Судьба испытывает трижды

      Ночь в Ривенделле на протяжении долгих тысячелетий была тихой, сопровождаемой лишь мелодичным звучанием арф да флейт. Но не более, чем 5 лет назад, всё изменилось.        – Эстель! – в одном из залов раздался грозный голос. Он принадлежал Элронду – владыке Ривенделла. – А ну марш в постель! Время для твоих игр на сегодня окончено, солнце село ещё пару часов назад.              Стоит ли пояснять, к кому обращался Элронд? Эстель – эльфийское имя Арагорна. Да, того самого, кто является наследником Исильдура, кто в будущем сыграет немалую роль в Войне Кольца и на долгие 122 года станет королём Гондора и Арнора.       Но всё это будет иметь значение лишь через десятилетия. Сейчас ещё совсем юный Арагорн бегал по своей комнате, размахивая деревянным мечом. Даже не зная истории своих предков, он всегда восхищался северными следопытами, которых в этих краях называли дунэдайн, и желал в будущем стать одним из них.       Услышав грозный оклик эльфа, заменившего ему отца, мальчик тут же юркнул под одеяло, кладя меч под подушку. Всё-таки он не желал расставаться со своей любимой игрушкой ни на секунду. – Ada, а ты расскажешь сегодня какую-нибудь историю? – в голосе маленького Арагорна звучала надежда. Он очень любил засыпать под легенды, которые Элронд иногда рассказывал ему. – Что ж… Почему бы и нет? – отозвался владыка Ривенделла, размышляя, что может поведать этой ночью. – Быть может ты желаешь послушать историю про двух эльфов, любви которых благоволила сама судьба? – Дааа, очень желаю!!! – такая реакция была довольно предсказуема, ведь мальчик обожал повесть про Берена и Лютиэн. – В таком случае слушай. Давным давно королева Имладриса отправилась в соседнее королевство эльфов, которое лежало по ту сторону Мглистых гор, дабы навестить свою мать. Но эта легенда будет не про неё. Сопровождала королеву небольшая, но весьма надёжная в бою свита. И был в ней один юный эльф, чей голос был прекрасен, как соловьиное пение по утрам. Имя его было Фигвит.       

      * * *

      По прибытии в Лотлориэн владычица прорубленной долины распустила своих сопровождающих, в последний момент останавливая старшего из них. – Mellon nin, будь добр, присмотри за моими сыновьями. Сам знаешь, какие они сорванцы. – её губы тронула добрая улыбка. – Хорошо, моя госпожа. – конечно Фигвит знал, что за принцами нужен присмотр. Он был старше всего на 100 или 200 лет, так что нередко становился свидетелем, а то и соучастником их проказ.              Леса Лотлориэна встречали эльфов своей невероятной красотой, что не описать простым смертным языком. Огромные золотые деревья стремились ввысь, восхищая других своим могуществом, а лучи солнца пробивались сквозь листву, окутывая мир вокруг в цвета, незнакомые даже сокровищницам Эребора.       И так приключилось, что в этот же день в этих землях оказалось несколько молодых солдат Лихолесья. С какой целью они прибыли, увы, история умалчивает. Давно это было, да и не так важно. Важно, что один из принцев, дурачась по обыкновению своему, ненароком врезался в незнакомого эльфа:        – Да ляжет мой путь через Мордор! – воскликнул житель Имладриса, успевая среагировать и теперь слегка сжимая чужие плечи, тем самым выражая беспокойство, – Прошу простить мне мою невнимательность. – Ох, ничего страшного!! Всё в порядке!!! Я сам должен был заметить Ваше приближение и отойти.              «Эру, за что мне это недоразумение» – наблюдавшему за всем Фигвиту было невероятно стыдно за происходящее. От его более внимательного, нежели у сыновей владычицы, взора не укрылось, что на небольшой полянке, где они сейчас стояли, находились ещё несколько эльфов и, судя по всему, были прерваны от импровизированной тренировки.              Дабы не увеличивать уровень неловкости, старший поспешил подойти к принцу и, высвобождая из хватки незнакомого, но довольно милого эльфа, которому на вид было не более 500 лет, немного напряжённо проговорил: – Приносим свои извинения! Надеюсь, этот инцидент не повлияет на наши дальнейшие взаимоотношения. Не будем боле вам мешать! – после чего виновато улыбнулся и постарался побыстрее скрыться среди деревьев вместе со своими подопечными, в этот раз упуская одну незначительную (или всё же значительную) деталь.              Молодой эльф, которому не посчастливилось оказаться в прямом контакте с незнакомцами явно королевских кровей, стоял, как вкопанный, с покрасневшими кончиками острых ушей и смотрел в ту сторону, куда они ушли, опустив руки, в которых держал лук. – Эй, Мелудир! – окликнул его один из солдат, что всё это время стояли в стороне. Не получив в ответ абсолютно ничего, он подошёл ближе и положил руку на плечо друга, заглядывая в чужие глаза, – Всё в порядке?       И только после этого лучник подал признаки жизни, да ещё какой: – Орелион, ты его видел??? Такой милый!!! А его улыбка… – глаза Мелудира сияли, когда он повернул голову, – Я обязан с ним познакомиться до нашего отъезда.       Вообще такое поведение не было редкостью, ещё совсем юного эльфа было легко восхитить чем-то. Но чтобы это сделал какой-нибудь чужеземец, да ещё и за пару секунд – никогда.       

      * * *

      Тут в комнату Арагорна просунулась сначала одна темноволосая голова, а сразу после – точно такая же вторая. Элладан и Эльрохир. – Ada, что рассказываешь? – Это про Фигвита и Мелудира? – Можно мы тоже послушаем? – Заодно и подправим, если что.       На последнем братья переглянулись, хитро улыбаясь, будто знали что-то, чего не могли знать другие. – Нельзя. Вы и без того знаете её достаточно хорошо, – Элронд окинул близнецов строгим взглядом, но почти сразу смягчил его, – Лучше помогите сестре подготовить всё к приезду Леголаса. Он вам хоть и друг, но всё же является сыном Трандуила.       После этих слов дверь в комнату закрылась, а владыка Ривенделла смог продолжить свой рассказ, но почти сразу был прерван своим приемным сыном: – Так значит эта легенда про Фигвита и Мелудира? Но они же оба парни, а легенда про любовь. Разве такое бывает?       Аккуратно заправляя выбившуюся прядь волос Арагорна за ухо, Элронд с тихим вздохом ответил: – Конечно бывает. Мир Айнур пропитан любовью. Их создания сотворены жить и любить друг друга, а у любви никогда не было и не будет преград. В эльфийской истории встречаются союзы между разными народами, так почему она не может встречаться между двумя представителями одного пола?

            

* * *

      С наступлением ночи цветовая гамма Лотлориэна менялась с золотой, на сине-серебрянную. Некоторым такой лес нравился куда больше, чем дневной. К ним относился и Фигвит. Его всегда завораживали Луна и рассыпанные по небу звёзды. Ещё с ранних лет отец учил его собирать их в созвездия. Вот и в эту безоблачную ночь эльфа можно было найти на одном из балконов на вершине деревьев. Владычица Имладриса со своей свитой уже на протяжении нескольких дней гостила у матери, но только сегодня погода позволила небу явить свою красоту. Прохладный ночной воздух приятно обжигал лёгкие, а тишина поглощала, унося мысли далеко от Золотого Леса.       Подобное влияние атмосферы позволяло юному Мелудиру какое-то время незаметно наблюдать за эльфом западных земель. Руки, что обычно были сведены за спиной, теперь покоились на перилах, иногда чуть сжимая их, чем выдавали эмоции владельца. Каштановые пряди стекали по покатым плечам и аккуратно ложились чуть ниже лопаток. В своём воображении солдат Лихолесья уже невесомо проводил пальцами между ними, как его окликнул приятный слуху голос: – Не считаешь глупым – так следить за эльфом? – проговорил Фигвит, после чего обернулся и добавил, – К тому же это невежливо.       Щёки младшего тут же вспыхнули. Он явно не рассчитывал быть пойманным за своим занятием. Да и само занятие он не планировал. – Прошу прощения, господин! Право, у меня и в мыслях не было ничего подобного. – проходя вглубь балкона, Мелудир пытался объясниться. Его глаза бегали из стороны в сторону, безуспешно ища, за что зацепиться, что вызывало лёгкую улыбку на лице старшего, – Я лишь прогуливался по верхним ярусам, как тут увидел Вас… – и в эту небольшую паузу, когда эльф Лихолесья всё-таки поднял глаза на объект своих мыслей, их взгляды встретились.              Любовь с первого взгляда, так это сейчас называют юнцы? Хотя в нашем случае, наверное, со второго. И именно этот взгляд сейчас говорил больше, чем некоторые сказания Средиземья. Этот взгляд обезоруживал обоих, заставлял их сердца биться в унисон, что несомненно пугало. И в то же время так пленило. В чужие глаза хотелось смотреть вечность.       Эльфы влюбляются лишь однажды, так что подобные взгляды, которые, кстати, случались не так уж и часто, очень ценились. Всё-таки не каждый день встречаешь того, в чьих глазах можешь рассмотреть отражение всех звёзд этого мира.        – Фигвит. – коротко произнёс старший, первым разрывая зрительный контакт и вновь устремляя свой взгляд к небу.       Мелудир сначала даже не понял, что за Фигвит. «Что-то на квенья? Кхуздул? Нет, бред какой-то. Откуда эльфу знать гномий язык? Да и произношение совсем не похоже». Лишь после секундного оцепенения, хотя по ощущениям оно было чуть дольше, эльф сообразил, что только что произошло. – Мелудир, – его лицо украшала яркая улыбка, когда он, представившись, облокотился на перила и уже без утайки разглядывал чужой профиль.        – Луна сегодня красивая, правда, Мелудир? – Фигвит будто пробовал недавно услышанное имя, специально растягивая его по слогам.       Младший тут же прищурился, стараясь среди листвы разглядеть последнее, что осталось от Серебристого Древа. – Но ведь… – и почти сразу же был прерван рукой, что сжимала его плечо.       Теперь Фигвит стоял спиной к лесу, будто собирался уйти, но в последний момент передумал. Наклонившись к чужому уху и опаляя его своим дыханием, он прошептал: – Надеюсь, наши пути ещё пересекутся. – губы его тронула лёгкая улыбка, – Судьба испытывает трижды.       С этими словами житель Имладриса действительно покинул балкон, оставляя Мелудира в одиночестве раздумывать над только что услышанными словами.              Что до Луны? Так её вовсе не было на небе в тот день. Но как же она могла быть красивой? На самом деле всё очень просто. Фигвит был невероятно поэтичным эльфом. Каждое сказание он пропускал сквозь себя, тонко чувствуя персонажей. К каждой легенде относился бережно, не позволяя пересказу упустить или добавить какую-либо деталь. Каждое выражение, несущее в себе скрытый смысл, он запоминал, а иногда и использовал. Вот и эта ночь не стала исключением.              На рассвете следующего дня хранительница Имладриса со своей свитой отправилась домой. И нет, Фигвит не остался в Лотлориэне ради одного единственного эльфа. Его долг, как правой руки владыки долины, был для него важнее. Тем более он верил в судьбу. Верил, что их пути с юным солдатом пересекутся ещё хотя бы раз.              

* * *

– Ada, – дверь в детские покои вновь отворилась, но теперь на месте двух молодых парней стояла прекрасная эльфийка.       Будут ли Валар сегодня благосклонны и позволят ли Элронду закончить легенду? – Что такое, iell nin? – владыка Ривенлелла не хотел отвлекаться от своего рассказа, но Арвен – не близнецы, по пустякам отвлекать не будет. – Леголас только что прибыл. И он желает переговорить с тобой по поводу взаимоотношений между нашими государствами. – Легсли уже тут?! – звонкий детский голос привлёк внимание эльфов. Что ж тут поделать, Арагорн очень любил беловолосого друга приёмной сестры, – Пааап, можно с ним сейчас хотя бы поздороваться?       Но немного строгий голос отца почти сразу прервал детские мольбы: – Эстель, твой друг никуда не исчезнет с первыми лучами солнца, а значит у вас ещё будет время на разговоры и игры. Но для этого нужны силы, которые молодые дунэдайн получают во время сна. – и повернулся к дочери, которая всё так же стояла в дверях, ожидая ответа, – передай Леголасу, что я скоро буду. – Как скажешь. – и, обращаясь уже к Арагорну, Арвен промолвила, – Да хранит твой сон Ирмо.       Вновь оставшись наедине с Элрондом, мальчик вспомнил, на чём остановилась легенда, и встревоженно взглянул на отца: – Ada, а как же те эльфы? Они же ещё встретятся? Мне бы не хотелось, чтобы их история закончилась так. Наверное, очень больно остаться без своей любви. – Ты прав, ion nin. Очень больно… – кому, как не Элронду было это знать? Свою жену он потерял из-за жестокости орков. Нет, она не умерла, но после всех пережитых пыток уже не была той прекрасной эльфийкой, на которой когда-то женился владыка Ривенделла. Залечить душевные раны не мог ни один целитель, а потому было принято решение переправить её через Великое море в Валинор, где она обретёт спокойствие. – Но эта легенда не омрачена болью и грустью. Её пропитали любовь и надежда, вера в судьбу, что любит испытывать юные сердца.              

* * *

      Мелудир, в отличие от своего возлюбленного, не особо верил в судьбу, а потому по возвращении в родные края искал любую возможность отправиться в Имладрис. Просить о подобном одолжении короля было бессмысленно – он не стал бы слушать личную просьбу простого рядового. Оставалось надеяться и ждать, когда кто-то более приближённый к верхушке захочет отправиться за Мглистые горы.       Что ж, даже если Мелудир не верил в судьбу, она ему улыбалась так же ярко, как сам эльф улыбался одной ясной ночью в Лотлориэне. Два-три года – миг в жизни эльфов. И в один радостный для нашего героя день стало известно, что единственный сын короля желает посетить прорубленную долину. Сколько счастья было в этих карих глазах, когда он вызывался сопровождать принца, когда покидал лес, в котором вырос, держа курс на запад, когда пересекал заснеженные горы, что лежали на их пути, когда наконец вошёл в ворота незнакомого эльфийского государства.       Ох, если бы Фигвит знал, кто приехал в его дом вместе с королевским сыном, он бы непременно присутствовал на их встрече. Но увы, судьба не любит простые воссоединения. А может она лишь хочет сделать их более запоминающимися?              На ущелье опускалась ночь, а река, что пролегала внизу, отражала серебряный свет яркой Луны. В Имладрисе всегда звучала музыка, но сегодня его окутывало невероятно красивое, хоть и одинокое звучание арфы. Она определённо находилась в умелых руках. Вот только сердце того, кто сейчас перебирал её струны, было окутано тоской. Тоской по тому, кто остался по ту сторону гор. По тому, кого музыкант возможно никогда больше не увидит, ведь судьба-злодейка не спешила устраивать им новую встречу. По тому, в чьих руках теперь находилось сердце Фигвита.       К звучанию струн добавился тихий, но от того не менее завораживающий голос. Удивительно, но пел он не на квенья или синдарине, а на всеобщем наречии Средиземья. Будто желал каждому живому существу рассказать свою историю.              Won’t you kiss me on the mouth and love me like a sailor?       And when you get a taste, can you tell me, what’s my flavor?       And when we're getting dirty, I forget all that is wrong.       I sleep so I can see you 'cause I hate to wait so long.       I sleep so I can see you 'cause I hate to wait so long.              У основания арфы образовались два мокрых пятнышка. Затем ещё два. Музыкант плакал. Он скучал. Так сильно скучал по яркой улыбке одного из жителей Лихолесья, по отражению звёзд в чужих глазах, по смеху, который лишь мельком слышал в Лотлориэне.        – Красиво… – прислонившись к одной из колонн, являющихся входом на небольшую круглую веранду, стоял Мелудир. Эта улыбка… Такая же мягкая, как и тогда, той ночью.       Вытирая слёзы рукавом своей одежды, Фигвит не мог поверить своим глазам. Неужели это правда? Перед ним правда стоит тот, кому он втайне посвящал свои стихи? – Луна, кстати, тоже красива, – продолжил младший, – Настолько, что можно…       Видимо кто-то свыше не желал, чтобы юный эльф заканчивал свои мысли, ведь в следующее мгновение чужие руки обхватили его лицо, а губы увлекли в поцелуй.       Простое прикосновение одних уст с другими, в которое были вложены все чувства, что испытывали оба эльфа в годы разлуки. Простое прикосновение, которое говорило сейчас лучше любых слов.       Опомнившись, Фигвит довольно резко отстранился, осознавая, что он только что натворил. Обычно эльф Имладриса был довольно сдержан, но ведь эта ночь не была обычной. – О Эру, прости, я не хотел! Точнее хотел, но явно не так. Прости, я просто.. – Скучал. – закончил чужую мысль Мелудир, перехватывая руки возлюбленного, – Да. Я тоже. – и перейдя на более весёлый тон, добавил с улыбкой, – Хотя, по правде сказать, не так я представлял свой первый поцелуй. – Аах, ну прости!!! – с виноватым стоном старший опустил голову на чужое плечо, и чуть подумав, предложил, – Может прогуляемся? Я знаю один путь, который может тебе понравиться. – С удовольствием!              Дороги Имладриса были запутанными, а сам замок огромен. Ты мог думать, что всё уже здесь разведал, а потом свернуть в какой-нибудь закоулок и найти кучу новых неожиданностей, вновь исследовать бесконечные коридоры невероятной красоты. Да и леса тут не отличались простотой. Одни мосты сменялись другими, тропинки петляли меж собой, норовя запутать того, кто гулял по ним. Но, как и прочие леса, находившееся под властью эльфов, от подобной красоты сложно было оторвать взгляд.       Двое юношей неспеша переходили мост через небольшой ручей. Темы их разговора петляли так же, как и недавно упомянутые тропки. – Серьезно? Ты не веришь в судьбу? – воскликнул старший. – Ну она как-то поводов особо не давала, чтобы верить. Да и какая судьба может быть у обычных солдат? Либо пасть в бою, как герой, либо потерять там своих товарищей и вспоминать их добрым словом, пока эта же судьба не воссоединит нас в Чертогах Мандоса. – Но мы же всё-таки встретились. Разве это не подарок свыше? – Ох, Фигвит, о чём ты? Какой подарок? Я пару лет искал возможность приехать к тебе, – Мелудир нежно взглянул на своего собеседника и продолжил, – так что единственный, кому я благодарен, это принц, разрешивший мне присоединиться к его походу.              Эльфы были разные. Достаточно разные, чтобы разойтись, обрекая друг друга на долгие страдания. Но нет, их разговор продолжался, показывая, где мнения сходятся, а где, наоборот, расходятся.       Уже ближе к утру двух парней можно было найти под деревом. Житель Имладриса сидел у самого основания, пальцами перебирая пряди чужих волос и складывая их в аккуратные косы. Ни один шелест в тот момент не смел нарушить их идиллию. Разве что один вопрос, который тревожил обоих парней. Как им теперь быть? – Aran nin точно не позволит мне переселиться в Имладрис. У нас каждый воин на счету. – промолвил Мелудир, бесцельно пропуская сквозь свои пальцы пучок травы, – Да и здесь для меня совсем нет жизни. – А я не могу оставить владыку. – озвучив свою причину, Фигвит устало откинулся на ствол дерева, – Знаю, что отпустит, но я всё же его правая рука. – Значит так и будем пересекать горы ради встреч? – По крайней мере в ближайшее время. Кто знает, может что-то, да изменится.              Лучи рассветного солнца ласкали лица эльфов, что задремали в объятьях друг друга. Впереди у них ещё целые столетия вместе. И всё это время нежная любовь будет сопровождать их путь, куда бы он ни свернул. Ведь эльфийские чувства – это навсегда.              

* * *

      Грудь юного дунадана равномерно поднималась и опускалась, а веки с длинными ресницами закрывали серые глаза. Тот, кто в дневное время был неудержимым мальцом, рвущимся навстречу приключениям, сейчас мирно сопел в своей кровати. Закончив легенду, Элронд оставил мягкий отцовский поцелуй на макушке маленького Арагорна и поправил слетевшее одеяло, дабы прохлада сегодняшней ночи не потревожила сон мальчика.              В Ривенделле и вправду в последние дни было не так тепло. Осень накрывала Средиземье своим золотым покрывалом. Проходя мимо небольшой террасы, владыка долины заметил на ней двух эльфов и, улыбнувшись известным лишь ему мыслям, поспешил на встречу с недавно прибывшим принцем Лихолесья.        – И надолго вы к нам? – спросил довольно приятный голос с террасы, после чего ему сразу же ответил второй. – Лишь Валар знают. Но Леголас говорил, что на пару недель точно. – Замечательно. – обладатель первого голоса подошёл к своему собеседнику и обнял того со спины, укутывая их обоих в свою мантию, – Мелу, Мелу, Мелу… как же я скучал.              Да, как Вы могли догадаться, это были Мелудир и Фигвит. Точнее Мелудир и Линдир. Владыка Элронд уж никак не мог позволить юному Арагорну услышать знакомое имя в легенде. Ну а причины такого поступка я позволю себе опустить. Разве они сейчас важны?              Мелудир стоял, облокотившись спиной на грудь своего возлюбленного, и наслаждался осенним ветром, ласкающим его лицо. Линдир же, держа в объятьях младшего, медленно покачивался из стороны в сторону в такт музыке, что сейчас окутывала Ривенделл. Их ночные встречи всегда были такими: оба эльфа наслаждались присутствием друг друга, не желая нарушать магию ночи новостями и обыденными разговорами. Всё это точно может подождать до утра. – Помнишь нашу вторую встречу? Ночью. На вершине одного из Лориэнских деревьев, – голос Линдира приятно растворялся в ночном воздухе, будто был создан для этого времени суток. – Клянусь, в тот момент мне показалось, что передо мной стоит посланник Валар в эльфийском обличии. Столь прекрасен ты был в звёздном свете. Как и сейчас. – Ох, ты льстишь мне. – возразил Мелудир. За прошедшие 500 лет она так и не научился принимать комплименты. – Ничуть. Разве могу я лгать тебе, meleth nin?       Губы младшего растянулись в смущённой улыбке. Он знал, что все слова, что ему когда-либо говорил Линдир, шли от чистого сердца.              Их любовь всегда была настолько нежной и красивой, насколько только могла быть у эльфов. Хотя почему была? Может она существует до сих пор. Ведь, как известно, своим первенцам Эру даровал бессмертную жизнь в невероятной красоты краях Валинора. А значит где-то там, за Великим морем, сейчас могут гулять два эльфа, чьи сердца бьются в унисон друг для друга.