. Слышишь? Я не потеряю еще и тебя.
Он смотрел на меня с такой невыносимой, оголенной болью, что моя броня просто осыпалась. Я увидела в его глазах не Капитана, а парня, который боится остаться в этом огромном мире один. Совсем один.
— Я не позволю тебе стать просто строчкой в отчете, — прохрипел он.
Я смотрела на него, и в этот момент все мои маски — шпионки, соблазнительницы, убийцы — просто осыпались пеплом на бетонный пол. Я видела перед собой не символ нации, а мужчину, который физически страдал от мысли о моей потере. Это было настолько искренне и неправильно для моего мира, что внутри что-то окончательно надломилось.
Я не дала ему договорить. Я рванулась вперед, сокращая те жалкие миллиметры, что нас разделяли, и впилась в его губы первой.
Это не был красивый поцелуй из голливудских мелодрам. Это был отчаянный, жадный захват. Я вложила в него всё: свой страх перед завтрашним мостиком, свою благодарность за то, что он видит во мне человека, и ту дикую, подавленную страсть, которую я прятала за шутками с самой нашей встречи в штабе.
Мои ладони взметнулись вверх, пальцы зарылись в его жесткие светлые волосы, притягивая его голову ближе, заставляя его почувствовать каждый мой судорожный вздох. Я целовала его так, словно пыталась передать ему свою жизнь, если завтра моя собственная оборвется. Мой язык коснулся его губ, требуя, настаивая, и я почувствовала, как Стив на мгновение оцепенел от неожиданности — его «правильный» мир содрогнулся под моим напором.
Но уже через секунду он перехватил инициативу, углубляя поцелуй, превращая его в нечто первобытное и сокрушительное.
Когда мы на мгновение оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, его лоб уперся в мой.
— Больше никаких секретов, Наташа, — выдохнул он мне в губы.
И в этот момент я поняла, что пути назад действительно нет.
Он резко потянул за ворот своей кофты, срывая её через голову одним рваным движением и отбрасывая в темноту. В тусклом сиянии голограмм его торс казался вылитым из бронзы — мощные мышцы и шрамы, которые в полумраке выглядели как тени его прошлого.
Стив придвинулся вплотную, его рваное, обжигающее дыхание щекотало мою кожу. Его ладонь, огромная и горячая, медленно скользнула под край моей майки. Он замер на секунду, вспомнив о ране на моем плече.
— Позволь мне... — выдохнул он.
Его движения были невероятно бережными. Стив аккуратно потянул ткань вверх, дюйм за дюймом, стараясь не задеть бинты. Когда майка была снята, он замер, глядя на меня. Свет лампы подчеркивал изгиб моих плеч и четкую, гладкую линию бра. Стив медленно протянул руку, и его пальцы — грубые от щита, но сейчас пугающе нежные — коснулись тонкого края чашечки. Он провел по верхнему шву ткани, едва задевая кожу, и я почувствовала, как по телу прошел разряд тока.
После секундного мучительного замешательства он склонился. Его рваное дыхание обжигало мою кожу через плотно прилегающую ткань, и я чувствовала, как всё моё тело натянулось, словно струна. Стив не спешил — его ладони, всё еще немного дрожащие, легли мне на спину, нащупывая застежку. Раздался тихий, почти незаметный щелчок, и я почувствовала долгожданную свободу.
Он осторожно потянул бретельки вниз, растягивая эластичный материал и окончательно откидывая бра в сторону, в темноту за краем стола. На мгновение он замер, просто глядя на меня, и в его глазах было столько неприкрытого восхищения, что у меня перехватило дыхание.
Только тогда он снова склонился. Его язык коснулся соска — сначала осторожно, пробуждая каждую нервную клетку, а затем, услышав мой судорожный вздох, Стив полностью взял его в рот, сминая губами. Мое дыхание сбилось в рваный всхлип, пальцы непроизвольно впились в его плечи. Стив работал над моей грудью с пугающей тщательностью, чередуя мягкие ласки с жадными, властными движениями. Он словно изучал меня заново, заменяя в памяти образ шпионки образом женщины, которая теперь принадлежала только ему.
Затем он начал медленно спускаться ниже. Его губы не пропускали ни одного дюйма кожи; он останавливался у каждой царапины, у каждого крошечного шрама, словно пытаясь залечить их своим дыханием.
— А эта? — прошептал он у самого шрама на ребрах.
— Рикошет в Берлине, — выдохнула я, притягивая его голову к себе.
Он поднял на меня взгляд, полный невыносимой честности. Его рука легла на пояс моих джинсов. Металлическая пуговица поддалась с тихим, едва слышным лязгом, который в мертвой тишине бункера прозвучал оглушительно. Его пальцы, привыкшие к тяжести щита, теперь действовали с предельной осторожностью. Он медленно потянул замок молнии вниз, ощущая пальцами тепло моей кожи, но внезапно замер, словно испугавшись собственной решимости.
— Стив... — я перехватила его ладонь, горько усмехнувшись. — Ты уверен? Может, тебе всё-таки стоит пригласить ту Эмери из кафетерия? Сходить на нормальное свидание с нормальной девушкой? Тебе не нужно возиться со мной. Я сломанная, Стив. Вдребезги. А никто не хочет возиться со сломанными вещами.
Стив ничего не ответил. Вместо этого он запустил свою огромную ладонь мне под ткань, властно очерчивая контур нижнего белья. Он резким движением стянул джинсы вниз, оставляя меня в одних трусиках, и усадил на край стола. Его рука легла прямо на мою промежность поверх тонкой, гладкой ткани. Он начал давить, двигаясь ритмично, ощущая через этот податливый слой мой жар и то, как я невольно выгибаюсь навстречу его пальцам. Стив словно наказывал меня за слова о другой, каждым движением втирая правду о том, кто ему нужен на самом деле.
— Перестань меня с кем-то сводить, Наташа, — прохрипел он. — Мне нужна ты.
Я закрыла глаза, выгибаясь навстречу его руке: — Стив...
Раздался резкий звук рвущейся ткани — он просто растерзал тонкую синтетику, которая до этого момента оставалась моей последней защитой. Его пальцы вошли в меня — медленно, мучительно глубоко. Я громко, несдержанно застонала, и Стив мгновенно накрыл мой рот своим в грубом поцелуе, заглушая крик. В это же время я потянулась к его штанам, нащупывая его член. Он был твердым, горячим, пульсирующим от жажды.
Он быстро избавился от остатков своей одежды, отбрасывая её в сторону с той же решимостью, с какой шел в бой. Когда Стив навис надо мной, я всем телом ощутила его сокрушительный вес — плотную мощь мышц и жар, исходящий от него волнами. Он не стал медлить.
Стив вошел в меня одним мощным, заполняющим толчком, буквально вбивая меня в поверхность стола. Это было так глубоко и внезапно, что у меня на мгновение потемнело в глазах, а из легких выбило весь воздух. Я инстинктивно вскинула голову, ловя ртом кислород, и обхватила его ногами, пытаясь стать к нему ещё ближе, срастись с этой силой. В этом движении не было осторожности — только первобытная, накопленная десятилетиями жажда, которая наконец нашла выход.
Мы двигались в унисон на этом чертовом столе среди чертежей войны. Стив не жалел сил, он брал меня так, словно это была его единственная победа. Металл стола скрипел, наши стоны сливались в один ритм. Он перехватил мои руки, прижимая их к столешнице, и я окончательно сдалась этой стихии.
Когда ослепительная вспышка наслаждения сменилась тяжелым, ровным дыханием, Стив не отстранился. Он остался внутри, тяжело навалившись на меня, пряча лицо в изгибе моей шеи. Его сердце колотилось о мои ребра так сильно, словно он только что пробежал марафон через весь Бруклин. Я чувствовала, как его кожа горит, а руки всё еще мелко дрожат, продолжая крепко сжимать мои запястья, прижатые к столу.
Я пришла в себя первой. Хаос в голове начал уступать место привычному любопытству. Я чуть отстранилась, заглядывая в его лицо — раскрасневшееся, непривычно открытое и какое-то... ошеломленное. В его глазах застыл вопрос, ответ на который я уже начала подозревать.
Я нежно коснулась губами его подбородка и, понизив голос до интимного шепота, спросила:
— Признайся, Роджерс... это был твой первый раз? Вообще первый?
Стив замер. Его тело на мгновение окаменело, а взгляд метнулся к смятым чертежам под нашими телами. Он медленно поднял на меня глаза, и я увидела, как на его губах появилась та самая редкая, кривоватая и немного смущенная улыбка парня из Бруклина — того самого, который когда-то стоял в очереди в призывной пункт с фальшивыми документами.
— Ну... — он неловко кашлянул, и я увидела, как краска заливает его шею. — Семьдесят лет во льдах не способствуют бурной личной жизни, Наташа. А до этого... до этого я всё ждал правильного момента. И правильного человека.
Он замолчал, внимательно вглядываясь в мое лицо, а затем добавил чуть тише, уже без тени смущения:
— Похоже, ожидание того стоило. Хотя я не уверен, что всё сделал по уставу.
Я не смогла сдержать улыбки. Я притянула его за шею, накрывая его губы новым, на этот раз невероятно мягким поцелуем, чувствуя, как внутри разливается тепло, которого не было в моей жизни никогда.
— Поверь мне, Стив... никакие уставы не стоят того, что произошло сейчас.
Стив чуть отстранился, его дыхание всё еще было тяжелым, но взгляд прояснился. Он смотрел на меня не как на напарницу и не как на «Вдову», а как на женщину, ради которой он был готов переписать все свои уставы.
— Знаешь, — прошептал он, и в его голосе промелькнула та самая бруклинская хитринка, — я вот думаю пригласить одну шпионку на свидание. Но если мы выберемся отсюда живыми... может, я приглашу тебя в свадебное путешествие? Куда-нибудь в Нью-Джерси. Говорят, руины военного лагеря Лихай особенно прекрасны в это время года.
Я замерла, глядя в его синие глаза. Он напомнил мне о месте, где мы едва не погибли вместе, превратив это в нашу общую, страшную и прекрасную шутку. Лихай был местом, где Щ.И.Т. умер, а мы — родились.
Я почувствовала, как губы сами расплываются в улыбке — впервые за долгое время настоящей, не шпионской.
— Нью-Джерси? — переспросила я, приподняв бровь и стараясь вернуть себе каплю привычного сарказма. — Ты умеешь выбирать романтичные места, Роджерс. Только учти, я не надену белое платье, если там будет пыльно.
Стив негромко рассмеялся — тем самым чистым, искренним смехом, который пробивал любую броню. Он на мгновение накрыл мою руку, лежавшую на его плече, своей ладонью, крепко сжимая пальцы.
— Договорились. Никакого белого платья. Только ты, я и полное отсутствие Гидры в радиусе тысячи миль.
Я насмешливо прищурилась, глядя, как он уже тянется к своему снаряжению, возвращая себе облик Капитана.
— Подожди, Роджерс, — я придержала его за локоть, заставляя обернуться. — Ты что, уже сразу хочешь на мне жениться? Прямо вот так, после одного раза на тактическом столе среди микросхем?
Я склонила голову набок, изучая его лицо с напускным сомнением.
— Стив, ты безнадежен. Типичный парень из сороковых. Одна ночь — и ты уже выбираешь шторы в наш домик в пригороде? Не боишься, что я сбегу с твоим щитом прямо из-под венца?
Стив замер, и я увидела, как его уши начали медленно краснеть — верный признак того, что я попала в цель. Он обхватил мое лицо ладонями и заставил смотреть прямо в его глаза.
— Если ты сбежишь с моим щитом, мне придется тебя преследовать, — тихо и совершенно серьезно произнес он. — А я очень хорошо умею догонять. И нет, я не выбираю шторы. Я просто... я слишком долго ждал того, ради чего стоит не просто умирать, а жить, Наташа. И раз уж я нашел это на железном столе в бункере, я не собираюсь тратить время на пустые свидания в кафетериях.
Я почувствовала, как по телу пробежала теплая волна, и мой сарказм окончательно капитулировал. Я прижалась лбом к его груди, вдыхая его запах.
— Ладно, — выдохнула я. — Но учти: если мы действительно выберемся, и ты потащишь меня в Нью-Джерси... никакой пышной церемонии. И никаких подружек невесты из Щ.И.Т.а.
— Идет, — улыбнулся он, целуя меня в макушку. — Только ты и я. И, возможно, Сэм, если он пообещает не летать над нами во время клятв.
Он поцеловал меня в макушку, и этот жест был полон такой тихой уверенности, что я на секунду поверила: мы действительно справимся.
Но затем в соседнем отсеке послышались шаги Фьюри и голос Сэма, обсуждающего боезапас. Магия момента начала рассеиваться, как туман под утренним солнцем. Стив медленно отстранился, его лицо начало приобретать ту самую суровую решимость, которую знал весь мир.
— Идем, — сказал он, протягивая мне руку, чтобы помочь спуститься со стола. — Пора заканчивать эту игру. Чтобы у нас было время на отпуск.
Мы начали одеваться в тишине, но теперь это была не тяжелая тишина двух незнакомцев перед боем. Это была тишина людей, у которых наконец-то появилось нечто общее. Нечто, за что стоило сражаться до последнего вздоха.
Когда я затягивала ремни своего снаряжения, Стив подошел и поправил воротник моей куртки. Его пальцы на секунду задержались на моей шее. Мы обменялись коротким, твердым взглядом — без лишних слов. Все, что нужно было сказать, уже было сказано на этом холодном металле.
Мы вышли в основной зал бункера. Там уже вовсю кипела работа. Фьюри, опираясь на трость, стоял у мониторов, а Сэм проверял крепления на своих крыльях. Атмосфера мгновенно изменилась — из уютного кокона нашей близости мы шагнули в холодную зону боевой готовности.
— Готовы? — Фьюри обернулся, его единственный глаз внимательно скользнул по нам. Он наверняка всё понял по нашему виду, но, как старый лис, не проронил ни слова.
Стив выпрямился, его плечи развернулись, и на лицо вернулась та самая решимость, которая вела за собой полки.
— Готовы, Ник. — серьезно сказал он, но тут же снова повернулся ко мне, — Пообещай мне кое-что.
— Что именно?
— Что на том мостике ты не будешь геройствовать сверх меры. Протокол «Вдова» — это крайний случай. Сначала попробуй мой способ — выжить.
Я мягко поцеловала его в губы.
— Постараюсь. Но ты же знаешь — я не умею проигрывать.
Стив кивнул, хотя я видела, что мой ответ его не успокоил. Он развернулся и исчез в тени коридора, направляясь к Сэму. Я проводила его взглядом, пока он не скрылся, и только тогда почувствовала на себе тяжелый взгляд.
Фьюри стоял у терминала, опираясь на свою трость. Он молчал, но его единственный глаз сканировал меня с той проницательностью, которая всегда меня бесила.
— Ты ему соврала, — не спросил, а констатировал Ник.
— Я сказала «постараюсь», Ник. Это не ложь, это вероятность, — я начала проверять свои браслеты, избегая его взгляда.
— Роджерс — солдат старой закалки, Наташа. Он верит, что из любой битвы можно выйти живым, если сражаться достаточно честно. Но мы с тобой знаем, как работает этот мир.
Фьюри подошел ближе, его голос стал тише:
— Если ты используешь протокол «Вдова», и твоё сердце остановится... он этого не перенесет. Он только что нашел причину остаться в этом веке, не связанную с приказами.
Я резко защелкнула крепление на запястье.
— Именно поэтому я это сделаю, Ник. Чтобы у него был этот чертов век. И чтобы ему было куда возвращаться.
Штурм Трискелиона превратился в симфонию хаоса. Небо над Вашингтоном ревели двигатели трех гигантских машин смерти. Пока Сэм в воздухе вел свой смертельный балет, отвлекая истребители, я была там, где ложь Гидры пустила самые глубокие корни — в кабинете Александра Пирса.
Это была моя последняя роль в Щ.И.Т.е. Я стояла перед Советом Безопасности, а внутри меня всё кричало:
«Только бы Стив успел».
Когда Александр Пирс активировал биометрический замок, и система заблокировала доступ к ручному управлению, я поняла — время «постараюсь» вышло.
В наушнике гремел голос Стива, перекрываемый взрывами:
—
Нат, платы на месте! Уходи оттуда! Корабли сейчас откроют огонь!
Я посмотрела на Фьюри. Он кивнул мне — коротко, сурово. Он знал, что я сейчас сделаю.
— Прости, Стив, — прошептала я, отключая связь, чтобы он не слышал моих криков. — Я же говорила: я не умею проигрывать.
Я приложила ладони к сенсорной панели и активировала протокол «Вдова».
Ослепительная вспышка боли прошила тело. Это не было похоже на обычный удар током — это был раскаленный свинец, текущий по венам. Мои мышцы сократились в дикой судороге, легкие замерли, а перед глазами всё поплыло. Каждая клетка кричала от перегрузки. В ушах стоял невыносимый звон, но сквозь него я видела, как на экране Пирса загорелась надпись:
«ДОСТУП РАЗРЕШЕН. БЛОКИРОВКА СНЯТА».
Я рухнула на колени, хватая ртом воздух, который казался жидким стеклом. Сердце пропустило удар, второй... Тишина в груди была пугающей.
— Наташа! — Фьюри подскочил ко мне, отталкивая ошеломленного Пирса. Он схватил меня за плечи, пытаясь привести в чувство. — Дыши, черт тебя дери! Роджерс меня убьет, если ты сейчас сдохнешь!
Я судорожно вдохнула, и сердце отозвалось болезненным, рваным толчком.
Жива.
Я подняла голову и посмотрела в окно. Первый хеликэрриер в небе вспыхнул, разрывая облака. Стив сделал свою часть. Я сделала свою.
— Опубликовать... — прохрипела я, указывая на терминал. — Пусти... пусти всё в сеть.
Пирс смотрел на нас с ужасом. Он видел женщину, которая только что чуть не сожгла себя заживо ради идеи, которую он считал пережитком прошлого.
Все мои секреты, все убийства, всё моё темное прошлое утекло в сеть вместе с грязным бельем Гидры.
— Теперь все знают, кто ты, — прошептала я, глядя Пирсу в глаза. — И кто я.
В этот момент в небе раздался грохот, от которого содрогнулось здание. Хеликэрриеры начали разворачивать орудия друг на друга.
Стив сделал это.
Он заменил платы.
Спустя несколько дней этот грохот сменился оглушительной тишиной мемориального кладбища. Здесь, среди залитых солнцем ровных рядов, воздух был пропитан запахом свежескошенной травы, который казался почти оскорбительным после гари и копоти.
Стив стоял неподвижно. Его перевязанная рука и ссадины на лице были лишь верхушкой айсберга; настоящая рана была глубже. Он смотрел на имя Ника, но я знала, что он видит лицо Баки, уходящего в туман.
Я подошла к нему. В руках — папка, ключ к его прошлому.
— Тебе пора уезжать, Стив, — сказала я, протягивая ему документы. — Здесь всё. Архивы КГБ, следы Гидры. Всё, что поможет тебе найти Баки.
Стив взял папку, но даже не взглянул на неё. Его пальцы коснулись моих, и я почувствовала, как по коже пробежал знакомый электрический ток. Тот самый, что прошивал нас в бункере.
— А как же ты? — спросил он, и в его голосе прозвучала хриплая тревога. — Слушания, Сенат... Тебя же буквально вывернули наизнанку перед всем миром.
Я поправила очки, скрывая усталость и легкое головокружение — последствия того самого разряда «Вдовы».
— Переживу. Я уже дала им понять, что без меня они утонут в собственном бюрократизме. Но мне нужно исчезнуть. Сменить имя. Снова.
Я начала медленно отступать, чувствуя, как внутри всё сжимается от необходимости снова расстаться. Но Стив вдруг снова поймал мою руку и притянул к себе. Дистанция между нами исчезла в одно мгновение.
— Ты снова мне солгала, — тихо сказал он. Его взгляд, пронзительно синий и тяжелый, пригвоздил меня к месту.
Я попыталась включить привычную «Вдову»:
— О чем ты, Роджерс? Я честно слила все данные...
— Фьюри рассказал мне про протокол «Вдова». О том, что ты сделала на мостике, когда отключила связь, — он сжал мою ладонь чуть крепче. — Ты обещала мне «постараться» выжить моим способом. А сама едва не сожгла себе сердце, чтобы Пирс не успел нажать на кнопку.
Я на секунду поджала губы, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение на нашего общего одноглазого босса.
— Чёртов одноглазый ублюдок... — прошипела я сквозь зубы. — Никогда не умел держать язык за зубами. Ему бы в КГБ и дня не продержаться с такой болтливостью.
Стив не улыбнулся. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в моё пространство.
— Не вини его. Он видел, в каком состоянии тебя вынесли из того кабинета. Нат... мы договорились. Больше никаких секретов. Особенно тех, где ты решаешь умереть за моей спиной.
Я замерла, глядя на его губы, которые были так близко.
— Я же говорила тебе, Стив... я не умею проигрывать. А на кону было слишком много.
— На кону были
мы, — отрезал он.
Вместо долгих нотаций «парень из сороковых» сделал то, что окончательно разрушило мою защиту. Он поцеловал меня. Это не был короткий поцелуй на эскалаторе или тактический маневр. Это был поцелуй мужчины, который помнил каждую секунду нашей ночи на тактическом столе и не собирался так просто меня отпускать. В нем был вкус отчаяния, обладания и обещания, которое сильнее любой присяги.
Я ответила ему с той же страстью, запуская пальцы в его волосы, забыв о кладбище, о Сенате и о том, что нас могут видеть. В этот момент я чувствовала, как его сердце бьется о мою грудь — так же бешено, как в ту ночь.
Когда он отстранился, его лоб прижался к моему. Мы оба тяжело дышали.
— Я найду его, Наташа, — прошептал он, заглядывая мне в душу. — Но ты... не смей пропадать совсем. Помнишь, что я сказал про шторы? Я не шутил.
Я улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему, без тени игры. Мои пальцы скользнули по его ладони, оставляя маленькую, плотно свернутую записку.
— Знаешь, Роджерс... — я сделала шаг назад к машине, чувствуя, как по телу разливается тепло. — В Нью-Джерси есть пара мест, где не спрашивают имен. Лагерь Лихай в руинах, но окрестности там... весьма вдохновляющие для «работы над ошибками». Если захочешь проверить, насколько я «сломанная» в тишине — ты знаешь, где искать. И Стив...
— Да?
— Если Фьюри еще раз решит поболтать о моих методах — скажи ему, что у меня остались ключи от его секретных сейфов.
Я села в машину и завела мотор. Стив стоял у могилы, сжимая в одной руке папку с прошлым своего друга, а в другой — адрес нашего общего будущего.
Я нажала на газ.
В зеркале заднего вида я видела, как он провожает меня взглядом. И я знала: куда бы ни вела дорога, она обязательно приведет нас на ту самую лодочную станцию.
