Продолжение Васильков

Лена домывала кружки после “чайной церемонии” с Таней. Те самые васильки стояли на обеденном столе, и всякий раз, когда Апина видела их, вспоминала, то самое «исследование». Дверь в комнату открылась. Укутанная в одеяло Иванова лежала лицом к окну. Она лишь поежилась, когда Лена приподняла одеяло и легла рядом, запуская под него прохладный воздух. Дернув за позолоченную цепочку, лампа, которая стояла на прикроватной тумбочке сверкнула в последний раз. Теперь комнату освещала лишь луна. Таня почувствовала, как её сердце забилось чаще, она невольно выдохнула когда почувствовала, как девушка зашевелилась на кровати и повернулась в её сторону. А после по талии неуверенно скользнула рука, приобнимая девушку. Намереваясь прокомментировать действия подруги Таня приоткрывает рот, но голос блондинки заставил её сомкнуть губ: – Тань? Ты уснула что ли? Вместо ответа, набравшись смелости, она перевернулась и придвинулась ближе. Зеленые глаза, сверкающие во тьме гипнотизировали и, не контролируя себя, Таня поддалась вперед, с особой нежностью касаясь розовых губ. Шумное, горячее дыхание обжигало кожу. Температура тела стремительно повысилась и жар заставил откинуть мешающее одеяло. Девичьи руки резво притянули её за шею. Углубляя поцелуй, блондинка почувствовала как ладонь Тани скользит вниз и останавливаясь на упругой коже в районе ягодиц, та сдавливает плоть, вызывая шипение. Хватаясь за темные пряди на затылке, Лена отвлекает Таню и оттаскивает от себя. Жадно вдыхая воздух, которого секундами ранее так не хватало, она пробегается взглядом по девичьему лицу. Огонь, что горел в глазах напротив выдавал до ужаса пошлые мысли и заставлял нервно ерзать на перине. Не желая терпеть ни секунды больше, Лена вновь сталкивается с розовыми, распухшими от поцелуев, губами. Запуская язык в рот юной пассии, она проходится по зубам и щекочет нёбо. Ухмыляясь, оплетая девичий язык, Апина углубляет поцелуй и пускается в животный пляс. Кислорода становится критически мало, и задыхаясь, Таня отстраняется. Устраиваясь поудобнее между ног партнерши, она пробегается взглядом по стройному телу под ней. Закусывая губу, наблюдает как её рука медленно скользит по щеке, опускается ниже и останавливаясь на шее, придушивает пианистку. Девушка подчиняется и, закатывая глаза, прогибается в спине. Иванова медленно стаскивает с себя майку, предоставляя секундную возможность полюбоваться. Пальчики мимолетно проходятся по линии пресса. Желая большего, Лена привстает и поднимает руки, намекая освободить её от раздражающего элемента гардероба. – Я хочу тебя, – отдаляясь после еще одного поцелуя, шепчет Таня. Ноги брюнетки ожогами ощущаются на бедрах, когда Лена силой притягивает её к себе. Вовремя вытянутая рука девушки спасает их от прямого столкновения лбами, но на возможную угрозу девушка даже не обращает внимания. Глаза блуждают между губами и омутами болотного цвета. Нависая над возлюбленной, Таня облизывает губы и с азартом считает родинки, что выстроили путь от шеи до пупка. Иванова не двигается, словно ожидая разрешения. – Возьми то, что хочешь. Напоминая голодного волка, она жадно набросилась на тело, что дрогнуло под ней. Поцелуи, перемешавшиеся с укусами, вызывали мурашки. Зализывая покрасневшую кожу и незаметные следы от зубов, Таня протаптывала дорожку к груди. Молочно-белая кожа сверкала под лунным светом. Грудь приподнялась, когда Апина прогнулась в спине, почувствовав между своих ног колено. Липкая ткань плотно прилегала к промежности. Желая получить больше, она заерзала и начала опускаться ниже, но неожиданный укус в районе шеи, приказывая подчиниться, остановил её. – Я хочу помучить тебя, – лукаво улыбаясь признается девушка. – Ты чудовищна. Таня ухмыляется и хитро, смотря прямо в глаза, проводит языком по затвердевшему от контрастных температур соску. Под звуки стонов, она чувствует как пальцы сжимают её затылок и прижимают к телу. Оставляя быстрые, крошечные поцелуи на груди, её рука спускалась ниже. Проникая под резинку нижнего белья, она чувствует жар. Мысли от том, что самая красивая девушка в мире такая горячая и мокрая из-за неё и для неё, вскруживает голову. Помогая Лене раздеться, она ложится между её ног, ощущая животом теплую, вязкую жидкость. Апина, опьяненная моментом, притягивает возлюбленную для поцелуя. Она целует жадно, словно губы Тани единственное, что она жаждет на всем белом свете. Держа ту за подбородок, они внимательно смотрят друг другу в глаза, стараясь заглянуть в самую душу. – Посмотри, что ты делаешь со мной, – произносит Лена, а после хватает девичью руку и направляет её вниз. Таня закатывает глаза, когда кончики пальцев дотрагиваются до нежной кожи. Закусывая губу, медленно двигая бедрами, Апина, управляя рукой девушки, дотрагивается до шапочки клитора. Дрожь пронзает её тело, когда ловкие пальцы сдавливают клитор, а затем массирующими движениями продолжают давить на него. Не в силах контролировать что-то еще хоть мгновение, она отпускает руку и хватает возлюбленную за плечо. – Я хочу тебя, – говорит Лена задыхаясь. – Каждой клеточкой своего тела, я желаю чтобы ты вошла в меня и заставила кончить. Подушечки пальцев Ивановой мягкие, немного надавливая на кожу, они кружат над входом во влагалище, изредка сжимая клитор между указательным и большим пальцем, дразня девушку. Пальцы Апиной до белых костяшек сжимают простынь, рот открывается шире, когда она чувствует, как палец девушки медленно и до конца входит в неё. Ухмыляясь, Таня заправляет прядь за ухо, перед тем как добавить к указательному средний, и согнув кончики пальцев, увеличить темп. Блондинка не может сконцентрироваться на чем-то ином, кроме сильных толчков внутри неё. Утопая в происходящем, она думает о двух вещах: разрывающем от удовольствия чувстве внутри, желании большего и о страсти к Тане. Воздух кто-то перекрывает, когда свободная рука девицы сжимает грудь. Вскрик врезается в окна, когда Лена чувствует горячий язык, что поднимается по складкам, обводит клитор и цокает по нему. Увеличивая интенсивность движения рук, брюнетка припадает губами к промежности. Целуя молочную кожу, она и сама ощущает дрожь, что пробегает по женскому телу и передается ей. Не останавливаясь, она жадно посасывает клитор, даже когда ногти Лены царапают кожу на лопатках, оставляя красные, жгучие следы. Апина стонет во все горло, изгибается, но сильные руки на бедрах не дают сделать что-то большего. Таня не отпускает, исподлобья наблюдая за реакцией девушки, она увеличивает натиск. Зарываясь в пряди, Лена спускается ниже и силой притягивает голову брюнетки к своей вагине, мечтая раствориться на её губах. Сердце Ивановой рвется из груди, довольная состоянием пианистки, она с трудом сдерживает дьявольскую улыбку. Понимание, какой властью она обладает над этой девушкой, дурманит. Её глаза прикованы к приподнимающейся груди, острой линии подбородка и шее, на которой остались красные пятна. Таня ловит каждый стон, но с трудом различает кому он принадлежит. Она любит трахать Ленку, она любит её. Она ловит себя на мысли, что желает заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Потому что девушка, умирающая на её руках от удовольствия – лучшее зрелище. Желая выполнить мечту возлюбленной, заставить её кончить, девушка отрывается от клитора. Приподнимаясь, спускаясь поцелуями к бедрам, направляясь к колену, что оказывается на её плече, брюнетка концентрируется на своей руке. Изменяя темп, она ловит каждую реакцию. «Быстрые и невесомые толчки» – подмечает Таня, а затем следует своей же инструкции. – Господь! – отрываясь от подушки, приподнимаясь на локтях, ощущая накатывающие чувства, восклицает Лена. Апина на мгновение замирает, а после приподнимает бедра, и сама насаживается на пальцы. Руки сильнее сжимают льняную простынь, а ноги с каждым толчком натягиваются как струна. – Боже! Боже! Боже! – уже шепча, словно молитву, произносит она, когда возлюбленная берет короткую паузу, и останавливается, полностью наполняя её. Тяжело вздыхая, Лена запрокидывает голову и в последний раз, глубже предыдущих, насаживается на пальцы, перед тем как Таня почувствует, как по её ладони стекает сок. Обессиленное тело падает на матрас. Иванова, под тихое мычание, медленно вытаскивает руку и оставляя последние поцелуи на внутренней стороне колена, опускает ногу с плеча на простынь. Сквозь полуоткрытые веки, блондинка наблюдает за картиной, что заставляет её застонать. Таня жадно облизывает два пальца, что несколько секунд назад были внутри неё и вытворяли что-то невероятное. – Всегда было интересно какая ты на вкус, – мурлычет она под стон коллеги. Не в силах открыть глаза вновь, Лена полагается на другие органы чувств. И когда рядом с ней проседает матрас, она переворачивается на бок и обнимает полуголую девушку. Перед тем как уткнуться в плечо, девушка оставляет несколько поцелуев на усыпанной мурашками коже. Грудь Тани поднимается под силой глубокого дыхания. Ладонь нежно гладит руку, что секундами ранее была небрежно перекинута через её талию. Горячее дыхание, наполнявшее комнату, смешалось с прохладным ветерком, который приподнимал занавески, заставляя их плясать в чудном танце. Голова Апиной лежала на груди возлюбленной, она внимательно следила за своим указательным пальцем, который вырисовывал незамысловатые узоры на животе. Лена была сейчас точно в волшебном сне. Однообразная жизнь во тьме привела её к восторгу от каждого взгляда и касания, а поцелуи и вовсе вскруживают голову. Она лишь желала навечно остаться в этом моменте. Лежать в постели, запутавшись между одеялом и ногами чудесной девушки, что кажется научила её дышать полной грудью. Рядом с Ивановой казалось бы обычные вещи выглядят совсем иначе, а Лена была впервые влюблена, если не любила. – Луна полная и выглядит такой нереально красивой, будто нарисованная, – хриплый голос над головой заставляет отвлечься от греющих душу мыслей. Блондинка поднимает голову и её рот приоткрывается от чудовищно прекрасной картины. Голова девушки обращена в сторону окна, луна освещает её лицо, белоснежное свечение ещё больше подчеркивает длинные темные волосы. Перед ней лежит богиня, не иначе. – Сегодняшняя ночь ощущается нереальной, – прошептала Лена, перед тем, как взять девушку за подбородок, аккуратно притянуть к себе и поцеловать. Первое прикосновение оказалось легким и мимолетным. Отстранившись, её зеленые глаза выражали нерешительность, но азарт и желание, что врывались в разум темными, одинокими ночами в холодной постели, взяли над ней власть. Игриво улыбаясь Апина медленно скользнула языком по губам, отчего Таня, немного приоткрыв рот, выпустила тяжелый выдох. Хищный оскал блеснул на её устах и девушка вновь накрыла бледно-розовые губы, но в это раз в более грубом, требовательном поцелуе. – Я думала, тебе потребуется ночь чтобы перевести дух, – наблюдая как ловкие руки стягивают с неё джинсовые шорты, на одном дыхании произносит Таня. – Мне не нужна ночь. – перекидывая ногу через туловище, садясь сверху девушки, отвечает она. – Я не могу больше ждать. Хочу наконец-то получить то, что желала несколько месяцев. В голове Ивановой промелькнула мысль, что сидевшая на ней девушка сгорала от нерешительности прикоснуться, но вместо этого, пианистка с особым интересом оглядывала каждый сантиметр молочной кожи. Грудь, под силой нервных вздохов, вызванных мучительным бездействием, поднималась и опускалась. Не выдержав, Лена не спеша наклонилась к линии подбородка. Вызывая мурашки, медленно прочертила языком дорожку по шее и остановилась на ключице. Руки её рывком сжали грудь и от неожиданного прикосновения Таня вздрогнула, с уст слетел стон. Лена не была испорченной, за всю жизнь у неё ни разу не было половых связей, но та реакция, что она вызывает у девушки, делает её мысли более грязными, а действия развязными. Посасывая сосок, не отрываясь от голубых глаз, что не могут выдержать зрительного контакта дольше пяти секунд, она чувствует какой властью обладает. Таня, что не может найти себе места и хаотично дергается, сжимает голову женщины, возбуждает до чертиков. Румянец поднимается по шее, когда Апина чувствует собственный жар и сок, который заставляет гореть все тело. Казалось, за окном пошёл дождь, но брюнетка ничего не слышала. Перед её глазами была великолепной красоты девушка, которая сжимала, целовала, сосала, облизывала её грудь.        Когда пальцы Лены сжимают и оттягивают сосок, перед тем как еще раз засунуть его в рот, она чувствует как тело под ней начинает ерзать. Рассудок затуманился, она с трудом понимала, что делает. Апина медленно скользила вниз поцелуями, нервно поправляя вечно мешающие каштановые волосы, что закрывали ей вид на возлюбленную. Добравшись до пупка, та скользнула языком вниз. Проходясь по гладко выбритому лобку, она наслаждалась стонами, что ей дарила Иванова. О стены спальни ударился вскрик, который после превратился в тихое мычание. Таня закусила губу, когда почувствовала влажность Апина между своих ног. Опираясь о приподнятое колено Таня, медленные движения с каждым толчком увеличивали темп. Оба их клитора соприкасались друг с другом. Желая быть еще ближе, Иванова приподнялась, схватила её за шею и яростно поцеловала. Набросившись, перехватывая вздохи, углубляя поцелуй, её язык принялся ласкать уста. Словно молнией, тело поразила дрожь, девушка закинула голову, чувствуя, как по шее пробегают поцелуи. – Блять. Тебе хорошо? – пыхтя интересуется Лена. Ощущая как внизу живота завязывается узел, а тело постепенно обмякает, она неосознанно замедляет темп. – Я делаю все правильно, Татьяна? То, как она называет её по имени, вызывает тысячу мурашек. – Блять, да, - выкрикивает Иванова и плюхается на кровать. У нее нет сил, чтобы отшучиваться по поводу матов Ленки. Выгибаясь в спине, она хватает пианистку за талию и помогает ей вернуть утраченный темп. Через несколько толчков, они синхронно сжимаются, а волна удовольствия проноситься сквозь тела. Когда Таня чувствует, что оргазм накрывает её с головой, Лена ощущает его отголоски и с выкриком останавливается. Девушка, в попытке отдышаться и прийти в норму, склонила голову. Звездочки сверкали в её глазах, а затем она почувствовала как сильные руки тянут её на себя. Утыкаясь лицом в солнечное сплетение, она переплела их руки и прислушалась с учащенному сердцебиению. – По ощущениям, – начинает голубоглазая после нескольких минут раздумий о том, что только что произошло между ними. – Всю свою жизнь я лишь трахалась, а сегодня впервые занималась любовью.