Ревность

Ханджи знала его как обособленным и необщительным. Человека который редко проявлял свои эмоции, был крайне прямолинейным в высказываниях, грубил и мог легко оскорбить. Он не боялся провоцировать и унижать тех, кто противостоит ему и раздражает. Леви был крайне сложный в общении для большинства людей. Одного Зоэ знать не могла. Точнее, до этого не представилось случая узнать. Леви слишком ревнив. Вот прямо-таки до побеления костяшек на сжатой в кулак руке. Чувство собственника у этого человека превышает все мыслимые и немыслимые границы. А уж тем более, если дело касается его учёной. К Ханджи всегда было повышенное внимание, особенно у мужчин, которые всё чаще заговаривали с ней. Много мужчин. Слишком много мужчин. Откуда они вообще взялись?! Леви часто видел, как солдаты с наслаждением смотрели на женщину во время тренировок, томно вздыхали, провожая взглядом, когда она проходила мимо них, и мечтательно хлопали глазами, смотря вслед. Леви видел, какими похотливыми взглядами одаривали женщину военная полиция. Которые бы с удовольствием затащили её в постель. И когда Ханджи рассказывала отчёты на собраниях, на которых же опять были одни мужчины. Аккерман одаривал её недовольными взглядами. И Зоэ никак не могла понять, в чём же дело. А дело-то было простое. Мужчину просто раздражало повышенное внимание к самой учёной. Всё началось с того момента, когда Леви, идя по коридору, заметил, как Ханджи разговаривает с Моблитом. Аккерман чувствовал, как его сердце сжимается от гнева. Почему его ненавистный майор проявлял такое дружелюбие к другому мужчине. А потом до осознание дошло, что этот Бернер слишком часто крутиться возле Зоэ. Он видел, какими глазами тот смотрел на учёную. От этого хотелось врезать ему по морде. Постоянно этот помощник выводил мужчину из себя. Был случай, когда Аккерману надо было зайти к Ханджи, чтобы та подписала пару документов. - Очкастая, - позвал он её, бесцеремонно заходя в комнату. - Я принес твои документы, - мужчина прошагал по комнате к столу, где сидела Зоэ, что-то чиркая на бумажке. - Ой, спасибочки! Я как раз думала о том, чтобы... - Ханджи только и успела открыть рот, чтобы что-то сказать, когда её вдруг перебили. - Откуда... Это цветы? - недоверчиво спросил он, сжав в руке листок. Ведь прямо на столе этой бестии стоял красивый, довольно пышный букет цветов! - А, это мне Моблит подарил. Представляешь, мы... - Зоэ снова принялась что-то рассказать. Неизвестная капитану ярость застилала глаза, размывая образ учёной и заставляя кулаки сжиматься сильнее. Почему он так злился? Он не знал. Может, потому, что Бернер проводил с его женщиной слишком много времени, контролируя каждое её движение и не давая угодить пасть титана, оттаскивая её за талию, трясущимися руками заправляя прядь выбившийся чёлки за ухо и бубня что-то про безопасность и дистанцию. В такие моменты Аккерман готов был собственными руками перерезать Моблиту, глотку, избить до смерти, утопить, сжечь на костре и скормить одному из мерзких титанов заживо. Готов был сделать всё что угодно, когда солдат невольно засматривался на открывшееся взору из-за расстегнутых верхних пуговиц декольте майора. Когда отпускал шутки и краснел от звонкого смеха Ханджи над ними. Не то чтобы Аккерман следил за ними, просто так складывались обстоятельства. Просто он случайно отказывался на заднем дворе разведкорпуса всякий раз, когда там находились Ханджи и Моблит, просто случайно всё это замечал, просто...Следил. Наблюдал. Злился. Следующий же случай произошёл в кабине Эрвина, когда последней объяснял им план следующей вылазки. Закончив, Смит попросил Зоэ остаться на чашку чая и заставив Аккермана беспочвенно ревновать и сравнивать главнокомандующего с землёй одним только взглядом. А после он увидел их в библиотеке. После в комнате Ханджи. Смит постоянно забирал её с собой в город и важные встречи. Это злило, бесила Аккермана, а случайные касания командора вообще хотели взять и закопать его под землю. И таких случаев он может привести тысячи. С разными мужчинами. Но... Последней каплей стало это. После очередной тренировки они решили собраться своей небольшой компанией и немного расслабиться. Сколько времени они играли в эти долбанные карты, капрал точно сказать не мог. Сейчас Майк бился один на один с Ханджи за то, чтобы не исполнять её желание. - Возьми-ка короля, дорогая! - усмехнулся Захариус. - Я тебе умоляю! - Ханджи уверенным движением швырнула поверх его карты козырную десятку. - Леви, налей-ка мне ещё! - сказала она, протягивая свой стакан капралу. Ему вдруг захотелось выбить посудину из её рук, разнести к чертям весь этот стол с картами и выпивкой и придавить Зоэ к дивану, сжав пальцы на её тонкой шее, впиться в её сладкие манящие губы и показать всем, что она его. Только ЕГО. - А я тебе вот так и вот так! И всё, Зоэ я вышел! - победно воскликнул Захариус и расслабленно откинулся на спинку дивана. - И чего же ты хочешь? - Ханджи ухмыльнулась и отставила в сторону по-прежнему пустой стакан, который Леви так и проигнорировал. - Я, - Майк придвинулся к Зоэ совсем близко, - Хочу, чтоб следующая игра была на раздевание, - он похотливо улыбнулся, кладя руку ей на колено. Леви, всё это наблюдавший, с такой силой сжал ручку кресла, в которой сидел, что она чуть не разлетелась в щепки. - Хорошо! - кивнула Ханджи и распустила свои волосы и чуть растрепала их рукой. - Ну, всё! Хватит! - рявкнул Леви, поднимаясь со своего места. - Вас уже понесло. Пора спать, тем более тебе, Майк, завтра дежурить. - Эй, Леви, ты чего разбушевался? - Ханджи засмеялась, чем ещё сильнее выводила Аккермана из себя. - Он прав... - Захариус поднялся с дивана. - Доиграем в следущий раз. - Договорились! - Зоэ подмигнула ему, но вставать с дивана не спешила. Она потянулась, размяла запястья рук, поправила очки и принялась собирать карты и убирать со стола. Все уже разошлись, и даже капрал решил не оставаться с ней в этой комнате наедине. Это грозила тем, что он сорвётся. А делать что-либо, выдающее на глазах у других, он был совершенно не намерен. Леви ждал её в её же комнате. Ханджи зашла в комнату в хорошем настроении, что-то напевая себе под нос. - О, сильнейший воин человечества! Что ты здесь забыл. Могу напомнить, что твоя комната чуть дальше. - Мне поговорить с тобой надо, - Леви медленно встал и начал подходить к женщине. - И о чём же ты хотел, пого... - не успела Зоэ закончить, как её вжали в стену. Неожиданный порыв со стороны капрала заставил учёную, ошалело уставиться на Аккермана, который теперь грубо сдавливал её плечи. Мужчина, словно хищник, смотрел на майора. Именно сейчас его глаза напоминали чистый лёд. Единственным источником света сейчас была только луна за окном. - Как меня это всё достало! - неожиданно зло прорычал Леви, ещё сильнее сжимая её плечи. - Леви... - глаза женщины удивлённо расширились от испуга. Такого капрала она ещё не видела. Даже на тренировках ей не удавалось выводить его настолько. - Как же они меня достали! Достали эти мечтательные и пожирающие взгляды в твою сторону, - мужчина замахнулся, ударяя кулаком рядом с головой Ханджи. - Слышишь меня? Не смей! Не смей этого делать! Иначе я за себя не отвечаю! - Ты...что...ревнуешь? - женщина и сама-то едва верила в собственные предположения. Разве может Леви ревновать её к кому-то? Чтобы ревновать, нужны какие-то чувства. - Не ревную я! - буквально прорычал брюнет, понимая, что его раскусили. Да и как тут можно отрицать очевидное? Тут и титану понятно, что он ревнует. Очень сильно, собственнически. Схватив кареглазую за подбородок, он поднял её лицо вверх. - Мне больно, отпусти, - Ханджи по-настоящему испугалась, глядя в эти полные злости глаза. Неужели он злился на неё? Или на себя? Или на кого-то ещё? - Никто не смеет прикасаться к тебе, ясно? - прорычал он ей в лицо. - Никто, кроме меня! - Что... - последние слова совершенно обескуражили. Зоэ из последних сил держалась, чтобы не спуститься на пол по стене от накатившего волнения. - Я им не позволю! Ты моя собственность, ясно? - Леви вновь опёрся рукой об стену, чувствуя, что ещё немного - и снова ударит кулаком рядом с головой майора. Столько злости накопилось в нём. - Собственность, значит? - растерянно пробормотала Ханджи. - Да. Можешь считать меня эгоистом и последней сволочью, но я так просто со своим не расстаюсь, - его рука сделала замах. Штукатурка посыпалась вниз. Зоэ почти не понимала, что делает. Просто в какой-то момент в голове что-то перемкнуло. Аккерман ошарашенно застыл, когда его губы оказались накрыты поцелуем. Таким мягким и спокойным, словно и не было только что всей этой истерики, которой он устроил. Ханджи и сама от себя не ожидала подобного. Но это показалось ей единственным правильным решением в данной ситуации. И отступать уже было некуда. Можно было только идти вперёд. Поэтому, недолго думая, женщина сделала несколько шагов, одновременно с этим обнимая всё ещё пребывающего в ступоре капрала за шею. Почувствовав чужие руки у себя на шее, темноволосый пришел в чувство. Только сейчас он понял, что происходит. Только сейчас всё это обрело смысл. Вот она, цель, к которой он так стремился, и даже не верил в её исполнение. Поэтому в следующий момент руки мужчины сомкнулись на тонкой талии доверчиво льнувшего к нему женщину, заставляя прижать ещё ближе. - Ты понимаешь, что ты делаешь? - спросил он, наконец, заставив себя оторваться от мягких губ. - Да, - неожиданно выпалила Зоэ, сжимая коленями его бедра, двумя руками обнимая за шею. - А ты? - Нет. Но мне определенно нравиться происходящее, - не дождавшись ответа, он вновь притянул даже не сопротивляющуюся шатенку к себе, заставляя ту сдавленно выдохнуть и тихо простонать. *** - У тебя здесь так чисто. Дай угадаю. Леви заходил, - усмехнулся Смит, осматривая комнату. - А? Да, как видишь, идеальный порядок. Он ведь у нас на голову пришибленный чистоплюй. Хотя, как оказалось, он иногда и сам любит вещи по разбрасывать, - мужчина непонимающим взглядом посмотрел на женщину. "Знал бы ты, Эрвин, что творилось здесь ночью," - пронеслось в голове у Зоэ.