Sov'onok.

      — Тони, тебе надо поесть.       — Джеймс, я занят.       Поднос с лазаньей и кружкой кофе с глухим звуком опускается на стол. Голограмма исчезает, повинуясь движению бионики, а стул насильно отворачивают от стола. Голубые глаза темнеют от недовольства, а неряшливые волосы выбиваются из пучка.       — Тони, я повторять не буду, ты либо ешь, либо я это в тебя запихну!       — У нас, вроде, за занудство отвечает Роджерс. Или вы решили поменяться?       Старк берет в руки кружку и с наслаждением пьет свежесваренный кофе. Сваренный только для него. Сваренный Барнсом.       — Тони!       — Джеймс!       — Старк!       — Барнс!       Легким подзатыльником Джеймс награждает Тони и берет в руку вилку. Ледяные глаза, которые уже посветлели и лучились добром, заставляют Тони съесть кусок лазаньи.       — Сам готовил?       — Сам. Нравится?       — Очень.       И в такой, достаточно страннной обстановке, Джеймс кормит Тони с ложечки, как маленького ребёнка. Последний давно замечает за сержантом некую тягу такому виду заботы. А именно кормежка с ложки и собственноручно приготовленный кофе. Но кофе и вправду получается на «отлично».       — Ты сколько сегодня спал? Стой, подожди. Неправильно. Ты спал?       Тони запрокидывает голову, и тихий смех наполняет мастерскую. Да, Джеймс умеет рассмешить.       — Снежинка, у меня куча работы. Мне не до сна.       — Так нельзя, sov'onok.       — Кто так сказал?       — Я так сказал.       Тони не удается сдержать нежную улыбку. Лазанья уже сьедена, и поднос стоит на одном из столов. Джеймс забирает пустую кружку и ставит на тот же стол.       — Тони, может, все-таки сделаешь перерыв? Хотя бы небольшой?       — Хм… а что ты мне можешь предложить?       Сильные руки усаживают ухмыляющегося солдата на колени и собственечески сжимают бедра. Бионика создаёт приятный контраст с горячей кожей на шее.       — А что ты хочешь? У меня ведь много всего есть, sov'onok.       — Мм, дай-ка подумаю…       Ладони медленно текут по бедрам, талии, груди, и одна фиксируется в волосах, а другая на пояснице, прижимая к себе. Чуть горьковатые от кофе губы накрывают чужие, искусанные от нервов и стресса. Пучок распадается, и ладонь сжимает волосы, оттягивая назад. Тихий стон тонет в новом поцелуе, пока бионика ползёт под футболку, а живая рука гладит щеку.       — Снежинка, ты почему не пришёл ко мне раньше, с таким прекрасным перерывом? Это преступление.       — Хочу напомнить, что это ты из нас закрылся и не открывал никому, даже несносному Паркеру. Ты мне, кстати, за него еще заплатишь. Он мне все уши прожжужал, переживал, что с тобой что-то случилось.       — Как ты тогда сюда попал, раз я никому не открывал?       — Сломал замок.       — Джеймс! Это, вообще-то, вандализм!       Джеймс облизывает сухие губы и хрипло смеётся. Его ладонь перекачевывает в волосы Тони и осторожно массируют голову.       — Ты все равно починишь.       — Эй! А раньше ты бы извинялся за это до пены изо рта.       — Это все твоё влияние, sov'onok.       — Снежинка.       Губы сталкиваются в уже более жадном поцелуе. Ладони снова опускаются ниже, на грудь, залезают под футболку. Правая рука натыкается на шрамы, где металлическое плечо соединяется с кожей, и нежно проводит по ним. Воздух заканчивается, и они отстраняются. Футболка, вся в масляных пятнах и непонятных следах, оказывается брошенной на пол, а дуговой реактор освещает пространство между телами. Шрамы от палладия хоть и зажили, и не несли угрозы, все равно оставили после себя след.       Огрубевшие от постоянного контакта с оружием пальцы обводят каждую ниточку шрама. Тихий вздох срывается с губ Тони, и он тает под этими касаниями. Слишком горячо. Слишком приятно.       Джеймс встаёт и тянет на себя полуголого Тони. Он садится на стол, сметая все, что там есть, на пол, и фиксирует тело любовника между ног.       — Что, хочешь прямо здесь?       — А ты до спальни дойдёшь?       Тони хмыкает, и его губы накрывают пульсирующую вену на шее. Стоны, все более громкие и жаждующие, вырываются из груди Джеймса и эхом отдаются в сознании Тони. Руки, словно получившие собственную жизнь, снимают футболку, а затем и штаны.       Джеймс хватается за плечи партнёра и откидывает голову, открывая больший доступ к шее. Засосов, укусов и мокрых следов становится все больше, переходящих на грудь и плечи.       — Я надеюсь, ты подготовился, да?       — А ты проверь.       В штанах уже давно тесно, но Тони плюёт на это, наслаждаясь телом любимого. Но вот от этой фразы становится совсем невмоготу.       На полу оказываются последние мешающие вещи, и блаженый стон озвучивается на все помещение. Тони чуть отстраняется и с удовольствием раздвигает ноги Джеймса. В глаза бросается ярко-красная пробка, растягивающая сержанта. От этого зрелища сознание окончательно мутнеет, и за руль садятся инстинкты.       — Черт…       — Нравится?       Тони надавливает на пробку и крутит, заставляя Джеймса вскрикнуть и сильнее сжаться и на игрушке, и на плечах Тони. Хищная улыбка растягивается на губах Тони, и тот с чпокающим звуком вынимает пробку.       — Sov'onok.       Тони тянется рукой к ящику, параллельно накрывая чужие губы своими. Щелчок крышки тюбика заставляет их разорваться. Руки Джеймса исследуют тело Тони, пока тот выдваливает на ладонь лубрикант. Лёгкими движениями он смазывает Джеймса и себя.       — Готов?       — Готов.       Легким движением Тони входит наполовину, утыкаясь носом куда-то в шею Джеймса. Волна наслаждения захлестывает их обоих. Лёгкие и неспешные скольжения переходят в жёсткие и яростные толчки.       Джеймс громко стонет и кричит, прижимаясь к Тони и иногда сжимаясь на нем. Удовольствие захватывает разум, а инстинкты требуют ещё и ещё. Стол протяжно поскрипывает под ними, но Тони слишком занят вбиванием в Джеймса своего же члена, чтобы обратить на это внимание.       Одновременно подходя к развязке, оба выдыхают и тяжело дышат. Тони упирается головой в плечо Барнса, тот чуть трясётся от ощущений. Старк целует стык металла с кожей и с чавкающим звуком выходит.       — Джеймс, ты чёртова шлюха.       — Учусь у лучших.       Он чуть кривиться от ощущения пустоты, но все же садится, оставаясь на столе. Тони достаёт неизвестно откуда взявшуюся чистую тряку и вытирает их, а заодно и следы близости на столе.       Они одеваются, и Джеймс подхватывает Тони на руки.       — Эй! Куда?       — Спать. Ты мне обещал.       — Я тебе ничего не обещал!       — Но за секс-то надо платить. А ты ведь у меня любишь платить, так?       — С каких пор у нас секс стал платным?       — С тех пор, как ты закрылся здесь и не вылазишь.       — Снежинка!       — Sov'onok!       Джеймс выходит из мастерской, неся на руках Тони. Тот все ещё что-то бухтит себе под нос, но прижимается к сильной груди. Когда Барнс заходит в их спальню, Тони уже спит.       Он кладет его на кровать и обнимает, зарываясь носом в волосы Тони, вдыхая родной запах.       — Спи, sov'onok.