Клыки второй личности

Очередные споры и разбитая посуда.  Мальчик старался обойти все осколки, лежавшие на полу. С самого его рождения это продолжалось каждый божий день, и он старательно пытался никогда не попасть под горячую руку своих разъяренных опекунов. Раньше, когда он впервые попробовал помочь маме – получил и от нее, и от своего… второго родителя.  Отцом назвать этого человека никогда не выходило, ведь близкой связи у них, мягко говоря, было очень мало. Обстановка дома была накаляющей и наседающей.  Мать плачет, сидя изляпанной в собственной алой крови, руками прикрывая себе рот. Еще один всхлип, и Бачира получит вместе с матерью. Отец никогда не церемониться со своим ребенком и женой, а их соседи, видимо, считали это нормой?  Только в младшей школе Мегуру понял, что ходить в бинтах, быть избитым и ненужным – не норма в нашем обществе.  У адекватных семей не стоит банка пива вместо хлеба, у нормальных семей не голодает ребенок, у нормальных семей жена не унижается до смерти, а отец не избивает всех и вся по своему желанию. Мегуру не понимал, по какой причине его мать не уйдет от мужа-тирана? Зачем терпеть унижение, избиения и прочее насилие с его стороны? Разве не глупо всю жизнь жить с насильником, но говорить и свято верить в то, что любишь его?  Рассуждая об этом в очередной, кажется, миллионный раз за день, он опять начал летать в облаках. Разве ребенок должен терпеть побои родителей, если он не выбирал их? Собственные мысли привели его к беде, коротая сново обернулась ужасными последствиями.  Наступив на осколок очередного керамического изделия, что раньше может и было шедевром, но как и всё, что переступало порог этого дома – необратимо становилось разбитой грудой мусора, он вскрикнул, чего делать было нельзя. Эмоции в этом доме либо не должны быть вообще, либо должны быть тщательно скрыты от пьяного в хлам отца.  Мужчина явно неопрятного вида, в замызганной и заляпанной в густой, непонятной консистенции жиже майке пошаркал в сторону кухни. Это был конец. Бачира судорожно пытался вытащить осколок из ноги, но из за паники и спешки ничего не выходило. Мать, сидевшая рядом, будто совершенно не видела сына. Приглядевшись, мальчик снова впал в ступор.   Зрачки его матери широкие, а всхлипы стали бесконтрольными, отражающими хрипоту и сорванные связки женщины.  Рядом с её коленями лежал шприц, и так полу-живое запястье, что красовалось синяками и порезами снова было заколото до смерти. Женщина издавала странные звуки, больше похожие на хрип раненой лисицы, нежели на человеческие вопли. Часто ли Бачира видел свою мать в наркотическом опьянение, совершенном непонимании и  дизориентированном состоянии? Для восьмилетнего ребенка – безусловно да,  но сейчас он явно бы хотел услышать или увидеть хоть что-то, смутно напоминавшее поддержку, которую не слышал и не ощущал так давно. Осколок так и не был извлечен, но шаги стали приближаться, а плакать было нельзя — разозлит отца еще сильнее. –Слышь, сученыш,– громкая отрыжка пробежалась по ушам смертельным танцем,– ты чё, борзый стал слишком? В кого ты таким пошел только, кусок говна. Весь в мамашу… я не буду больше терпеть такого сына, нет-нет..,– в дополнение внешнему виду отца, за одно предложение он пустил отрыжку и икнул раз пять, не меньше. Пьяный бред снова овладел разумом мужчины. Мальчик стеклянными глазами прожигал дыру в его физиономии. Он уже знал, что обычно следует за этими словами. 

Удар.

Отец схватив сына за волосы, начал приподнимать его вверх. Кофейный столик, на котором стояло три банки пива и шприцы был идеальным вариантом, чтобы со всей дури с размаху снести своего сына. По крайней мере, в этом был уверен его старший член семьи. В темной комнате, что была погружена в полумрак, вырисовывая сущности в темноте коридоров. Сущность, что жила в нем бушевала в ответ, откликаясь на негодование своих собратьев. Из–за присутствия того, что ни один ребенок не понимал его слов, никогда не видел сущностей и прочих демонических объектов, никто не хотел с ним общаться, но разве это кого-то волнует? Врачи однажды сказали его тете, что он никогда не сможет оправится от какой-то болезни, но Бачира вовсе не жалел об этом. В темные, холодные и голодные дни они были единственными, самыми близкими «людьми» на земле. Мегуру действительно ценил это, но хотел ли бы он изменить свою жизнь? Быть нормальным ребенком? Смогли бы его родители оправится от долгов, если бы его не существовало? Никто не знал об этом. Удары мужчины переместились с тела и ног мальчишки чуть выше, прямо к горлу. Схватив того, мужчина начал душить собственного сына от гнева, обиды и злости, что накопилась в нем за всё это время.  – Ты - неблагодарный кусок дерьма. Тебя никто, никогда и ни в каких обстоятельствах не примут в свою компанию! Ты буквально бесполезен. С твоей болезнью ты никогда не будешь нормальным, ты ничтожество!,– слова словно лезвие вновь впивались глубоко в сердце, оставляя смертельные ножевые ранения, без возможности умереть. Мегуру хотел плакать, его внутреннее эго рыдало и кричало от ненависти и несправедливости, но лицо его было неизменно спокойным. –Что, уже совсем не боишься? Ну давай, покажи мне, кто тут такой умный?! Я прочитал твой личный дневник и переписки в телефоне, гад. Ты действительно самый ужасный и ничтожный сын, что мог быть рожден на этот свет,– Мегуру уже забыл, что разговор шёл про него.  Всё было относительно нормально, но вдруг мама резко встала и приползла под ноги своему мужу. Тянув его за голень, она молила о том, чтобы он не убивал её сына, и , видимо , это задело отца еще сильнее . Крики «Всё верно, это твой сын, мой не мог бы быть таким ублюдком! Ты видать нагуляла его, шлюха» разразились громом средь белого дня в голове Бачиры. Отец взял нож на кухонном столе. Сцена была ничтожно ужасной. Беспомощная мама буквально ничего не может сделать, а самооборонятся тем более.  Из за действия алкоголя держать в руках холодное оружие было тяжело, и ничего не понимающий отец взял рукой острое лезвие, ударив свою «любимую жену» по голове ручкой оружия. Удар был глухой, а мать сразу же рухнула всем телом на пол. Самое главное – чтобы она выжила. Восьмилетний ребенок и его психика уже не выдерживали, общая картина мира была растоптана в клочья, а понятие «семьи» и вовсе отправлено в блендер. Он ненавидел себя, судьбу и жизнь, которую он живет. Мужчина, только осознав, что сделал из своей руки мясную нарезку, начал сильно ею трясти. Ладонь его напоминала фарш с крупными специями, ведь остатки еды, клочья маминых волос и грубая кожа отца смешались в одну массу. Она действительно была похожа на руку, которую только что перемололи в мясорубке. Противный запах исходивший от мужчины снова пронзил нос. Запах исходил настолько резкий и яркий, что даже самый заложенный нос бы заставил дышать, вызывая рвотные позывы. Мужчина взял своего сына за волосы, намотав их на кулак. Кофейный стол, заваленный карандашами, цветными фломастерами, красками, альбомами и журналами стал минным полем для лица мальчишки. Удары были четкие и мощные, заставляя каждый нерв тела содрогаться при соприкосновении с ровной поверхностью столешницы. Удары продолжались словно бесконечно, кровь приливала к оицу мальчика, а запах её смешался со всей гаммой ароматов, что стоял и до этого. Мегуру вырвало прямо в процессе избиения. Бачира никогда не понимал, чем заслужил такое отношение к себе.  Даже самый дестокий человек на свете, совершивший миллиарды грехов не пожелал бы ему такого, ведь не бывает такого, чтобы люди ради своего удовольствия и выведение гнева убивали кого-то?  О, как же сильно он ошибался. Никогда мир не был таким, каким мы его хотели бы видеть. Только лишь радужная призма и очки, что надевают на нас насильно, с первым вздохом кислорода, пробившимся в наши легкие могла бы оправдать наши ожидания.

***

Голова … Макушка была будто разбита на сотни мелких кусков, а шея зудила так, словно он совершил неудачную попытку суицида, а после проехался ремнем по своей шее. При любом движении головой мозг начинал пульсировать, заставляя чувствовать адскую боль. Окно на кухне было открытым, заставляя тебя дрожать, от любого дуновения ветра. Мурашки злорадствовали, будто издеваясь над тобой, будоража душу и сердце, заставляя коченеть. Если бы Мегуру был водой, то вьюга была бы жидким азотом, заставляя умирать заживо, запертым в морозильной камере, без шанса на спасение извне. Узоры вырисовывались на стеклянном окне, что выдерживало все стихийные бедствия уже очень много лет. Был ли какой-то мальчик, что так же смотрел в это окно, наблюдая за ветром и рисунками морозов? Сколько было таких людей на самом деле? Дети всех этих людей тоже мерзли зимой на столике, что окрашен был их собственной кровью? Не знаю. Свист. Бачира посмотрел на календарь.

20 Января 2023 года

На улице вьюга окутывала каждого смертного, разбушевавшаяся толи от людской наглости, толи от несправедливости жизни нашей. Ветер - её тщетные попытки донести докричаться до нас, да вот только людям её не понять. Они - другие.  Высокомерные, властные и кровожадные, что пользуются добротой метелей, солнца и земли.  Делая вид, что они не боятся ничего, они выдают то, что боятся абсолютно всего. Раздумывая подолгу, Бачира вдруг осознал, что самое жалкое существо во вселенной нашей - земля. Планета, что терпит абсолютно всё, отдавая себя всю, дабы получить ранения в спину от своих же детей.  Глянув на стол, он обнаружил лужу крови. Застывшей, потемневшей от долгого застоя. Только тогда его светлая голова осознала то, какое сейчас примерно было.Вокруг была кромешная темнота. В узкой кухне со старым гарнитуром, древним ремонтом и битым кафелем на стенах не обнаружилось матери забитой в углу, гул от телевизора и исходящего из его забитых пылью и грязью динамиков крики, что всегда сопровождались футбольным матчем и звездами, которых так любил его отец – тоже не было слышно.  Отголосками прошлого перед Бачирой всплыли воспоминания, когда он впервые почувствовал горечь жизни и зависть, что ранее не была познана детским, чистым сознанием. На телевизоре крупинки светодиодов складывались воедино, создавая цельную картину. Коробка показывала достаточно точную проекцию, на которой был изображен какой-то серьезный человек, стоявший среди толпы людей, что распивали разного цвета напитки в бокалах. Здание, в котором они находились было до невозможности высоким, заставляя смотреть на него бесконечно долго. Острый уголок верхней башни будто упирался в небо, мечтая пронзить луну и солнце насквозь.  Слева в верхнем углу экрана Мегуру увидел надпись: «Новости», а чуть ниже под надписью красовалось «Германия, Вена». Оказалось, что мужчина в костюме с достаточно плотным телосложением был режиссером, который праздновал какой то выигрыш его кино шедевра на мировой площадке. После репортажа и опроса самого мужчины, журналисты с огромными камерами подошли к достаточно высокой даме и мальчику, что стоял рядом с ней. Женщина была роскошно одета в длинное, цвета овсяного молока платье, что подчеркивало её фигуру и цвет волос. Натуральный - не натуральный, но блонд. Одной из фишек её внешности было то, что слева, чуть ниже щеки, у нее красовалась достаточно большая родинка. Нет, она не делала как оказалось, актрису, уродливее, пятнышко лишь добавляло аристократичности данной персоне. Репортеры расспросив жену сразу же перевели камеру на их сына. О боги, каким же он был красивым. В свои восемь с копейкой лет он выглядел элегантно роскошным. Будь он представлен как снизошедший на землю ангел - никто не стал бы говорить что-то против. Он был сыном божьим, взгляд которого способен был убить тысячи людей. Светлый блонд, что передался ему от матери украшал и без того прекрасный лик мальчика, а острые черты лица, которые даже еще не успели до конца сформироваться, холодный взгляд и острый язык и прямолинейный стиль речи заставляли поежится даже через экран монитора. Холодный, отстраненный, высокомерный и самовлюбленный мальчик. Зависть – плохое качество, но как здесь не завидовать?  Идеальный человек, стоящий прямо перед сотнями камер, остававшийся в уверенной позе и спокойно реагирующий на каверзные вопросы, вот кем был единственный сын семьи Кайзеров. Людям всегда нужны лишь положительные качества, но никак не жалость и неуверенность мальца, что ни под каким углом не могло бы считаться хорошими качествами. Другие дети на улице, в школе, в окружении всегда были неудачниками, что жили в бедных, не особо адекватных семьях. Их жизнь вряд ли обернется чем-то большим, чем работа кассиром или грузчиком. Они никогда не будут счастливы, и ведь тот же мальчик, что смотрит в камеру на другом конце монитора.. он счастлив? У него в семье явно есть хлеб, ремонт и стабильность. У него есть друзья, деньги и одежда, возможно даже собственный компьютер! За что? За что всем детям на этом водяном шаре такая несправедливость? Почему кто-то может купить себе еды килограммами, а кто-то пытается выжить на один кило картошки месяц? Резко поняв о том, насколько он жалок в этом мире, он начал злится. Почему бы всем таким богачам просто не умереть? Лучше бы их не было! Оскорбления заполняли все мысли Мегуру, заставляя его закипать от злости. Но зачем? Разве виноват этот мальчик в том, что его родители были немногим лучше, чем его? Совершенно нет. Но разве виноват Бачира в том, что его родители выбрали жизнь в нищите? Вероятно, тоже нет.  Дети не могут повлиять на это, но ведь взрослый может.Почему тогда его родители выбрали другой путь? Что Мегуру делает не так? Он никогда не найдет на это ответ.  Прийдя в себя, он все еще сидел за столом. Стул шатался, так что вставая с него он издал неприятный, режущий слух звук. Скрип пронзил череп, заставляя звук отражаться по стенкам, перетекая во всю оболочку Мегуру, но самое главное сейчас - не разбудить отца.  Пройдя дальше, ближе к выходу с кухни, Бачира услышал очень громкий храп. Звук был настолько громоздким, будто отец его не храпел, а задыхался вовсе. Маму Бачира все еще не заметил.  Квартира у них была однокомнатная. Слева от входа кухня, а между ними стоял соединенная комната, где находились туалет и ванна. Прямо перед входом в квартиру была пошатанная арка, что вела человека прямо к залу.   В квартире не работала горячая вода, от чего и приходилось ходить в общий душ , находившийся внизу. Родители всю жизнь говорили, что свой туалет в общаге - роскошь, которую они удрали за огромные деньги. Финансовые ресурсы и базовые потребности человека были использованы в том, чтобы манипулировать им абсолютно всегда. Мол, «неблагодарный ты сын, что жалуешься на жизнь, которую мы для тебя кое как отбили». Отбили то квартиру, но бьют они самого Бачиру, что всегда казалось чем-то комичным для самого Мегуру. В пять лет он узнал, что туалет и душ был в каждых общажных квартирках его района, а их комната на самом деле была ниже средней арендной минимальной цены в два раза. Тогда его доверие и уважение к родителям впервые начало пошатываться. С этого и началось то, что Бачира скрывал от родителей.  Его жизнь перестала быть яркой и насыщенной, если в ней не присутствовало мелкое мошенничество, воровство и прочие криминальные вещицы. Обычно дети его возраста таким не занимаются, но он успокаивал себя тем, что ведь и его осуждать нельзя, он не от хорошей же жизни такое творил. Собственная совесть пыталась найти оправдания всем действиям, но лишь натыкалась на очередные отмазки. Ведь действительно легче пойти украсть что-то или обокрасть кого-то, чем искать работу для такого маленького ребенка как он.  Выйдя из кухни, он сразу же проскользнул вдоль стены к вешалке. Металическая труба с другими, выходящими из нее припаянными металлическими пластинами была сооружена еще давно до рождения Мегуру, но работает она по сей день прекрасно. Самое главное её качество - она не скрипела, не заставляя Бачиру вновь переживать за лишний шум по среди ночи.  Схватив изрядно потрепанную куртку, он срыву и практически бесшумно натянул её на себя. Особо смысла в куртке Бачира не видел, но лучше было бы иметь хоть какой-то способ согреться, особенно в такой холод Аккуратно отпирая дверь, он встретился лицом к лицу с самым главным и шумным врагом - дверной замок. Ключи будто специально сильно гремели, заставляя шорохаться каждого лишнего звука. Дверь на удивление отварилась без противного скрипа петель, что было джекпотом в случае Мегуру.  Время 4 утра. Январская зимняя ночь. Даже внутри панельного домика чувствовался дубак, что стоял на улице. Некачественно сделанные оконные рамы продували, полностью окутывая в свои смертельные объятья. Сотни призраков забирали его душу с собой в загробный мир, маня его к себе всеми силами.  Выходя из подъезда коммуналки Мегуру начал бежать скрипя снегом. Хруст этот был то ли снега, то ли его костей - не важно, самое главное то, что он сумел сбежать из дому. Тропинки вели его в глубь темных кварталов, убеждая бежать все дальше, лишь бы не встретить ужасных взрослых.  Ветер был беспощадным, ненасытным. Любое его дуновение пронзало тело, рассыпаясь роем мурашек по всему телу. Холодный воздух проскользал прямо под одежду, заставляя чувствовать себя неуютно и некомфортно. Куртки совершенно не спасали в такие суровые, северные зимы, погружая каждый миллиметр тела в бесконечный холод белой пелены. Окончательно задубев, Бачира начал бежать. Лай собак пугал мальчика, заставляя рвануть еще быстрее.  Дома, квартиры, гаражи, машины, деревья. Он ничего не запоминал. Дороги домой уже нет, Мегуру дошел до точки невозврата. От безвыходности ситуации он готов был бы вернуться домой, к родителям, но ведь даже этого он сделать не мог.  В темноте кто-то начал неторопливо перебираться с ноги на ногу. Хруст снега и его ритмичность напоминали Бачире томные сомнения в ожидании чего-то ужасающего и пугающего. Тень выскочила прямо на Бачиру, не давая пропуску. Что-то темное окутало его, протягивая руку помощи.  Некое существо напоминало Бачире.. его самого? Телосложение и аура были такими, будто бы он видел перед собой самого себя. Никогда он не ощущал себя настолько беспечно. Казалось бы, что могло бы ему сказать о том, что это безопасно? Он не знал. Он лишь доверился «оно». Если бы «оно» пожелало чего-либо, Бачира бы постарался сделать всё, ради него. Ощущение опасности и погони резко исчезло, помогая мальчику начать разумно обдумывать всю ситуацию. Он, восьмилетний мальчик, оказался в полном неведении о своем местоположении, в дали от дома, в который он безусловно не хотел бы вернуться, в незнании того, где находится ближайший полицейский участок.  «Оно» начало указывать куда-то в даль. Темные улицы перестали казаться незнакомыми и опасными, давая Бачире вспомнить о том, что он достаточно маленький, для того, чтобы убежать далеко за столь короткий промежуток времени. Начав разглядывать окрестность, он примерно предсказал свое местоположение. Выстроив в голове маленькую карту района и собравшись с мыслями, он наметил точку назначения - круглосуточная аптека. Там явно должны были быть работники, которые могли бы позвонить в полицию.  Панельные домики и дворы обходились один за одним, преодолевались Бачирой словно мини-игрой в очередной компьютерной игре, летсплеи которых он так любил сиотреть. Найдя в этом что-то веселое, Мегуру увлекся делом, начав играть со своим новым другом на перегонки. С большим энтузиазмом Бачира пытался выиграть своего друга, но тот был в несколько раз менее поворотливым и быстрым, в отличие от тени. Заигравшись, Бачира поскользнулся на льду. Упавший на спину Мегуру увидел перед собой неоновую, яркую надпись «Бочка. Круглосуточно».  Не совсем то что нужно, но пойдет. Стилизованный под бочку магазин-кафе, где продавался алкоголь. Вход был празднично украшен светлыми вывесками и надписями, в число которых входили некоторые составляющие их обширного меню.  Поднявшись по лестнице и отворив дверь, раздался звук колокольчиков. Бармен, что видимо спал, ошарашено спохватился за свой фартук, промямлив что-то под нос. —Здравствуйте, чего жела… пацан, тебе чего?— произнес парень сонным, до жути низким и хриплым голосом.  Парниша был одет в красную рубашку, заправленную в штаны в облипку. Фартук его был бордовым, с вышитым черными нитями названием заведения на левом кармане. Столик бармена, что так же был стилизован в множество в ряд стоящих бочек, не давач Мегуру взглянуть на обувь впереди стоящего, но он был почти на все сто уверен в том, что бармен стоял в каких нибудь ботинках с шипами и цепями на высокой платформе. Взглянув повыше Бачира начал разглядывать лицо незнакомца. Черные, волнистые волосы, синяки под глазами, тонкие и бледные губы и острые черты лица. Пирсинг септума и брови. Нос был с небольшой горбинкой, но достаточно сильно смотрел вверх, делая его профиль более аристократичным.  Глядя на парня можно было бы подумать, что он в глубокой депрессии и бесконечном алкоголизме, ведь бледность кожи настолько сильно контрастировала с мешками, будто они специально были подкрашены сильно пигментироваными тенямм. —Чего вылупился? Что надо говорю тебе? Или ты русского не понимаешь, мелкий? —А, о-ой, простите п-пожалуйста,— неожиданно даже для самого себя начал заикаться он,— я сбежал из дому и мне нужно, чтобы вы меня отвели в полицейский участок, либо же попросили их забрать меня. —М, не хочу тебя огорчить, но я этим не буду заниматься. Это не входит в мои обязанности, да и с ментами я терки иметь не хочу. Вдруг еще подумают, что я украл тебя и заставил так сказать, кто знает–кто знает,— произнес он в ответ, словно повторяя какую-то мантру. —Вы даже дороги не знаете? Пожалуйста, дядя… Э.. К-Киёра? Умоляю, помогите! — прочитав на карточке персонала имя на груди , Бачира все еще продолжал умолять парня о помощи. —Ты чё привязался то, молокосос? Я тебе нянька что-ли? Пшел вон отсюда. Ментовка вперед по тротуарчику, а потом влево завернешь. Там еще три харчевни стоят рядом, вечно оттуда мужики пьяные валятся к нам. И только не смей про меня говорить, сученыш, я тебя запомнил. —Дядь Киёра, спасибо большое! Обязательно потом как нибудь отблагодарю вас! —крикнул Бачира напоследок.  Конечно, отблагодарит он, тц. Какой-то ужас, а не день. В ментовку захотел пойти? Выбрал же мелкий куда податься с такими запросами, ха! Пришел прямо в место, где наркота в полочках разложена по грамовкам, а винишко привозят экспортом, от нелегалов и спизженных сортов. Борделя не хватает, а так было бы комбо.  —Что-ж за семья у тебя, малыш, что ты в таком раннем возрасте сбежал-то… реально ведь, бедный мини бро,— адресант уже убежал по лестнице вниз, прямиком в свою лучшую жизнь. Говорил ли это Киёра себе, нежели самому Бачире- не ясно, но знал он лишь одно - они уже никогда не встретятся.

***

Темные пейзажи за окном, машины, что пролетают по только что растаявшему снегу, гул ветра и шумного города, усыпляющий тебя одной лишь нотой. Ночные смены явно придумали сами дьяволы для своих жертв. Удовлетворял лишь тот факт, что начальство сегодня отдало им все документы, собранные с завалявшихся дел квартала, не говоря отлавливать всех наркоманов, пьяниц и разъяренных собак вручную. Казалось бы, идеальный момент для сна и избегания любой работы, но его два напарника либо оба были безума от этой работы на побегушках у властей, либо были слишком идеальными работниками, которые делали всё, лишь бы получить повышения. Очередной звонок в отделение от главного офицера каждый раз заставляет Карасу пугаться до смерти. Тщетные попытки уснуть всё никак не венчались успехом, но сладкий звук щелкающих ручек, перелистывание документов и клацания мышкой действовали на парня усыпляющим эффектом. — Эй, вороноголовый, ты работать собрался вообще? В ответ на вопрос последовал лишь громкий, глубокий вздох, с протянутым, хрипловатым продолжением, за что Карасу и долбанули папкой с бумагами по его голове. Ах да, теперь помимо надоедающих Кунигами - начальника и Гагамару - старшего офицера на фронте оказался прекрасный-распрекрасный Хиори. Йо – практикант и хоть они с Карасу и ровесники, отличие их было в том, что Карасу ушел после девятого, заполучив место на преждевременной службе еще до окончания средне образовательного училища , а Хиори же в свою очередь практикант 3 курса МВД, где, на удивление, учились действительно очень умные дети с большим будущим. Безусловно, Хиори был красивым и милым парнем, но его серьезность иногда действительно раздражала. Если с Гагамару Карасу уже нашел общий язык, то с Хиори он все никак не мог поладить. По словам Кунигами, Йо - парень со стальными нервами и очень доброй душой, но, видимо, работа в полиции загубит абсолютно любого, кто притронется к ней хоть пальцем. Под пристальным надзором небесно-голубой макушки, Карасу штамповал бумаги и документы. — Я принес еще стопочку, вроде как на этом всё,— сказал старший, отряхивав руки друг о друга, сразу же чихая от пыли, что поднялась после данного момента . Склад их отдела всегда был пыльным, но ведь это не их забота, так что убирать не собирался никто,— я думаю сейчас вряд-ли кто-то зайдет, так что подождем окончание смены и подмену, а потом пойдем по домам, верно? — Да-да, мы слышим, господин «выживальщик во всех опасных лесах и пустынях». Штампики расставить, потом отдыхать и спать,— Резко упав на спинку кресла и развалившись на нём всем своим весом, ухмыльнувшись ответил Карасу. Моментально на него обрушилось минимум два грозных взгляда, но это могло волновать абсолютно кого угодно, но только не Табито. Гину снова позвонили на телефон отдела полиции, сказав, что нужно будет обсудить дальнейший план действий насчет какой-то не очень радикальной проблемы, связанной с перекрытыми дорогами и жалобами людей друг на друга. Сам Гагамару же отлучился для помощи начальству, но обещал, что вернется через 2-3 часа, до окончания смены. Звук открывающейся двери. Колокольчики на ней зазвенели, приглашая гостя своим ярким звоном. Звучание было не быстрым и не болезненным для переплетение , говоря о том, что дверь отпирал явно не огромный качок формы Шварцнегера. Одними из таких слабых и не особо видных даже за за полу-прозрачными дверьми люди – наркоманы, что часто посещали их участок. Оказалось, что даже у полиции есть свои элитные и не очень отделы, зависящие от места своего нахождения. Контингент их района был не самым лучшим, но и явно не худшим в городе. За дверью послышались слегка слышные шаги, а после кашель ребенка. Маленький мальчик? В 04:34 часа? Очень странное чувство не покидало Карасу, но он и Хиори в любой момент могут позвать главного, чтобы он развернулся и пришел обратно в участок, ведь так? — Хей, малыш, ты тут что забыл? Время видел? На эти слова мальчик отреагировал очень быстро. — Всё хорошо, я должен был придти сюда, дядечка! Из за плохой репутации Табито в роли собеседника для детей, Хиори резко вступился в разговор, не давая Карасу сделать что-то неподобающее. — Хорошо, мы тебя выслушаем , у тебя ведь что-то случилось?— Голос его был нежным и ласкающим. Окутывало такое чувство, будто он укутывает и убаюкивает собственное дитя, нежели общается с кем-то незнакомым. — Могу ли я начать с самого начала? Я не могу обьяснить всё без включения всех спектров происходящего. Куда можно убрать свои вещи? — На вешалки. Для начала, скажи, пожалуйста, имя, фамилия, возраст и номер школы. Адрес ты свой вряд ли знаешь. — Мегуру Бачира, 8 лет, в школе я не учусь, адрес не знаю. Хиори всем своим внешним видом выразил всё свое удивление. Достав из полки планшетку с листочком, он щелкнул ручкой. После таких заявлений мальчишки он встал в смешную позу, удерживая ручку губами. Достаточно красивая картина. —Феноменально, но.. допустим? Хорошо, ладно, я понял тебя. Расскажи мне всё, что произошло, а потом я по мере необходимости задам тебе несколько вопросов. Мегуру начал историю с самого начала, упоминая отца, маму под веществами и очень многого другого. На упоминании бара «Бочка», почему - то два парня переглянулись, а после голубоглазый записал что-то в листок.. Увлечено рассказывая про все детали, что он видел на улице, он не скрывая ничего докладывал всё, что видел, но даже после настолько подробного доклада оба парня перед ним смотрели на него с толикой недоумевания. Хиори не выдержав своих сомнений, сразу спросил всё, о чем он думает. — Так, хорошо. Ты молодец, сейчас главное быть спокойным. Давай начнем с банальных вопросов, я тебе не наврежу, ладно? Я хочу помочь,— очень тревожно смотря на свой листочек, он прочистил горло. От этой напряженности Карасу хотел избавиться, ведь это самое ужасное в переговорах с детьми, верно? Он подошел к Йо, и приобнял его рукой. Тот в ответ не стал как то реагировать, но руку не убрал,— Ты себя сейчас как чувствуешь? Ты точно не простудишься? На улице ведь холодно, как ты вернешься домой в такой легкой курточке? — Всё хорошо, правда. Я чувствую себя достаточно хорошо, только голова немного побаливает, но не критично. Вряд ли я простужусь, меня часто выгоняли на улицу в ночь, я уже закалился,— на эти слова Хиори быстро что-то отметил ручкой, но сразу же перевел внимание обратно на Бачиру. — Отлично, ты у нас стойкий малый получается, ха-ха! — любой взрослый бы понял, что смех является нервным, нежели искренним. Карасу удивленно посмотрел на лицо Хиори. Из за собранных в пучок волос, обзор открылся и на его большие, красивые словно небо глаза, но сейчас в них чувствовалась тоска и неуверенность в себе самом. Похлопав его по спине он, видимо, вспомнив, что не один - заметно расслабился, продолжая задавать вопросы,— Ничего ведь не скрыл, да?,— последовал кивок,—Я буду разговаривать с важными дядями, так что лучше сказать всё как есть, малыш. Потом мы еще поговорим про твою семью, но сейчас это можно отложить на потом. Кхе-кхе, сейчас будет очень важный вопрос. Ты в каком именно баре «Бочка» был? — Отсюда недалеко, там стоит девятиэтажка, около круглосуточного магазина стоит бар, вот я туда и зашел. — Вполне возможно, верно, Карасу?— проговорил Хиори, чуть ли не сгорая от паники. Нет, это было совершенно не возможно! Бочка уже давно закрылась из за скрытной продажи наркотиков не в медицинских целях, а вход туда сейчас закрыт на замок! «Но могут же быть исключения, хотя он скорее всего врет, да?» повторяя себе много раз и пытаясь убедить себя в этом проговаривал Йо ,— А в баре тебя кто-то встретил? Или ты сам как-то понял куда идти? — Дядя бармен, Киёра. В баре были прикольные, зеленоватые подсветки и столы бочки, мы с ним поговорили, но он не смог вызвать мне милици.. полицию. Карасу потянули за рубашку. Хиори посмотрел на него опасающимися глазами, намекая на то, чтобы тот проверил, достаточно ли он сам осведомлен об этом деле и статьях достоверно. Поняв того без слов, Табито осторожно поковылял в сторону своего рабочего места Карасу подбежал к компьютеру, в то время как Хиори начал обсуждать семью Бачиры, его планы на будущее и прочую брехню, лишь бы потянуть время. « Киера Джин, дата смерти » Вряд ли сам Киера был бы рад, что его зачастую ищут исключительно по этому запросу, но Карасу нужна была именно эта информация. Он, как и Хиори, надеялся, что лишь спутал всё, и молился, чтобы ему на экране открылась вкладка с надписью «Жив, здоров». Его лицо, кажется, побледнело, ведь все его надежды и мольбы обрушились в этот же самый миг.

6 декабря, 2010 год, город XX, район XY. Причина смерти: ударялся об стол головой более ста раз, пробив себе череп. При воздействие наркотических веществ и спиртных напитков он вышел с открытым кровотечением на улицу. Нашли его перед баром «бочка» в сугробе. По камерам выясняли, что он разговаривал с кем - то на протяжении года, что он там проработал. Подозрения: Шизофрения.

Несколько секунд, на протяжении которых Карасу безмолвно вдуплял в экран монитора. Прекрасно! Ребенок видит мертвых! На дворе 2023 год, учитывая его возраст, он его даже в лицо не мог бы знать! — Хиори, ты можешь подойти, хочу тебе показать тут кое-что. Только не пугайся, я рядом. Йо, почти мгновенно подбежав, удивленно смотрел на экран, закрывая лицо руками. Погладив его по голове, Табито проговорил шепетом : — В наше время это ведь было сенсацией? Возможно, у этого пацана проблемы с менталкой. Ты что нибудь узнал из разговора? Хиори, чуть ли не полностью облокотился на Карасу, но тот, видимо, был не против. Тронув того за руку, он начал вспоминать всё, что запомнил из разговора. — Мальчик действительно может быть сломлен. Родители у него садисты-насильники, а так же мальчик упоминал каких то сущностей-теней. Возможно, что ты прав, и признаки ментально не стабильного состояния характера проявятся чуть позже, но ставить диагнозы я заранее не стану, я всё-таки не врач-психиатр. Давай последим за их семьей. Вбей их в протокол, ворон мой, а я пока подумаю, как его разговорить на тему по поводу работы родителей. По просьбе Хиори, вбив в протокол семью Бачиры он увидел на удивление интересную информацию. У отца Мегуру было уже несколько судимостей, а у матери две административки. Семья неадекватов, ей богу. Мальчика было ужасно жалко, но Карасу и Йо ведь ничего не могут сделать в одиночку. В наших странах всегда присутствовало наплевательское отношение по отношению к жертвам домашнего насилия, отмахиваясь тем, что у каждой семьи свои тайны, так что приходилось выкручиваться, чтобы оказать хотя бы небольшую помощь. Снова колокольчики отбили свой ритм, а это значит, что кого то принесло в эту будку в очередной раз. Гагамару, видимо, очень быстро разобрался со всем, ведь вернулся на час раньше обещенного. С недоумевающими глазами он смотрел на мальчика, то на Карасу, который… работает! А это значит, что происходит что-то очень серьезное. Анализировав всех, он заметил нарастающее напряжение, и решив не мешать Хиори, который, видимо, пил успокаивающий чай с ромашкой и старался не сойти с ума. Подойдя к занятому по всем фронтам коллективу, он шепетом обратился к Табито: — Карасу, что происходит? Что-то случилось? Почему здесь мальчик? — Гагамару, мы сами не особо понимаем что делать, но я кажется нашел решение проблемы. Мы должны временно взять небольшую часть опеки над ним, а так же предоставить ему хотя бы минимальное обучение, понимаешь? Желательно пристроить его куда нибудь подальше от этого района. — Окей, ладно-ладно, постой. Что случилось-то, почему вы такие нервные? Я ничего не понял, но если ты решил, что нам нужно срочно что-то предпринимать, мы это сделаем, после совещания с верхушкой. —Гагамару, мы должны это сделать сейчас же, умоляю. Я расскажу тебе всё, когда Хиори закончит опрос мальчишки, что бы и я услышал что-то новое. После нескольких, достаточно банальных вопросов, Йо сказал, чтобы Бачира всегда обращался к ним по любой причине, будь то разные личные проблемы, заканчивая проблемами с будущей школой, обучением и собственными мыслями. Подойдя к Карасу и Гагамару, он доложил всё, что записал на листочек.

1:

Подозрение на нестабильное психическое состояние, а так же расстройства.

2:

Проблемы с семьей и общением, нет друзей.

3:

Рано выросший ребенок, на котором была ответственность за всю семью, из за чего он показался Хиори более взрослым, чем это являлось.

И по списку перечислялись имена всех знакомых и родственников, которых он знал, отношения с родителями и мнение мальчика на счет собственного положения в жизни. Вывод: ребенок находился в бесконечном психологическом, и иногда физическом насилии. Давление на психику было слишком велико, не давая продыху детскому тельцу. У родителей, по хорошему, надо бы забрать права, но изначально нужно сделать что-то менее затруднительное и быстрое, для обеспечения мальчику минимального количества защиты и стабильности. Карасу, полностью выслушав Хиори только удостоверился в нужности своего решения. Рассказав о нем напарникам, он ожидал всего, что угодно, но никак не поддержку своей идеи. — То есть ты хочешь удостоверится в наших главных подозрениях.. таким образом? — Знаю, жестоко, но это единственное, что нам остается предпринять, понимаешь? Споры продолжались какое-то время, но слова Гагамару привели их в тотальный шок. — Напомните, почему вы вообще поверили восьмилетке? Он мог банально наврать, а вы тут уже планы устроили. — Всё возможно, но ведь учитывая его план мы всё равно добьемся успеха, даже если мальчик врал. Лучше перестраховаться, чем потом потерять пацана, верно ведь? — заступился за Карасу Хиори. Не ожидав такого резкого объединения, но против этого он ничего предьявить не мог, так что отступил. Действительно, план Табито был настолько многогранен, что мог бы использоваться во всех ситуациях одновременно. Через время они всё же, обговорив достаточно много вещей с начальством, пришли к выводу, что пристроят мальчика в школу. Учебное заведение со свободными местами оказалась в элитном районе, и войдя в положение мальчика, они взяли его на обучение бесплатно, главное, чтобы он показал себя хорошо в каких-то спектрах. Проверив его знания, его отправили сразу во второй класс, ведь мальчик умел базово читать, а так же писать, что не составило бы труда в обучении сразу пропустив один год, но от детей в школе они скроют, чтобы не создавать для детей еще больше причин для насмешек над Бачирой.

***

В нашем мире всегда действовали правила - нападай, иначе нападут первыми. Все «адекватные» парни школы придерживались этого правила, решая все проблемы и недопонимания кулаками. Эти установки часто приводили к совершенно бессмысленным дракам, и служили лишь успокаивающим эффектом для разбушевавшегося подросткового «я». Людей из очень богатых семей редко трогали, ведь не каждый ребенок готов платить штрафы, но опасаться нужно всех. Девушек не трогали никогда. Ни в коем случае ваше мнение не должно быть в противовес мнения общества и школы, дабы не провоцировать ничью обозленность. Исаги это понимал. Он учился в этой школе с пеленок, и сейчас уже поступает в 8 класс. Сам Исаги же относился к категории богатых детишек с золотой ложкой, и часто он был раздражен, если в его присутствии был ребенок из очень малоимущей семьи. В кругах школы он являлся авторитетным парнем, которого каждую недели стукали с новой девушкой, а значит - не каблук. На самом деле, Исаги делал это не для своих потребств, но , кажется, люди уважали его за то, что в теории уважать совершенно не стоит. Крутить девушками, разбивать сердца и быть типичным бабником - вся подростковая жизнь Йоичи. На самом же деле его никогда не интересовали громкие тусовки, мероприятия, тёлки и бары, но ему принципиально нужно было поддерживать свой образ. Исаги боялся. Боялся осуждения и непонимания обществом. Йоичи трус, который отыгрывается на других. От страха собственной беспомощности он начал кошмарить людей, отнимать деньги, делать за него домашнюю работу, превращать в своих работников аля «столовка-булочка-ко мне», ставить на колени за любой прокол и бегать вместо него на каждое школьное мероприятие. Он понимал всю свою аморальность, но страх не давал ему поменять хоть что-то в своей жизни. Весь его круг общения состоял из лицемерных, двуличных сук, что говорили у него за спиной, разводили сплетни и оклеветали его по каждому поводу. Никогда Исаги не подпускал никого к себе близко, но тот раз стал исключением. Бачира был золотым, ярким человеком, освещавшим весь мир. Люди, что не общались с ним, зачастую думали, что он грозная, неприкасаемая личность, которой противно общение со всеми, но, по мнению Йоичи и их небольшой компании, они просто не знали Бачиру достаточно хорошо. Мегуру был похож на рыжего котенка, у которого есть только два желания – играть и спать бесконечно. Безусловно, он был странным малым, но ведь у каждого есть свои дефекты? Вспыльчивость, неадекватность, безответственность и разговоры с самим собой на постоянной основе не были чем-то смертельным, так что являлось вроде вполне простительным и нормальным. В детстве, в 5 классе, он покрасил волосы тоникой. Желтый окрас вышел совершенно нечаянно, ведь изначальная задумка была именно в высветленных волосах, нежели желтых, но после этого покраска волос в скрытое, желтое окрашивание стало его фишкой, и оценивалось как самовыражение парня. Из за странностей мальчика и каких-то слухов его часто задирали, но позже он вступил в компанию Исаги, в которой до этого уже были главные задиры школы. Держать всё в своих руках - самое главное правило в жизни Йоичи, и такой хороший друг как Бачира совсем не утруждал их общение в компании. Наоборот же, сплоченность и взаимопомощь стала значительно возрастать в геометрической прогрессии, создавая идиллию в общении между ними. Бачира стал родным человеком для Исаги, радующим одним лишь своим сообщением. Их связь была платонической, совершенно не подкрепляющейся физически близким контактом, но питающимся доверием и общением друг с другом. Никогда в жизни Йоичи не находил настолько близких друзей, не узнавая их настоящую, блядскую натуру. Мегуру был другой. Его характер был чист, а способности обмана были на на минимальной шкале оценивания, что бесконечно умиляло Исаги. Бачира в свою же очередь всегда старался сделать всё для общения, но в некоторые моменты он мог пропадать на несколько дней, недель, месяцев без вести, а после этого возвращаться совершенно опустошенным и полу-мёртвым. Рядом с ним всегда находился его наставник, который помогал ему в тяжелые ситуации, но после повторения таких исчезновений, Исаги серьезно задумался о том, почему же его «репетитор-учитель» не видит этого, не скрывая факта игнорирования данной ситуации вовсе. В любом случае, это его жизнь, и лезть в неё будет банально глупо, но ведь переживания не денутся от одного лишь самоубеждения. Бачира оценивался Исаги как достаточно глупым, наивным и импульсивным ребенком, в теле достаточно крепкого паренька, так что волнение за его шкуру было вполне оправдано. Пришедший после очередного такого исчезновения Бачира часто был в синяках, ссадинах и подобных этому травмах. На вопросы и слова «что это такое?», «кто тебя так?», «почему ты не даешь нам с компанией разобраться с ними?!» он просто закатывал глаза, бесконечно тверды о том, что в его случае уже ничего не сможет помочь. Исаги действительно боялся, но страшило его совершенно не отстраненность и увечья Мегуру, а то, что он не доверяет Исаги свои секреты. Где-то ближе к седьмому классу Йоичи осознал, что совершенно не знает Бачиру как личность. Он знал его увлечения, предпочтения в еде, любимую одежду, сок, но никогда они с ним не общались на более глубокие, тяжелые и, возможно, травмирующие человека темы, что огорчало Исаги. Сам же он всегда готов был рассказать всё, что лежало у него на сердце, начиная с классной попы волейболиста японской сборной, заканчивая тем, что его родители бесят его одним своим видом. Совсем запамятов и улетев в облака, мысли его начали путаться в бесконечном вихре негативных эмоций. Утренний скандал с предками явно был не самым удачным пожеланием хорошего дня, но свою вину в случившемся он во всяком случае не отрицал. В разжигании конфликта и спорах всегда виноваты две стороны, но чья сторона окажется более разумной - вот в чём вопрос. Позабыв об уроке, он безмолвно смотрел в одну и ту же точку в книге, будто выжигая её взглядом, испепеляя бедную книгу по геометрии лазерами из глаз. — Исаги Йоичи, я так вижу, вы нашли более интересное занятие на моем уроке. Не зря я собираю тетради после каждого урока. Приходится ведь, из-за таких типов как вы, Йоичи. Снова изрисованы поля на каждых листах, вы же понимаете, что так больше не может продолжаться? Вы ничего не добьетесь своими порисульками, и такими действиями вы только губите самому себе дорогу в счастливое, нормальное будущее. Но нет же, вы выбрали не грызть тончайшей работы выгравированный гранит геометрических и математических наук, вам ведь обязательно самому выгрызать себе дорогу прямиком в мусорный бак и нищую жизнь. Ваши родители сказали мне вправить вам мозги, ведь они слишком избаловали вас, Йоичи,— пробубнила женщина хриплым, противно скрипящим тоном, намекая на тупость и идиотизм её ученика. Пассивной агрессией уже не пахло, а воняло на весь корпус. Снова бесячая училка геометрии. Женщина совершенно не воспринимала творчество как способ заработка, впрочем, как и его собственные родители. Никогда его никто не понимал, он ведь просто хочет заниматься своим любимым делом себе в кайф, а не киснуть в офисах, но нет же, всем нужны от него только оценки и высокий рейтинг! Спорить с ней не было смысла, ведь родителям она в любом случае всё доложит, а ответ будет нелогичен и будет иметь большие последствия в данной ситуации? Бред. Исаги не из таких ссыкунов, что терпят любое неуважение к себе, так что уже с агрессивным под-тоном учитель получила мгновенную ответку: — Так чтож вы тогда на пенсию не выходите? Денег не хватает, да? Сами ничего в этой жизни не добились, так еще и других поучать собрались?— надув губки, смахивая воображаемые слезы, что стекали по щекам проговорил Исаги. Весь класс расхохотался гоготом, ударяя по столу и задыхаясь со смеху. На такую чистую наглость преподаватель закатила истерику, вызвав чуть-ли не всю его родословную, вплоть до его пра-пра-пра-пра-пра бабушек и дедушек, к директору, причем немедленно, и ведь как назло, рядом нет Бачиры, с которым можно было бы сбежать. Пройдя на второй этаж к директору, он увидел знакомую фигуру. Брюнет с желтыми прядями смотрел на психолога школы безжизненным взглядом черных дыр - детей космоса, пожиравшие свет, частицы любой жизни и смерти с самого своего проявления. Учителя что-то говорили Бачире, немного взволнованным голосом. Не выдержав такой наглости собственного лучшего друга, Исаги выбил дверь ногой. От настолько громкого шума, Мегуру закрыл уши руками. Ему было больно? Учителя начали громко кричать, доводя Бачиру еще сильнее. Не теряя времени, Исаги схватил Мегуру за запястье, и вывел на улицу. Они бежали сквозь толпы стоящих подростков, чуть не сбивая с ног изредко попадавшихся на пути учителей. Выбежав на улицу, Исаги сделал темп бега чуть медленнее, давая Бачире оклематься. Подойдя к месту «общая курилка за гаражом», Йоичи усадил Мегуру на деревянную, рыжую лавочку. Было видно, что она уже давно пользовалась несколькими поколениями детей, и обладала огромной популярностью. Стояла эта лавочка, конечно, еще со времен правления СССР, но выглядела она достаточно хорошо. Дети изредка перекрашивали её в новые цвета, отмечая свои номера и профили в сот-сетях, оставляя ней свои теги и подписи. Сев рядом, он резко почувствовал легкое головокружение и адреналин. Отдышка была не критической, но достаточно сильной, ведь бежали они порядка двух минут. У Мегуру тряслись руки. —Бачи, прости. Я не хотел, чест… Не успел Исаги договорить, как Бачира встал с лавки, и очутился прямиком перед ним. Глянув ему в глаза своими очами, он резко выдал то, чего вообще ожидать было невозможно. — Исаги, ты не гей случаем-ли? Было ли это злой шуткой, или спором с кем-либо- не ясно, но Исаги действительно разозлился на такие слова именно в данный момент. — Ты издеваешься? Пропал на три недели, ни словечка, ни сообщения, ничего! А теперь делаешь из себя черти что? Знаешь, нет, я не гей, я блюю от них, тебе этого достаточно? — голос срывался, но Исаги это совершенно не беспокоило. Ветер проносился быстрыми порывами, не предоставляя возможности легко отдышаться. — Удивительно, я был уверен, что это не так. Просто ты мне нравишься, я думал, что это было взаимно. — Ты действительно решил, что я буду встречаться с таким как ты? Мы оба - парни, это ненормально. Не подходи больше ко мне, ты коченный. Я ведь думал, что ты мне как брат… Взяв бутылку, он выкинул её прямо в сторону Бачиры. Глухим стуком она ударилась об землю, означая лишь одно - между ними всё кончено. Исаги действительно не мог поверить в то, что сейчас произошло. Он просто решил сбежать, убежать от проблем и нынешних событий, скрыться и больше никогда-никогда не попадаться никому на глаза. Он ненавидел всех, себя, его. Провалится под землю - было единственным его желанием на данный момент.