Коллекция

      Невесомое прикосновение к плечу, ставшее привычным, дарит тепло. Тачихаре по-прежнему неловко, но он не спешит убрать руку Дзëно. Стоит Сайгику наклониться ближе, Тачихара начинает нервничать. Он ожидает поцелуя, но Дзëно только касается виска кончиком носа, ласково шепчет на ухо:       — Тачихара, пожалуйста, стань частью моей коллекции.       Картинка разбивается на множество осколков. От страха Мичидзо просыпается.       Темно. Он один в комнате. Глубокая ночь. Не было ни Дзëно, касающегося осторожно, ни его слов. Всё — очередной кошмар.       Тачихара не знает, когда именно это началось.       Он начал сниться.       Имя Дзëно звучит как кошмар, не дающий спать по ночам, пробирающийся в душу. Будто невидимая рука касалась рёбер изнутри — мерзко и страшно.       Сначала Тачихара видел лишь его улыбающееся лицо, из раза в раз шепчущее:       — Теперь ты Ищейка.       Гадкая улыбка вызывала страх и отвращение, но Тачихара даже во сне не смел что-либо предпринять против Дзëно.       Так начиналось его утро — с воспоминания о том, каким мерзко довольным выглядел Дзëно во сне.       Проходили дни, улыбок становилось недостаточно. Чем больше Тачихара работал с Дзëно, тем ярче становились сны, в которых Дзëно беспардонно хлопал по плечу, прося сосредоточиться на миссии.       Всё было лишь сном, но даже там Тачихара чувствовал, как забавляется Сайгику, ведь каждое прикосновение отдавалось ужасом в душе Мичидзо.       Не касайся меня.       Не после того, как попытался убить в первый день их знакомства.       Реальный Дзëно был спокоен и изредка обращал внимание на деятельность Тачихары. Мичидзо должен был выдохнуть, прошептать самому себе:       Мне просто показалось, что он чокнутый. Он меня не тронет.       — Тачихара-кун, не хочешь составить мне компанию на допросе? — однажды обратился Дзëно.       Тачихара замялся, спрятав взгляд, полный неуверенности:       — А Тэтчо-сан или Теруко-сан не могут вам помочь? Я буду бесполезен на допросе.       — Нет, — улыбнулся Дзëно, заправляя прядь волос за ухо, — ты как раз поможешь мне более, чем кто-либо другой.       Слова усыпили бдительность, и Тачихара поверил, словно такому, как Дзëно, можно было доверять.       В тот день он действительно ничего не сделал для допроса, лишь смотрел испуганным взглядом, как Дзëно выкалывал глаза вопящему от боли преступнику.       Тачихару мутило, и от ужаса хотелось кричать. Дзëно с улыбкой произнёс, что собирает коллекцию.       — Не хочешь прикоснуться к нему?       — Вы больной... — слова вырвались быстрее, чем Тачихара успел подумать.       — Я знаю, — произнёс он с улыбкой, наклоняя голову. — Так ты хочешь прикоснуться к нему? Он ещё тёплый...       К чему именно прикоснуться — к выколотым глазам или мёртвому преступнику — Тачихара не понял и не хотел понимать. Хотел поскорее уйти и забыть, что когда-то видел нечто подобное. Он не желал смотреть на изуродованный труп, но Дзëно, вцепившись в тело, приказал не сводить взгляда.       А Тачихара был готов сделать что угодно, лишь бы не оказаться на месте преступника.       Долго смотреть, ощущая на себе хватку Дзëно, не имея шанса убежать, не пришлось. Тачихару вырвало.       Когда всё закончилось, у Мичидзо ещё тряслись руки.       — Вы их собираете? — голос звучал тихо. Тачихара проклинал себя за вопрос.       — Именно так, но они лишь начало. Рад, что ты заинтересовался.       Единственное, в чëм Тачихара был заинтересован, — поскорее покинуть компанию Дзëно.       После этой встречи Тачихаре не хотелось засыпать, ведь и так было понятно, что он увидет во сне.       В первый раз было больно. Он не видел ничего и только умолял Дзëно оставить его в покое.       — Но мне нужна коллекция, Тачихара-кун. Ты будешь её венцом.       В следующий — невыносимо. Он помнил лишь запах крови, свои окровавленные руки и много людей, лежащих на полу без признаков жизни, с лицами, на которых застыло отчаяние. Множество людей, объединяющим признаком которых было полнейшее отсутствие глаз.       Тачихаре хотелось кричать, но Дзëно уложил палец на губы.       — Чш.       Тачихару снова стошнило.       Последующие сны были такими тяжёлыми, что пришлось запастись снотворным и успокоительным.       Насколько сны были полны мерзости и отчаяния, настолько спокойным и дружелюбным был настоящий Дзëно, словно разговора про коллекцию не существовало. Будто этот допрос с последующим умертвлением преступника был лишь сном, слишком похожим на реальность.       Границы размывались, и Тачихара начал бояться, что когда-нибудь не сможет отличить явь от навязчивых грёз.

***

      — Ты хорошо справился с миссией. Наконец-то в нашем отряде появился адекватный человек, — произнёс Дзëно с тёплой улыбкой.       Тачихаре хотелось улыбнуться в ответ, хотя бы для вида, но под этой ладонью, спрятанной под безупречно белой перчаткой, казалось, останется тёмный, кровавый след.       — Что-то не так? — нахмурился Дзëно, звуча обеспокоенным.       Тачихара неловко повёл плечом, словно пытался скинуть ладонь.       — Мне... просто всё ещё непривычно.       Непривычно слышать, как дружелюбно звучит голос Дзëно, собирающего коллекцию.       — Пожалуйста, не бойся меня, Тачихара-кун. Я не причиню тебе вреда. Только не тебе.       Дзëно спохватился, что сболтнул лишнего и, попросив слишком не переживать, скрылся из виду.       Я не причиню тебе вреда.       Тачихара ложился в кровать, мысленно усмехаясь. Он не настолько глуп, чтобы так просто в это поверить.       Я не причиню тебе вреда. Только не тебе.

***

      Тачихара начал вести дневник, ведь уже не мог вспомнить, как и когда конкретно проходил тот допрос, после которого он вернулся с трясущимися руками. Дзëно больше никогда не упоминал про глаза, даже не произносил слово «коллекция», и только во сне Тачихара вновь погружался в атмосферу отчаяния, где Дзëно умолял прикоснуться Мичидзо к остывающему телу.       Реальный Дзëно всё больше отличался от того, что снился. Просил быть осторожным на миссиях, спрашивал, как даётся работа в Ищейках и Портовой мафии, он был добр.       Тачихара научился не испытывать ужас, когда Дзëно вдруг касался его руки. Впрочем, прикосновение никогда не длилось слишком долго — Дзëно приходил в себя и переставал трогать.       Однажды сны стали другими.       — Я никогда не причиню тебе боли, — шептал Дзëно почти в самые губы.       Тачихара знал: ему нужно отойти, прежде чем произойдёт то, что он никогда не сможет исправить.       Когда ему впервые приснился подобный сон, Тачихара ещё долго не мог прийти в себя. Не мог признать, каким теплом отозвалось внутри подобное сновидение. Заметив Дзëно в коридоре корпуса, он вдруг вспомнил об этих словах, которые прошептал Дзëно, едва не прикоснувшись губами, и ощутил, как тело охватывает волнение, словно Дзëно мог прочитать мысли.       «Я не понимаю, почему мне приснилось именно это», — оправдывался он раз за разом в голове, но Сайгику не обратил внимание на перемену в настроении.       Тачихара выдохнул. Глупый сон. Глупый Дзëно.

***

      Он не какой-то особенный — Тачихара не мог понять, почему Дзëно не испытывал к нему такого же раздражения, как к другим членам отряда.       Собираясь отправиться в очередной раз на миссию в Портовой мафии, Тачихара наткнулся на обеспокоенное выражение лица Дзëно.       — Что такое, Дзëно-сан?       Сайгику едва улыбнулся.       — М. Просто задумался. Каждый раз, отправляясь туда, ты рискуешь своей жизнью, Тачихара-кун.       — Думаете, я не справлюсь? — мрачно бросил Тачихара.       — Вовсе нет. Я верю в тебя, — Дзëно улыбнулся. — И ты можешь перестать уже быть таким официальным.              Тачихара отмахнулся с неловкостью. К тому, что Сайгику, вселяющий прежде ужас, может вызывать уют и ощущение безопасности, ему было сложно привыкнуть.       Как и к новым снам. В них Дзëно обнимал так крепко, что хрустели кости. В них он касался так, словно Тачихара был истинной драгоценностью. Мичидзо слишком часто в них желал поцеловать Дзëно, прижать его к себе, слушая, как бьётся его сердце.       Находиться в комнате рядом с Сайгику вновь стало некомфортно, но уже по совсем иной причине. Дзëно слишком чувствительный, и Тачихара так боялся, что волнительный ритм сердца выдаст его с головой.

***

      Исполнилось то, чего Тачихара так сильно боялся — он забыл, что было сном, а что произошло в действительности. Увлечение Дзëно коллекцией всё больше не сходилось с образом Дзëно, спрашивающим по вечерам, как чувствует себя Тачихара, с Сайгику, звучащим заботливым, и Тачихара всё больше верил, что слишком долго считал кошмар реальностью.       Прожить без тревог долго он не смог.       Дзëно обнимает нежно, поглаживает по спине, шепчет у самого уха:       — Тачихара, пожалуйста, осталась лишь одна пара глаз, что завершит мою коллекцию.       Проснувшись от ужаса, Мичидзо видит лишь свою комнату, одинокую и неубранную.       Дзëно-сан, прошу, прекратите мне сниться.       Просить бесполезно, ровно как и пытаться сбежать от собственных мыслей.