Цена доверия

Ойкава поднял бокал. Тонкие ноты фиалки в аромате и сладость сухофруктов на губах. Уровень вина почти не изменился за прошедшие с начала вечера несколько часов – ему нужна была ясная голова. Новая доза смеси обезболивающих и стимуляторов потекла по венам, смазывая и обостряя восприятие одновременно – настолько ясная, насколько возможно. Затылок щекотнуло. Он лениво повернулся, небрежно откидывая упавшую на лоб прядь, поймал очередной неприкрыто голодный взгляд. Ожидаемо. Приветственно качнул головой – глава магистрата одобряюще подалась вперёд, как никогда похожая на изготовившуюся к броску змею, – поправил манжету рубашки и неспешно направился через зал. Серый чешуйчатый шёлк стекал по груди и рукам, собираясь свободными складками, скрадывающими фигуру и движения. Обманчивые ртутные переливы, оставляющие спину открытой прохладе кондиционированного воздуха и липкому чужому вниманию. Все эти мужчины и женщины следили за ним, как стая сорок, очарованные блеском металла и драгоценных камней на обнаженной коже. Ойкава про себя зло рассмеялся: не стоило забывать, что у этих птичек хищный нрав и острые когти. Почти слышно было, как поскрипывают до предела натянутые путы хороших манер и норм приличий. На повёрнутых в его сторону лицах одинаково легко читались желание обладать и раздражённое недоумение от ещё неутолённой жажды. Дай повод – накинутся всей толпой. Облокотившись на столик у стены, Ойкава стряхнул призрак болезненно впивающихся в поясницу и бёдра чужих пальцев и позволил обворожительной улыбке на одно долгое мгновение стать острой и безжалостной, как оголенный клинок в умелой руке. Несколько человек невольно отступили на шаг, кто-то потупился, кто-то недовольно поморщился. Пожалуй, четверть часа относительного спокойствия он себе выиграл. Привлекать и отвлекать внимание Ойкава умел профессионально. Не особо любил, но на большее он сейчас, к сожалению, был мало способен. Упрямство и раскинувшийся от шеи до поясницы ажурный дракон, поддерживающий позвоночник и впрыскивающий в кровь лекарства, были единственным, что удерживало его в вертикальном положении. Стоило огромных усилий играть на публику самоуверенный неприступный соблазн во плоти, когда всё тело вопило от усталости, требуя заползти в темную спальню и отрубиться хотя бы на несколько суток. Но показывать слабость было нельзя: почуявшие кровь птички тут же отрастили бы себе акульи клыки. — Успешно? — Более чем. Ещё полчаса-час, для верности, и можем затеряться среди разъезжающихся гостей. — Отлично, — звук знакомого голоса успокаивал сильнее, чем слова об удачно выполненном задании. — Как ты это выдерживаешь? — капризная интонация удалась на славу: в равной степени наигранная и искренняя. — М? — Ожидание. Это же невыносимо, проще самому пять раз рискнуть, чем вот так топтаться на месте. Ещё и без связи. А ты умудряешься оставаться спокойным. — Навязанный иммунитет. Порой, я бы не отказался, чтобы связи не было, — Иваизуми скорбно закатил глаза, заодно проверяя охранников на лестницах, ведущих на второй этаж, – те оставались спокойными. Нахмуренный, постоянно сканирующий окружение, затянутый в до скучного классический черный костюм, он идеально вписывался в выбранный образ телохранителя для склонного заигрываться подопечного. — Эй! — Я тебе доверяю… вернуться, даже если не всегда целым и здоровым. Иваизуми закрыл его собой от зала, давая передышку и быстро осматривая с немым вопросом о самочувствии – Ойкава, не определившись с ответом, невнятно ухмыльнулся-поморщился, – и вновь отступил в сторону. — Здесь вкусное вино. — Ойкава! — рассерженная гадюка узлом свернулась бы от зависти от такого шипения. — Я не пил. Но я знаю, что оно вкусное. А мне нельзя. Несправедливо. И скучно. Ужасно скучно. — Не ной. — А что мне за это будет? — ещё одна заманчивая улыбка, теперь в адрес председателя правления крупного информационного холдинга. — Что тебе за это не будет. Наблюдать, как отшатываются, напоровшись на ледяной предостерегающий взгляд, неуёмно жаждущие знакомства особы, было одно удовольствие. Перекошенные, заискивающие улыбки, невнятное блеяние. Но попадались среди гостей и те, чей пыл даже это не остужало. Чьи глаза обещали боль и унижение вместо ласки и наслаждения. Ойкава растягивал уголки губ в почти оскале и игнорировал фантомное ощущение тянущихся к горлу пальцев. Доведут Иваизуми или нет? Мягкое краткое прикосновение к запястью. — Потерпи ещё полчаса.