Our Shadows / Наши Тени

      На стене висел календарь из бамбуковой бумаги — 1450-й год, октябрь. За окном опустилась темень, а порывы ветра поднимали оранжевые листья, что завораживающе кружились в серебристом свете полной луны, падая на землю.       В доме минка пахло старым бамбуком, дымом и сушёными травами. Учинага Эри уже много лет не наслаждалась природным запахом бабулиного дома. Здесь она провела своё детство: играла в догонялки с кошкой, давно ушедшей в мир иной; пряталась под низким столом, где перед этим наслаждалась едой, приготовленной старушкой. Тогда дом казался большим безопасным укрытием, а теперь — до боли став чужим.       Жаль, что двадцатиоднолетней Эри довелось вернуться сюда не по своему желанию. Существовала древняя традиция, по которой невеста обязана была провести четырнадцать дней в доме старейшины рода, чтобы та наделила её брачной мудростью. Конец октября был обведён красным кружком на календаре. Это был день, когда Эри выйдет замуж за сорокалетнего высокопоставленного чиновника — Канэда Масакото, которого она видела лишь раз.       Девушка стояла посреди комнаты в запылённом кимоно, чувствуя, как усталость валит с ног. Целый день она бродила по знакомым с детства улочкам деревни и заброшенным рисовым полям. Мысль о чистой воде была единственной, что удерживала её от того, чтобы не повалиться на своё спальное место. Эри подошла к глиняному горшку, но обнаружила в нём лишь пустоту и лёгкий слой пыли на дне. Очевидно, бабушка уже давно не могла таскать тяжёлые вёдра.       — Проклятье, — разочарованно выдохнула она.       Взгляд скользнул к худенькой, сгорбленной фигуре, которая спала в соседней комнате на соломенной подстилке. Рядом с ней лежало пустое татами — для внучки. По центру комнаты стояла глиняная жаровня с тлеющими углями. Хорошо, что на юге Японии холодало позднее всего и не было нужды следить за угасающим огоньком.       Эри снова посмотрела на горшок. Мысль о том, чтобы пойти сейчас к озеру за водой, заставляла её сердце сжиматься. Дорога к нему лежала через густой хвойный лес, что по ночам всегда жил своей жизнью. Но утром бабушке точно понадобится вода, чтобы умыться, чай заварить, приготовить рисовую кашу. Да и сама Эри наконец сможет смыть со своей кожи всю эту липкость.       Перед глазами всплыли воспоминания о том, как когда-то она шла со старушкой по этому же лесу, собирая грибы мацутакэ для любимого ею мясного соуса. Они соревновались, кто найдёт больше, и смеялись, когда на Эри заползал очередной грибной паук. Тогда бабушка ещё учила: “Нельзя трогать лисичку, если рядом нет подружек — одиночная и хитрая, может и цапнуть.”       Забавно, что после этого, словно подтверждая сказанное, из кустов выскочила настоящая лиса. Эри тогда закричала от неожиданности, но животное лишь вздрогнуло и посмотрело на малышку, словно изучало. Бабушка тихо засмеялась, и чтобы успокоить её, выдумала историю о том, что это была хранительница лесных духов и добрый знак.       Собравшись с мыслями, Эри взяла пузатый горшок для воды и бесшумно выскользнула в вечернюю темень улицы. Гневать духов дома пустыми сосудами было плохой приметой. Вокруг пахло влажной землёй и гниющими опавшими листьями. Воздух был прохладным, отчего по коже пробегали мурашки. Призрачный свет полной луны не столько освещал тропинку, сколько отбрасывал на неё длинные зловещие тени деревьев, заставляя фантазию девушки бурлить.       Эри крепче прижала горшок к груди и осторожно шагнула на тропинку, ведущую к озеру через лес. Под ногами хрустели ветки, а где-то вдалеке ухала сова. С каждым шагом сердце Эри билось всё быстрее — она не знала чего ждать из тёмной гущи леса, а каждый шорох заставлял оборачиваться. Хвойные ветви постепенно всё плотнее смыкались над головой. Свет полнолуния теперь лишь изредка просачивался через вечнозелёную листву.       Ветер, гулявший между деревьями, то стихал, то снова поднимался, принося с собой терпкий запах японского кипариса и влажной земли. Когда очередной порыв поиграл с волосами Эри, закрыв передними прядями обзор, ей на миг почудилось, что из гущи леса кто-то смотрел на неё.       Она замерла, в попытках прислушаться, но в ушах от страха стучала кровь. Казалось, что чьи-то глаза следят за каждым её шагом, за тем, что та вдруг оступится и упадёт. Ждут самого уязвимого момента. Но приглядевшись к тому месту Эри поняла, что это была лишь иллюзия — узор трещин на старом стволе складывался в подобие человеческого лица. Девушка улыбнулась и мысленно хлопнула себя по лбу.       — Нужно поскорее добраться до озера, пока фантазия совсем не разыгралась, — прошептала она.       Дальше Учинага Эри старалась смотреть только под ноги, чтобы совсем не сойти с ума. Казалось, она шла уже целую вечность, а озера всё никак не видать. Ещё эта нагнетающая тишина, которую нарушали собственные шаги девушки, учащённое дыхание и шуршание кимоно о траву.       Резкий, сухой хруст, где-то справа. Звук был слишком громким для мелкого зверька. От самой макушки и по спине резко обдало жаром, голову начало сдавливать от страха, во рту резко пересохло, и Эри судорожно сглотнула, но слюны не было. В этот раз вместо того, чтобы застыть, она ускорила шаг, почти переходя на бег. Подол кимоно начал цепляться за ноги, мешая двигаться, и она одной рукой приподняла его, прижимая другой тяжёлый горшок. Вместе с шагом, ускорилось и сердцебиение, на позвоночнике стали образовываться капли холодного пота.       Она периферическим зрением заметила, как справа одна из теней отдалилась от других. Как вдруг, из чащи слева, прямо у неё на пути выскочила лиса. Эри взвизгнула и отпрянула, едва не выронив пузатый сосуд.       — Ох, это была ты? — с облегчением, едва слышно прошептала она, прижав к сердцу руку, которой она до этого придерживала подол кимоно. — Привет, хитрая хранительница духов.       Рыжая шерсть лисы отливала серебристым светом полнолуния. Но вместо того, чтобы скрыться в темноте, животное стояло неподвижно и пристально изучало попутчицу. Оно медленно повело носом, словно изучая запах страха, всё ещё витающего в воздухе, и девушка почувствовала, как по спине снова пробежали мурашки.       Эри осторожно обошла её, стараясь не смотреть в эти пронзительные глаза, и снова двинулась вперёд. Сердце всё ещё билось быстро, а шум кимоно, по проросшей на тропинке траве, отдавал в висках. Девушка несколько раз обернулась, и каждый раз лиса всё так же стояла на своём месте, повернув голову в её сторону, словно провожала взглядом. Когда Эри в последний раз обернулась, рыжая шёрстка уже скрылась в темени между стволов, и остался только лёгкий шелест кустов.       Лес начинал редеть, и зловещие тени постепенно отступали, пока над головой наконец не разомкнулись ветви, позволяя холодному свету полнолуния открыть восхитительный вид на озеро. Оно находилось в самом центре этой лесной гущи, окружённое высокими стволами.       Гладкая поверхность воды словно мерцала, отражая серебристые лунные блики. Из-за открытого пространства, ветер здесь гулял сильнее, создавая небольшие волны на воде. Они умиротворяюще отбивались о каменистый пляж и маленький деревянный пирс, что поскрипывал время от времени.       Не переставая восхищаться тем, как луна отражается от зыбкой поверхности, Эри медленно подошла к берегу озера и с тихим плеском опустила горшок в воду. Воздух был влажным и прохладным, пропитанным запахом свежей хвои и лёгкой гнильцой поцвевших водорослей. Где-то вдалеке всё ещё слышалось уханье совы.       На мгновение настала тишина. Даже ветер, казалось, перестал колыхать траву, и девушке показалось, будто природа затаила дыхание, наблюдая за ней.       Она с горем пополам набрала воды, чувствуя, как тяжёлый горшок начинал сильно тянуть мышцы спины. Осторожно выпрямившись, Эри замерла. В зыбкой ряби на поверхности озера мелькнул чей-то силуэт, стоящий прямо за её спиной.       Сердце упало в пятки. В груди всё сжалось так, что стало трудно дышать. Холод пробежал по коже, и она почувствовала, как тело цепенеет, а пальцы ослабевают.       Мысли в голове путались от отчаяния:             Неужели это конец?             Неужели об этом её тогда пыталась предупредить лиса на тропинке?             Что же теперь будет с семьёй, если она не вернётся?       Вспышками промелькнули лица матери, отца, бабушки… Родные не были ни богатыми, ни влиятельными. Основной капитал был заслугой Эри, выступавшей в чайных домах для аристократии. Она была окия, и именно на одном из представлений её встретил Канэда Масакото. Сорокалетний чиновник, привыкший ко всему самому лучшему, не смог устоять перед её утончённой, почти кукольной красотой. Вытянутое личико, миниатюрный нос, чёрные большие глаза и фарфоровая кожа — настоящее произведение искусства родителей гончаров. Сейчас был период революции и присоединиться к роду влиятельного политика приравнивалось ко всевековой лотерее.       Горшок выскользнул из ослабевших рук и с глухим треском ударился о камни. Холодная вода брызнула на ноги, а осколки глины оставили кровавые царапины на коже.       Учинага Эри резко обернулась.       Перед ней стояла девушка небольшого роста. Лунный свет, скользнув по её маленькому аккуратному лицу, высветил бледную, почти прозрачную кожу. Мистическая незнакомка была странной, казалось, нереальной красоты. Тёмные волосы мягко колыхались от ветра, падая до самого пояса. А глаза… чёрные глаза отдавали серебристым блеском полнолуния, будто отражали всё ночное небо целиком. Будто она сама была частью этой ночи.       — Кто… ты…? — хрипло спросила Эри, чувствуя, как сердце всё ещё сумасшедше бьётся в груди.       Незнакомка молчала. Её лицо оставалось спокойным, а вместо ответа лунная девушка плавно подняла руку и потянулась к Эри. Та на мгновение отшатнулась, но тело отказалось слушаться, ноги будто вросли в землю, как корни камыша.       — Не подходи… — с трудом, через ком в горле, прошептала она.       Пальцы незнакомки коснулись её виска. В лёгких спёрло воздух. Касание было лёгким, невесомым, но от него по коже прошёлся мороз. Эри дрогнула, но от ужаса не смогла пошевелиться. Ледяной холод расплывался всё дальше, словно иней на утренней траве — от виска к затылку, к шее и вниз по позвоночнику. Она медленно, с какой-то заботой, провела пальцами по выбившимся из причёски прядям.       Когда рука девушки опустилась, Эри наконец судорожно вздохнула. В ту же секунду из лесной чащи донёсся едва слышный шелест — будто кто-то прошёлся по траве, не желая быть услышанным.       Глаза незнакомки оставались неподвижными, будто в них не отражалось ничего живого. Губы же беззвучно сложились в слово: “Уходи”.       Эри сорвалась с места. Разбитый горшок остался лежать у озера, пока она бежала по тропинке, едва не спотыкаясь о своё кимоно. Перед тем, как скрыться среди деревьев, она обернулась. И только сейчас заметила, что незнакомка была одета совсем не в кимоно и даже не в его подкладку — в странное светлое одеяние с нежно-голубой порванной вуалью, что-то не из японской моды… что-то не из этой эпохи.