Старые фотографии

— Дань Хэн! Лицо генерала Цзин Юаня, самолично открывшего ему широкие резные двери особняка, просияло, как это обычно бывало, когда они виделись после какого-либо перерыва. — Проходи! — радушно пригласил Цзин Юань, посторонившись и вежливо приглашая его в дом. Дань Хэн переступил порог, привычно косясь по сторонам. Он не первый раз был в гостях у генерала, и в любой момент ждал появления гигантского ручного льва, жившего у Цзин Юаня в качестве питомца. Не то чтобы Дань Хэн его опасался... но Мими часто бывал очень навязчив и не в меру игрив. А сейчас ему не хотелось отвлекаться на дружелюбного зверя, потому что... Впрочем, неважно. — Если ты беспокоишься о Мими, то не волнуйся, — улыбнулся Цзин Юань, как всегда внимательный к любому изменению эмоций на лице Дань Хэна. — Я только что закрыл его в своей комнате, он, наверное, сейчас спокойно спит. Дань Хэн фыркнул. — Я не беспокоился. Цзин Юань только кивнул ему с солнечной улыбкой на лице и прошел в уютную гостиную. Здесь на низком столике перед диванами уже исходил паром чайник, и стояли сладости в тарелках. Было видно, что гостя здесь ждали и готовились к встрече. В груди немедленно потеплело и непрошенное чувство приязни само собой возникло в ней, грозя выплеснуться волной сбивчивых слов благодарности. — Рад, что ты пришёл, — тепло проговорил Цзин Юань, когда они уселись за столик. На разные диваны, расстояние между ними оказалось весьма приличным. — Я же обещал, — проговорил Дань Хэн, слегка пожимая плечами. О чём тут можно было говорить? Он, в самом деле, дал генералу слово, что явится к нему, когда Цзин Юань упомянул, что недавно разыскал в дальнем чулане целую охапку старых плёнок и фотографий времён своей молодости, и пригласил Дань Хэна вместе их разобрать. «Я не помню точно, что там, но, возможно, тебе было бы интересно взглянуть на своего предшественника?» — говорил он тогда. — «Я могу с уверенностью сказать, что Дань Фэн должен часто мелькать в этих архивах»... По правде сказать, повод показался Дань Хэну чересчур натянутым. Уж насколько он был неопытен, но даже ему было понятно, что этот приём был избитым и совершенно прозрачным. «Пойдём ко мне домой смотреть коллекцию гравюр моей тётушки?» — что-то подобное приходилось слышать даже ему самому, хотя Дань Хэн совсем не мог похвастать богатым опытом в сердечных делах. Но он увидел в гостиной большую и немного пыльную коробку, полную старых дисков и потрескавшихся от времени фотографий, и даже удивился. Надо же, похоже, они и в самом деле будут разбирать архив генерала, когда допьют чай... Дань Хэн украдкой взглянул на генерала. Он был одет в длинный серый халат, волосы по его обычаю подвязаны в высокий хвост. Выглядел он по-домашнему, и Дань Хэну, который видел Цзин Юаня до этого только в полной генеральской форме, хотелось разглядывать его, такого непривычно уютного и расслабленного, казавшегося почему-то уязвимым. Генерал держал в руке свою чашку, она была полна и, похоже, чай в ней давно остыл. На лице Цзин Юаня всё ещё играла слабая улыбка, но она показалась Дань Хэну слегка отстранённой. Взгляд генерала был направлен в сторону коробки. Похоже, даже чай был лишним пунктом в сегодняшней программе. Дань Хэн вздохнул и сказал вслух: — Может, мы уже начнём, генерал? Признаться, мне не терпится посмотреть, что там у вас... Цзин Юань встрепенулся, будто его выдернули из глубокой задумчивости. Поставил чашку с так и нетронутым чаем на стол. Они переместились прямо на пушистый толстый ковер на полу, устроились рядом с коробкой. Цзин Юань сел напротив него, оставив между ними пыльный архив. И что же, даже не сядет рядом? Ведь такая возможность... кхм... ну, хотя бы заглянуть в глаза друг другу. Дань Хэн никак не мог уложить в голове мысль, что Цзин Юань пригласил его в гости в свой дом не для того, чтобы побыть наедине. Ведь все прошлые посещения генерал только и делал, что не отводил от него взгляд, пока разливался соловьём, рассказывая о том, о сём. И всё время старался то коснуться руки Дань Хэна, то пожать пальцы, то мимоходом скользнуть ладонью по спине или плечу. Эти знаки внимания были приятны. Дань Хэн всякий раз чувствовал то, что в книгах называлось «бабочками в животе». Он видел, что нравится Цзин Юаню, и охотно позволял ему эти деликатные вольности. Возможно, он не был бы против, если бы генерал стал более настойчивым… А сегодня не было ничего. Ни прикосновений, ни жарких взглядов, ни двояких намёков в речи Цзин Юаня, после которых остроконечные уши Дань Хэна нервно подёргивались и пылали от смущения. Генерал будто намеренно отстранялся от него, поддерживая чересчур приличную дистанцию. В его глазах читалась скорее печаль, чем желание флиртовать. Даже всегда приветливая улыбка словно поблёкла и выцвела, как те же старые фотографии. В комнате воцарилась тишина, лишь слегка шуршали рассыпанные сверху открытой коробки фотокарточки, перебираемые Цзин Юанем. Дань Хэн перевёл на них взгляд. Почти на всех был запечатлён Цзин Юань, один, в толпе, крупным планом и издалека. Выглядел он точно так же, как и сейчас, даже скорбное выражение было почти тем же. — Это?.. — начал Дань Хэн, намереваясь спросить, что это за фотографии. — День вступления в должность, — тихо объяснил генерал. — Фотографировали для репортажа, потом прислали мне снимки... Дань Хэн медленно кивнул. Цзин Юань на отпечатках не выглядел счастливым в свой первый день в качестве генерала Лофу. Когда он спросил, почему так, Цзин Юань невесело усмехнулся. — Потому что мечтал, что в этот день со мной порадуются друзья. Мои ожидания не совпали с реальностью... Что ж, видимо, следовало меньше витать в облаках. Дань Хэн прикусил губу, кляня себя за лишнюю назойливость. Цзин Юань небрежным жестом смёл всю стопку фотографий и отложил в сторону. — Здесь не на что смотреть, — прокомментировал он. И запустил руку в коробку, доставая пыльный мешочек из темной ткани. Цзин Юань распустил шнурок и вытащил из мешочка новую кипу фотографий. Они были перевязаны тонкой алой верёвочкой. Ладонь Цзин Юаня легла на стопку, слегка похлопала по ней. — Последняя плёнка с камеры Байхэн, — произнёс он с печальной улыбкой. Генерал освободил фотографии от перевязи, и они выпали из его рук, рассыпавшись по ковру. Дань Хэн счёл это хорошим поводом придвинуться ближе. Ему хотелось оказаться рядом с Цзин Юанем, да и любопытно было взглянуть, что же на этих фотографиях. — Кто это, Байхэн? — спросил он и поднял первое фото. На снимке был запечатлён стол, уставленный разнообразной снедью. — Девушка из лисьего народа, — спокойно объяснил Цзин Юань. — И одна из участниц Заоблачного квинтета. Она была прекрасным пилотом, но фотографом просто ужасным! Дань Хэн поднял брови и невольно фыркнул. Он взял следующую фотографию, рассмотрел взятую крупным планом миску лапши. На другой красовались керамический кувшин и чашечка, до краев полная, скорее всего, вина. На ещё одном снимке в небо взмывал ялик, оставляя за собой тонкий серебристый след. — А мне кажется, красивые снимки. Этакие кусочки жизни... — сообщил Дань Хэн. И вдруг наткнулся на фотографию, на которой был запечатлён для разнообразия человек. Немолодой светловолосый мужчина сидел за столом, заваленным свитками, деталями, инструментами и ещё какой-то мелочью. Лицо его выражало недовольство, а руку он тянул вперёд в запрещающем жесте. Дань Хэн поднял вопросительный взгляд на Цзин Юаня и заметил, что тот тоже рассматривает фотографию, которую он держал в руке. На губах генерала появилась грустная усмешка. — Мастер Инсин никогда не любил, если его отвлекали от работы, — пояснил Цзин Юань. — А кто он такой? — спросил Дань Хэн и подумал, не надоело ли генералу слышать от него постоянные уточняющие вопросы. Но решил, что Цзин Юань должен быть к ним готов, раз позвал его на вечер воспоминаний. Генерал слегка склонил голову к своему плечу, внимательно посмотрел на Дань Хэна. От его пристального взгляда даже захотелось поёжиться. Цзин Юань явно от него чего-то ждал, но Дань Хэн не имел понятия, как должен поступить, поэтому спокойно встретил его взгляд. В конце концов, генерал вздохнул и аккуратно вытянул из его пальцев фотографию. Снова взглянул на неё. — Мастер Инсин был ещё одним участником квинтета и знаменитым оружейником, — спокойно проговорил Цзин Юань, прокручивая снимок. — Характер у него был не из лёгких... но талант ремесленника компенсировал этот недостаток. Он выковал оружие для всех членов квинтета. Последнюю фразу Цзин Юань произнёс с особой интонацией, а потом вернул фотографию в стопку. Поворошил её. Снова вздохнул. Дань Хэн опустил взгляд на ворох фотокарточек, но почему-то вместо того, чтобы рассматривать снимки, уставился на пальцы Цзин Юаня. Он будто впервые заметил, какой красивой формы были его ладони, не скрытые грубыми перчатками, довольно узкие для воина, с длинными пальцами и аккуратными ногтями. Руки генерала бездумно перебирали снимки, поглаживали изображения пейзажей, котят, еды, и редкие кадры с какими-то незнакомыми Дань Хэну людьми из лисьего народа в форме пилотов. Ужасно хотелось поймать эти нервные пальцы своими, легонько сжать, остановить эти беспорядочные движения, успокоить, прижать к губам... Он мотнул головой, отгоняя наваждение, и уцепился за одну из услышанных фраз Цзин Юаня. — Генерал... Вы сказали, это последние снимки Байхэн? Цзин Юань вдруг вздрогнул, будто забыл, что находится в комнате не один, и поднял голову, посмотрев на Дань Хэна. — Да. Байхэн погибла в тот же день, когда фотографировала этих котят... вино... друзей из пилотского корпуса... Камеру она с собой в ялик не взяла, поэтому и снимки сохранились. А от неё самой не осталось ни следа... Голос Цзин Юаня звучал глухо, и Дань Хэн, ужаснувшись от участи давней подруги генерала, сочувственно вздохнул. — Простите, — произнёс он, снова почувствовав стыд, оттого что заставляет генерала возвращаться к таким болезненным воспоминаниям. — Не извиняйся, Дань Хэн, — ответил Цзин Юань, печально улыбнувшись. Он принялся складывать рассыпанные по ковру снимки обратно в стопку. Дань Хэн присоединился к нему, и пару раз их пальцы нечаянно столкнулись, пока их руки шарили по ковру и собирали фотографии. Несмотря на грустную атмосферу их встречи, эти прикосновения вызвали в груди уже привычные тепло и радость от близкого присутствия приятного для Дань Хэна человека. Те самые пресловутые «бабочки в животе», о которых он раньше читал в книгах, снова встрепенулись и захлопали крылышками. Цзин Юань перевязал собранную стопку ленточкой и убрал в мешочек. — Что ж. Теперь поглядим, что здесь, — проговорил он и потянулся к коробке. Он выудил из неё большую книгу в красной бархатной обложке, а точнее — фотоальбом, как догадался Дань Хэн. На внутренней стороне красовалась подпись: «От всех нас». Цзин Юань похлопал по открытой им книге. — Это подарок от всех участников квинтета... — произнёс он, и лицо его осветила тёплая улыбка. Дань Хэн невольно подхватил её и тоже улыбнулся. Цзин Юаню шло улыбаться, его глаза начинали блестеть, а от уголков слегка прищуренных век разбегались тонкие лучики морщинок, делая его лицо одновременно и старшим, и более озорным. — Меня тогда только приняли в ряды Облачных рыцарей, как же я был горд! — усмехнулся Цзин Юань и перевернул титульную страницу альбома. — Но, похоже, мои друзья гордились этим достижением едва ли не больше меня. На первых фотографиях Дань Хэн увидел Цзин Юаня. Он выглядел значительно моложе, чем был сейчас. Он носил форму лейтенанта Облачных рыцарей, и было очень странно видеть её на будущем генерале без привычных регалий... Его волосы были короче, и казались ещё более растрёпанными, а лицо выражало небывалое смущение. И было от чего: его окружали четверо человек, и все улыбались и, кажется, поздравляли Цзин Юаня. Уже знакомый по предыдущим фотографиям мастер Инсин сверкал белозубой ухмылкой и хлопал его по плечу, невысокая женщина со строгим лицом и едва заметной улыбкой на губах держала свою ладонь на втором плече. Хохочущая девушка из лисьего народа — видимо, это и была Байхэн? — весело трепала его по макушке, а последним Дань Хэн разглядел стоящего рядом видьядхару с величественной короной из рогов на голове... Это был Дань Фэн, Верховный старейшина и его предшественник. Облаченный в строгие светлые одеяния, он стоял, сложив руки на груди, и посматривал в сторону Цзин Юаня, не принимая участия в общей куче-мале, но выражение его при этом было приязненным и казалось вполне дружелюбным. У старейшины было красивое лицо с тонкими чертами, его обрамляли длинные чёрные волосы, а пронзительные глаза смотрели прямо в душу. Дань Хэн, затаив дыхание, пристально рассматривал своё прежнее воплощение. Старейшина был сильно похож на него, но казался гораздо старше и строже. И на вид был выше Дань Хэна и шире в плечах. Теперь ему стало понятно, почему так много людей на Лофу Сяньчжоу сразу же узнавали в нём прежнего старейшину. Сходство Дань Хэна с бывшим Верховным видьядхарой было очевидным. Цзин Юань вежливо молчал, позволяя ему изучать фотографию, и не отпускал никаких комментариев. Дань Хэн был благодарен генералу за эту деликатность. Ему хотелось впитать в себя образ своего предшественника, запомнить его целиком, но самое главное — найти как можно больше отличий между ним и собой, чтобы убедиться, что они всё-таки были разными людьми... Наконец, он прервал затянувшееся молчание. — Он был вашим другом? — спросил Дань Хэн, не называя имени. Он был уверен, что Цзин Юань поймёт. — Мы все были друзьями, — пожал плечами генерал, но слегка отвёл взгляд в сторону. Он перевернул страницу. Теперь Дань Хэн увидел разворот, на каждом листе которого было по две фотографии. Кто-то (возможно, та же Байхэн?) поймал Цзин Юаня в кадр во время тренировки. На молодом человеке, в котором Дань Хэн узнавал и не узнавал Цзин Юаня, были короткие штаны и светлая рубашка с закатанными рукавами. В руках он держал учебный меч. На первом снимке Цзин Юань стоял в стойке, готовый к бою. На втором делал замах, подняв руку, а вторую отведя в сторону. Поза получилась как из учебника по фехтованию, до того выверенная, что Дань Хэн невольно залюбовался. На третьей фотографии в кадр попала и оппонентка Цзин Юаня, та самая строгая женщина со светлыми волосами. Она тоже была одета в тренировочную форму и держала в руке меч. — Кто это? — спросил Дань Хэн, показывая пальцем на фотографию. — Наставница, — пояснил Цзин Юань. — Мастер меча, знаменитая в своё время мечница Цзинлю. — Ого... Вы учились у лучших, генерал! — улыбнулся Дань Хэн. Он не слышал раньше этого имени, но знал, что звание мастера меча считалось самым почётным в Альянсе Сяньчжоу. — Учился, — согласился Цзин Юань, — но толку из этого вышло немного. Иногда мне казалось, что я не оправдал и половины надежд наставницы... Дань Хэн не знал, что ответить: с его точки зрения Цзин Юань уже не раз показал себя в бою умелым и храбрым воином. Он даже хотел было возразить, что не согласен с его мнением о себе, но взгляд его упал на последнюю фотографию разворота. Цзин Юань был пойман фотокамерой в момент, когда в тренировке наступила передышка. Он жадно пил из узкогорлого кувшина, и, судя по протянутой руке в кадре, воду, чтобы освежиться, ему подала как раз хозяйка камеры, Байхэн. Цзин Юань был растрёпан, чёлка взмокла от пота и прилипла ко лбу, голова была запрокинута, а глаза полузакрыты. Он пил с явным наслаждением, и оно откровенно читалось на лице немного утомлённого тренировкой молодого человека. Чем больше Дань Хэн смотрел на снимок, тем жарче ему становилось в прохладной гостиной генерала. Обнажённая шея молодого Цзин Юаня, стекающие по кадыку пролитые капли воды, поблескивающие на солнце, приковывали к себе взгляд. Тонкие струйки, застывшие в давно прошедшем мгновении, сбегающие от горла по ключицам и дальше, под широко расстёгнутый ворот рубашки, распахнутый на груди, заставляли Дань Хэна испытывать необъяснимое волнение. Ему ясно представилось, как можно было бы провести ладонью по этой запрокинутой шее, стирая пролитую от торопливых глотков воду, спустить руку ниже, отслеживая пальцами тонкую струйку, погладить разгоряченную недавним боем кожу, запустить пальцы под рубашку... Дань Хэн сглотнул, и этот звук показался ему неожиданно громким. Только теперь он понял, что в комнате воцарилась неудобная тишина. Цзин Юань молчал, поглядывая то на фотографию, то на Дань Хэна, и выглядел немного смущённым. Он вдруг тихо кашлянул и торопливо перевернул страницу альбома. И сделал ещё хуже. Фотографии с тренировки не закончились и после перерыва. Похоже, Байхэн нравилось наблюдать за этой парой — наставницей Цзинлю и её учеником Цзин Юанем. Следующие снимки запечатлели их во время боя. Они казались немного размазанными из-за быстрых движений обоих участников тренировки. Но Дань Хэн хорошо различил, что рубашка Цзин Юаня оказалась расстёгнутой ещё больше, а на одной из фотографий он уже каким-то образом оказался совсем без неё: то ли скинул сам, то ли она слетела от стремительных упражнений. А на последнем на этом развороте снимке Цзин Юань оказался лежащим на спине... Он слабо улыбался с видом побеждённого в честном поединке. Его тренировочный меч валялся рядом, а на голую грудь давило женское колено в обтягивающей ткани штанов. И что было хуже всего — в шею ему упирался тупой конец деревянного меча. Дань Хэна снова бросило в жар, и он лишь понадеялся, что генерал не заметил, как его лоб внезапно покрылся испариной. До чего горячо выглядела эта сцена на снимке! А может, дело было в фантазии Дань Хэна? Он-то явно представил себе Цзин Юаня, лежащего в такой же позе, расслабленного и уставшего, но не из-за поединка, а после чьих-нибудь тесных объятий... Дань Хэн украдкой бросил взгляд на сидящего рядом генерала. Он склонил лицо, густая челка упала ему на глаза, и выражения его было не разглядеть. Но голос, когда Цзин Юань, наконец, нарушил тишину, звучал довольно глухо: — Да, наставница была временами чересчур жестка... Он с громким хлопком захлопнул альбом. — Я вспомнил. Здесь слишком много моих личных фотографий, и совсем нет Дань Фэна. А тебе наверняка хотелось бы посмотреть на него побольше? Дань Хэн уже посмотрел на своего предшественника, и на самом деле ему было гораздо интереснее разглядывать фотографии Цзин Юаня. Поэтому он запротестовал и невольно протянул руку к альбому. Его пальцы снова нечаянно коснулись ладони Цзин Юаня, и все возражения замерли на языке. Рука генерала была тёплой, очень тёплой, и отчётливо вздрогнула от этого случайного прикосновения и отстранилась. Генерал поднял голову и их взгляды встретились. Выражение крайнего смущения невероятно шло Цзин Юаню, подумал Дань Хэн. Оно окрашивало его щёки в нежный розовый цвет, а глаза заставляло блестеть и прятать их за длинными ресницами. — Может, теперь посмотрим видео? — проговорил Цзин Юань, слегка склонив голову к плечу и поглядывая на Дань Хэна. — Вы здесь хозяин, генерал, вам и решать, — ответил он. Цзин Юань негромко рассмеялся. — Ты прав, прости. Я не перебирал фотографии много лет, — признался он, — поэтому плохо их помню. Но видео сохранилось в памяти намного лучше. Например, вот этот фрагмент. Генерал выудил из коробки диск в тонкой коробочке и легонько им потряс. — Хорошо, давайте посмотрим видео, — покорно согласился Дань Хэн. Ему было в сущности всё равно, на что смотреть. Он получал удовольствие от того, что находился рядом с генералом и наблюдал за ним. А ещё было бы неплохо, наконец, обнять его или даже поцеловать... Дань Хэн сам не понял, с какой именно встречи начал мечтать о поцелуях. Цзин Юань интересовал его и как приятный собеседник, и как очень привлекательный мужчина. Во время одной из встреч с генералом Дань Хэн вдруг понял, что всё чаще останавливается взглядом на его губах, и впервые подумал, что был бы не против почувствовать их прикосновение к своим... В этой жизни ему не везло с поцелуями. Он пока ещё ни с кем не сближался настолько, чтобы доходить до такого интимного общения. Нельзя же было назвать поцелуем то, что произошло между Дань Хэном и тем сумасшедшим, который его долго преследовал? Блэйд, он запомнил его имя. Однажды этот Блэйд смог догнать его, скрутить и прижать к стене, и до крови прокусил губу, прежде чем получил коленом в пах и позволил своей жертве вырваться и сбежать. О таком не хотелось и вспоминать. Гораздо приятнее было украдкой рассматривать лицо Цзин Юаня и любоваться его губами. Тонкими, розовыми, подвижными в разговоре и такими улыбчивыми. Они кажутся такими мягкими на вид... Что останется, если сцеловать с этих манящих губ улыбку? Будут ли они кривиться от сдерживаемых стонов? Станет ли Цзин Юань прикусывать их зубами, исторгая сладкие всхлипы? Каковы на вкус его губы, если только один вид этого рта наводит на Дань Хэна плотоядные мысли?.. Дань Хэн вздрогнул, когда плоский телевизионный экран на стене перед ними неожиданно осветился. Он так задумался, что не заметил, как Цзин Юань включил проигрывание видеозаписи с диска. Обрывки дерзких мыслей ещё витали в голове, и из-за них пылали щёки, и взгляд не хотелось отводить от сосредоточенного лица генерала. Дань Хэн воспользовался моментом, пока Цзин Юань был занят настройкой звука, и незаметно придвинулся ближе, отпихнув ногой коробку чуть в сторону. Если сегодня они не поцелуются, то Дань Хэн будет очень разочарован. Теперь их разделяло совсем маленькое расстояние. Цзин Юань нажал «Запуск», отложил пульт от телевизора и оперся рукой об пол рядом с собой. Но не ожидал, что Дань Хэн будет сидеть так близко, а потому ладонь генерала легла аккуратно поверх его руки. Цзин Юань вспыхнул, извинился, поспешно убрал свою руку. Но, впрочем, не слишком далеко. Он расположил её рядом, так, что их пальцы почти соприкоснулись. Это очень воодушевляло. Дань Хэн всё же не смог удержаться и подвинул ладонь по ковру, чтобы она прижалась ближе к ладони генерала. Цзин Юань промолчал, и даже не повернул голову, но Дань Хэн почувствовал в ответ лёгкое движение его пальцев навстречу. Бабочки в животе запорхали крылышками, как умалишённые. Было приятно сидеть бок о бок с Цзин Юанем и почти держаться за руки. Удовлетворённый, Дань Хэн обратил своё внимание на экран. Сначала на нём мелькали темные кадры, помехи, слышался шум. Затем стало светло, показалось голубое небо, потом почему-то памятник старейшине Юйбе, и, наконец, в самом центре крупным планом возникло лицо Цзин Юаня. Он выглядел таким же, каким был сейчас, нисколько не постаревшим с тех пор, но это было совершено естественно для долгожителей Лофу. Хотя, возможно, лицо его выражало чуть больше эмоций, чем привык видеть у генерала Дань Хэн, но это можно было списать на молодость. Сейчас главной эмоцией на лице экранного Цзин Юаня ясно читалось смущение. Камера дернулась, изображение смазалось, лицо Цзин Юаня тут же пропало. Вместо него возникла озадаченная мордашка Байхэн с высоко стоящими на макушке лисьими ушками. — Не могу понять, она включена? — пробормотала девушка, разглядывая камеру. — А! Работает! — просияла она, и в кадре снова появился Цзин Юань, и послышался голос Байхэн. — Сегодня мы собрались здесь, у Монумента драконьего ливня, по знаменательному поводу! — воскликнула она. — Наш малыш Юань, наконец, стал полноправным участником Заоблачного квартета! — Квинтета, Байхэн, — раздался за кадром чем-то негромкий спокойный голос. — Теперь уже квинтета. — Точно! Нас теперь официально пятеро! — рассмеялась лиса, и изображение на экране дрогнуло. И пока камера меняла фокус с лица Цзин Юаня на стоящего рядом человека, Дань Хэн уже знал, кого увидит. Он впервые слышал голос своего предшественника, но ни капли не сомневался, что это говорил Дань Фэн. Кому ещё мог принадлежать этот прохладный уверенный тон? Старейшина возник в кадре, невысокий, изящно сложенный, аккуратно одетый. Длинные черные волосы ниспадали за спину, на голове красовались бирюзовые рога. Дань Фэн смотрел в камеру слегка насмешливо, но вполне благосклонно. — Дань Фэн! — воскликнула за кадром Байхэн. — Раз уж ты первый мне попался! Скажи несколько слов нашему дорогому Юаню! Запишем для него самые добрые пожелания и напутствия? — Байхэн, зачем?.. — услышал Дань Хэн обречённый стон Цзин Юаня. Похоже, он готов был провалиться сквозь землю от такого внимания к себе. — Хорошо, — так же негромко произнес старейшина, соглашаясь, и Цзин Юань умолк. — Смотри сюда, Дань Фэн! Где красная лампочка! — Понял. Кхм. Дорогой Цзин Юань, — начал он хорошо поставленным, глубоким голосом, но при этом с такими мягкими интонациями, что Дань Хэн невольно заслушался. А генерал рядом с ним, похоже, совсем перестал дышать: он сидел, не шелохнувшись, и то ли застыл, то ли заснул... — Я рад приветствовать тебя как полноправного участника Заоблачного квинтета! — торжественно и церемонно продолжал Дань Фэн. — Твоё появление принесло множество перемен, начиная от смены названия нашей команды, и заканчивая нововведениями в организации и даже логистике квинтета. Я одобряю эти перемены, ты вдохнул свежую струю в устоявшийся уклад нашей жизни, заставил нас потянуться за тобой, твоя кипучая энергия и активность пробудили в нас такую же жажду деятельности. Я предчувствую множество великих дел, которые ожидают квинтет в будущем, и надеюсь, что они ещё больше укрепят нашу дружбу и славу всей команды. За тебя, Цзин Юань! С этими словами Дань Фэн приподнял чашу с вином, которую, оказывается, держал всё это время в руке, и, улыбнувшись в камеру, сделал глоток. На экране снова возникла Байхэн, но Дань Хэн не прислушивался к её комментариям. Он повернул голову к Цзин Юаню и с удивлённым восторгом наблюдал, как наливаются алым цветом щёки, скулы и лоб генерала. Даже кончики ушей, полускрытые кипой волос, покраснели от смущения. Цзин Юань заметил его взгляд и тихо кашлянул. Взглянул на него искоса. — Дань Фэн всегда умел красиво говорить... — пробормотал он, словно извиняясь. — Не думал, что меня так проберёт, через столько-то лет... — Но ведь в этом и был смысл этого видео, разве нет? — спросил Дань Хэн. — Оставить что-то на память, чтобы потом пересматривать и испытывать приятные эмоции? — Приятные, да... — усмехнулся Цзин Юань. — Я готов был сбежать на другой край вселенной, пока Байхэн записывала это видео... Генерал прикрыл ладонью лицо и покачал головой. Дань Хэн издал смешок из-за его реакции и снова взглянул на экран. Байхэн уже закончила с благодарностями Дань Фэну и перешла к следующему участнику квинтета. — Инсин! Эй, Инсин! — закричала она. Изображение на камере закачалось: эмоциональная лиса махала рукой приближающемуся мужчине. Дань Хэн уже видел его на фотографиях. Инсин был высоким, светловолосым мужчиной в том возрасте, который никогда не наступает среди небожителей Сяньчжоу. На лице его были ясно видны тонкие морщины, а волосы, забранные заколкой на затылке, оказались седыми, а не светлыми, когда Дань Хэн пригляделся внимательнее. Инсин был одет в форменные чёрно-красные куртку и брюки ремесленника, и в руке держал пустую чашку. Он приблизился, встал рядом с Дань Фэном. Они переглянулись, и у Дань Хэна почему-то пробежали мурашки по спине. Слишком много невысказанных эмоций таилось в этом обычном на вид обмене взглядами. Дань Фэн налил Инсину вина из кувшина, и Байхэн взяла лицо ремесленника крупным планом. — Мастер Инсин, ждём твоих напутственных слов новому участнику Заоблачного квинтета! — воскликнула она с улыбкой в голосе. Инсин покачал в руке чашку, слегка склонил голову к плечу, отчего в ухе мужчины качнулась длинная красная серьга, очень похожая на украшение в ухе Дань Фэна. На губах ремесленника заиграла широкая радостная ухмылка. — А, малыш Юань стал совсем взрослым! — протянул он насмешливо, но без издёвки, скорее, с дружеской подначкой. — Поздравляю, от всей души. Если кто и заслужил подобной чести, так это ты, Цзин Юань. Ни у кого не видел столько рвения, как у тебя! Ты очень старался заслужить наше доверие, и у тебя прекрасно получилось. Никто из нас уже не представляет себе квинтет без Цзин Юаня... Инсин улыбнулся ещё шире. — А что касается меня, я уверен, если тебя посадить в Печь сотворения, твоей энергии хватило бы выковать добрую сотню божественных мечей или копий. Рад, что ты с нами, Цзин Юань! Ремесленник поднял чашу с вином в приветственном салюте, а потом опрокинул её в рот одним махом. За кадром послышались смех Байхэн и сдавленные слова благодарности от Цзин Юаня. А Дань Хэн уставился на старейшину, который тоже попал в кадр, потому что лиса отошла немного назад. Дань Фэн не сводил глаз с мастера Инсина, и его взгляд показался Дань Хэну чересчур плотоядным... На несколько секунд в кадре мелькнул Цзин Юань, разрумянившийся от комплиментов. Ему чрезвычайно шло, когда его хвалили, подумалось Дань Хэну. Он уже выбросил из головы мысли о том странном взгляде своего предшественника, и сосредоточился на следующей участнице квинтета. — А вот и моя дорогая Цзинлю! — голос Байхэн вдруг сделался воркующим. — Что хочет пожелать своему бывшему ученику мастер меча Лофу Сяньчжоу? На экране возникло строгое и красивое лицо женщины с длинными светлыми волосами. — Не бывает бывших учеников, Байхэн, — сухо произнесла она. — Просто они переходят в разряд соратников, а тренировки называются теперь спаррингами. Но не думай, Цзин Юань, что теперь тебе можно будет расслабиться и отлынивать от ежедневного спарринга, когда ты с нами наравне. — Я и не надеялся, наставница! — со смехом отвечал за кадром приглушённый голос Цзин Юаня. Цзинлю кивнула. — Вот и молодец. А что касается пожеланий... — она задумчиво потёрла подбородок пальцами, затянутыми в перчатку. — Инсин с Дань Фэном нахваливали твою энергичность. Но я знаю тебя лучше, и вижу, что ты чаще бываешь ленив, чем напорист. Но в этом секрет твоего успеха. Ты умеешь избегать открытого конфликта, искусно балансируя на грани, манипулируя всеми участниками спора так, чтобы не доводить его до взрыва. Именно благодаря этому твоему постыдному нежеланию сражаться я предсказываю тебе головокружительную дипломатическую карьеру, Цзин Юань. И попробуй только не оправдай моих надежд. Выпорю розгой, и не погляжу на то, что ты уже совершеннолетний. Цзинлю отпила из своей чашки, и Байхэн перевела объектив камеры на Цзин Юаня. Наставница обнимала его и хлопала по плечу, а он неловко посмеивался и искусно уворачивался от её руки, намеревавшейся потрепать его по щеке. — Она очень строгая, — тихо прокомментировал Дань Хэн, чуть наклонив голову к Цзин Юаню. — Была... — согласно кивнул ему генерал. — Ох, простите... — выдохнул Дань Хэн. Он должен был догадаться, что её нет в живых. Цзин Юань никогда прежде не упоминал наставницу в своих разговорах. Дань Хэн поднял руку и накрыл ею ладонь генерала. Цзин Юань умолк, медленно опустил взгляд, посмотрел на их руки. Дань Хэн слегка сжал пальцы в сочувственном порыве, и Цзин Юань поднял глаза, встретившись с ним взглядом. Дань Хэн постарался придать лицу соболезнующее выражение, но ощущение теплых пальцев под своей ладонью очень отвлекало. — Она погибла? — тихо спросил он. Цзин Юань тяжело вздохнул и отвёл лицо в сторону. — Байхэн... Инсин... Цзинлю. Тех людей, что я знал, больше нет. Да и Дань Фэн... — Он переродился и стал другим человеком, — твёрдо вставил Дань Хэн. — Да, он... — начал Цзин Юань и вдруг замолчал. На экране Байхэн, последняя, кто ещё не высказалась, объявляла свои пожелания Цзин Юаню, наставив на себя камеру. А на заднем плане, не в фокусе, совершенно уверенные, что не попадают в кадр, спокойно и даже буднично целовались два человека. Дань Фэн и Инсин... Вот и нашлась разгадка тех пламенных взглядов. Эти двое состояли в отношениях, как он сразу не догадался? Дань Хэн перевёл взгляд на Цзин Юаня. Генерал побледнел и смотрел в экран так, словно перед ним разверзлась бездонная пропасть, и он должен был в неё шагнуть. Похоже, он накрепко забыл об этом моменте, потому что выглядел застигнутым врасплох. Байхэн закончила с поздравлениями, и в кадре снова показался молодой Цзин Юань. Он выглядел не менее потрясённым, чем сейчас, в настоящем. Генерал, наконец, словно очнулся, нащупал свободной рукой пульт и нажал кнопку. Экран телевизора погас. — Давай... не будем смотреть дальше, Дань Хэн? — предложил он с вымученной улыбкой. — Там не будет ничего интересного... Но Дань Хэн уже понял, в чём дело. Только слепой мог не заметить и только глупец — не догадаться. Он снова поднял свою руку и медленно опустил её на колено сидящего рядом с ним Цзин Юаня. Генерал осёкся на полуслове и уставился на ладонь Дань Хэна. Сквозь ткань халата тепло тела Цзин Юаня ощущалось так явственно, будто Дань Хэн прикасался к его голой коже. На миг мелькнувшее видение ослепило и опьянило его: задранная пола халата оголяет бедро Цзин Юаня, и пальцы Дань Хэна медленно и с усилием ведут по нему вверх... Противиться этому видению было почти невозможно. Рука Дань Хэна, будто действуя независимо от его желания, сама скользнула по ноге генерала, пока ещё прикрытой тканью. Цзин Юань поймал её и накрыл своей ладонью у самого паха. Дань Хэн поднял голову и смело встретился взглядом с Цзин Юанем. Лицо генерала казалось ошарашенным, яркие глаза округлились и смотрели на него с изумлением. Скулы всё так же алели от сильного замешательства. — Скажите правду, генерал, — медленно проговорил Дань Хэн, — вы выключили запись, потому что не хотели, чтобы я видел, как вы были расстроены? — Я не... — слабо возразил Цзин Юань, но голос его прозвучал слишком хрипло и совсем неуверенно. Дань Хэн перебил его. — А расстроились вы от того, что Пожиратель Луны целовал Инсина? А не вас? Цзин Юань вскинулся, а потом вдруг печально улыбнулся и поник. Он медленно кивнул, но взгляда не отвёл. Дань Хэн улыбнулся ему в ответ. Наконец-то... — А вы бы хотели исправить вопиющую несправедливость? — вкрадчиво произнёс он. — Правда, я не Дань Фэн, а всего лишь его реинкарнация... — Это ещё лучше, — выдохнул Цзин Юань и потянулся к нему. Дань Хэн положил руки на его плечи и придвинулся ближе. Сердце забилось быстрее, заколотилось в рёбра, волнение удушливой волной поднялось из груди, сжало горло. Усилием воли он подавил смятение, и ощутил настоящий восторг, когда его губы почувствовали мягкость и тепло губ Цзин Юаня... В их поцелуе не было страсти или похоти. Лишь нежность и умиротворение. Он был почти целомудренным, но Дань Хэн всё же ощутил отклик своего тела... Целовать Цзин Юаня было приятно, и он нехотя оторвался от его губ и убрал руки с плеч, когда генерал слегка отстранился от него. Цзин Юань, похоже, волновался больше него самого. Он совсем раскраснелся, а глаза его горели ярче солнца. Он часто дышал и прерывисто выдохнул: — Прости меня, Дань Хэн... — За что? — изумился он. — Я... я не хотел, чтобы это получилось вот так, на полу... Дань Хэн приподнял брови. Он всё ещё недоумевал, за что просит прощения генерал. Ведь они оба хотели этого поцелуя. — На полу или в любом другом месте, какая разница? Если нам хорошо? Вам ведь понравилось? Цзин Юань слабо улыбнулся. — Ты ещё спрашиваешь... — Ну вот, видите! Дань Хэн снова потянулся к Цзин Юаню, на этот раз обвивая руками пояс генерала. Он снова ощутил тепло его кожи, и когда генерал обнял его в ответ, почувствовал, как собственное тело Дань Хэна с жаром откликнулось на это прикосновение. — К тому же, технически мы с вами не на полу, а на ковре, — уточнил Дань Хэн, серьёзно глядя в глаза Цзин Юаня и переводя взгляд на его губы, которые только что целовал и был не против продолжить. — Я не хотел, чтобы всё выглядело так, будто я специально устроил этот показ... чтобы ты... — Цзин Юань потерялся в словах и умолк, когда Дань Хэн легко коснулся его губ своими. — Я просто хотел показать тебе Дань Фэна... — прошептал генерал почти с отчаянием, и Дань Хэн ощутил на своих губах движение его рта, произносящего эти слова. — Я забыл, что на той записи они... — Но в любом случае вышло, как вышло. Или вы жалеете, генерал? — так же тихо ответил ему Дань Хэн, облизываясь от нетерпения. — Не жалею ни мгновения, — ответил Цзин Юань, и их губы снова встретились. А через несколько минут они забыли, что находятся на полу... точнее, на ковре, и не вспоминали об этом в ближайший час, а может, и два.