Дай же свет мне

В моих воспоминаниях витает жуткая, студящая кровь в венах картина: страх поглощает мою способность к любому анализу, лишая меня возможности почувствовать её... Я в шоке, отчаянно пытаюсь убежать от боли и вязкой, окровавленной темноты, обволакивающей меня в мрак смерти, принесённый величественной Ахерон да её погубившей уйму душ катаной. Но... я хватаюсь за её руку... за руку Райдэн Босэммори Мэй. Ахерон... нет, моя любимая Райдэн Босэммори Мэй. Холод твоего взгляда — январская буря, что повергла любопытного лебедя в пучины смертоносного мороза, животного страха и предсмертных конвульсий, подобно подснежникам, омытым кровью. Лишь одним взмахом своей катаны ты, моя возлюбленная воительница, отняла сердце этого лебедя. Ты гасишь свечи моей тревоги своими грубыми касаниями, от которых мои губы невольно дёргаются в странной, окутанной надеждой улыбке. Я ощущаю, как твои пальцы, пусть и кажущиеся ледяными сквозь перчатки, в то же время дарят тепло, которому ты так долго искала место в своих мыслях. Твоё прикосновение — это не просто холод. Это нечто большее, будто в каждом твоём движении заключен трепет, кой остался от давно угасших эмоций , что безмолвно призывает меня к тебе... --- Я ощущаю твоё присутствие, как реку Ахерон, тёмную и глубокую. Твоё прикосновение холодно, но в этом холоде есть своя правда — правда о том, кем ты стала. Подобно этой реке, ты несёшь на себе бремя боли и утрат, и я знаю, что, коснувшись тебя, я неизбежно погружаюсь в твои воды, в твои тайные страхи и невыразимую тоску. Но, Мэй... я не боюсь. Когда твои руки, ледяные и сильные, обнимают меня, я невольно наклоняюсь к тебе ближе, позволяя твоему холоду стать частью меня. Я принимаю тебя, такую, какая ты есть — полную шрамов и крови. Словно чёрный лебедь не боится своей тени, так и я не боюсь твоей скорби и мрака. В тот миг, когда ты прижимаешься ко мне, я чувствую, как ты безмолвно просишь об одном — не уходить. И я не уйду. Мои пальцы мягко скользят по твоим крепким плечам, и я притягиваю тебя ближе, как будто пытаюсь защитить от всего того, что за тобой охотится. Ты — река, несущая на себе тяжесть мира по маршруту к царству мёртвых, и я буду твоим лебедем, следуя за тобой, погружаясь в твою темноту и боль, но никогда не отпуская. Я не позволю тебе утонуть в пучинах одиночества. Каждое моё касание и омывание твоего разума моим туманом — это обещание. Ты не одна. Я останусь, как тот лебедь, который кружит над бесконечными водами, не способный покинуть свою реку, даже ощущая наступление холодов. Я чувствую, как твоя стена ледяного безразличия тает, когда я дотрагиваюсь до твоего лица, заглядывая в твои пурпурные глаза, видя в них боль, которую я разделю. Мэй, твои горести — мои горести. Твоё счастье — моё счастье. И как река и лебедь плывут вместе, так и мы... Я принимаю тебя, даже омытую кровью... Будь даже моей. Мэй, твоя хладнокровная натура — это благословение Фули. Воспоминания при каждом моём касании к твоей израненной, усеянной шрамами коже напоминают мне ликорисы, цветущие на кровавых ручьях, пролившихся на полях сражений. Эти воспоминания вынуждают меня облегчённо вздохнуть, осветить твою тьму своим светом. Ты прекрасна, дорогая Мэй... Я растворяюсь в тебе, прижимаюсь, словно стремлюсь слиться с твоей сущностью, стать частью твоего мрака и озарения. "Да стану же я твоим спутником сквозь эхо нашей вечной связи и переплетений моментов, кои мы разделили вместе", — шепчу я, ощущая, как это обещание становится не просто словами, а чем-то неизбежным, вечным, подобно бессмысленным воспоминаниям. Симбиоз бренности и меморий. "Я согласна."