«Прозерпина»

      Лололошка открыл глаза и увидел, что находится в чёрном, как самая густая и бездонная мгла, месте. Тело начало обволакивать чувство липкого страха, заполняя весь разум. Дальше своего носа парень, в буквальном смысле, ничего не видел. Да и разглядеть своё тело — руки, ноги — было тем ещё испытанием. Но, вместе со страхом неизвестности, парень испытывал…       Чувство умиротворения и безмятежности? Его тело будто обволакивала темнота, соединяясь в единое цело, а разум очищался от всех мыслей, испытывая только одно — свободу. Свободу от эмоций, чувств, переживаний.       Но идиллию парня нарушила боль в груди, которая с каждой секундой пребывания в сем пространстве становилась всё сильнее и сильнее, проникая глубоко в тело, доставляя адские ощущения и заставляя тело содрогаться в судорогах.       Вмиг парня ослепил белый взрыв и перед ним материализовался главный кабинет. В нём всё было, как и раньше, но изменились только лица приятелей.       Лицо Джодаха было размыто, единственное, что можно было разглядеть из этого месива —светящиеся сиреневые кружки, находящиеся на месте глаз. Фигура Райи Абер мелькала синим и чёрным цветами, плавно исчезая, растворяясь в глубине кабинета.       Только один силуэт было отчётливо видно. Очки парня были накинуты на волосы, завязывая их и убирая от лица. Глаза лихорадочно бегали. В них прослеживался страх. Но не за себя. А за парня, находящимся перед ним. За Лололошку.       «Хей, Ло!» — шатен услышал голос. Такой родной, такой манящий, что все переживания на фоне него были пустым местом, и уже не так сильно волновали парня. Но на смену прежних тревог пришли новые страхи. Лололошку начало трясти, а голос, который всё это время звучал в его голове, становился всё громче, но одновременно непонятнее. Разобрать своё имя было всё сложнее и сложнее.       «Лоло-..» — последнее, что услышал шатен перед тем, как фигуры пропали, а парень перед ним стал растворяться, оставляя после себя лишь еле видный след от оранжевых очков.       «Наверное, мы недооценивали влияние пустоты на организм мироходца...»

***

      Лололошка в очередной раз очнулся в ракете. Всё тело ныло от боли в груди и онемело настолько, что двигать им было почти невозможно. Перед глазами всё было размыто из-за слёз, а в горле пересохло так, что издать даже самый тихий и слабый писк было ужасно больно. Конечности болели от попытки ими пошевелить, но вскоре тело начало слушаться и руки двигаться, перемещаясь по переключателям, дабы найти нужный рычаг, чтобы изменить скорость на более низкую.       Как только с глаз парня спала пелена, он заметил, что основной свет ракеты перестал работать, а тумблеры были выбиты из своих прежних положений, оповещая о поломке на борту корабля. Также предвестием неисправности служила мигающая красным лампочка, находящаяся сразу в двух местах: на панели управления и сверху, над головами пилотов... пилота.       «Лололошка, что, мать твою, у тебя происходит?!» — голос Джона звучал взволнованнее, чем обычно, казалось, что вот-вот он сорвётся на крик.       — Всё в порядке, не переживай, — шатен пытался отмазаться от Харриса, но дрожащий говор выдавал его с потрохами.       «Красотка, не забывай тот факт, что я могу не только общаться с тобой телепатически, но и видеть твои сны».       — Джон, не начина-.. — парню не дали говорить, перебив его на полуслове:       «Чини ракету и поворачивай назад. Зная тебя, поломка корабля — это ещё лучший исход и возможное событие, произошедшее с тобой в пустоте».       — ... Нет. Джон, я уже говорил, что не поверну назад, — Лололошка до конца стоял на своём: что бы ни случилось, он должен спасти свою подругу. — Я — единственный, кто может помочь Окетре. А это значит, что я не должен отступать, особенно, когда я так близко к ней.       «Кто может помочь, бла-бла-бла…» — в голове шатен слышал, как учёный перекривлял и специально, писклявым голосом, произносил его слова, давая понять, что не согласен с намерениями его молодого человека.       В ответ он получил лишь тяжёлый вздох и игнорирование его монолога.       Расстегнув ремень безопасности, мироходец направился к месту поломки, интуитивно пробираясь через трубы и провода. Долетев до нужного места, шатен увидел причину всех его бедствий: на корпусе корабля, вблизи люка, находилась дыра размером с сжатый кулак. Воздух, что находился в ракете, с неё просачивался в пустоту, пока та, словно лава, медленно проникала внутрь.       — Твою ж мать! — глаза парня расширились, то ли от страха, то ли от удивления. Он смотрел на пустоту, она — на него. Кролик и волк, мышь и лиса. Руки и лоб начали покрываться холодным липким пóтом, тело потряхивать. В голове как назло всплыл случай о том, как один новенький пилот случайно угодил в портал и... В общем, больше его никто не видел.       Но поддаваться эмоциям нельзя — времени на страх и раздумья у него не было. Как и права на ошибку. Ведь с каждой секундой чёрная субстанция всё больше и больше заслоняла дыру, так, что из размера сжатого кулака, стала как голова младенца.       Парень перебирал руками по воздуху, образуя знак бесконечности, вместе с иероглифами, отдали похожими на дом. С каждым движением кистей темнота начала испаряться, а отверстие затягивалось, образуя внутри себя заплатку, цветом которая была чуть тусклее ракеты.       — Фух, — парень выдохнул с облегчением и дрожащими руками, вытирая капли пота. На секунду ему показалось, что всё хорошо, сейчас он вернется на место пилота...       Но тревога нахлынула с новой силой: ноги начали подкашиваться, тело тяжелеть, а воздуха в лёгких перестало хватать. Каждых вдох для парня был как последний. Он отчаянно заглатывал кислород, хватая руками то свою шею, то пустоту, пытаясь найти им место. С глаз начали идти слёзы, а голова заныла от пульсирующей боли, распространяющейся по всему телу. Рефлекторно Лололошка взялся за макушку, зажмурив глаза до белых бликов в них. Мысли заполнили голову...

Ему было страшно.

      «Лололошка!» —голос был приглушён, будто говорили из-за стены. — «Чёрт, чёрт, чёрт, только не говорите, что он паническую атаку словил».       Жуткие сны не снятся просто так, а пустота не решает между делом проткнуть какой-то маленький корабль. Совпадения или судьба, но его миссия была обречена на провал. Окетра была обречена. Он...       «Лололошка, слушай меня!» — парень кричал изо всех сил, стараясь привлечь внимание собеседника. — «Я говорю числа, ты дышишь и считаешь их в такт со мной. Помнишь, как мы раньше делали, а?»

      Раньше... Когда это было? В другой жизни, где единственными его проблемами были воспоминания?

      Ответа он не получил, да и не нужен он был ему. Харрис прекрасно знал, что его слова услышали.       «Раз!»       Лололошка пытался сделать вздох, но у него не вышло. Ком в горле не давал этому случиться.

Пустота — это его прошлое, настоящее и будущее. Она никогда его не отпустит.

      — Ра… — дрожащим, заплаканным голосом произнёс парень, заикаясь на гласной букве, пытаясь сделать вздох, что у него, в конечном случае, так и не получилось.       «Два!»       Попытка глотнуть хоть каплю воздуха вновь была неудачной, глаза слезились, сердце билось, как бешеное.       — Два… — парень дрожал в попытках успокоиться и взять себя в руки.       «Три!»       Зелёный свет — сердце наконец начало сбавлять ритм, потихоньку возвращаясь в нормальное состояние. Но ком в горле никуда не ушёл, а лишь только усиливал своё влияние, доставляя парню лишь только чувство дискомфорта и тошноты.       — Три… — всхлипывания были всё ещё тихие и будто скомканы из-за препятствия в горле, которое не давало вздохнуть.       «Четыре!»       Мысли начали по-тихоньку успокаиваться, а дыхание через несколько мгновений сделалось менее тяжёлым, ком в горле стал постепенно уходить, давая сделать вздох полной грудью.       Молчание. Минуту или четыре — никто не считал. Просто тишина, которая была нужна им обоим.       «Лололошка, разворачивай», — голос учёного был ещё более холодным, чем когда-либо, но в нём одновременно слышались раздражение и страх. Страх за своего парня, за его жизнь.       — Всё в порядке, Джон, — наконец, спустя ещё несколько минут шатен смог из себя выдавить несколько слов, дабы "подать признаки жизни".       «Нет, не в порядке!» — Харрис не стал сдерживать эмоций, переходя на крик, -Ты сам не понимаешь в чём проблема?!       — Джон, прекрати, — парень пробирался через провода к своему месту, чтобы продолжить путь к ракете Окетры.       «Нет, не прекращу. Тебе не надоело быть, как собачка на поводке? Постоянно идти на неоправданный риск? Твоя искра, твоя жизнь, принадлежит только тебе и больше никому. Так почему же ты должен рисковать этим?»       — Она моя подруга, Джон. Я должен ей помочь, — Лололошка переключал тумблеры, перенастраивая курс ракеты в прежнее направление.       «Ты не долже-..», — но Харрису не дали договорить, прервав на полуслове.       — Прекрати, Джон, ты всё равно не поймёшь, — парень уже включал мотор ракеты, как из его уст вырвались эти злосчастные слова.       Ответом ему стала лишь тишина. Больше никто не пытался отговорить его лететь, никто не рассказывал ему нравоучения. С ним не пытались больше заговорить.

***

      На мониторе на команде управления была показана точка, что означало о нахождении рядом корабля. Сбавив скорость почти до минимума, парень стал переключать тумблеры, готовясь пришвартоваться к кораблю.       Лололошка расстегнул ремни безопасности, направляясь к импровизированному шкафу, делая отталкивающие движения руками, чтобы как можно быстрее прилететь к нужному месту. В системе жизнеобеспечения, где находились скафандры: основной и дополнительный, и пару кислородных баллонов, если с прошлыми что-то случится, он открыл этажерку и взял нужные ему вещи. Кое-как надев скафандр, парень направился к рабочему месту, чтобы проверить, пришвартовалась ли ракета, в которой он находится, к космическому кораблю Окетры. Увидев на мониторе, что всё готово и можно спокойно выходить в космос, он за долю секунды пролетел к выходу и, повернув кран в левую сторону, стал ждать, когда тот закончит движение.       Пару мгновений спустя он уже толкал шлюз.       Выйдя в открытый «космос» тот сразу же столкнулся с черной пустотой этого места. Разглядеть что-либо было возможно только в том случае, если очень сильно напрягать глаза, что в своём состоянии шатен сделать не смог, даже если бы сильно хотел. Боль в груди была слишком невыносима, чтобы отвлекаться на что-либо не касающегося основного задания. Замерев, схватившись за шлюз, парень принялся набираться сил, чтоб сделать рывок. Приняв положение полусидя настолько, насколько это было вообще возможно в его ситуации, он сосредоточил всю силу в ногах и сделал резкий выпад.       Оказавшись в невесомости, без опоры под рукой, тот в мгновение ока оказался у ракеты подруги и схватился за шлюз. Также быстро, как и ухватился за него, тот открыл его и влетел внутрь и захлопнул дверь, как приличный друг в гостях у знакомой.       К его удивлению в ракете было относительно темно: лампочки возле шлюза не светили, как и в остальной части корабля, кроме одного места-главной части ракеты. Туда парень и направился, отталкиваясь от стен и пробираясь через трубы. Уже находясь в импровизированном дверном проёме, тот сразу заметил сидящую на стуле девушку, задравшую назад голову. — Окетра! — подлетев к ней парень сразу обратил внимание, что панель управления работала на аварийном генераторе, топливо которого исчерпывается с каждой минутой. На мониторе было оповещение о протечке кислорода, вместе с предупреждением в поломке корпуса корабля. Проанализировав ситуацию, парень, не теряя ни минуты, направился к месту аварии. Приблизившись к дыре парень, уже знакомыми действиями, залатал отверстие, оставляя после своих махинаций лишь шов, напоминающий работу небрежной швеи.       — Хэй, Окетра! — шатен вновь подлетел к подруге. Через стекло скафандра было видно её лицо, которое виднелось с бледневато-синим оттенком. Губы были потрескавшие и чуть приоткрыты, а из них просачивались еле видные дымки воздуха.       Не сдержав эмоции, Лололошка обнял подругу, придерживая её голову. Вмиг их окружила белая дымка вместе с жёлтыми искрами. Силы начали покидать шатена, тело тяжелеть, глаза закрываться, а воздуха в груди не хватать.       Последнее, что услышал шатен — голос его парня, который отчаянно пытался до него докричаться.