daddy issues

      когда кто-то задаёт ему вопрос : « как ты выживаешь с этим тираном ? », он невольно улыбается, ведь в голове сразу всплывает образ человека, который держит в руках не самый вкусный, но исцеляющий напиток.       или, все же, исцеляет вовсе не алкоголь, горечь которого остаётся на языке ?       лечением может быть все : таблетки, которые ты можешь глотать без остановки, музыка, которая играет в твоих наушниках так громко, что можешь оглохнуть, спиртное, от которого перед глазами мутнеет, а разум застилается пеленой, человек... касания, внимание, поцелуи, даже голос заставит тебя ощутить безопасность и спокойствие, что ты в надёжных руках, тебе нечего бояться. он уже все исправил, от всего тебя уберёг.       однако, выползая из объятий, все возвращается в привычное русло. ты снова в опасности, тебе снова плохо и одиноко. и в этот момент у тебя есть лишь ты сам. как бы сильно не хотелось, чтобы родной человек был рядом с тобой каждую секунду, этого не будет. учись справляться сам, чтобы выжить и прибежать к тому, у кого остались силы спрятать тебя от жестокого мира.       тарелка разбивается о стену, осколки разлетаются по кухне. что-то болезненно резануло по щеке, глаза зажмурились, а руки прикрыли голову в надежде спрятаться от всего остального, что могло причинить вред.       голос отца громкий, сонхун узнает эту интонацию.       — почему я узнаю, что ты жалуешься учителям на меня? — пак младший на это сжимает губы в тонкую полоску, понимая, что где-то облажался, вот только где? — тебе что-то не хватает? я тебя не кормлю? не одеваю?       послышались шаги. тяжёлые. хун выпрямляется, видя перед собой отца, который оказался слишком близко. он шагнул назад, пошатнувшись.       беги.       нет, не в этот раз. сонхун не будет молчать и глотать всю эту ненависть, а потом винить себя, что что-то сделал не так, говорить себе, что заслужил такое отношение. — кто я для тебя? за что ты меня так ненавидишь? из-за мамы, да? я не виноват в ее смерти. это ты ее довел ! — слезы идут ручьем. даже здесь он слабак. терпел выходки отца столько лет и дать отпор нормально даже не может. — из-за тебя она умерла !       кажется, хун расслышал свист в воздухе: пак старший замахнулся с такой скоростью, что младший даже среагировать не успел. по щеке, на которой была рана от осколка, прошлась ладонь.       — не смей говорить о ней.       сонхун лишь отталкивает его от себя и срывается с места, выбегая из кухни, следом хватая кроссовки, стоящие в прихожей, и убегая из квартиры босиком. подъездная плитка обжигает, но хун не обращает на это внимание, как и на то, что за спиной послышались крики отца. вытирает слезы рукой, шипит, когда случайно дотрагивается до раны на щеке и смотрит на ладонь, на которой осталась кровь. преодолевает лестничные пролеты с такой скоростью, что оказывается на первом этаже за считанные секунды. понимая, что пак старший не последует за ним, останавливается у подъездной двери и переводит дыхание, заодно натягивая кроссовки.       вибрирует телефон.       дрожащие пальцы достают мобильный, тыкают по экрану и высвечивается знакомое имя.       « сону солнце ».       шмыгает носом. то ли от подступающих слез, то ли от холода, что пронзил лёгкие.       « ты сегодня молчалив. ты в порядке ? ».       нет. не в порядке. никогда не был. набирает одно короткое сообщение и убирает телефон в карман толстовки, выходя на улицу, где было ещё холоднее, чем в помещении. но свежий воздух помогает прийти в себя. голова не такая тяжёлая от навязчивых мыслей, проблемы сразу забываются, а сердце снова начинает биться в привычном ритме, не вынуждая хвататься за грудь рукой, сжимая одежду и зажмуриваясь, боясь, что оно просто не выдержит.       « ты мне нужен ».       уведомлений больше не приходило. однако сонхун знает, что его сообщение прочитано. а сону сейчас уже собирается и вот-вот выйдет из дома. за это время пак успеет дойти до его многоэтажки.       холод пробирает до костей. он складывает руки в карманы толстовки, перед этим натянув на голову капюшон и потянув верёвочки вниз. идёт, наступая в лужи, но это было не так важно сейчас, главное то, что он вот-вот окажется перед своим солнцем и сможет забыть обо всем. хочется просто слушать родной голос, который наверняка будет ругать за то, что на нём ничего, кроме этого тонкого куска ткани, нет, хотя на улице стояла осень, градусы понижаются, следует надевать куртку. хотелось посидеть и помолчать, выслушивая это бурчание или какой-нибудь рассказ о школе.       в отличие от сонхуна, сону всегда было что рассказать о буднях. он общается со многими из параллели, в то время как хун знает лишь его.       у пака проблемы с отцом и оценками, а ким из идеальной семьи и с одними пятерками в дневнике.       — я здесь, — темноволосый разворачивается, услышав голос, и видит перед собой сонхуна, у которого красный от холода нос и поникший взгляд.       — и я тоже здесь. всегда здесь, — стоило сону улыбнуться, как хун моментально растекался в лужу, вместе с этим показывал свою слабую сторону, показывался перед ним разбитым маленьким мальчиком, которому не хватало любви и простого « как себя чувствуешь? ». ким стягивает с себя свою куртку, недовольно цокнув языком. на все попытки пака отказаться, бурчал и стучал по его рукам, призывая успокоиться и принять. — я сейчас вернусь.       его не было минуты две, но за такое короткое время хун умудрился соскучиться и загрустить ещё больше. сону вернулся с бутылкой в руках и ещё одной курткой, которую натянул пока шел до сонхуна, что сидел на лавочке у подъезда.       — вино?       — твое любимое.       — родители не заметят, что его нет?       — они забыли уже о нем давно.       — прости, что я так резко вытянул тебя на улицу, — виновато смотрит вниз, рассматривая свои ноги, щиколотки которых слегка подмерзали. в такой ситуации он не особо успел натянуть на себя носки, а штаны немного короткие.       — я соскучился по тебе, — признается ким. он не хочет, чтобы сонхун ощущал какую-то вину за то, что вытянул его так поздно на улицу. парень не против был встретиться, потому что сам испытывал потребность в том, чтобы увидеть его.       хун сглатывает и поднимает голову, смотря на него. — правда ?       сону делает глоток прямо из бутылки, слегка морщится от вкуса, а после вытирает тыльной стороной ладони губы, облизываясь. — правда, — взгляд зацепился за рану на щеке. — это он сделал? — пак отворачивается, глядит вперёд и молчит, не желая говорить об этом, хотя... выговориться было бы намного лучше, чем держать это в себе. — посмотри на меня.       не сразу, но все же возвращает свой взор, встречаясь с глазками кима, которые смотрели на него с такой нежностью и беспокойством. брови нахмурились, послышался тяжёлый вздох. — я ему только мешаю. я ему не нужен. я никому тут не нужен был никогда, кроме мамы, — от упоминания близкого человека стало так невыносимо больно в районе груди, а ком, подступивший к горлу, заставлял кусать нервно губы, лишь бы слезы не покатились по щекам.       сону мотнул головой. — ты нужен мне, — шепот приятно ласкает уши, признание звучит намного громче в ночной тишине, где есть только они вдвоем. на этой деревянной лавочке, с бутылкой дешёвого вина и с ледяными от холода руками. ким робко тянется к нему, укладывая ладонь на его щеку. и оставляет невесомый поцелуй на ранке, чтобы не болело больше никогда.       и ведь так и будет.       поцелуи вылечат лучше любых лекарств.       — я помогу тебе со всем, только оставайся со мной навсегда, — поочередно смотрит в его глазки, в которых отражалось ночное небо с кучей маленьких ярких звёздочек.       — я обещаю тебе, — сонхун придвинулся ближе, опустив взгляд на его губы, на секунду остановился, не решаясь примкнуть к ним, но все же коснулся, в эту же секунду почувствовав, как дрогнули кончики кимовых пальцев.       ким ставит бутылку на лавочку и обхватывает его личико двумя руками, отвечая на поцелуй, который согрел его, кажется, за долю секунды. тепло приятно разливается по всей груди, сердце начинает биться в два раза быстрее, а щеки краснеют. то ли от низкой температуры, то ли от смущения.       исцеляет вовсе не алкоголь, а парнишка, который отдал ему свою куртку, не задумываясь, принял его со всеми проблемами, поцеловал, желая залечить все раны и был рядом каждый раз, когда хун в этом нуждался.       сону был самым настоящим лекарством от всего.       — спасибо, — благодарит за все, вместе с этим признаваясь в своих чувствах, не говоря « я люблю тебя ».       и ким с точностью все понял.