Йогуртовое удовольствие

Йогурт одиноко стоял внутри шумящего на кухне холодильника Вайлтшайр. Ежедневная покупка молочного продукта стала такой же обыденностью, как и пополнение запасов мыла для друзей-инопланетян, что прятались в её подвале. Каждый раз возвращаясь из школы домой, Шарлотта заходила в ближайший ларёк, обменивая свои скромные накопления металлических монеток на пластмассовую баночку йогурта, или похожей кисломолочной массы. Молочные продукты девочка приносила отнюдь не себе, а своему маленькому другу Феликсу, что был младше её на несколько лет и являлся племянником самого́ доктора Хаксли. В один день, Генри Хаксли привел в дом маленького рыжего лилипута, развитого не по годам для своих десяти лет, представив его своим родным племянником. За пределы Дома кроху Хониккера не выпускают, а потому Шарлотта обязана носить рыжевласой бестии столь полюбившиеся ему йогурты самых разных вкусов. Днём он старается над экспериментами, дабы поразить дядю, ставшего его кумиром, или подносит ему скальпели, помогает вырезать опухоли из дурно смердящих груд кожи, костей и нервов, дергающихся и почти живых. А вечером уплетает за обе щеки йогурт за одним столом с Шарлоттой и остальными членами Дома. Пришельцам почти не нужно питаться привычной едой, но в Доме все любят традиционно собираться за столом. Феликс тянется за коробочкой фруктового йогурта с шариками внутри, рукой прощупывая верхнюю полку. Конечно, всегда можно было взять прилежно задвинутый в длинный прямоугольный стол стулик с мягкой накладкой, обшитой кожей, но Хониккер решает, что в этот раз обойдется без дополнительных предметов. Шарлотта всегда забывала, что она выше на целых двадцать сантиметров бедного Феликса, чей рост не превышает метра и сорока пяти сантиметров, а потому прятала йогурт подальше, ведь была уверена, что личинкот в один момент сможет открыть холодильник и вылакать всю сладость. Хониккер закатывает глаза, — кажется, йогурт сегодня стоит дальше, чем ожидалось, а попытки достать его обернулись тем, что упаковка проскользнула лишь глубже внутрь холодильника. Он наконец собирается воспользоваться стулом, как вдруг слышит шаги со стороны двери. Интуиция подсказывает, что это Хаксли. Оборачиваясь, Феликс понимает, что оказывается прав. Как странно, не должен ли его дядя сейчас работать над очередным бесформенным пациентом или микстурой для разъедания зубов с сохранением дёсен? Обычно он не вылезает из собственной лаборатории, поглощённый операционными экспериментами. Но сейчас привычный для Генри противогаз отсутствует, а его глаза почти горят, глядя на Феликса. - Что, не можешь дотянуться? — Ласковым, почти родительским тоном спрашивает Генри Хаксли у Феликса, глядя с улыбкой. Он без лишних усилий достает йогурт и ставит его на стол, хлопая дверцей холодильника. Йогурт стоит там, где обычно сидит Феликс, и манит своим видом. Правда Хониккеру как-то расхотелось есть с приходом дяди. Он усаживается рядом с племянником, идеально ровно держа осанку. Феликс выпрямляет спину и сам, подражая. - Знаешь, сегодня мне захотелось провести с тобой немного времени. — Сообщает Хаксли своему маленькому собеседнику, а у Хониккера от этих слов всё сжимается внутри. Неужели у него получилось получить расположение дяди? Неужели вместо «я занят, сходи и поиграй со старшей сестрёнкой» он слышит «давай проведем время вместе»? Стоящий на столе йогурт с цветастым изображением сочных фруктов теперь не интересует кроху Феликса. - Дядя, это правда? — Неуверенно переспрашивает он, распахивая большие рубиновые глазки. Несмотря на эрудированность, порой ему так хотелось, чтобы Генри, – единственный родной человек на данный момент, –хоть немного позаботился о нём, как заботятся взрослые о своих детях. И Генри кивает, по неизвестной причине переводя взгляд серых глаз на пластиковую закупоренную тару. Хаксли длинными пальцами подхватывает коробочку сверху, пока Феликс с недоумением следит за его действиями, выгнув тонкую бровь. Мужчина поднимается из-за стола и свободной кистью берет племянника за руку, намекая на то, чтобы и тот встал. Хониккер следует немым указаниям. - Я считаю, что ты уже взрослый мальчик, а потому хочу устроить тебе небольшой сюрприз. — На ходу размышляет Хаксли. Их глухие шаги четко слышатся из-за мертвой тишины в окрестностях Дома, разносясь по коридору. Генри заводит Феликса в тесную комнатку, куда проход разрешен только людям со звуком «кс» в имени и перепрограммированым работникам. Комнатушку он запирает изнутри, а на очищенный от остатков мягких тканей органов экскрементов стол ставит упаковку йогурта. Его громоздкая рука выпускает крохотную ладошку с тонкой кожей и такими же длинными пальцами, как и у него самого. Хаксли очень гордится своим племянником. Хаксли восхищается своим удавшимся экспериментом настолько, что у него начинают дрожать колени. Он без спроса прижимает маленькое тельце к себе. Феликс, до сего момента мечтающий о внимании дяди, не протестует. - Тебе.. Понравились мои экскременты над растениями? — Интересуется Хониккер, вспоминая, что же из последнего могло наконец убедить дядю в его способности. Одновременно с этим он чувствует, как чужие пальцы лезут под теплую кофту черного цвета, обжигая чувствительную кожу трупным холодом. Его мальчишескую талию оглаживают, пробираясь выше по щуплому телу. Феликс не понимает происходящего. Из-за ступора он не может сдвинуться с места. Это то, о чем он думает? Нет, просто разыгралась фантазия в связи с недавно перечитанными сведениями о размножении каждого вида живых существ. Глупый, глупый маленький Феликс, как можно хотя бы делать предположения об этом? Щеки смущённо наливаются розовым, пока с него стягивают кофту через голову и приступают к легко слетающим штанам на резинке. До мурашек холодно. Хониккер сжимает тонкие ноги. - Скажи мне, Феликс, читал ли ты о гомосексуальном поведении у животных в природе? — Поднимая подбородок оголенного мальчишки сузив глаза спрашивает Хаксли, перекатывая на языке названное имя, выделяя его особым властным тоном, нарастающим с каждым сказанным им словом. —Я бы хотел показать тебе небольшой интересный экскремент, связанный с этой темой. Я лучше всех знаю, как тебе нравятся различные эксперименты. Закрой свои глаза. Феликс не привык подчиняться кому-либо, в любом удобном моменте демонстрируя свою самостоятельность, однако в этот раз слушается дядю. - Я всегда гордился тобой. — Продолжает Хаксли. На фоне голоса звучит отрывающаяся фольга. — Ты умён и рассудителен не по годам, и сегодня ты окончательно станешь взрослым. Учёный толкает Хониккера к стене, и его пальцы погружаются мальчику в рот, оттянув его челюсть, отчего тот рефлексивно распахивает сомкнутые веки. На входящих внутрь фалангах сладкая вязкая субстанция, на столе открытый йогурт. Вторая рука Генри погружается под тонкую ткань темно-голубых боксеров, нащупывая маленький член. На глазах Феликса проявляются слёзы, он с трудом подавляет рвотный рефлекс. Злые пальцы плавно двигаются по заданной траектории. Когда Генри чувствует, что на пальцах не осталось йогурта, он освобождает рот Феликса и перестает массировать привставший половой орган. Дрожащие его губы в слюнях, и Хаксли заботливо утирает их со рта горячо любимого племянника. Наклонившись, он целует крошечное испуганное создание в мягкую щечку, а после грубо сжимает тонкое детское запястье и толкает Феликса к операционному столу, заставляя того опереться руками на края, в связи с потерей равновесия. - Прекрати, пожалуйста! — Задыхаясь от тревоги кричит Хониккер, и его руку моментально прижимает к столу более крепкая и сильная. В прочем, он бы не убежал, даже если бы его не держали насильно. Никто не поверит, да и бегать голым по комнатам не было лучшим вариантом. С Хониккера спускают и трусы, а после тот видит, как свободная рука дяди зачерпывает белый молочный продукт. —Дядя Хаксли, стой! Но мольбы Феликса лишь сильнее заводят Генри, когда тот осознает, насколько же преданное существо было создано его кропотливыми руками. Мальчик вскрикивает, когда внутрь его анала погружаются сразу два пальца. Раздается непристойное хлюпанье, и Феликс в немногочисленный раз своей жизни горько рыдает, сквозь соленые слезы умоляя дядю остановиться. Но дядя хочет прощупать его всего, воспользоваться, вылакать всю сладость. Толчки прекращаются, и Хониккер чувствует пустоту внутри своего заднего прохода и своей души. Его уже не держат —сил бежать не осталось. Стоило ему облегчённо опереться на стол, глотая капли горючих слез, как его прижали ближе и безцеремонно вошли внутрь членом, приличной толщины для взрослого человека, ощупывая детский живот и мальчишескую грудь. Феликс больше не плачет. Эхом раздаются шлепки тела о тело и хлюпанье йогурта внутри Хониккера. Хаксли что-то нашёптывает, но Хониккер перестал разбирать слова. У него болит голова и, кажется, слегка кровоточит сзади, от разницы в размерах. Совсем не приятно. Его член то и дело поднимается от переодических пощупываний или оттягиваний за соски, но все эти ощущения кратки и мимолётны. В один момент, он больше не выдерживает. Генри замечает, как судорожно дрожат ноги племянника и подставляет полупустую банку от йогурта, направляя струю спермы Хониккера внутрь, а после и сам кончает внутрь от столь непристойного, развратного зрелища, резко выходя из оробевшего тельца. Феликс бессильно валится на пол, оскверненный и униженный собственным дядей. Затуманенный его взгляд мечется от лица Хаксли до банки, где остатки йогурта смешались с его же спермой. Генри окунает палец в получившуюся массу и облизывает его, отчего рвота подступает к глотке сильнее. В конечностях слабость, ноги и промежность ужасно болят. - Ты мой самый прекрасный эксперимент. — Ученый усаживается рядом на холодный бетон и проводит рукой по пушистым рыжим волосам, когда Феликс не может сказать ни слова. Из головы вылетели все научные термины, формулы, результаты опытов. Страшно думать, что станет дальше. Из анального отверстия вытекает вязкая белёсая жидкость, оставленная Хаксли. — Ты частица меня. Несмотря на всё произошедшее, Феликс будет верить, что он лишь поучаствовал в неизвестном эксперименте своего дяди.