Жди меня, я вернусь к тебе.

Всегда живший в радости и гордости — как солнце, рано или поздно познаёт горе, ужас, начинает жить в страхе — как тьма. Страх того, что его может захватить демон, живущий внутри, всё больше сковывал Боруто. Момошики Ооцуцуки — так его звали. Демон, что поставил на его теле карму, таким образом дав себе шанс возродиться. Боруто всё чаще впадал в апатию. Любовь сестры, матушки или отца не помогала ему. Он из последних сил цеплялся за любую причину остаться в деревне. Но ничего не держало, никто помочь ему не мог. Он понял, что должен спасти себя сам. И решился… покинуть Коноху. Шёл по деревне в полной тишине — лишь треск сверчков иногда прерывал её. Небо было усыпано сияющими звездами. Вокруг царила полная идиллия. Узумаки уже подходил к вратам Конохи, возле которой на удивление не оказалось охранников. Но это его шанс. Он достал фотографию своей команды и посмотрел на всех членов по очереди. Ему было тяжело, однако на лице не отражалось ни единой эмоций. Решающий шаг — хотел переступить границу деревни, но сзади раздался голос: — Боруто! Прошу постой!.. Этот голос Боруто узнает из тысячи. Ласковый, нежный голосок. Он обернулся и увидел девочку с тёмными волосами, точно цвета крыла ворона, и ониксовыми глазами, видимыми сквозь линзы очков с красной оправой. — Ты что здесь делаешь? — строго, холодно спросил Боруто. — Боруто, прошу, остановись! — Узумаки удивился поведению Сарады: она казалась такой взволнованной, такой нервной. Обычно она была закрытой, холодной, практически ни с кем не разговаривала. Боруто нравилась Сарада, но недавно она его унизила, сказав, что он всего лишь обыкновенный… Парень не хотел это вспоминать. — Иди домой, спать. — Его слова резали по сердцу. — Ты ничего не понимаешь. — Боруто!.. Прошу! Останься. — У меня нет людей, ради которых я могу остаться, — он говорил уверенно, будто наверняка уже убедился. — Они есть! — В ответ поступали только чёткие отказы. — Прошу! Боруто… Я… Я люблю тебя… — У девочки пошли слёзы, и она не смогла сдерживать себя. — Не любишь. — Он стоял к ней спиной; его слова резали по трепетному сердцу, как нож, безжалостно разделывающий свою добычу. — Лю… — Сарада вдруг запнулась. — Люблю! — А не ты ли говорила, что я идиот, дурак, слабак и так далее? — Я это говорила не специально. — Не верю. — Он хотел снова сделать шаг, но Сарада подбежала к нему и обняла его. — Боруто… Прости меня! Чоу-Чоу подумала, что я тебя люблю, и это правда… Я не хотела, чтобы об этом знал кто-то ещё. Прошу, я хочу быть с тобой, не оставляй меня! Боруто наконец повернулся к ней. И посмотрел ей в глаза. Неожиданно для Сарады он обнял её, а затем прижал к стене, занеся её руки за голову. Она ахнула от такого действия — его язык тотчас проник в рот Учихи, и та охотно ответила на грубый поцелуй. Когда воздух кончился, он отстранился от неё, взяв девичье личико в руки, и сказал: — Сарада, я тоже тебя люблю, и ты мне тоже нравишься. — От этих слов Сарада покраснела, её щёки залились румянцем; но она понимала, что он всё равно уйдёт. — Ты ведь всё равно уйдёшь? — прошептала Учиха. — Во благо деревне. — Обещай, что будешь мне писать! Прошу! Я не вынесу твоего молчания! — Обещаю. Он подошёл к ней со спины и положил руки на плечи. — Тебе пора спать. Сарада, прости меня за это. Та ничего не успела сказать, как почувствовала удар, а затем тьма окутала её своим одеялом. Он положил девочку на скамейку, при этом накрыв своей кофтой. Боруто снял кулон с себя а после аккуратно повесил его на шею Сараде. — До встречи… Моя любовь. Жди меня, я вернусь к тебе. — Он вышел за пределы деревни. Птенец покинул гнездо.