chokehold

Ревность – уродское чувство. Она зарождается в глубине души отвратительным комком, чем-то похожим на белую змею с красными глазами. Она обвивается вокруг сердца и иногда сильно-сильно сжимает его, и тут же резко отпускает. Она пытает, мучает, готова задушить, впрыснуть свой яд, поглотить. И в тот момент, когда ожидаешь конца, она отступает. Прикрывает глаза, ослабляет хватку и будто впадает в спячку. Ревность не похожа на зависть, как многие считают. Нет, она намного опаснее, коварнее и больнее. Ревность – мерзкое, гнусное чувство. – Отвратительно, – Кайзер выплевывает, открывая бутылку воды. Он смотрит в сторону Исаги, который разговаривает с Рином. – Ты о чем, Кайзер? – Несс присаживается на скамью и смахивает пот, который льется прямо в глаза. Михаэль молчит. Ему нечего ответить, потому что сказать правду – выставить себя посмешищем и ничтожеством. Он делает еще пару глотков и со злостью швыряет бутылку с водой в сторону. Она ударяется о поле с громким шлепком, который разлетается глухим эхом по тренировочному полю. Игроки замолкают на секунду и поворачиваются в сторону Михаэля и Несса. Исаги тоже прерывает разговор с Рином и смотрит прямо на Кайзера. – Мне надоело возиться с недоразвитыми клоунами, – Михаэль хмыкает, когда встречается с внимательными глазами Исаги. Теперь тот снова смотрит на него. Маленькая, непродуманная и абсолютно детская шалость сработала. Хоть это была и случайность, глупая несдержанность, но какой результат возымела. – Мы уходим, Несс. – Тренировка не окончена, Кайзер, – Ноа говорит как всегда холодно, безразлично, жестко. – Для меня окончена, – Михаэль скалится в ответ и зачесывает ладонью пряди волос назад. – Я не вижу смысла тратить свое драгоценное время на сборище любителей, которые слепо верят в то, что смогут стать лучшими. – Ты перегибаешь палку, Кайзер, – Ноа подходит слишком близко, давит своим присутствием, телом, самим собой. Кайзер даже если и перегибает палку, то ему все равно. Настроение испорчено из-за всего происходящего вокруг. Он не намерен больше тратить тут ни минуты. Ничего не отвечая Ноа, берет свое полотенце со скамьи и направляется в сторону раздевалок. Скользнув напоследок взглядом по Исаги, который снова не смотрел на него, сердце вновь неприятно сжимается. Действительно отвратительно.

***

Ревность словно яд, который медленно и тягуче распространяется по телу. Он не убивает сразу, он отравляет, создают благоприятную почву для мучительной болезни. Ревность губительна. Мяч со свистом влетает в ворота, минуя моба-блокировщика. Еще один гол. Какой по счету? Десятый? Сотый? Тысячный? Кайзер устал считать, а автоматический подсчет отключил, как только зашел в зал. Он любит одиночные тренировки. Потому что только так Кайзер может находиться наедине со своими мыслями и мячом. Впрочем, у него кроме как мяча ничего, никогда и никого не было. Михаэль делает еще один удар, но этот мяч моб все же достает и блокирует. – Черт, – он выругивается и откидывает волосы назад. Перед глазами снова всплывает Исаги, который радостно общается с сокомадниками и своими друзьями из прошлых команд. Общается с этим Итоши Рином. Общается с ним так, будто они давние и хорошие друзья. Но Кайзер знает что это не так. Он видел каждый чертов матч. Он видел каждое чертово взаимодействие с этим Рином. Он видел как Рин смотрит на Исаги. – Мерзость, – Кайзер со всей силы бьет по мячу, тот влетает в сетку, чуть ли не вырывая ее с корнем из железных труб. Моба начинает глючить от силы удара, поэтому он покрывается помехами. Его раздражает Итоши Рин. Потому что он, Михаэль Кайзер, сам находится в такой же ситуации. Кайзер тяжело выдыхает и раздраженно заканчивает тренировку. Она, которая не принесла долгожданного облегчения, а только опять сплошное разочарование и неудовлетворение. Кайзер ненавидит такие дни. Они всегда напоминают ему о прошлом. Михаэль выходит из зала, как в коридоре слышит знакомые голоса. Из другой тренировочной комнаты выходят Исаги и Рин. Они о чем-то оживленно разговаривают. Точнее говорит только один Йоичи, а Итоши младший угрюмо молчит. Кайзер одергивает себя, просто потому что это не его дело, потому что он взрослый человек, потому что Исаги Йоичи не должен его вообще никак волновать. – Рин, ты мне очень помог, даже не смотря на твой угрюмый характер, – Исаги весело смеется, и этот смех режет Кайзера без ножа. – Ты крутой! Михаэлю кажется, что его облили холодной водой. В груди все неприятно начинает клокотать, а в голове появляется неприятный грохот эха сердца. Исаги никогда с ним так не разговаривал, никогда не говорил ему в лицо, что реально думает о нем, потому что за всеми колкими словами наверняка есть и для него хоть какие-то, но комплименты. Впрочем, думается Кайзеру, у них никогда и не было нормального разговора. Исаги нет смысла отвечать добром на саркастические обидные комментарии самого Кайзера. Ревность распахивает свои змеиные глаза и открывает свою широкую пасть, готовясь укусить и впрыснуть свой яд. – Отстань от меня, – Рин отвечает на отвали по привычке, но Кайзер знает эту лживую интонацию притворства, он слышит, что Рин совсем не хочет, чтобы Исаги от него хоть как-то отдалялся и прекращал их разговор. Кайзера раздражает Рин, потому что его слишком легко считать и понять. Кайзер выходит из-за угла, лицезрея интересную картину: Рин нависает над Исаги, который совершенно расслабленно стоит, прижавшись плечом к стене. Он абсолютно спокоен. Он не должен быть таким невозмутимым и беспечным, уязвленно проносится в голове Кайзера. – Я думал, что детки давно уже должны спать, – Михаэль присвистывает, подходя ближе к двум японцам. На лице у него снисходительная и едкая улыбка, которая практически всегда появляется на его лице при виде новичков и прочих людей. Исаги слегка вздрагивает и резко разворачивается к немцу. На его лице читается легкое удивление и какое-то непонятно смущение. Будто его поймали на чем-то очень непристойном. Хотя Кайзер думает, что у него случился перегрев во время тренировки, и ему все это кажется – глюки тела, прямо как у голограммы. – Кайзер?! Что ты тут делаешь? – Йоичи сразу напрягается. Это видно по его телу, по его взгляду. Это слышится в его голосе, который дрогнул. Кайзер скользит взглядом по японцу и немного щурится. Все же такая реакция очень неприятная. Потому что она вызвана совершенно другим человеком, а не им. – Белобрысый немец, твой корпус находится в другом крыле, не так ли? – Рин прерывает минутную паузу своим хриплым и тихим голосом, впритык смотря на Кайзера. И этот взгляд слишком хорошо знаком самому Михаэлю. Призрение, соперничество, неприязнь. – А где же ваша знаменитая японская вежливость и гостеприимство? – Кайзер встает рядом с Исаги и закидывает ему ладонь на плечо, крепко сжимая. – Услышал, как кто-то пристает к моему сокомаднику. Поэтому решил удостовериться, что тут ничего случилось, а то будет очень нехорошо, если конфликты будут решаться ссорой или дракой. – Кайзер, отвали, – Исаги сбрасывает его руку и нахмурено смотрит на немца. – Мы просто разговаривали. Тем более сейчас и правда поздно, пора ложиться спать. Разбирайтесь тут теперь сами. Пока. И Исаги просто уходит. Он машет рукой Рину и Кайзеру, скрываясь за поворотом. – Дам тебе один совет, жалкая пародия своего братца, – Кайзер продолжает смотреть в след Исаги, удостоверившись, что тот ушел достаточно далеко. – Даже не дыши в его сторону. Единственный кто его поглотит – буду я, – Михаэль только на последних словах поворачивается к Рину. Он знает, что таких как Рин можно легко припугнуть, задавить своим характером, силой, волей. Рин вспыхивает. Слова насчет родного брата задевают за живое. Они всегда на него действуют, как красная тряпка для быка. – Тебе никогда не достать его. Я лично его сломаю и растопчу, – Итоши скалится и сжимает руки в кулаки, шипя сквозь зубы. Он умело справляется с выпадом Кайзера, чем немного, всего лишь чуть-чуть, удивляет его. – Для начала разберись с братцем, – Кайзер гадко ухмыляется и проходит мимо Рина. Он играет грязно, нечестно, за такое дают красную карточку и выгоняют с поля до конца игры. Кайзеру совсем не жалко и не страшно посидеть на скамье запасных, держа в руках свой приз, даже со штрафными очками. Он уходит, оставляя Рина в полном раздрае, только никакой радости и от этого нет. Кайзер осознает, что его неимоверно раздражает, как он слишком хорошо понимает Рина в данную минут. Его не должны волновать ни чертов Итоши Рин, ни чертов Исаги Йоичи, ни чертовы его отношения, ни чертова его собственная ревность. Он Король. Он находится на вершине этого чертова мира. Он сам по себе. Ему никто не нужен. У него есть все – успех, слава, деньги, власть. Ему не нужен ни Исаги Йоичи. Ни его чертово внимание. Он удаляется в сторону душевых. А звонкий голос и смех Исаги заливистыми колокольчиками раздаются глухим эхом в его голове. Ревность прикрывает один свой глаз и ослабляет хватку, поджидая.

***

Ревность подобна мучительному заболеванию, от которого нет лекарства. Она не заразна, ее нельзя передать другому человеку, от нее нельзя избавиться. Ревность – хитрая болезнь, которую никто не изучил нормально. Кайзер мазохист. Наверное, за это качество он должен поблагодарить своего папашу, который стабильно избивал его по несколько раз на дню. И это проявляется не только паническими атаками и собственноручным удушьем, а постоянным наблюдением за Исаги Йоичи. Он идет в тренировочную, потому что сейчас там собрание и разминка у участников Блю Лока. Обычно приглашенным гостям там делать нечего. Но и запретов на посещение не предусматривалось. Кайзер садится на скамью, скрестив руки на груди. Его взгляд направлен только на Исаги Йоичи, который опять находится рядом с Итоши Рином. – Как это жалко, – Кайзер шипит себе под нос, продолжая наблюдать. Исаги стоит близко к Рину. Исаги хлопает Рина по спине. Исаги дает пас Рину. Исаги улыбается Рину. Исаги смотрит на Рина без ненависти. Исаги смотрит на него с обожанием. Исаги испытывает азарт, играя с Рином. Исаги говорит с Рином. Исаги и Рин. Они всегда находятся очень близко друг к другу. Кайзер тяжело сглатывает, воздуха почему-то становится катастрофически мало и не хватать. Панические атаки в людных местах – давний опыт, который Михаэль не хочет повторять. Он успешно справляется с неожиданной волной и продолжает все так же наблюдать. Ревность снова распахивает два алых глаза. В этот раз она оборачивается вокруг сердца и сжимает в разы больнее. Она снова замирает, готовится, ждет. Кайзер внимательно следит за каждым движением Исаги, считывает его, пытается понять. Навык полезный для любого спортсмена, а особенно, когда вы находитесь в одной команде. Он подмечает, что Йоичи стал двигаться намного сдержаннее, правильнее, умнее. Он учится в разы быстрее, чем мог представить себе Михаэль. И это заставляет восхищаться этим мальчишкой. Кайзер никогда и никому не признает, что Исаги заставляет его сердце, разум и душу трепетать в прямом смысле слова буквально одним своим присутствием. – Что привело тебя сюда, Кайзер? – Ноа подходит к Кайзеру. – Сейчас нет собрания, странно тебя тут видеть. Михаэль косится на Ноэля и равнодушно пожимает плечами. – Стены давят, надоело торчать в комнате, – Кайзер хмыкает. – Тем более всегда смешно смотреть, как ты играешься в заботливого тренера. Ноа лишь вздыхает на этот комментарий, собираясь ответить, как на поле раздается смачный удар мяча о чье-то лицо. Ноа и Кайзер неосознанно вздрагивают, потому что этот звук не перепутаешь ни с чем другим, сами не один раз ощущали этот удар на себе. Они одновременно поворачиваются в сторону поля, а Кайзер даже встает со скамьи. – Черт, Исаги, прости! – к Йоичи подбегают разные ребята с разных концов поля. Он пытается встать, но удар, похоже, оказался слишком сильным, поэтому его снова ведет в сторону, чуть ли не падая. Его быстро подхватывают Хиори и Курона, которые оказываются рядом с ним. Неподалеку стоит Рин и тоже беспокойно наблюдает за ситуацией. Кайзера это чертовски выбешивает. Потому что сейчас он находится не там, потому что не он подхватывает Исаги, не он прикасается к его телу. Кайзер, наверное, постепенно сходит с ума, потому что впервые в жизни он беспокоится о ком-то кроме себя. Нонсенс, вот что это. – Ведите его сюда, – Ноа машет им около скамеек, командуя что нужно сделать. У него на лице и мускул не дернулся, он тренер и мастер в футбольном мире. Но даже Кайзер подмечает еле-еле уловимое беспокойство за своего ученика. Парни аккуратно дотаскивают Исаги до Ноа и Кайзера, который все еще напряженно наблюдает за всем. Не его дело, не его дело, не его, сумасшедше крутится в голове Михаэля. Йоичи пытается сесть, держась за голову, но получается так себе. Он выглядит, мягко говоря, хреново. Исаги очень бледный и взгляд его был абсолютно расфокусирован. Видимо удар от мяча был очень сильным. Футболистам не привыкать ловить мяч буквально любой частью своего тела, но даже тут есть пределы адекватности. Некоторые знаменитые футболисты, получая такой удар, покидали поле игры безвозвратно. – Раз все равно тут сидишь, проследи за ним, Кайзер, хоть какая-то польза от твоего присутствия, – Ноа сухо отдает приказ и уходит вместе с дружками Исаги, даже не выслушав возмущения Кайзера. Это был именно приказ, даже не просьба. – Какой позор, – Исаги загнанно дышит, прислоняясь дрожащими руками к своему лицу. Его штормит и мутит, но он пытается бороться, только получается безуспешно. У Михаэля неожиданно начинают чесаться руки от того, что он хочет прикоснуться к Исаги, запустить пальцы в черные волосы, притянуть к себе и ощутить, наконец-то, то самое спокойствие, которое так долго ему не было доступно. Он хочет прижать к его себе, уложить голову на колени, сказать что-то абсурдно-тупое, как-то поддержать. Только он никогда этого не сделает. По крайне мере, пока между ними такие отношения. Михаэль открывает рот, чтобы выпалить очередную колкость, но прикусывает язык. В данную секунду, Кайзер понимает Исаги как спортсмена. Он ничего не говорит только мельком наблюдает за японцем. Ревность в груди затихает и прикрывает глаза. Становится спокойнее, чем было раннее. Спустя минут двадцать Исаги неожиданно резко вскакивает со скамьи и отшвыривает полотенце в сторону. – Что ты, – Кайзер дергается от такого внезапного порыва и смотрит на Йоичи абсолютно непонятливым взглядом. – Ты сейчас грохнешься опять, успокойся. – Я не могу тут сидеть, Кайзер, – Исаги смотрит на него абсолютно бешенными и разъяренными глазами. – Иначе я не смогу поглотить тебя и Рина. – Что ты несешь, – Михаэль раздраженно отвечает, приподнимая брови вверх, вставая со своего места. – Совсем с катушек слете… Эй, Йоичи! – Кайзер успевает подхватить Исаги, который начал терять сознания, а из его носа потекла кровь. – Твою мать, – Йоичи начинает обмякать в сильных руках Кайзера, цепляясь за его предплечье. – Сумасшедший фанатик, – Кайзер недовольно шикает и прислоняет руку к лицу Исаги, – Форму испачкаешь, – он фыркает, прикрывая свое беспокойство за нелепым и даже абсурдным аргументом. Плевать на одежду, честно говоря. – Постарайся не потерять сознание, глупый клоун, – Кайзер шепчет Йоичи в ухо, придерживая его за талию. – Я вижу тебе знатно прилетело, ты живой, Исаги? – к ним подходит Рин, держа две бутылки с водой. Он спокоен, как и всегда, но на дне глаз плещется еле заметное беспокойство. – Тебя никто не звал сюда, ресничка, – Кайзер хмыкает, смотря на Итоши младшего, прижимая Исаги ближе к себе. – Иди куда шел. – Я не с тобой говорю, белобрысый, – Рин огрызается и подходит к ним ближе. – Мне все равно нужно отдать ему должок. Кайзер раздраженно цокает и вздыхает, собираясь раз и навсегда послать этого высокомерного младшего Итоши, чтобы тот вообще ни коем образом не появлялся ни в его жизни, ни в жизни Исаги, конечно же, в идеале. Только ему этого сделать не удается, потому что снова возвращается Ноа, который оповещает всех о том, что тренировочный матч окончен и все свободны. – Выяснять отношения будете на поле с помощью мяча, а не тут, – Ноэль подходит к Рину и Кайзеру, забирая почти отключившегося Исаги. – Исаги тоже будет не против присоединиться к вам, – легкая, еле заметная улыбка появляется на равнодушном лице Ноа, прежде чем, он удаляется в сторону выхода. – Полное дерьмище, – Кайзер нервно выдыхает, смотря на ладонь, которая была испачкана кровью Исаги. Он в полном дерьме. – Как же все это бесит, – Рин бросает следом и так же удаляется с поля, оставляя Михаэля то ли в проигравших, то ли в выигрыше. Ревность потешается внутри него, оборачивается вокруг сердца, но зубы не выпускает, смотрит и ухмыляется. Ей хорошо. Она подпитывается, становясь все сильнее и ядовитее.

***

Очередная тренировка заканчивается достаточно быстро, Кайзер тяжело дышит. Сегодня он выкладывался как никогда на тренировках. Он дошел до такой стадии своей нервозности, что даже Несс теперь боится к нему подходить, потому что был послан на такие стороны, что сам Кайзер не уверен если такие на самом деле. Он доводит себя до исступления тренировками, просмотрами матчей. Он понимает, что у него крыша едет не прощаясь. Михаэля ночами мучают кошмары не только прошлого, но и абсурдного будущего, где Исаги не только насмехается над ним, так еще и рушит его душу, сердце и все то, что так глубоко внутри себя хранит Кайзер. Он начинает в действительности еще больше ненавидеть Итоши Рина не просто потому, что тот заносчивый ублюдок, а потому что с чертовым Исаги Йоичи у него прекрасно налажены отношения. Кайзер все эти дни не лезет к Исаги вообще. Он не говорит с ним, не подначивает, не оскорбляет. Он вообще делает вид, что Исаги не существует в его мире. Михаэлю дается это с огромным трудом, потому что цена этому – самоудушье и немыслимые дозы снотворного и иногда, за редким исключением, алкоголь. Только сегодня вся его выдержка летит к чертям собачьим, потому что прямо перед ним Исаги пытается обнять взбрыкнувшего Рина и настолько весело смеется, что Кайзер и правда думает, что знакомиться с Исаги лично – самая фатальная ошибка в его жизни. Кайзер наблюдает, как Исаги благодарит ребят из своей и «вражеской» команд, что-то обсуждает и только потом направляется в сторону раздевалки. Кайзер выжидает несколько минут, чтобы прийти в себя. К нему никто не смеет подойти, за эти дни он перессорился со всей своей командой. У него и так репутация заносчивого ублюдка, а сейчас все усугубилось в сто крат. Кайзер выдыхает, а затем все же направляется в раздевалку их команды. Пора заканчивать с этим дерьмом. Он заходит в самую отдаленную раздевалку со шкафчиками, где обычно переодевается Исаги, а точнее он с Исаги и Нессом. Там кроме него никого не должно быть. Остальные разбредаются по остальным раздевалкам. Это единственная комнатка, которая имеет перегородки в виде хлипких пластиковых дверей между шкафчиками. Михаэль радуется этому как никогда. Он заходит в помещение и закрывает за собой дверь. Йоичи сейчас в душе. Значит он подождет. Сегодня у него еще осталось немного терпения, что удивительно. С него самого сошло сто потов, душ сейчас кажется манной небесной, но Кайзера сейчас думает не об этом. Исаги выходит из душа порывисто, что-то весело напевая себе под нос. У него есть одна абсолютно аномальная способность – не замечать ничего, когда он не на футбольном поле. Исаги аккуратно складывает форму в сумку и кивает удовлетворенно самому. Кайзер, в конечном счете, не выдерживает, потому что молча наблюдать ему, честно говоря, надоело. За сегодняшний и прошлые дни он слишком часто был в роли наблюдателя. – Кто он тебе, Исаги? – Кайзер прерывает тишину и тихое бормотание японца своим вопросом. Он стоит, облокотившись спиной о стену и скрестив руки на груди. Поза защиты самого себя. Он собирался задать вообще другой вопрос, но слова срываются быстрее, чем он успевает подумать, предотвратить необратимое. Только вот слово не воробей, назад не вернешь. – Ты чего делаешь?! – Исаги вскрикивает, чуть ли не подпрыгивая от испуга, как комичный персонаж детских мультиков. – Твою мать, Кайзер, не смей меня так пугать больше. Исаги хватается за место, где находится сердце, ошарашенно смотря в сторону немца. И поза у него становится до жути комичной. – Я спросил – кто он тебе, Исаги? – у Кайзера нет настроения спорить, отшучиваться и издеваться. Он чеканит каждое слово. Ему, если честно, вообще непонятно самому – чего именно он сейчас добивается от Исаги. Хочет услышать, как Исаги снова его посылает? Услышать, как Рин оказывается ему самым дорогим человеком? Услышать, как он, Михаэль Кайзер, занимает абсолютно пустое место в жизни Исаги Йоичи? – Во-первых, какого черта? – Исаги хмурится и вытирает капли со лба белым полотенцем. – Во-вторых, ты о чем вообще? И с чего тебя вообще волнуют мои отношения? Кайзер сжимает ладони в кулаки и тяжело выдыхает. Правильно, он не должен лезть к Исаги. Он всего лишь должен его поглотить на поле и все, дело с концом. Растоптать, подчинить, уничтожить. Алгоритм действий простой, только вот все не так, все не получается. Исаги все испортил. С самого начала он все и испортил. Кайзер никогда не признает, что на самом деле все началось с него самого. И поганой ревности, которая сейчас клокочет внутри, практически перекрывая кислород. – Просто ответь на вопрос, тупой Исаги Йоичи, – Кайзер начинает злиться не на шутку. Ему не смешно. Сердце начинает бешено биться. – Я не буду снова повторять. Исаги с минуту молча смотрит на Кайзера. Он не понимает, что от него хочет этот дурацкий немец. В последнее время, он вообще не понимает, что творится в голове Михаэля. – Тебя это волновать не должно, Кайзер, – Исаги отвечает холодно и равнодушно. Михаэль срывается. Раньше у него не было проблем с выдержкой, он не любит просто так махать кулаками. Он в принципе ненавидит драться. Он не копия своего отца, чтобы все вопросы решать кулаками. Кайзер в считанные секунды оказывается около Исаги и пихает его к ближайшему шкафчику. Он толкает Йоичи прямо в створку и наклоняется к его лицу, выставляя руки около головы Исаги. Близко. Он дышит ему в губы, бегает глазами по его лицу. Исаги Йоичи сейчас находится в его ловушке, в его зоне, в его руках. Ему некуда бежать. – Это как раз то, что должно меня волновать, ублюдок Йоичи, – Кайзер злится. Ревность возбужденно начинает шипеть, обворачивается вокруг сердца, скользит своими ядовитыми клыками, но не кусает. Дразнит. Испытывает. Снова наблюдает. И Исаги видит его настолько злым в первый раз в своей жизни. Даже их разборки на футбольном поле сейчас казались детским лепетом. Йоичи неожиданно для самого себя пугается на мгновение. Он знает, что Кайзер не будет бить его или причинять физический вред, но липкий страх оседает на позвонках. – С чего тебя это вообще волнуют мои отношения с Рином? – Исаги шипит, внимательно смотрит в синие глаза напротив. Ему уже несколько раз говорили, что у него отсутствует инстинкт самосохранения. – С того, что я единственный кто должен быть у тебя на первом месте, – Кайзер понижает голос, чтобы только Исаги его слышал. – Я единственный на кого ты должен смотреть, потому что именно я тебя поглощу, именно я поставлю на колени, я, а не Итоши Рин и никто другой. На мгновение в голове Михаэля проскакивает здравая мысль о том, что Исаги может его ударить, просто-на просто защищаясь или оттолкнуть его. Но Исаги любит все ломать. Исаги любит быть непредсказуемым, Исаги любит переворачивать жизнь Кайзера вверх ногами. Неожиданно черты его лица смягчаются, а на губах появляется странная, удивленная и мягкая улыбка. – А, так вот в чем проблема, – Исаги говорит это так просто, обыденно. Будто бы рассуждает о матче или о еде в столовой. – Проблема…? – Кайзер отдаленно слышит свой приглушенный голос, теряясь от такой внезапной реакции. – Если бы ты не вел себя, как конченный мудак, то до этого бы не дошло, Кайзер, – Исаги продолжает мягко улыбаться и смотреть в глаза Михаэля. В его глазах нет ненависти к нему, нет неприязни, нет гнева, нет ничего такого, с чем раньше он постоянно сталкивался на поле и вне поля. – Признаваться ты не умеешь от слова совсем. Михаэлю Кайзеру кажется, что все это время его выставляли дураком и игрались с ним. Он действительно стал марионеточным клоуном в умелых руках Исаги Йоичи. – Ты...что несешь, – Михаэль чувствует, как начинают гореть его шея и уши. Ревность внутри шокировано застывает, она не шевелится, она ждет и убирает свои клыки. Исаги хватает Кайзера за воротник форменной футболки и притягивает его ближе к себе. Он практически говорит ему в губы. У него самого горят щеки и глаза шальные. – Ревность тебе к лицу, Кайзер, но мне больше нравится, когда у тебя такое потерянное состояние. Исаги говорит это с насмешкой, с абсолютно не злой издевкой, а затем слегка отталкивает Кайзера от себя, отпуская ворот его футболки. Он чувствует себя победителем, королем в этой битве. Михаэль Кайзер же чувствует себя абсолютно потерянным идиотом. Он бегает глазами по слишком довольному лицу Исаги и нервный смешок все же срывается с его губ. – Какого черта с тобой не так, Исаги Йоичи, – Михаэль хватает Исаги за подбородок, точно так же, как и в их первую встречу, и целует. Он успевает заметить удивленные широко распахнутые синие глаза, перед тем как закрыть свои. Кайзер целует настойчиво, проникает языком между податливых искусанных губ и внутренне ликует. Исаги слегка упирается в грудь ладонями отталкивая, Михаэль все же идет на уступку и разрывает такой короткий поцелуй, довольно облизываясь. – Черт, ты… – Йоичи загнано дышит, будто бы бежал стометровку. Он с красными щеками, шальными глазами – абсолютно очаровательный. – Ты совсем не умеешь целоваться, ты в курсе? – Кайзер хмыкает и ведет носом по щеке. Злость, бешенство, отчаяние и ревность – исчезают. Будто бы их никогда и не было. С Исаги идеально и в то же время ужасно. Кайзер не знает, как объяснить самому себе что с ним происходит. – Потому что ты, ублюдок украл мой первый поцелуй, – Исаги шипит, покрываясь красными пятнами стыда по всему телу. Кайзер готов поклясться, что такого Йоичи никто и никогда не увидит кроме него. Михаэль искренне удивляется, потому что и правда не думал, что этот пацан никогда в жизни не целовался. – Так значит я у тебя во всем буду первым и последним, – самодовольная улыбка сама по себе расцветает на губах Кайзера.

***

Кайзеру кажется, что все это какой-то розыгрыш или очень и очень злая шутка судьбы, потому что у него между ног, облокотившись на его грудь сидит Исаги, который что-то смотрит на его планшете изредка тихо хихикая. Почему шутка или розыгрыш? Да потому что это слишком хорошо для Кайзера. Он не привык к тому, что может быть так замечательно и относительно спокойно. Ему всегда жилось легче в ограничениях. Михаэль зарывается носом в черную копну волос и прикрывает глаза. С того самого дня, как они «поговорили» изменилось только их совместное времяпрепровождение. Тренировки, матчи, соперничество за первое место, оскорбления на поле – это никуда не делось, да и вряд ли куда-то денется. Зато Кайзер начал подмечать другие интересные детали насчет Исаги. Йоичи очень тактильный – он любит касаться, любит обнимать, любит украдкой целовать куда-то в щеку, в висок. Быстро, смазано, смущенно. Йоичи аккуратный – в прикосновениях, в словах, во взглядах. Он действительно старается хоть как-то показать, что Кайзер ему дорог. Или как правильно можно это назвать? Кайзер погружается в свои думы, неосознанно крепче прижимая Исаги ближе к себе. Но все еще остается одна нерешенная проблема. – Рин все же молодец. Я думаю, что Саэ стоит его признать, в конце-то концов, – Исаги довольны хмыкает, отматывая запись гола Итоши младшего предыдущего матча. А вот и та самая проблема. Ревность внутри снова начинает шевелиться, угрожающе тряся своим хвостом. Кайзер медленно открывает глаза и тяжело вздыхает. Итоши Рин все еще является нерешенным вопросом в их отношениях. Точнее правильнее будет сказать – Михаэль все не может успокоиться, что Рин все еще является частью жизни Исаги. – Я все же задам тебе еще раз тот вопрос, Йоичи, – Кайзер наклоняется к уху Исаги, шепча и легко касаясь губами краешка уха. – Кто тебе Итоши Рин? Исаги ощутимо вздрагивает, потому что такого рода прикосновения от Кайзера пока непривычны, но очень и очень приятны. Он хочет повернуться, чтобы увидеть лицо немца, но ему не позволяют этого сделать, потому что руки, которые его держат в объятиях сжимаются еще крепче и не позволяют двинуться или хоть как-то повернуться. – Никогда бы не подумал, что тебя, Михаэля Кайзера, будут волновать такие вещи, – Исаги хмыкает и все же закрывает планшет, аккуратно отбрасывая его в сторону. – Наверное то, что я сейчас сижу в твоей комнате, в твоих, кхм, руках, – Йоичи немного смущается, проговаривая все, потому что признавать такие вещи, которые происходят в первые в его жизни немного странно. Он кое-как справляется со стеснением и продолжает. – Уже показывает то, что я с тобой, а не с Рином. – Это не ответ на мой вопрос, – Кайзер упрямится до последнего, потому что этот ответ абсолютно не удовлетворяет его. – Ты бываешь таким заносчивым, – Исаги откашливается, – Рин мой враг и друг, я думаю, что мне нравится быть с ним, он классный, хоть и высокомерный, – с губ Йоичи срывается смешок. Ревность снова скалится, обнажая клыки, которые готовы вот-вот вырваться наружу, покрытые ядом. – Ты ходишь по очень тонкому льду, Йоичи, – Кайзер перебивает японца, чувствуя, как желваки начинают перекатываться на скулах. – Начнем с того, что мы тоже враги на поле. И ты признаешь свою симпатию к этому при мне? – ему не удается сдержать презрительную интонацию в своем голосе. – Я не договорил, – Исаги все же умудряется повернуться хотя бы частично лицом к Михаэлю. – Он интересный соперник и друг, но не более. Плюс, – Йоичи снова покрывается красными пятнами смущения, – Ты первый к кому я испытываю такие чувства. И мне нравятся только твои прикосновения, твой голос, когда ты меня зовешь, твои руки, когда ты меня обнимаешь, твой взгляд, когда ты смотришь только на меня, мне нравится… – он пораженно замолкает, когда на его губах оказывается ладонь Кайзера. Михаэль не справляется со всем шквалом чувств, который на него обрушивает Исаги. Он снова ощущает этот жар, который опаляет уши и затылок, а сейчас, наверное, и щеки. Только Исаги Йоичи может вызвать в нем такой огромный эмоциональный взрыв. – Я понял, перестань, – Кайзер прикрывает глаза, пытаясь справится с тем, что творится у него внутри. Он утыкается лбом в плечо Исаги, пробираясь пальцами под его футболку. – Эй, ты что делаешь, куда лезешь? – Йоичи вспыхивает. Кайзеру даже видеть этого не надо, он и так это знает. Он пытается хоть немного предотвратить поползновения наглого немца, но выходит так себе. – Не только тебе можно меня смущать, – Михаэль бурчит и целует открытую часть шеи, ведя губами вверх. – Вечером же собрание, – Исаги предпринимает еще одну попытку вразумить Кайзера, но она полностью проваливается. Впрочем, не то, чтобы сам Исаги был прям очень и очень против. Между ними кроме как поцелуев и взаимной дрочки ничего и не было. На удивление, Кайзер не настаивал, не торопил никаких событий, да и поползновений так же никаких не было. Исаги, конечно, почитал пару статеек, точнее попытался, но смущение его пересилило и кроме как устного ознакомления – дальше никуда и не зашло. А спрашивать самому – тоже было неловко и выше его сил. Михаэль внутренне остается очень и очень довольным, потому что не встретил никакого сопротивления, прямого и резкого «нет» тоже не было, поэтому он решается на более смелые прикосновения. Он целует шею Исаги, слегка прикусывая и оставляя еле-еле заметные красные следы, поднимается поцелуями к щеке и припадает к губам Йоичи. Кайзер целует нежно, но с легким напором, стараясь не спугнуть. Исаги поддается, отвечает хоть и неловко, но пылко и даже жадно. Йоичи на мгновение разрывает их поцелуй, изворачивается, оказываясь полностью повернутым к Михаэлю, обнимает того за шею, притягивая снова к поцелую. Ему очень нравится целоваться, и Кайзер правда считает это чем-то очаровательно милым. И кто он такой, чтобы не поддаться и не ответить на такой порыв. Михаэль валит Исаги на спину, нависая над ним и не отрываясь от его губ. Кайзер ведет правой рукой по торсу, спускаясь к резинке спортивных штанов, стягивая их вниз. Одной рукой делать это, конечно, не очень удобно, поэтому Йоичи приподнимает бедра, чтобы облегчить задачу своему любовнику. Исаги разрывает поцелуй и смотрит на Михаэля абсолютно мутными и жадными глазами. У него красные губы, такие же алые щеки и абсолютно ноль стыда. Он прекрасен. Кайзер никогда не скажет этого в слух, по крайне мере, не сейчас. Михаэль стягивает с него спортивные штаны вместе с нижним бельем и отбрасывает их куда-то на пол, потом разберутся. – А ты? – Исаги приподнимается на локтях, тяжело дыша. Он всегда так мило беспокоится о Михаэле. – Так может поможешь или ты сегодня побудешь принцем? – Кайзер не может сдержать свой язык от язвительного комментария. На что, очевидно, получает закатанные глаза и слегка трясущиеся руки, которые стягивают с него спортивные штаны. – Боксеры тоже снимать нужны, meine Liebe, – Михаэль уже открыто насмехается над ним, внутри искреннее умиляясь. – Отвали, я знаю, – Исаги сглатывает, не понимая своей реакции каждый раз, когда дело доходит до такой интимной близости. Он все же слегка помешкав, стягивает с бедер боксеры, видя возбужденный и вставший член Кайзера. – Умничка, – Михаэль хищно улыбается, снимая с себя все полностью и бросая свою одежду в направлении пола. Он снова тянется к губам Исаги и припадает к ним с требовательным поцелуем, опрокидывая любовника на спину и вновь, нависая над ним. Кайзер ведет ладонью к члену Исаги, обхватывая его и начиная двигать рукой медленно вверх-вниз. Йоичи под ним вздрагивает и слегка стонет от таких прикосновений. То, что еще узнает Кайзер – Исаги бывает очень чувствительным, когда он возбужден до предела. Михаэль разрывает поцелуй, жарко выдыхая. – Перевернись на живот, – он шепчет горячо, хриплым голосом, у Йоичи внизу живота все сворачивается от возбуждения и неистового желания, от такого голоса Кайзера. Если бы он с ним всегда так говорил, то Исаги всегда ходил бы с перманентным стояком. Он слушается и переворачивается, подкладывая себе под грудь подушку. – А теперь приподними бедра, – Михаэль говорит все так же хрипло, прямо на ухо, опаляя его обжигающим дыханием. Он оглаживает ягодицы Исаги, слегка сжимая их. На секунду Йоичи становится страшно, а возбуждение отходит на задний план. Он немного не готов был сегодня лишаться девственности по полной программе, поэтому он напрягается всем телом. Он знает, что Кайзер ничего не сделает без его согласия, и, если он сейчас скажет все прекратить, все действительно прекратиться. Да только он ничего не говорит. Да, страшно, но в постели он доверяет Кайзеру. – Успокойся, – Михаэль шепчет куда-то в затылок и целует его в спину. – Я хочу между бедер. Поэтому расслабься, я больше ничего не сделаю. Исаги моментально вспыхивает, покрывается алой краской на щеках, когда он слышит то, что говорит немец. Безумие. Это точно полное безумие, в которое он непременно хочет окунуться, как в омут, прям с головою. Исаги только кивает, радуясь, что сейчас его лица не видно. Йоичи давно заметил, что Кайзер испытывает какое-то странное влечение к его бедрам. Впрочем, у него у самого внутри все немного горит и что-то екает, когда он видит бедра Кайзера или трогает их. Исаги чувствует, как Кайзер осыпает его спину краткими и быстрыми поцелуями, где-то прикусывает и точно оставляет следы. Исаги не против. Исаги нравится. Он поддается умелым рукам Михаэля, слегка прогибаясь в пояснице. Он чувствует, как рука Кайзера снова оказывается на его члене, и все же резкий стон срывается с его губ, заставляя его зажмуриться. Кайзер усмехается такой реакции, а затем наваливается на Исаги, входя членом между сжатых бедер Йоичи. Он стискивает зубы от того насколько горячая кожа Исаги, насколько он такой податливый в его руках. Михаэль медленно двигает бедрами, прикрывая глаза от наслаждения. Это, конечно, неполноценный секс, но бедра Исаги – это отдельный его фетиш. В следующий раз, он в лоб скажет ему, чтобы тот зажал его лицо во время минета своими великолепными бедрами. Он уже оставлял там свои отметины – засосы и укусы, но этого было всегда недостаточно. Кайзер жарко выдыхает, когда Исаги слегка сжимает бедрами его член. Возбуждение доходит до такого пика, что хочется вбиваться в эти невообразимо сексуальные бедра. И Михаэлю стоит приложить миллион усилий, чтобы сдержаться. Кайзер ни на секунду не забывает об удовольствии своего милого Исаги, поэтому он двигает рукой чуть быстрее, слегка сжимая пальцами головку, которая сочится от смазки. Исаги, кажется, сходит с ума. Еще один стон срывается с губ, когда чувствует, как Кайзер начинает чуть быстрее двигать своими бедрами между его ног, а ладонь ласкает его член. Черт, Михаэль слишком хорошо изучил его тело за такой короткий промежуток, потому что Исаги становится слишком хорошо. Йоичи кусает нижнюю губу, пытаясь всеми силами сдержать свои стоны, но идея заведомо провальная. – Ну же, перестань сдерживать свой голос, – Кайзер говорит с придыханием, свободной рукой оглаживая грудь Исаги, поднимаясь к шее и задерживая там ладонь. – Я же знаю, что тебе хорошо, зачем скрываешь, – Михаэль целует Йоичи в затылок, делая слега резкие толки между его бедер. Черт, Исаги для него идеален, великолепен по всем параметрам. С губ Йоичи все же срывается еще один стон. Он плавится и готов раствориться в словах Кайзера, в его затрудненном, тяжелом и возбужденном дыхании. Но не только же ему тут получать удовольствие. Исаги не придумывает ничего лучшего, чем двинуть своими бедрами в такт движениям Кайзера. Такая маленькая месть за насмехательство. – Черт, Йоичи, – с губ Михаэля срывается хриплый стон, он сильнее сжимает пальцы вокруг члена любовника, двигая ею быстрее и резче. – Если так продолжишь, то я скоро кончу. Исаги самодовольно хмыкает, понимая, что своего все же добился. Его тешит, что Кайзер стонет из-за него, что у него такое сбитое дыхание и весь он сам возбужден только потому, что Исаги является причиной такого поведения. Сквозь пелену подходящего оргазма, Йоичи зажмуривается и двигается напористее, резче. Он чувствуя, как его бедра все липкие, горячие, в естественной смазки Кайзера. И почему-то эта мысль возбуждает его еще сильнее. Хотя, казалось бы, сильнее некуда, перед глазами начинают мелькать звездочки. Он двигается быстрее, толкаясь уже сам в ладонь Кайзера, желая поскорее кончить. – Я…сейчас…кончу…Кайзер…, – Исаги глухо стонет и всхлипывает, делая более рванный и грубый толчок бедрами, изливаясь прямо в ладонь Кайзера. – Черт, Йоичи, – Михаэль хрипит, толкается членом между скользкими бедрами Исаги, тяжело дыша. Он придерживает обмякшее от удовольствия тело и делает последний грубый толчок. Он кончает с хриплым еле слышным стоном, прямо на бедра и член Исаги. Кайзер валит Исаги на бок, обнимая того за талию и притягивая к себе. Ему абсолютно плевать на то, что надо пойти в душ и смыть с себя все. Ему слишком хорошо после оргазма. Исаги слышит свое собственное сердце в ушах и в голове. У него перед глазами звездочки мерцают и пульсируют. Он чувствует, как Кайзер притягивает к себе, целует его в висок и замирает так на несколько секунд. У него нет никаких сил на какое-то, даже мимолетное движение. Слишком идеально.

***

Ревность затихает. Она отпускает сердце, уползает вглубь своей норы и сворачивается комком. Она закрывает глаза и будто бы впадает в спячку. Она дает ложную надежду на то, что больше не появится. Ревность хитрый, порочный, умный зверь. Кайзер смотрит на Исаги, прожигает его взглядом, который опять о чем-то увлеченно разговаривает с Рином. Он опять выглядит таким беспечным, таким расслабленным, таким спокойным. К горлу опять подступает неприятный ком, а желудок начинает сводить. Йоичи, видимо, чувствует его взгляд всем своим естеством, телом, кожей, сердцем, душой, поэтому поворачивается в сторону Михаэля. Он лучезарно улыбается и машет рукой. Он смотрит на него. Кайзер лишь ухмыляется и отворачивается, показывая всем своим видом, что ничего не было и ему будто бы все равно. А уши предательски начинают гореть. Он знает, что Исаги будет смешно злиться на него. Он знает, что Исаги будет ворчать. Он знает, что Исаги с недовольным лицом будет сидеть в его руках. Он знает. И пока внутри ревность окончательно засыпает. Кайзеру удается свободно вздохнуть. С Исаги Йоичи тяжело, но без него еще хуже.