Интервью

      Дождавшись, пока гости усядутся, Ер досадливо поморщился. На его лице прямо-таки читалось: вляпался на свою голову!       Шену, который знал, по какой причине они здесь оказались, очень хотелось гаденько рассмеяться. Глубинный писака явно не ожидал такого задания в ответ на просьбу отсыпать ему дополнительных баллов. Система на баллы не поскупилась, пообещав начислить по два балла за каждый заданный вопрос — отказаться от столь щедрого предложения было попросту глупо, и Еру пришлось соглашаться.       Самому проклятому старейшине за ответы Система обещала по пять баллов. [Вы будете отвечать не один, увеличение количества очков логично], — оправдывалась она, и Шен молчаливо соглашался.       В глубине души-то он знал, что Система старательно ему подсуживает.       Муан, которому никто ничего начислять не собирался и который вообще не очень понимал, к чему это собрание, чувствовал себя не очень уютно, но Шен был рядом с ним и пребывал в хорошем расположении духа, так что жаловаться мечнику не приходилось. Разве что на то, что предложенные им стулья располагались недостаточно близко.       — Могу я спросить, как ваше имя? — Ер прочистил горло и задал вопрос на удивление деловито.       Шен оценил то, насколько хорошо тот держит лицо, задавая столь глупый вопрос. Впрочем, важным было количество, а не качество, так что можно было только порадоваться, что Глубинный писака не спросил что-то вроде «сколько пальцев у вас на руке?»       А вот старейшина пика Славы оказался сбит с толку:       — Ты ведь знаешь наши имена.       — Просто ответьте, сложно, что ли?! — взвился Ер, мигом растеряв всю свою деловитость. Мечник насупился.       — Муан Гай.       — Ши Ён, — Шен легко улыбнулся.       И всё-таки рассмеялся, увидев, насколько сильно выпучил глаза их «интервьюер». Тот даже свиток из рук выронил и, хватая ртом воздух (немного при этом переигрывая), ткнул пальцем проклятому старейшине прямо в лицо.       — Да какого хрена ты так спокойно рассказываешь о таких вещах при посторонних?!       — А что такого? Ты же сам спалил моё имя из прошлой жизни. Вот прямо при Муане. Я не собирался о нём рассказывать, но раз уж ты так любезно меня подтолкнул, то не вижу смысла скрывать что-то от него. Да и Муан совсем не посторонний. Хотя… ты вот да, посторонний.       …возможно, Шен был слишком мелочным, но упустить шанс позлить Ера он не мог. После всего, что этот человек натворил — пусть спасибо скажет, что ещё целым ходит. Да и то не из бесконечной доброты Шена.       С трудом взяв себя в руки и вернув относительно деловой вид, Ер снова прокашлялся и продолжил своё «интервью».       — Сколько вам лет?       Шен переглянулся с Муаном. Уголки губ предательски дрогнули: оба оказались удивительно единодушны в желании уступить друг другу шанс ответить. Проклятый старейшина сделал приглашающий жест рукой.       — Тридцать девять, — пробормотал мечник, не отрывая взгляда от Шена. Тот сначала не понял скрытого посыла, и мысленно Муан ничего ему не говорил.       Дошло до него уже в момент, когда ответ был готов сорваться с губ.       — Т… Где-то за семьдесят, — быстро поправился проклятый старейшина. Он почувствовал, как отлегло на душе Муана и невольно умилился.       «Тебе настолько нравится быть единственным, кто знает мой точный возраст?» — спросил Шен, стрельнув взглядом в сторону мечника. Тот выглядел даже слишком спокойным для человека, который ужасно не хотел делить с кем-то такой «страшный» секрет.       «Да, настолько», — отрезал тот, очень довольный, что проклятый старейшина не стал озвучивать реальную цифру. Мысль, что Ер и так мог знать это в прошлой жизни, в его светлую голову, очевидно, не пришла.       — Это же не твой возраст, а Шена, — а вот писака не понял заминки, и уж точно не мог знать её причины.       — Тебе же не понравилось, что я назвал старое имя, — Шен распахнул глаза, делая преувеличенно-удивлённый вид. — Ты уж определись, чего ты там хочешь. И раз уж речь об этом, то сколько конкретно лет Шену, достопочтенный писатель?       Не уловивший сарказма Ер тут же надулся от гордости. И эта гордость ничуть не поумерилась даже после категоричного ответа:       — Ты всерьёз думаешь, что я высчитывал? За семьдесят, да, для заклинателей такие мелочи со временем перестают иметь значение, так что не парься!       Примерно такого ответа Шен и ожидал, поэтому теперь довольно осклабился, всем своим видом вопрошая: «Всё ещё мнишь себя автором?» Столь отталкивающее выражение лица проняло даже Глубинную Тьму — Ер фыркнул что-то о наглых читателях, но всерьёз возмущаться не рискнул и счёл за лучшее вернуться к вопросам.       — Какова ваша ориентация?       Шен покосился на Муана — тот о подобных терминах ведь явно понятия не имел. И, конечно, тот посмотрел на проклятого старейшину тоже — с немым вопросом в глазах.       — Он спрашивает, кто тебе нравится, — пояснил Шен, лукаво сверкая глазами. Предвосхищая вполне очевидный ответ, он уточнил: — В широком смысле.       — Вы имеете в виду — мужчины или женщины? — догадался мечник. Ер закатил глаза, но кивнул. — Шен — мужчина, — теперь Глубинный писака пробормотал под нос что-то вроде «вот так новость!» — но я не думаю, что мне бы мог понравиться какой-то другой мужчина. Или женщина. Мне только Шен нравится, и это не изменится.       Уверенность, с которой говорил Муан, пришлась Шену по сердцу, а нежность, которую он испытал к своему мечнику, перекрыла даже желание подразнить Ера. Улыбка на лице проклятого старейшины стала куда более искренней, и он уже безо всякого вызова проговорил:       — У меня такая же история. Мне не нравятся ни мужчины, ни женщины, но нравится Муан.       Старейшина пика Славы тоже не удержался от нежного взгляда. Догадываясь, куда всё это может свернуть, Ер громко прочистил горло и слишком громко гаркнул:       — Могу я спросить, как вы оцениваете свою личность?       Пришлось двум старейшинам всё-таки разрывать зрительный контакт. Шен не стал вслух поражаться удивительно глубокому вопросу: вот уж каламбур, что Глубинный писака оказался человеком поверхностным. Или, во всяком случае, так упорно делал вид, что такой он и есть.       Вместо этого проклятый старейшина призадумался. Он, конечно, часто размышлял — о множестве вещей, в том числе и о себе и причинах своих поступков, но всерьёз оценку своей личности давать как-то не пробовал. Он даже уже не считал, что он хороший человек. Или что он стойкий, или ещё какие-то общеизвестные ярлыки.       — Думаю, я волевой человек, — поняв, что Шен не спешит с ответом, заговорил Муан. — Я не отступаю от цели, если уверен, что она стоит моих усилий. Иногда я поступаю не очень умно, но стараюсь так не делать, потому что хорошо теперь понимаю, какие могут быть последствия у моей недальновидности. А ещё я верен дорогим мне людям и готов ради них на всё, — он повернул голову к проклятому старейшине и тише, но вместе с тем и твёрже повторил, — на всё.       — А я… — Шен притих, потому что Муан так и не отвёл взгляда. — Я человек, который раньше не был готов бороться с обстоятельствами и молчаливо принимал всё, что у меня было — и хорошее, и плохое. По большей части, наверное, плохое. У меня не было серьёзных целей и даже внятной мотивации жить дальше, я просто плыл по течению. Но потом у меня появились важные мне люди, которых я очень хочу сберечь. И ради их защиты я сделаю всё, а если моих сил не хватит — я смогу довериться тем, кто мне важен. И стану сильнее. Теперь у меня есть и цель, и мотивация её достичь, и я не отступлюсь.       Ер что-то записывал, поджав губы, и сложно было понять, что он думает обо всём услышанном. Но он хотя бы не стал вставлять насмешливые или недовольные комментарии, что уже было неплохо.       — Ну а личность вашего партнера? — продолжил он сухо. И вновь старейшина пика Славы первым взял слово.       — Он — самый сильный человек из всех, кого я знаю, — Шен недоумённо вскинул брови, и Муану пришлось пояснить. — Дело не только в твоём ядре. Я уже говорил об этом. Я восхищаюсь тобой. Ты был гостем из другого мира, оказался здесь в роли самого ненавистного человека, но умудрился не только не сломаться перед обстоятельствами, не сдаться, но и круто перевернуть представление других о себе. Даже тех, кто имел все основания ненавидеть того Шена. Ты делаешь невероятные вещи, даже невозможные, и при этом не ведёшь себя высокомерно…       — Я бы поспорил… — не потрудившись сбавлять тон, вставил Ер, но его не слушали.       — Ты добр и дружелюбен, ты помогаешь другим, даже не задумываясь, зачем это делаешь. Просто потому что ты такой. Мне не всегда понятны твои поступки, но что бы ты ни делал, я хочу быть рядом.       Шен не удержался и схватил Муана на руку. Тот, не мешкая и мгновения, быстро переплёл их пальцы и улыбнулся — так мягко, как улыбался только своему проклятому старейшине. И тот над своим ответом тоже не тянул.       — А Муан — самый надёжный из людей. Честный, смелый до безрассудства, но… Ты верно о себе сказал, ты упорен и верен, а ещё очень сильный. Ты всегда держишь слово. Ты невероятно заботливый. Иногда, может, немного с этим перегибаешь… но делаешь это из самых лучших побуждений. Я знаю, что ты — моя самая крепкая опора в любой ситуации. Я могу довериться тебе во всём. Не всегда это делаю… но не потому, что ты недостаточно хорош, нет! Просто… ты — моя тихая гавань. Мой дом. И я хочу тебя оберегать.       Муан внимательно слушал эту небольшую исповедь и умудрялся держать лицо при Ере. Но Шену было открыто куда больше, чем любому стороннему наблюдателю: он чувствовал в душе своего мечника яркую смесь эмоций, от тихой признательности до пронзительной нежности. Муан чуть сильнее сжал ладонь проклятого старейшины и, хоть даже мысленно он ничего не сказал, Шен понял его. На мгновение даже мелькнула мысль на этом интервью и закончить, а потом удалиться и провести хоть немного времени с Муаном наедине, обсуждая всё, что они успели сказать. Но баллы за болтовню — редкая щедрость от Системы, да и, как оказалось, вопросы со стороны могли открыть картину их с мечником отношений с новой перспективы, так что теперь Шену даже стало любопытно, куда ещё это может зайти.       — Держите себя в руках, — буркнул Ер, который не особо-то хотел наблюдать, как милуются эти двое, но вынужден был продолжать расспросы. Всего пять вопросов и десять баллов — этого слишком мало, чтобы хоть немного себя обезопасить от произвола Системы. — Когда вы встретились? Где это произошло?       Шен и Муан, не сговариваясь, ответили одновременно:       — На собрании старейшин, — и, переглянувшись, так же дружно усмехнулись. Проклятый старейшина призадумался. — Я немного потерялся в сроках…       — Это было чуть меньше года назад, — не глядя на вопрошающего, будто только для Шена, уточнил мечник.       Ера такое пренебрежение к его персоне почти не задело, а если осведомлённость Муана о том, как давно этот Шен сменил старого, его и поразила, то он больше не стал высказывать недовольство и недоумение. Видимо, уже понял, что секретов между этими двумя нет или почти нет. Так что Ер с нажимом спросил:       — Каким было ваше первое впечатление?       В этот раз задумался Муан, а Шен хмыкнул и с ответом не мешкал.       — Я был удивлён его внешностью. По твоей писанине я представлял его совсем другим, и когда увидел, как он выглядит, прямо-таки опешил.       — Ты на меня засмотрелся, — припомнил мечник. Глаза его очень довольно сверкали.       — На такую красоту грех не засмотреться. — Проклятый старейшина не мог упустить возможность подколоть этого самодовольного старейшину.       Но того, на удивление, не проняло. Только Ер издал странный звук, долженствующий всем показать его отвращение к этому бессовестному флирту. Впрочем, и в этот раз его реакция осталась незамеченной (или проигнорированной).       — Я тоже был удивлён, но, честно говоря, не в хорошем смысле. Я ведь тогда не знал, что это ты, и думал, что тот Шен просто чокнулся на своём пике, — потупив взор, признался Муан. — Потом решил, что ты что-то задумал и втираешься всем в доверие. Потом — поверил, что ты и впрямь изменился. Но всё равно слишком многое не сходилось. И когда я понял, что всё это время Шен мог быть другим человеком… всё встало на свои места. Не уверен, правильно ли будет говорить о своём первом впечатлении, когда я уже знал тебя довольно долго, но осознав, что ты не тот Шен, я снова был удивлён, но ещё и восхищён.       Шен не стал ничего говорить на это признание. Отчасти из-за присутствия Ера, отчасти потому, что не очень хотел вспоминать тот момент. Он чуть не умер, потом — чуть не поверил, что Муан любит настоящего Шена, а когда это оказалось неправдой — чуть не решил, что правда о его личности всё же разрушит их отношения. Слишком много всяких «чуть», всё это было болезненно и страшно и, хоть в итоге всё повернулось лучше, чем хорошо, те эмоции вспоминать не хотелось.       «Я тогда наделал глупостей, — вторя размышлениям Шена (которые он явно держал при себе), мысленно признал Муан. — И прошу прощения за это. Но я действительно был восхищён, как и в любой момент вообще. Ты невероятный, и не только потому, что ты не из этого мира, ты просто сам по себе такой. И я люблю тебя».       Рука Шена, которую мечник всё ещё бережно держал в своей, чуть дрогнула, а губы вновь растянулись в улыбке.       — Ты его мысли читаешь, что ли? — подозрительно спросил Ер, наблюдавший за переглядками двух старейшин.       Даже от него не укрылась ощутимая смена настроения Шена. Но этот вопрос остался без ответа, так что пришлось «интервьюеру» возвращаться к заготовленному списку и надеяться, что эти двое всё-таки вернутся в реальность.       — Что вам нравится друг в друге? — как-то обречённо спросил он. Уже догадался, что сейчас начнётся новый виток местами топорного флирта, но отбрасывать вопросы было совсем не в его интересах.       А может, его покладистости поспособствовал ехидный совет Системы присмотреться и взять на заметку то, как общаются эти двое, и получить парочку бесплатных уроков по флирту.       Шен, услышав вопрос, оживился и заулыбался прямо-таки предвкушающе:       — Да, Муан, что тебе во мне нравится?       Мечник немного растерялся под испытующим взором чёрных глаз. А может, тому поспособствовала широкая улыбка на губах проклятого старейшины?       — Я… мне всё перечислить? — уточнил он, всё же вспомнив, что они с Шеном тут не одни, а вопросы возникают не из пустоты.       «Пустота» в лице Ера скорчила очень недовольную рожицу.       — Сильно не распыляйся, у меня ещё много вопросов будет, а сидеть тут с вами до ночи мне совсем не хочется!       — Могу я тогда сказать, что всё? — продолжил допытываться Муан. В этот раз вмешался Шен:       — Нет уж, это слишком размыто! Хотя бы самое основное скажи!       Его неподдельный интерес подкупал, и старейшина пика Славы легко сдался. Вновь позабыв о стороннем наблюдателе, он всё внимание направил на своего проклятого старейшину. Быстро окинул взглядом, от лица до пояса и их переплетённых рук, и тихонько заговорил.       — Мне очень нравится твоя улыбка. Она только твоя, тот Шен так не улыбался. То, как ты видишь этот мир. Мне не всегда понятно, я многого не замечаю из того, что видишь ты, но ты такой очаровательный, когда замечаешь что-то особенное! А твои глаза с золотыми сполохами? Они прекрасны! И в той жизни ты тоже был очаровательный, и та родинка! Я знаю, что ты не любишь, когда я думаю о той твоей внешности, но ведь она ничуть не хуже нынешней, пусть мне и совсем неважно, как ты выглядишь! А ещё мне нравится твоя отзывчивость, сила духа, немного упёртость, находчивость, твоя фантазия и способность придумать выход из самого тяжёлого положения, и сделать это самым неожиданным образом. Моменты, когда ты зол… не на меня, конечно, хотя и тогда немного тоже — ты выглядишь опасным, но при этом таким… мне глаз не отвести в такие моменты! А ещё твои объятия, они самые… я не знаю, как описать… от них дух захватывает. И когда ты говоришь свои странные словечки и пытаешься их объяснить или даже просто загадочно улыбаешься, мне сразу так хочется узнать всё-всё… И то, как ты меняешь моё восприятие мира, открываешь мне столько нового, что я раньше не замечал или понимал иначе… А ещё твоя невинность, когда ты совсем не понимаешь намёков, или делаешь вид, что не понимаешь, чтобы меня подразнить, это мне тоже нравится. И…       — Всё-всё, мы поняли! — завопил Ер, которому только осознание возможных последствий не позволило от души треснуть заговорившегося мечника свитком.       Муан, замолкнувший только для того, чтобы перевести дух — под конец речь его стала совсем сбивчивой и торопливой — покосился на писаку с угрозой, но всё же примолк. Шен тут же воспользовался этой паузой, чтобы обольстительно улыбнуться.       — Это каких намёков я не понимаю?       Мечник тут же вспыхнул. Румянец неровными пятнами осел на его щёки, а синие глаза опустились почти смущённо, но тут же снова посмотрели на проклятого старейшину — тот сейчас выглядел уж слишком влекущим.       — Например, когда я хочу не только побыть с тобой наедине, но и…       — Что бы вы ни задумали, не смейте! — влез Ер.       Конечно же, никто его слушать не стал. Муан, вознамерившийся было продолжить своё пояснение, оказался прерван — это Шен, не удержавшись, дёрнул его на себя и сам потянулся к его губам. Мечник сориентировался быстро: мгновение — и стул Шена с протяжным скрипом оказался сдвинут прямо к стулу Муана. Так целоваться оказалось куда удобнее — старейшина пика Славы уверенно обвил талию Шена руками, а тот обнял его на шею, прижавшись теснее.       Пыхтение, закатывание глаз и прочие яркие эмоции Ера ничуть не портили момент. Шен просто прикрыл глаза, наслаждаясь близостью дорогого человека, тогда как сердце его согревала пламенная речь, которую его мечник сейчас выдал. Всё остальное померкло на фоне страстного желания выразить Муану ответное восхищение.       — Эй, да хватит уже! — рявкнул Ер, не сдержавшись и бросив кисточку в увлёкшихся друг другом старейшин. — Ответ засчитан, дальше!       — А тебе что во мне нравится? — не слушая воплей Глубинного писаки, полюбопытствовал Муан, нехотя оторвавшись от любимых губ.       У Шена после такого головокружительного поцелуя мысли в кучу не собирались.       — Твои поцелуи, — честно выдал он первое, о чём подумал, и мечник самодовольно усмехнулся. — Твои личные качества. Смелость, верность, самоотверженность, упёртость, стойкость… Твоя любовь к семье и… ко мне. Твоя внешность… Не то, чтобы мне действительно было важно, как ты выглядишь, если что-то изменится, для меня ты будешь таким же, потому что это ты, но это не значит, что я не любуюсь тобой, самым красивым человеком из всех, кого я знаю. А то, как ты двигаешься? Я никогда раньше не думал, что мечники могут быть такими изящными, но ты… Сражаешься ли, тренируешься ли, это так красиво… Я хочу чаще тренироваться с тобой, чтобы чаще видеть тебя в деле, и сам хотел бы научиться быть таким же изящным, но у меня, наверное, не получится…       — Ты неправ, ты очень изящен! — запротестовал Муан.       — Да, до первой кочки, — Шен шутливо хлопнул ладонью по лбу мечника. — И не перебивай меня, я тебя слушал! И кстати! Твоё сладкоречие… Ты поднаторел в умении говорить красиво. Но не только говорить. Мне нравится, что ты умеешь слушать и слышать, что ты не позволяешь себе закостенеть и готов узнавать вещи с новой стороны, что у тебя есть своё мнение, что ты настойчивый, но умеешь не перегибать. И я люблю то, как ты умудряешься иногда лучше меня понять, что мне на самом деле нужно. Сложно выделять что-то конкретное… Мне безумно нравится вся комбинация твоих качеств, весь ты, и внутренне, и внешне.       Муан стал походить на объевшегося сметаны кота. Он целоваться не полез, но Шена к себе прижал, всем видом выражая намерение из объятий его больше не выпускать.       Ер, казалось, был готов задымиться. Увидев, что внимание двух бесстыдных старейшин всё-таки вернулось к нему, он быстро задал следующий вопрос:       — А что вы не любите друг в друге?       — Его безрассудство и тягу решить все проблемы самому, не вовлекая никого для помощи, — как-то слишком быстро ответил Муан.       — Его ревнивость, — тут же добавил проклятый старейшина и повернул голову к старейшине пика Славы. — Меня поражает, как кто-то, кто настолько хорош во всём, умудряется недостаточно верить в себя и думать, будто моё внимание может забрать кто-то другой.       Ер усмехнулся было победно, ожидая, что вот сейчас эта сладкая парочка разобидится и отлипнет друг от друга, и они перестанут быть такими отвратительно-сахарными. Но и тут его ждало разочарование: даже после такого вопроса и столь быстрых ответов (явно ведь не раз думали над этим!) эти двое ничуть не расстроились. Напротив, Муан заинтересованно хмыкнул:       — «Настолько хорош»?       — Настолько, — Шен уверенно кивнул и, разорвав зрительный контакт с мечником, удобно устроил голову на его плече.       — Это всё? — Ер подозрительно сощурился, надеясь, что его собеседники всё-таки ещё наговорят друг другу чего-то действительно обидного.       И здесь его ожидания не оправдались, когда и Шен, и Муан уверенно подтвердили, что больше им добавить нечего. И, разумеется, даже не подумали отстраниться друг от друга. Разве что действительно чуть успокоились и больше поползновений друг к другу не делали (на самом деле, просто Шену было слишком уютно в его положении, чтобы что-то менять, а мечник это чувствовал).       Ер поднял взгляд, всем своим видом вопрошая «за что мне это?», но ответа, конечно же, не получил. А потому вынужденно вернулся к своему «интервью».       — Как вы называете друг друга?       Муан чуть смутился:       — Просто «Шен»… он не хочет, чтобы я называл его старым именем.       — Тоже просто «Муан», — проклятый старейшина пожал плечами. — С самого начала было бы странно называть его иначе — мы тогда ещё не были близки. А потом я просто привык.       Этот раунд обошёлся малой кровью, и Ер даже позволил себе перевести дыхание и чуть расслабиться.       — Как бы вам хотелось, чтобы вас называл ваш партнёр?       Шен вновь пожал плечами — ему было не так уж важно, обращение по имени его вполне устраивало. Он уже достаточно вжился в эту роль. А вот Муану нашлось, что сказать.       — Я бы хотел, чтобы он дал мне какое-нибудь ласковое прозвище… — он не нашёл в себе смелости посмотреть Шену в глаза и уставился куда-то в сторону.       Вроде ничего такого страшного в его желании не было, и всё же проклятый старейшина ощутил накатившую на его мечника волну смущения. И это было по-настоящему очаровательно.       — А «братец Гай» для тебя недостаточно ласково? — Шен весь подобрался, даже из объятий Муановых выпутался, только чтобы протянуть руку и за подбородок повернуть голову мечника к себе. Тот противиться не посмел, и теперь беспомощно улыбался, глядя в чёрные сверкающие любопытством глаза.       — «Братец»?! — Ер аж поперхнулся. Рано, рано он расслабился! — Типа как… «старший братик»?       Шен раздражённо покосился на него, так и не отпустив подбородок Муана. Потом задумался и сам чуть смутился.       — Ну… изначально я такого смысла не вкладывал, просто дразнил его… Но теперь, когда ты об этом сказал…       Улыбка на его лице стала настолько хитрой, что Муан немного напрягся. Не думая отстраняться, он всё же бросил быстрый взгляд на Ера — того снова перекосило, и можно было только догадываться, что теперь творилось в голове писаки, если простое обращение (пусть и используемое в качестве дразнилки) так его взволновало.       — О чём это вы? — подозрительно уточнил Муан. Улыбка на губах его проклятого старейшины стала ещё хитрее, хотя казалось, уже некуда.       — О, не обращай внимания, братец Гай, ничего такого.       «Такое» в обращении, конечно, скрывалось, и старейшина пика Славы это чувствовал. Но, краем глаза заметив, как Ер брезгливо морщится и осматривается (явно в поисках предмета, который можно было бы запустить в обнаглевших собеседников), счёл за лучшее отложить допрос с пристрастием на лучшие времена. Точнее, на те, когда они с Шеном останутся наедине, и у Муана будет возможность пресечь все попытки его неугомонного человека избежать расспросов. И когда не будет необходимости отслеживать чужие действия, чтобы успеть перехватить то, чем вспыльчивый писатель в них бросит в следующий раз.       — Так и знал, что надо вас отдельно спрашивать, — пробурчал Ер, расправляя смятый в порыве чувств свиток.       — Ты сам отобрал эти вопросы, — хмыкнул Шен и всё же отпустил мечника, вновь удобно устроившись на его плече. — Или ты просто откуда-то их стащил?       Даже такое положение позволяло проклятому старейшине почувствовать, как у Муана колотится сердце. И как бы ни хотелось положить ладонь на его грудь, чтобы акцентировать на этом внимание, в этот раз порыв пришлось сдержать. У Шена тоже уже накопилось немало вещей, которые хотелось бы сделать или спросить только наедине с его мечником.       Ер, задетый последним замечанием, уставился в свиток, судорожно ища какой-нибудь невинный вопрос. Он, конечно, уже догадался, что с этими двумя не угадаешь, что действительно может остаться в рамках допустимого, но некоторые вопросы пришлось пропустить. Наконец, нашлась подходящая строчка.       — На какое животное, по вашему мнению, похож ваш партнёр?       «Мне нравится, как он нас называет, — как бы между прочим отметил Муан. Шен чувствовал его довольство, и потому комментарию совсем не удивился. — Почти так же приятно, как когда госпожа Система называла меня твоим возлюбленным».       «Может, ты хочешь, чтобы я тоже называл тебя партнёром? — не удержался проклятый старейшина. И тут же ехидно хмыкнул. — Или лучше возлюбленным? Это будет достаточно ласково?»       Категоричное мысленное согласие Муана утонуло в уверенном ответе Шена на вопрос:       — На кого-нибудь из семейства кошачьих. Вроде белого тигра, как тот, в Хушуэй. Восхитительный, грациозный зверь. Кошки вообще красивы и изящны… Прямо как братец Гай. А ещё кошки очень гордые, но слишком любят внимание, и стоит только почесать за ушком, как они тают, — ироничное выражение лица проклятого старейшины стоило бы запечатлеть для истории. Даже Ер, уловив подначку, усмехнулся и с интересом уставился на Муана.       Но и этой шпильки оказалось мало, чтобы того пронять — этим замечательным днём старейшина пика Славы решил не поддаваться ни на какие провокации. И даже наоборот — подыгрывать им, насколько возможно. Поэтому он наклонился к уху Шена и почти промурлыкал:       — Так значит, ты хочешь почесать меня за ушком? Я совсем не против…       А вот Шена его игривый тон очень даже пронял. Настолько, что он неловко дёрнулся и сполз головой ниже, почти Муану на грудь. Сидеть так было неудобно, от падения проклятого старейшину удерживали только крепкие объятия мечника, зато можно было повернуться и посмотреть в его лицо. Озорные искры в синих глазах подкупали: Шен не стал сетовать на бессовестность Муана, а вместо этого действительно протянул руку и легонько прошёлся ногтями по коже за ухом мечника. Прикосновение вышло скорее щекотным, чем «чешущим», и старейшина пика Славы невольно фыркнул, но не отпрянул. Наоборот, постарался прижаться к чужой ладони сильнее. Поза их не располагала к таким манёврам, и Шен замер, чувствуя, как скрипит натужно стул Муана, который теперь вынужден был выносить вес не только не слишком лёгкого мечника, но и проклятого старейшины отчасти тоже.       Пришлось поспешно возвращаться на своё место. Благо, не только Шен почувствовал возможную опасность, и Муан не стал удерживать его рядом с собой и даже позволил опереться на себя и занять более устойчивое положение. В конце концов, оба решили вновь остановиться на том, чтобы взяться за руки и переплести пальцы.       — А Шен похож на песчаного лиса, — уверенно заявил мечник. Он хитро прищурился в сторону насупившегося проклятого старейшины.       — Фенека, что ли? — Ер приоткрыл один глаз (в какой момент он зажмурился, никто не заметил). — Ха-ха, а ты прав!       — Чего это я похож на фенека? — возмутился Шен почти искренне. Муан улыбнулся шире — он явно ждал этого вопроса.       — Маленький миленький зверёк, в норах множество тайных ходов — предусмотрительность, как у тебя с печатями, активный, ведёт ночной образ жизни и очень привязан к своей стае. И хитрый. А ещё разговорчивый и эмоциональный.       Шен замолчал, припоминая небольшие видеоролики об этих зверьках, что ему доводилось видеть в прошлой жизни. Ну… может, что-то общее у них и можно было найти. И это было лучше прошлых сравнений, пришедших в голову Муана, вроде тушканчика. И вообще, откуда у него столько познаний о повадках пустынного животного?..       По взгляду старейшины пика Славы можно было без труда догадаться, что эту информацию он раскрывать пока не станет. Чтобы не оставаться в долгу за его прошлую выходку, Шен игриво уточнил:       — Так значит, ты считаешь меня миленьким?       Это звучало не так чарующе, как недавний вопрос мечника о почесушках. И совсем того не засмущало — напротив, будто придало уверенности и смелости, потому что Муан ответил тут же, не мешкая:       — Считаю. И ещё очаровательным. И забавным. Самым лучшим, я бы сказал.       Казалось, ещё мгновение, и они снова забудут о том, что не одни. У Шена как раз подозрительно загорелись глаза… Ер вскочил со стула и завопил:       — Сейчас же прекращайте это! С вами невозможно разговаривать, вы ненормальные! Вы можете отлипнуть друг от друга хоть на секундочку?! Прекратите все вопросы сводить к тому, чтобы опять устроить тут… — он неопределённо замычал, подбирая слова, но, в конце концов, просто возмущённо всплеснул руками. — Просто перестаньте!       — А то что? — с вызовом спросил Шен. От недавней нежности, направленной на Муана, в его глазах не осталось и напоминания — теперь он смотрел на писаку с явным раздражением. — Интервью прервёшь?       Ер почти было согласился, но вовремя вспомнил, что это ему самому и нужно, и прикусил язык. Вопросов задано слишком мало, баллов ему светило настолько мизерное количество, что это не могло окупить его страдания. И уж тем более не могло спасти от наглости Системы, если той вдруг снова вздумается указывать ему, что делать.       Пришлось стиснуть зубы и вернуться на место.       Откуда Еру было знать, что не только он получает от этого фарса выгоду? Но Шен решил не рассказывать ему, во всяком случае, пока, чтобы не лишать себя некоторого преимущества.       Глубинный писака тем временем решил окончательно абстрагироваться от происходящего и просто задавать вопросы. Никто не требовал от него реакций, даже отслеживания ответов, в общем-то, от него не ждали. Это была идея Системы, и вот она наверняка отслеживала всё: и то, что говорят эти бессовестные старейшины, и то, как воркуют друг с другом, будто школьники какие-то!       С тяжёлым вздохом Ер продолжил свой опрос.       — Какой подарок вы выбрали бы для вашего партнера? И какой хотели бы получить от него сами?       Шен заметно воодушевился и задумчиво потёр подбородок:       — Я бы приготовил ему что-нибудь, — Муан слегка напрягся, но это ускользнуло от внимания проклятого старейшины. Зато это заметил Ер — и сразу злорадно усмехнулся. В его списке появился новый вопрос. — Прошлые разы были не очень удачными, но мне нужно приноровиться к местным способам готовки. Всё же здесь нет ни духовок с регуляцией температуры, ни индукционных плит…       Напряжение и лёгкий испуг в глазах мечника быстро сменились интересом. Предугадав его желание что-то спросить (и тем самым отвлечь Шена), Ер быстро выпалил:       — А тебе нравится его готовка?       Муан глуповато моргнул. Он хотел было указать на то, что ещё не успел ответить на предыдущий вопрос (да и Шен свой ответ не закончил), но, на беду, этот проклятого старейшину тоже заинтересовал. Тот ничего не сказал, но чёрные глаза загорелись искренним любопытством.       Ер мысленно ликовал: вот, вот теперь они угомонятся! Шен обидится на ответ — и больше они липнуть друг к другу не станут!       Казалось, даже Система заинтригованно притихла, ожидая развития сюжета. Еру даже почудился звук пережёвываемого попкорна. Было бы совсем не удивительно, если таковой у Системы имелся в базе…       — Я… — взгляд Муана принялся метаться по сторонам, будто он искал повод отвлечься или даже сбежать. Но Шен мягко сжал его ладонь, тем самым напоминая, что бежать некуда. — Думаю, тебе есть, куда стремиться… как и всем нам! Тем более, что тебе действительно может быть трудно готовить в нынешних обстоятельствах. Я бы тоже, наверное, не смог справиться с… как ты сказал? Духовкой и инду… кацу… той плитой со странным названием!       — И ты хочешь есть его еду? — надавил глубинный писака с почти пираньей ухмылочкой.       — Я… конечно, — Муан сдался и выдохнул. Теперь ему не приходилось искать оправданий. — Его это радует, конечно же, я хочу.       По такому ответу выходило, что делать подобное старейшина пика Славы готов только ради того, чтобы возлюбленного порадовать, а вовсе не потому, что ему действительно нравилась его готовка.       Но проклятого старейшину такой ответ устроил, и Еру осталось только скрипнуть зубами от досады.       — Продолжая тему о подарках — мне нечего желать. Муан и без того мне уже очень много всего подарил. Часто балует меня сладостями, а ещё покупал мне хорошую одежду… и ещё та веточка с поляны тысячи духов… и заколка! Она очень хороша. Братец Гай знает толк в подарках, — приунывший было от того, что не получит подсказки, мечник приосанился, очень польщённый этим замечанием. — Ох, теперь я подумал, что хотел бы подарить тебе какое-нибудь украшение. Что-то для волос. Но я, как дурак, постоянно забываю деньги, да и не смыслю в этом ничего… Не хотелось бы подарить что-то не слишком хорошего качества или украшение, предназначенное женщине. В конце концов, это должен быть достойный подарок.       Всё время этой речи Муан улыбался и почти сиял. На лице его было написано: подари хоть камень, это станет замечательным подарком.       — Я могу помочь тебе с выбором, — предложил старейшина пика Славы после короткого размышления. — Когда будет возможность. Мне бы очень хотелось носить твой подарок.       На это любезное предложение Шен только мягко улыбнулся и мысленно пообещал, что они обязательно погуляют по столичным магазинам.       — Что до меня, — продолжил Муан, — я бы хотел подарить ему ещё очень многое. Не буду раскрывать все карты, хотя отмечу: догадываюсь, что ты ещё многих здешних сладостей не пробовал, и я бы хотел это исправить. Что я хочу получить от тебя? Вообще-то, мне вполне достаточно твоей любви. Но теперь я действительно хочу от тебя украшение. Может быть, что-то в духе твоей заколки…       — Чтобы у нас были парные украшения? — Шен очарованно улыбнулся. Он тоже думал об этом, но побоялся, не сочтёт ли братец Гай идею слишком слащавой.       — Если я правильно понял, о чём ты, то да, — Муан довольно закивал. — Вряд ли получится найти такую же, но можно заказать у мастера…       — Да, и камни сделать синие, под цвет твоих глаз! — проклятого старейшина эта идея словно бы захватила целиком, и он готов был прямо сейчас сорваться с места, чтобы тут же воплотить её.       Еру оставалось только глаза закатить — опять они за своё! Два мужика, а такие сладкие, что аж челюсть сводит!       — Дальше! — глубинный писака уставился в свой список и ляпнул первое, что попалось на глаза. — До какой стадии дошли ваши отношения?       …И только задав вопрос, он осознал, как серьёзно просчитался. Побледнел и уже собрался было заявить, что этот вопрос пропускается, но подавился этим восклицанием, услышав предупредительное «кхе-кхе» от Системы. Эта чертовка действительно наблюдала и слушала! Конечно, не будь она всего лишь бездушной программой, можно было бы сказать, что для неё происходящее сродни дораме!       Муан, задумавшись, вдруг раскраснелся, а Шен угрожающе зыркнул на Ера. Он не ожидал столь откровенных вопросов от человека, который так откровенно выражал свою гомофобию. Проклятый старейшина подумал было на Систему, что она могла подкинуть пользователю номер один идей, но не поверил, что та сделала бы работу Ера настолько простой: много ума и сноровки задать предложенный список вопросов не надо. Скорее всего, он просто вспомнил с десяток подобных историй из блуждающих по сети новелл и на скорую руку набросал вспомнившиеся вопросы.       — До стадии полного доверия, — процедил Шен в конце концов.       Муан облегчённо кивнул. Но проклятый старейшина ощущал какое-то странное волнение, охватившее его мечника. Мысленно, и уж тем более вслух спрашивать не стал, отложив этот вопрос до разговора наедине.       Такой сухой ответ Ера отчасти даже разочаровал. Не то, чтобы он так уж хотел знать подробности, как там всё обстоит у сладкой парочки… Просто он уже настроился плеваться и ворчать, да и лёгкость, с которой Шен вывернулся из этой ситуации, немного раздражала.       Но интервью нужно было продолжать, и глубинный писака немного растерянно уставился в свиток. Идея начать скакать по вопросам была не слишком разумной, ведь теперь, выискивая вопрос, которого ещё не было, Ер ощущал себя немного глупо.       — Где состоялось ваше первое свидание?       И Муан, и Шен задумались. У них было не так уж много возможностей сходить на настоящее свидание — обстоятельства постоянно были не те. Всё время то смертельная опасность нависнет, то рядом вьются дети…       — На балу фейри… можно ли считать это свиданием? — мечник обратился к своему проклятому старейшине, чуть нахмурившись в размышлениях. — Мы много танцевали…       — Поход в чайную в Кушоне, после побега от Админа, — куда увереннее объявил Шен. Ер сощурился, всем своим видом выражая вопрос — почему ваши показания расходятся? Да и Муан не понял такой убеждённости, так что пришлось проклятому старейшине пояснять. — На балу фейри мы оказались по делу, танцевали ради него же. К тому же, с нами был Тельг и все эти желающие сожрать меня фейри… И закончилось всё не очень хорошо. Но та чайная в Кушоне… Мы были только вдвоём, никуда не торопились, никого не нужно было срочно спасать. Момент спокойствия. К тому же… — он осёкся, задумавшись, стоит ли пояснять про выполненную тогда второстепенную арку. Заинтригованный взгляд мечника подтолкнул его продолжить. — Система засчитала наши посиделки за задание… как бы объяснить. В общем, это было как типичные задания-свидания.       — Хочешь сказать, госпожа Система давала тебе задание на свидание со мной? — с непроницаемым лицом уточнил Муан. Шен смутился, осознав, как это звучит, и почти начал оправдываться, что не знал сути задания, пока невидимая помощница не признала его выполненным, но мечник вдруг просиял. — Значит, госпожа Система хотела, чтобы мы с тобой оказались на свидании?       На такое неприкрытое воодушевление ответить было нечего. Шену, впрочем, показалось забавным то, как его мечник иногда старается показать себя в лучшем свете, будто бы хочет впечатлить Систему и получить её одобрение.       Ер открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос (не вслушиваться в чужие ответы всё же оказалось самым действенным методом справляться с недовольством), но Муан снова заговорил, лукаво сверкая глазами:       — Так выходит, на первое свидание тебя позвал я?       Шен чуть непонимающе нахмурился. Потом до него дошло: и действительно ведь, на бал фейри мечника он позвал сам, а вот в ту чайную уже Муан его отвёл. И в задании вышло так, что это его, Шена, впечатляли и обхаживали, словно барышню. Он тогда ещё так глупо разозлился на это, обещал себе, что обязательно тоже смутит мечника прилюдно… сейчас специально это делать уже не хотелось. Хотя бы потому, что случайно получалось гораздо лучше.       Он слишком долго думал над ответом (да и едва ли стал бы говорить его вслух), так что Ер всё-таки вставил свой вопрос:       — Каково было ваше настроение в этот день?       На этот раз ответить оказалось гораздо проще, да и оба — и Шен, и Муан, оказались в своих ощущениях довольно единодушны.       — Умиротворённым, — сказал проклятый старейшина.       — Счастливым, — добавил мечник.       Оба воздержались от развёрнутых ответов, только переглянулись и обменялись ласковыми улыбками. Этого было вполне достаточно, чтобы ощутить общую радость. Тот момент действительно был прекрасным и полным тихого спокойствия.       Ер скользнул взглядом по свитку ниже.       — Где обычно проходят ваши свидания? — он даже не скривился, поймав-таки достаточно отстранённое настроение и не особо вдумываясь в сказанное.       — Не то, чтобы у нас очень часто были возможности сходить на свидание, — Шен расстроенно вздохнул. Прежде он об этом не сильно задумывался, но сейчас его расстроил тот факт, что из-за постоянно бьющих под дых обстоятельств у них было так мало возможностей просто насладиться друг другом.       — На пике Чёрного Лотоса, — Муан покосился на Шена, но тот не стал возражать. — Хотя там нам часто мешают посторонние, — он вдруг бросил суровый взгляд на Ера, так что тот невольно вздрогнул, — всё же пить с тобой чай на твоём пике мне очень нравится.       — Мне тоже чрезвычайно приятна твоя компания, — проклятый старейшина признательно кивнул и почти неосознанно погладил большим пальцем внешнюю сторону ладони Муана. Пальцы их всё ещё были переплетены, что несколько ограничивало возможности к проявлению ласки, но этого хватило, чтобы ощутить, как в груди мечника разливается тепло.       Дождавшись, пока голоса стихнут, Ер зачитал следующий вопрос:       — Кто признался первым?       Вопрос не казался сложным, Шен быстро сдал своего возлюбленного с потрохами:       — Муан. Отчасти это была вынужденная мера, но выходит так.       И в этот момент обычный ход беседы нарушился, потому что вмешалась Система.       [Смею напомнить, пользователь номер два, что вы первым его поцеловали], — так, чтобы её услышали и Шен, и Ер, заявила она. Первый просто вздрогнул от неожиданности, а вот второй, не ожидая такой подлянки и опасаясь игнорировать Систему, услышал всё и едва не расплевался снова.       — Система, какого чёрта?! — завопил он. — Ещё и ты!       [Просто хотела напомнить пользователю номер один, что вы должны быть вовлечены в интервью, и если продолжите игнорировать ответы дальше, я не начислю вам за такие вопросы баллы].       Она говорила так невозмутимо, что Шену захотелось рассмеяться. Она же специально поддела Ера, хотела вывести его на эмоции, потому что все его вопли выглядели попросту смешно! А ведь глубинный писака, по-видимому, до сих пор верил, что она всего лишь программа… в некоторых вопросах его упорная слепота была почти нелепой.       [Впрочем, если учесть события в доме генерала Ира, ваша версия так же может считаться верной], — как ни в чём не бывало добила Система Шена. А то и он слишком уж развеселился, непорядок!       «О каких событиях ты говоришь? — проклятый старейшина нахмурился и уставился на Муана. Тот уже некоторое время подозрительно наблюдал за ними с Ером, догадавшись, что в разговор вмешалась «госпожа Система». — Что он сделал?»       [Спросите у своего возлюбленного сами], — даже не пытаясь скрыть, что подначивает его, хмыкнула чертовка.       — Что? — всё же спросил Муан, которого такое пристальное внимание почему-то напрягло.       — Ничего, — вслух отозвался Шен, но мысленно тут же потребовал:       «Что такого случилось в купальне, что мне стоит знать?»       «В купальне? — мечник растерялся было, а потом до него дошло. И он вдруг смутился. — Д-да ничего такого, я ведь говорил, что не помню…»       Шена его реакция только убедила в том, что Муан привирает — и это после похвалы его честности! Но пока что он решил отложить и этот вопрос. Нечего Еру уши греть. А ведь теперь, после тычка Системы, тому придётся снова обратить внимание на своих «гостей».       Глубинный писака, успевший всеми словами покостерить «эту проклятую программу», недовольно ощерился, но всё же вновь сосредоточил внимание на собеседниках.       — Что в отношениях ставит вас в тупик? — он спросил это так кисло, что даже Муан не удержался от смешка. Он всё ещё слабо понимал, почему они вообще участвуют в этом, но уже догадался, что дело именно в Системе. Только из-за этого он и продолжал отвечать вслух.       — Невозможность остановить его, когда он задумывает глупость в обход меня. Я понимаю, что это его жизнь и его решения, и не мне ему указывать… но смириться с этим бывает сложно. Я только хочу, чтобы он был в безопасности, чтобы я был рядом и мог помочь, но он иногда лишает меня такой возможности.       — Я не специально так делаю, — пробормотал Шен, чувствуя некоторую неловкость и отчасти вину. Потому что — да, он знал, как его любимый человек относится к таким выходкам, но с завидным упорством продолжал наступать на те же грабли. — Но я не могу допустить и мысли о том, что ты пострадаешь. Не потому, опять же, что я не верю в тебя, а потому, что наш враг запредельно силён и играет не по правилам. Переиграть его крайне сложно. И, если уж на то пошло… то меня в тупик ставит то, что я не всегда знаю, как его защитить. Я на всё готов для этого, но моей готовности недостаточно. Я просто хочу быть с ним, а приходится бороться с мировым злом, это нечестно.       В этот раз Ер внимательно слушал, и такие ответы даже в его душе задели что-то… он даже немного проникся сочувствием к этим двоим. Да, их проблемы всё ещё казались ему довольно незначительными (они хотя бы нашли друг друга, и ничто им не мешало проявлять чувства, тогда как Глубинная Тьма до сих пор оставалась опасностью невероятного масштаба, а сам писатель оставался глубоко одиноким даже несмотря на соседство Рэна), но отчасти он смог понять их проблемы. Сейчас, зная всё произошедшее, Ер был бы рад переиграть всё, появись у него такой шанс. Он считал Шена смертником, а Админа — союзником, который от него не отвернётся. Собственная наивность теперь казалась почти глупостью. И эта глупость сделала невозможным примирение. Ер оказался сам по себе, запертый в теле ворчливого старейшины (спасибо, что тот после ознакомления со списком вопросов ненадолго уступил главенство и решил воздержаться от наблюдения), а единственный человек, который мог хоть отчасти его понять, был слишком зол на ошибки этого писателя и прощать не спешил. Это задевало, но в глубине души Ер всё же понимал, что это только его ошибка.       Вслух он бы в этом, разумеется, не признался.       — Когда вы наедине, что заставляет ваше сердце биться быстрее? — спокойно спросил Ер. Ему почти удалось мысленно убедить себя в том, что это интервью может принести ему пользу не только баллами от Системы, но и, может, даст подсказку, как же всё-таки завоевать сердце какой-нибудь непритязательной барышни.       Первым слово взял Шен:       — Когда он проявляет заботу, особенно по мелочам. В смысле… — он запнулся и как-то неловко улыбнулся. — Забота в целом, конечно, понятна и ожидаема — беречь друг друга, защищать, поддерживать… но он запоминает обо мне самые незначительные вещи, старается облегчить мне жить даже в мелочах, радовать. Мне такое непривычно, я очень долго был сам по себе, никто обо мне не заботился даже глобально. Я привыкаю понемногу, но мне всё равно очень приятно. Иногда это еще немного, м-м, не раздражает, но… как будто вызывает недоумение? Поднимает голову гордость, мысли, что я и сам могу со многим справиться. Но когда я понимаю, что стоит за его поступками, раздражаться уже не получается.       Муан молча смотрел на него, слушая и запоминая каждое слово. Вся эта речь стала для него лишь знаком, что он на верном пути, и Шен потихоньку учится принимать эту заботу. Мечник и сам понимал, что иногда, может быть, немножечко перегибает, но ничего не мог с собой поделать. Только учиться.       Повисла тишина, и Ер повернулся к молчащему старейшине пика Славы.       — А у тебя что?       — Когда он смотрит на меня без мыслей о том, что нужно спасать мир, — Муан кривовато улыбнулся. Из всех вещей он решил выбрать именно это, самое важное. — Я могу понять его стремление этот мир спасти — очевидно, я часть этого мира, меня он тоже хочет уберечь. Но когда он позволяет себе отпустить мысли о спасении всех и просто быть со мной рядом — это особенно приятно. И когда он проявляет инициативу перед другими. Когда сам берёт за руку или сам целует — моё сердце готово вырваться из груди. Да и просто… когда он рядом, улыбается или смущается…       Ер выждал немного, но продолжения не последовало, так то он вернулся к списку вопросов.       — Вы когда-нибудь лгали вашему партнёру? Легко ли вам это даётся? — конечно, отчасти ему был известен ответ на этот вопрос, но Система же не запрещала спрашивать об очевидном.       — Конечно, лгал, в самом начале. Я ведь не мог ему признаться, что я не тот Шен, — проклятый старейшина ответил вполне ожидаемо. Муан тут же ворчливо добавил:       — А ещё когда говоришь, что ты в порядке.       Шен сконфуженно отвернулся и пробубнил тихонько:       — Не всегда же…       Выражение его лица позабавило Ера. Особенно смешным было то, как проклятый старейшина весь насупился, но руки мечника не отпустил, даже сильнее сжал. Выглядело похоже на мемы из того мира, и будь у него такая возможность, Ер бы с радостью потребовал у Системы показать что-нибудь подобное. Или запечатлеть этих двоих и прифотошопить дурацкую надпись.       — Я долго утаивал от него свои чувства, потому что боялся и даже не надеялся на взаимность, — уже серьёзно продолжил Муан. — Но в целом, я стараюсь не врать.       — Кроме тех случаев, когда уже тебе надо убедить меня, что ты в порядке, хотя ты не в порядке, — мстительно буркнул Шен.       В этот раз глубинный писака рассмеялся, не скрываясь. Как ни странно, его собеседники на этот смех вовсе не обиделись. Старейшина пика Славы даже невольно усмехнулся тоже.       — В этом мы с тобой похожи. Глупо пытаемся укрыть друг от друга очевидное, чтобы не волновать. А получается… — он тяжело вздохнул, и Шен, наконец, тоже посмотрел на него с весёлой улыбкой. — И оба, чувствую, не перестанем это делать.       «Как хорошо, что у нас есть связь», — заглянув ему в глаза, хмыкнул Шен. Муан прикрыл веки, безмолвно соглашаясь, и потянулся к чувствам своего проклятого старейшины, чтобы уловить его спокойствие и поделиться собственным. В этот момент оба действительно были в порядке, и это стоило ценить.       — Вы когда-нибудь ссорились? Какого рода была эта ссора? — Ер, дождавшись, пока внимание опрашиваемых вернётся к нему. Оба оказались теперь в весьма неплохом расположении духа, и глубинный писака даже допустил мысль, что и остаток беседы вполне может пройти мирно.       И вновь первым слово взял Шен.       — В самом начале это случалось часто. Нам было трудно понять мотивы друг друга, мы ждали друг от друга плохого… и зачастую понимали друг друга неправильно. И из-за этого постоянно ссорились и ранили друг друга. Я хотел доверять ему, но потом вспоминал, что с тем Шеном они были совсем не в ладах, и думал, что у Муана нет повода искать дружбы со мной. Поэтому боялся довериться, отталкивал. Думаю, эти «качели» здорово мешали нам.       Выслушав его версию, Муан согласно кивнул.       — К своему стыду, должен признать, что зачинщиком ссор чаще был я. Мне были непонятны многие его поступки, я не мог поверить, действительно ли тот Шен изменился, или просто что-то задумал и втирается всем в доверие. И в это же время во мне начала зарождаться симпатия. Убедившись же, что он действительно искренен, какое-то время я всё же не понимал своих чувств. Это меня злило, и я срывал на нём эту злость. Это было несправедливо и обижало его, но даже так он старался сглаживать углы, а я не замечал этого и продолжал вести себя глупо… И даже после признания, и после того, как я узнал, что он не тот Шен, я продолжал глупить, злиться, когда он не рассказывал мне об опасностях, давил на него… Видел, что ему тяжело доверять, но продолжал давить своими ожиданиями. Сейчас-то я понимаю, что это было неправильно. — Не удержавшись, мечник всё же повернулся к Шену. — Спасибо за твоё терпение.       «Спасибо за твоё упорство», — проклятый старейшина опустил голову в лёгком кивке. Муан улыбнулся и накрыл ладонью их переплетённые руки.       — Как вы потом мирились?       Старейшины пиков переглянулись. Ответ на этот вопрос был удивительно простым.       — Мы разговаривали. — Шен пожал плечами. По его мнению, это был довольно очевидный вариант, и всё же он понимал, что разговоры в конфликтах доступны далеко не всегда. Потому что просто говорить было недостаточно. — Старались, насколько могли, объясниться и старались друг друга понять.       — Да, — включился в разговор Муан. — Сначала мне мешало то, что я не знал, что он не тот Шен. Когда я узнал, думал, что станет проще… но нет, ведь он продолжал рисковать собой! Я никак не мог понять, что же им движет… но, в конце концов, я понял, что он просто такой человек. Он поступает, может быть, и глупо иногда, но у него есть на это причины. И вместо того, чтобы требовать у него перестать, я могу просто принять это. То есть, не просто, конечно… Но, в конце концов, именно таким ведь я его полюбил. Пытаться его переделать бесполезно, да и не нужно.       Ер задумчиво постучал кистью по губам, прежде чем что-то быстро пометить у себя в свитке. В этот момент он даже выглядел заинтересованным в этом нелепом интервью. Шен подумал, что Система могла как-то поощрить его, вот он и выглядит почти довольным.       — Ваши отношения секретны или публичны? — почти воодушевлённо поинтересовался писака.       — Сначала мы пытались сохранить это в секрете, но… — начал Муан, однако тут же Ер его перебил с ехидной ухмылкой:       — Плохо вы как-то пытались!       — …Но в итоге оказалось, что ни один из нас на самом деле этого особо не хотел, — упёрто закончил мечник и хмуро уставился на собеседника. Тот, понимая, что его шуточки могут стать причиной прекращения «интервью», вскинул ладони, как бы сдаваясь.       — Всё-всё, молчу! Давайте продолжим, — Ер прочистил горло и уткнулся взглядом в свои вопросы. — Позвольте спросить, кто из вас актив, а кто — пассив? Бывали ли случаи, когда пассив брал инициативу на себя?       И вновь он недовольно поморщился. И чем он думал, включая в список этот вопрос?! Ладно то, что ему ничуть не интересно, как там всё происходит у этих ненормальных, так они ведь ещё за такие вопросы его сейчас его пошлют куда подальше! И это в лучшем случае! В худшем — вспыльчивый мечник полезет драться, а злопамятный Шен не преминёт вспомнить об этой ситуации в самый неподходящий момент!       На его удачу, Муан вопроса просто не понял, а проклятый старейшина ограничился лишь суровым взглядом. И даже ответил вполне мирно:       — Отвечу сразу на оба вопроса: мы бы не стали ограничиваться глупыми стереотипами.       Развивать свою мысль он не стал, а Ер, воодушевлённый такой спокойной реакцией, уже без страха продолжил допытываться:       — А почему вы на это решились?       Видят боги, ему не было это интересно! Просто… так получилось! В романах, которые он сам читал ещё в прошлом мире, парочки примерно о таком и спрашивали, и что поделать, если Система, эта вредная женщина, дала ему так мало времени на подготовку! Пришлось обходиться тем, что вспомнилось!       — Мы ведь любим друг друга, — смутно догадываясь, о чём речь, сказал Муан.       Ера такой ответ вполне устроил, а вот Шен покосился на мечника. Он не мог понять: это было сказано, чтобы поддеть Ера за его неуёмное любопытство, или мечник попросту не уловил истинную суть вопроса? Они ведь ещё ни на что такое не решились!       — Когда у вас случился первый… кхм, физический контакт? — хоть Ер и понимал, что ступает по тонкому льду, решил всё же дожать из ситуации всё, что мог.       Шен помрачнел явнее. С самого начало стоило отбрить этого наглого писаку с такими вопросами. Муан же — светлая душа! Даром, что первым обычно намекал на… всякое. Теперь же вовсе не понимал, о чём речь. Или просто мысли не допускал, что может существовать кто-то настолько смелый и наглый, чтобы спрашивать о подобных вещах.       — Хм… После Северной горы. Он попросил меня помочь с совершенствованием, — припомнил мечник, теперь уже очевидно без задней мысли. Шену аж поднапрячься пришлось, чтобы вспомнить, о чём он вообще говорит. Выходило, что о совместном совершенствовании после подлости Ми Лу, когда Муан помогал проклятому старейшине избавиться от влияния чёрной пилюли. Хотя, справедливости ради, вполне невинные «контакты» у них и раньше случались, и было странно, что старейшина пика Славы выбрал именно этот. От того ли, что они в тот раз намеренно взаимно обменивались энергией?       Ер, не заметивший в словах Муана ничего необычного, мысленно прикинул сроки. Выходило, что эти неразлучники довольно быстро управились по местным меркам, учитывая, что ни один из них обаянием и сражающей наповал харизмой не обладал.       На лице его отразилось выражение, в котором отчётливо считывалась зависть. И глядя на это выражение, Шен решил, что ни за что не станет прояснять недопонимание, как бы мелочно это ни было. Ему, может, и было жалко Ера — совсем чуть-чуть, где-то в самой глубине души — но тот сам выбрал путь неловких вопросов. Так пусть получает ещё более неловкие ответы!       — Всё так, — проклятый старейшина расплылся в хитрой ухмылке. Всё равно ни писаке, ни Рэну (если он слушает, хотя скорее нет, учитывая, что он ещё ни разу не завопил) никто не поверит. А если и поверит, то всё равно пойдёт уточнить у самих участников «процесса». А уж если не пойдёт, то сам дурак. Лишь бы до Шиана слухи не доползли… Впрочем, Шиан уже достаточно сделал, чтобы Шена его мнение больше не волновало.       — Каким было ваше первое впечатление? — вновь приняв очень кислый вид, продолжил Ер, вырвав Шена из раздумий. В его глазах таилась надежда услышать жалобу, но такой радости ему оказывать никто не спешил.       — Это было приятно, — хмыкнул проклятый старейшина и прикрыл глаза, возвращаясь к воспоминанию о том, как они с Муаном позволили потокам энергии циркулировать через их тела. Едва ли это было похоже на то, о чём спрашивал Ер, но в чём-то всё же сходство было. Например, в безграничном доверии.       — Да, это один из самых приятных опытов, — кивнул мечник. — Мне нравится учить Шена чему-то новому.       Ер от такого заявления чуть со стула не упал — так удивился. Проклятый старейшина, в свою очередь, замер, не зная, что теперь чувствовать. Надо же, переиграл сам себя. Его, конечно, не интересовало мнение глубинного писаки о нём, но всё же представать перед ним менее опытным, чем Муан — выходец из мира, в котором целомудрие ценилось явно выше, чем в их прошлом… оказалось не слишком приятно.       — И какой была ваша первая фраза поутру? — прищурился Ер. Теперь в глубине его зрачков можно было рассмотреть лёгкое злорадство. Это подстегнуло Шена всё же гнуть свою линию, поэтому он насмешливо растянул губы в ухмылке. О, он на удивление отчётливо помнил свою первую фразу после пробуждения!       — «Удобно?» — повторил он.       В реальности это тоже был довольно смущающий момент, но всё же очень милый и безобидный. Муан позаботился о нём, перетащил на себя, чтобы его болезненный возлюбленный не лежал на холодном полу. Но теперь, в контексте всего, что Ер уже услышал… Кто знает, что за мысли заполнили голову автора романа-гаремника, значительную часть которого составляли описания любовных похождений главного героя, но скривился он знатно.       — Где обычно это происходит? — собственная недальновидность сильно раздражала Ера, но теперь уже поздно было идти на попятную.       Он уже узнал куда больше, чем ему хотелось бы (потому что ему совсем ничего такого узнавать не хотелось), и теперь оставалось только плыть по течению и смиренно выслушивать все противные подробности чужой личной жизни, зарабатывая как можно больше баллов.       Задумайся Ер чуть сильнее, понял бы, что его отвращение отчасти вызвано завистью — пока он не мог закадрить хоть одну барышню и развести её хотя бы на поцелуй, у деятельного пользователя номер два личная жизнь цвела и пахла. Ну что за несправедливость!       — На пике Чёрного лотоса, — единодушно объявили Шен и Муан и обменялись улыбками. Продолжил Шен. — Иногда на пике Славы, но я там бываю не так часто, обычно это братец Гай ко мне заглядывает. Сейчас, правда, мы вдали от ордена, но это нам не особо мешает. Главное ведь — быть рядом.       Щёки Ера предательски раскраснелись. От ярости, конечно, вовсе не от обиды и смущения!       — А где бы вам хотелось попробовать?.. — голос его стал ощутимо выше, но пока что писателю удавалось сдерживаться.       — Разве это важно? — удивился Муан. — Хотя… В юности я побывал во многих местах, было среди них и несколько очень необычных. Думаю, было бы неплохо показать их Шену и… там, да.       — Мне не слишком важно, где. Важно, с кем, — проклятый старейшина улыбнулся настолько невинно, насколько мог.       На эту улыбку Ер ответил мрачным взглядом и кривым оскалом. Где-то в глубине его души зарождалось понимание, что его тут просто троллят, но он пока не мог понять, в чём конкретно это выражалось.       — Какие между вами есть соглашения относительно этого процесса? — голос его ощутимо огрубел, выдавая то, насколько же этот писатель всё-таки на грани. Казалось, ещё пара вопросов, и он уже сам прервёт это дурацкое интервью.       — Разве тут должны быть какие-то особые соглашения? — Шен моргнул, принимая очень непонимающий вид. Муан, если и ощутил его смешанные чувства, ничего не сказал и ответил по-своему.       — Разумеется, всё должно быть взаимно. Пожалуй, это единственное. Если я чувствую, что Шен не в настроении, я не стану настаивать.       И вновь в душе Шена появилось сомнение, так ли уж его мечник не понимает, вокруг чего на самом деле вьётся разговор. Выходило вполне двусмысленно: так можно было выразиться и о поцелуях, и об объятиях, и о сексе. Но всё же не верилось проклятому старейшине, что его Муан, даже при всей его горячности и некоторой любвеобильности, смог бы так легко поддержать его шутку.       Еру же неведомо было, каков старейшина пика Славы по натуре, кроме нескольких прописанных ещё в «Великом безумном» гиперболизированных черт характера, а потому он был поражён лишь тем, как легко тот рассуждает о не самых обсуждаемых в таком мире вещах. Такой раскрепощённостью в книге мог похвастаться только Ал — но он ведь главный герой, ему и положено таким быть!       — С… — Ер обречённо вздохнул, — сколько раз в месяц у вас случается физический контакт?       Муан вновь задумался, но в этот раз некие сомнения всё же закрались в его светлую голову, поэтому он решил уточнить у Шена.       «Почему он использует такие странные выражения? Я не понимаю, что он имеет в виду, как будто каждый раз разное, но слова говорит те же. Он о тренировках? Или об объятиях? Или о поцелуях?»       Он выглядел настолько наивным в этот момент, что у проклятого старейшины просто язык не повернулся раскрыть ему глаза. Да Муан же умрёт от смущения, если поймёт, что они сейчас наговорили этому писаке о своей личной жизни!       «Я не уверен», — только и сказал проклятый старейшина. Может, всё-таки стоило как-то намекнуть Еру заткнуться?..       Наконец, старейшина пика Славы выбрал для себя наиболее удобоваримый вариант и объявил:       — Почти каждый день, — он неуверенно почесал в затылке. — Хотелось бы чаще, конечно.       Шена вдруг пробило на хохот, но его неуверенные смешки оказались не услышаны за воплем округлившего глаза Ера:       — Да когда вы, чёрт побери, успеваете?! Кролики хреновы! И скорострелы! Так ты поэтому вечно весь такой взъерошенный?       После этого проклятый старейшина всё же расхохотался, да так, что на глазах выступили слёзы. Ну откуда ему было знать, что Ер так легко поведётся?       А вот до Муана постепенно стало доходить. Сравнение с кроликами оказалось достаточно очевидным, чтобы и он осознал уровень испорченности этого наглого писателя. Шен чувствовал это по тому, как менялись передаваемые связью чувства. От полного недоумения до потрясения и, наконец, гнева. Да такого сильного, что на мгновение проклятый старейшина испугался, как бы всё вокруг сейчас не вспыхнуло синим пламенем, что уже искорками плясало в глазах его мечника.       — Так ты про двойное совершенствование говорил? — взревел тот и вскочил. Стул с грохотом упал на пол, а меч на несколько сантиметров высунулся из ножен. Муан выглядел бы по-настоящему грозно и внушал бы невероятный ужас, если бы потрудился отпустить руку Шена. Но он не стал. — Что ты за порочный человек! Как смеешь совать нос в такие дела?! Ты кто такой, чтобы задавать такие вопросы?!       Что ж, как Шен и предполагал, мечнику всё это пришлось не по душе. Ер с визгом отскочил подальше, но если бы проклятый старейшина не придержал Муана за руку, это писаке ничуть бы не помогло.       — Я бы не стал продолжать, если бы вы не давали такие странные ответы! — верещал неудачливый интервьюер, выглядывая из-за спинки стула.       Вид готового броситься в бой мечника, который, однако, не делал этого, потому что Шен крепко удерживал его за руку, показался Еру забавным, но он смог сдержаться и не рассмеяться. Отчасти потому, что понимал: так он только взбесит Шена, и тот уже не станет удерживать своего вспыльчивого возлюбленного. Больше того — сам тоже ринется «отстаивать честь» старейшины пика Славы. В таких вопросах эти двое были ужасно предсказуемыми.       — Беру свои вопросы назад! — крикнул Ер, не рискуя пока высовываться из своего хрупкого, но всё же укрытия. — Давайте забудем об этом недоразумении, у меня есть и другие вопросы!       Муан успокаиваться не спешил. Шен улавливал, насколько оскорблённым себя почувствовал мечник, хотя и не был уверен, в том ли дело, что в этом мире о таких вещах спрашивать в принципе не принято, тем более посторонним, или же в чём-то другом. Но отчасти понимал чувства старейшины пика Славы. Сам он всерьёз тоже бы не стал что-то рассказывать человеку, который принёс им столько зла по собственной глупости. Они ведь даже друзьями не были!       И всё же, прерывать интервью сейчас было не слишком удобно. Хотя вопросов и прошло уже немало, и баллов Система должна была начислить прилично, это всё ещё был довольно простой способ заработать чуть больше. И уберечь саму Систему в случае чего — Шен уже знал, что она не стала бы его убивать в случае провала, нашла бы лазейку, но ещё ни разу такие лазейки не обходились ей даром.       Поэтому ему пришлось обратиться к Муану:       «Я хочу ударить его не меньше тебя, но за ответы на его тупые вопросы я получаю баллы от Системы».       Мечник всё ещё метал взглядом молнии, когда обернулся и заглянул Шену в лицо.       «Она издевается над тобой?» — он так сурово насупился, что проклятый старейшина поспешил возразить.       «Вовсе нет! Напротив, это своеобразная помощь. Она не может начислять баллы просто так, ни за что, это обязательно должно быть задание. И согласись, это не самый худший вариант. От разговоров никто из нас не пострадает».       «И тебя устраивает, какие вопросы он задаёт? Твоя Система это принимает?»       Шен прикусил губу. Отчасти он чувствовал вину за то, что всё же относится к подобным расспросам чуть проще, даже если и считает тоже, что их с Муаном интимная жизнь — вообще не ума Ера дело. А отчасти его умилял вид насупившегося старейшины пика Славы. Тот уже не был так зол, только раздражён, смущён и немного растерян. Даже Систему назвал не так уважительно, как прежде.       «Система всё-таки не человек, — осторожно принялся пояснять Шен и ненавязчиво погладил свободной рукой ладонь мечника. — Она не совсем понимает такие тонкости, но ей важно, чтобы сцена была увлекательной. Мне тоже не нравятся такие вопросы, но это всё-таки способ хоть немножко повысить свою безопасность».       Шен всё ждал, когда Система вмешается в его объяснения, но она молчала. То ли действительно была увлечена наблюдением за происходящим, то ли всерьёз задумалась, не позволила ли пользователю номер один лишнего. Она ведь наверняка знала, какие вопросы заготовил Ер, просто действительно не поняла, что эти вопросы — что-то слишком личное.       — Ладно, — в конце концов сдался Муан. Он хотел бы демонстративно сесть на стул, но сначала пришлось его поднимать, что несколько сбавило градус напряжения. — Продолжай свои глупые вопросы, — буркнул он в сторону Ера. — Но придержи любопытство о личных вещах при себе!       С тихим бубнежом писатель вернулся на место и уткнулся в свиток. Молчание его затягивалось: он скользил взглядом по строчкам и всё сильнее мрачнел, сразу наводя Шена на мысль, что соответствующих требованию Муана вопросов у него осталось совсем мало. Или не осталось вовсе.       Наконец, Ер просиял.       — Если бы вы не могли завоевать сердце вашего партнера, предпочли бы вы получить хотя бы его тело? — громковато вопросил он и с сомнением покосился на старейшину пика Славы. Тот нахмурился чуть суровее, но не вспылил: вопрос был близок к грани, но не переступил её. Однако и отвечать Муан не спешил.       — Не то, чтобы я действительно его «завоёвывал»… — осторожно начал Шен, переводя внимание мечника на себя. — Честно говоря, я даже не до конца понимаю, чем именно вообще смог привлечь твоё внимание. Но до такого я бы опускаться не стал. Это бессмысленно по всем пунктам.       Муан выждал пару мгновений, давая проклятому старейшине возможность дополнить свой ответ, но добавить тому было больше нечего. Шен действительно любил его не за телесное; он любил Муанов характер, привычки, эмоции, поступки — смелые или глупые… в том числе и то, как проявлялась его любовь. Без этого… разве был бы смысл? Довольствоваться сухим взаимодействием без настоящих чувств? Это были бы не отношения, а медленно убивающая обоих пустышка. Они приносили бы только боль и разочарование, куда большие и ядовитые, чем невзаимность.       — Я люблю то, каков ты в душе, а не тело, думаю, это очевидно, — обращаясь исключительно к Шену, сказал мечник. Тихо и вкрадчиво, несвойственным ему тоном, но очень проникновенным. — Без твоей взаимности… уж лучше ничего.       «А завоевал ты меня своими внутренними качествами, — улыбнувшись, добавил он уже мысленно. — Своим взглядом на мир, подходом к событиям, которые с тобой случаются. Иногда я их не понимал, даже негодовал и злился, но довольно быстро понял, что просто не могу отвести от тебя взгляд. Что жду твоей следующей выходки и готов поддержать, если вдруг станет нужно. И хочу стать тебе опорой. Быть рядом и греться в тепле и свете твоей души, и сделать всё, чтобы сохранить их».       Шен не сразу нашёлся, что ответить на такое проникновенное признание. Стоило отдать Еру должное — некоторые из его вопросов оказались вполне удачными, позволили им с Муаном открыться и высказать то, что прежде не додумывались сказать или, быть может, стеснялись.       Благодарить его за это, конечно же, никто бы не стал.       — Вы закончили? — прищурился Ер, делая очередную пометку, и удостоился двух недовольных взглядов. — Двигаемся дальше! Вы раздеваетесь сами или вам помогает партнер? Я имею в виду — в общем смысле, ничего такого!       — Сам, — голос Муана был ровным, но всё же даже в позе его читалось напряжение, граничащее с раздражением.       — Я обычно тоже, но я до сих пор немного путаюсь во всех этих слоях одежды, поэтому Муан иногда мне помогает. — В таком ответе, на взгляд Шена, действительно ничего предосудительного не было, поэтому он ответил вполне честно и прямо. — Хотя больше, конечно, он помогает мне с волосами, чем с одеждой.       Ер выслушал и скуксился даже сильнее, чем прежде. Он вообще-то тоже немного путался в Рэновом старейшинском наряде, а потому уступал это занятие соседу по телу. Но взамен был вынужден выслушивать ворчание о том, как неудобно делить тело с «демоном», который ещё и имеет наглость этим телом иногда управлять. Как будто Ер сам был от этого в восторге!       — Куда вас обычно целует партнер? — хмуро процедил он, старательно гоня мысли о Рэне прочь. Не хватало только, чтобы старейшина пика Росного ладана, этот невыносимый зануда, уловил, что сосед по телу о нём думает, и перехватил контроль обратно!       И вновь вопрос на грани фола. Шен почувствовал, как в душе ворочается раздражение. С одной стороны он, конечно, понимал, что подобная направленность в вопросах неизбежна — всё-таки они с Муаном были парой, возлюбленными, и было бы немного странно их спрашивать о вещах, никак с ними двоими не связанных. И так уж выходило, что романтически они были связаны крепче всего. С другой же стороны, соглашаясь на эту дурацкую авантюру, проклятый старейшина исходил из личности Ера и его явного отвращения к подобного рода отношениям, и потому ждал, что откровенных вопросов не будет. Однако тьмистый писака умел удивить.       — Шен сам целует меня не так уж часто, — Муан вроде бы и сказал это ровно, но Шен почти кожей ощутил скрытое под этими словами «а я хочу, чтобы чаще!». Было что-то капризное в этом высказывании, и это даже по-своему умилило. — Но если целует, то обычно в губы.       — Муан тоже часто целует меня в губы, но ещё частенько в макушку, — Шен улыбнулся, вспомнив парочку таких моментов. — Это ужасно мило.       — Да-да, — фыркнул Ер, чиркая кисточкой. — Есть ли… кхм, нет, подождите. Что вас не… нет, это тоже не будем…       — Сколько там у тебя пошлых вопросов? — не выдержал Шен. Судя по досаде на лице интервьюера — больше, чем следовало. — Дай-ка сюда, — потребовал он и, отпустив руку Муана, метнулся вперёд.       Эффект неожиданности сделал своё — Ер не успел ни отскочить, ни спрятать свиток, да и вообще хоть как-то среагировать. Он лишь возмущённо завопил, когда было уже поздно — Шен, отступив на пару шагов обратно и выигрывая для себя время, уставился в список. Часть записей была вычеркнута, рядом с некоторыми стояли пометки мелким почерком. Так что найти вопросы, которые ещё не были озвучены, оказалось несложно.       И первый же заставил проклятого старейшину вскинуть полный ярости взгляд. Собиравшийся было продолжить возмущаться такому обращению Ер быстро захлопнул рот. Инстинкт погнал его скрыться поскорее, что писатель и сделал, бросив Системе:       «Пожалуй, достаточно баллов, начисляй!»       Муан проводил его полным угрозы взглядом. Конечно, он не мог не ощутить чувства, которые охватили Шена, как не мог и не разделить их. И не погнался за Ером он только оттого, что не хотел оставлять своего проклятого старейшину в таком состоянии.       — Откуда он вообще такого понабрался! — прошипел тот и потряс свитком в кулаке. — «Если бы вашего партнера изнасиловал какой-нибудь головорез, что бы вы сделали?» Это что вообще такое? Как он до этого додумался? Глубинная Тьма ему все мозги пожрала, что ли?!       Он так погрузился в негодование, что не сразу обратил внимание на мрачную задумчивость Муана. Только когда тот подошёл ближе и вдруг аккуратно обнял.       — Ты чего? — наконец, ощутив странные чувства мечника, уточнил Шен. Он всё ещё злился на дурацкий вопрос и дурацкого Ера, но объятия подействовали на него умиротворяюще и сбавили степень злобы.       — Я просто подумал… — глухо заговорил Муан куда-то в макушку проклятого старейшины, губами касаясь его волос. — Я бы никогда не позволил этому случиться, а если бы кто-то попытался… я бы уничтожил его. Так, что и песчинки бы не осталось. Даже дымка.       У Шена к горлу подкатил ком. Ничего такого ему не грозило, и он сам бы не позволил себя даже коснуться с подобными намерениями какому-то головорезу, но тон, которым с ним говорил Муан, пробрал до глубины души. Нотка страха и затаённой ярости — он, вероятно, вспомнил тот день, когда Админ добрался-таки до сна Шена и пытал его. Когда ужасное случилось, а у мечника даже призрачной возможности уберечь и спасти не было. И когда гнев от случившегося подтолкнул его к невероятной глупости.       — Такого не будет, — шепнул проклятый старейшина и прижался к Муану чуть сильнее. — Ни со мной, ни с тобой. Честно говоря, я не могу представить того идиота, который рискнул бы сделать такую глупость. С любым из нас. Но я бы тоже не дал такому случиться с тобой. Так что мы оба можем быть спокойны. — Шен закончил чуть скомкано. И без того очень крепкие объятия усилились, но мечник больше ничего не сказал. — Ну, всё хорошо.       [Должна предупредить, что всё ещё могу начислить вам баллы за остальные вопросы, если вы продолжите интервью, даже без участия пользователя номер один], — чуть виноватым тоном сообщила Система.       Она словно бы старалась таким образом извиниться за то, что позволила Еру задавать провокационные вопросы. Остаток которых всё ещё был у Шена — свиток ведь так и оставался в его руке.       Он мягко отстранился от Муана и погладил его по щеке. Почти невесомо, трепетно.       — Муан, я… Система предложила нам ответить на оставшиеся вопросы, и тогда она всё-таки начислит за них баллы тоже. Ер ушёл, но мы можем ответить сами. Но если ты не захочешь, или это для тебя слишком… то мы, конечно, не будем. — Шен поймал взгляд своего мечника и неуверенно улыбнулся.       Старейшина пика Славы тяжело выдохнул и покосился на свиток.       — Сама по себе идея не так уж ужасна, — признал он. — Чем больше баллов, тем выше твоя безопасность, я помню. И, вынужден признать, некоторые вопросы оказались… неожиданно хорошими. Так что, если мы можем обсудить остальные только вдвоём, то давай попробуем.       — Хорошо, — благодарно кивнув, проклятый старейшина принялся скручивать свиток. Взгляд Муана стал чуточку недоумённым, и Шену пришлось объяснить: — Предлагаю для начала вернуться в нашу комнату. Здесь торчать необходимости больше нет, и кто знает, когда Ер вздумает вернуться. А там удобнее. И спокойнее…       Такой ответ Муана убедил, так что, быстро собравшись, оба старейшины удалились.       Вскоре они уже удобно устроились в снятой для них Контрольным бюро комнате. Шену она была по нраву, потому что состояла из двух разделённых перегородкой помещений: в одном была удобная широкая кровать, а в другом — чайный столик и широкий диванчик. Смело было бы предположить, что Ю Си сделал это специально, запомнив чайную комнату в замке Шена… Но совпадение казалось забавным и весьма приятным. И пусть гостиница не могла подарить то же чувство уюта и безопасности, всё же обстановка была располагающей к откровенным разговорам. Особенно этому способствовал пряный аромат принесённого работником гостиницы чая.       Устроившиеся со всем удобством на диванчике Шен и Муан с улыбками переглянулись.       — Предлагаю сначала закончить с этими вопросами, — проклятый старейшина помахал свитком, — а потом вернуться к назревшим обсуждениям.       Мечник это предложение поддержал, и Шен развернул свиток, внимательно всматриваясь в неровные строчки.       Первым делом на глаза ему попались зачёркнутые вопросы и приписанные пометки: «Приторно», «Сладкая парочка», «Они вообще могут быть не такими противными?!», и прочие вариации того же.       Наконец, почти сплошным списком пошли вопросы, которые Ер задать не успел. Или скорее не рискнул, судя по их содержанию: слишком пошлые или чрезмерно личные. Шена искренне поразило количество таких вопросов, будто глубинный писака в самом деле вообразил себя бессмертным. Или просто совсем не думал, включая подобные темы в своё «интервью». Сам же переплевался бы, услышав ответы (которые ему, правда, никто не стал бы давать).       — О, вот этот вопрос забавный! — наконец вынес вердикт Шен и кривовато усмехнулся. — Ты только послушай: «если ваш лучший друг, сетуя на одиночество, предложит с вами переспать, что вы ему ответите?» Он какого ответа вообще ждал? Да спроси Лев такое, я бы только посоветовал ему пойти проспаться!       Муан с ответом медлил, и проклятый старейшина с любопытством покосился на него. Ему было интересно и то, что сказал бы его мечник, и то, кого он выбрал бы в качестве лучшего друга. Всё же выходило, что старейшина пика Славы имел неплохие отношения с огромным количеством людей, но настоящих друзей у него как будто и не было.       И действительно, Муан задумчиво заговорил:       — Могу ли я считать тебя лучшим другом? Мы всё же больше… То есть, конечно, ты мне и друг тоже, но в первую очередь любимый человек, а это немного другое…       Шен не сразу нашёлся, что тут ответить. Ему стало немного грустно, что даже у него, проклятого для всего мира старейшины, нашёлся человек, которого он мог бы назвать другом (о том, что всё могло и может резко измениться, узнай Лев правду о том, что того Шена больше не существует, думать совсем не хотелось), а вот у Муана, который всю жизнь провёл в этом мире, из настоящих друзей были только, быть может, сам Шен да Эра. Да и они были ему прежде всего возлюбленным и сестрой, любимыми и родными людьми.       — Впрочем, вряд ли это важно, — в конце концов решил Муан. — Такие вещи должны происходить только по любви и исходя из общего желания, а не от безысходности. Это почти то же самое, как было с тем вопросом про завоевание тела без взаимности, тоже неправильно.       Наедине с Шеном мечник оказался заметно более открытым и раскрепощённым. Даже почти не покраснел, говоря о таких вещах, и проклятый старейшина вернулся к вопросам немного успокоенным. Ему тоже такие обсуждения наедине с человеком, которого эта тема касалась напрямую, давались легче.       — Как вы думаете, насколько вы хороши в постели? И что думаете насчёт своего партнера? — озвучил он и всерьёз задумался.       Многие вопросы явно подразумевали, что интимная жизнь у них с Муаном уже вполне… активна. Спроси такое Ер сам, Шен бы просто отбрил его, объявив, что это не его дело. Сейчас же он не мог сказать ничего толкового, потому что ему попросту нечего было судить. Они с Муаном действительно дошли до такой стадии отношений, когда доверие друг к другу было непоколебимым, но вот такую сторону романтики пока не затронули. Не то, чтобы проклятый старейшина полагал это каким-то упущением — он не считал секс обязательной частью любви, лишь приятным дополнением. Просто теперь, задумавшись… Шен не был уверен, что на самом деле чувствует по этому поводу.       Восприняв его молчание по-своему, Муан заговорил первым:       — У меня нет опыта в таких вещах, и я не могу быть уверен, что хорош в этом. Но если бы мы решили… — румянец вновь стал захватывать его лицо. — Я бы очень постарался сделать всё правильно. А вот ты, я уверен, был бы очень хорош.       — Откуда такая уверенность? — удивился Шен.       — Ты быстро учишься, — Муан смущённо пожал плечами. — Многое интуитивно понимаешь, хотя не знал даже основ. Заклинательство, конечно, не то же самое, что… искусство любви… но я верю, что ты хорош во всём.       Эта непоколебимая уверенность одновременно и смущала, и воодушевляла, и льстила. Муан рассуждал о том, чего действительно не знал, и наверняка невольно идеализировал Шена в своих глазах. Сам проклятый старейшина не слишком обманывался и понимал: оба они не обладали достаточным опытом, чтобы действительно быть умелыми любовниками. Но после того, что ему наговорил мечник, расстраивать его не хотелось.       — Я не уверен, что был бы достаточно хорош, — честно признал Шен, говоря за себя. — Во всяком случае, в первый раз. Может быть, и во второй и третий. Даже если я и понимаю в общих чертах, что к чему… Это то, чему нужно учиться. Но в то же время… думаю, огромную роль в таких вещах играют чувства, не только… знаешь… техника. И в вопросе чувств, я думаю, мы оба можем справиться отлично. А технику можно наработать, если прислушиваться друг к другу.       Оба замолкли, невольно погружаясь в размышления. Шен, наконец, определился со своими ощущениями: он был по-настоящему смущён. Прежде он не особо задумывался о таких вещах. Если и задумывался, то только когда запоздало осознавал намёки Муана. А вот мечник, казалось, давно уже думал и, наверное, хотел, просто не рисковал предложить прямо. Шен осознал это в полной мере только сейчас, и смутился только сильнее, осознав, что его непонимание Муан мог бы воспринять как нежелание. Но не объяснять же ему сейчас свои разрозненные ощущения?       Стараясь отогнать подальше мысли, ведущие к нелепому чувству вины, Шен вернулся к списку вопросов. И тут же брови его взметнулись вверх при виде совсем уж неожиданного вопроса.       — Что там? — насторожился мечник, уловив его ощущения. Шен усмехнулся и зачитал:       — «Есть ли у вас интерес к садо-мазо?» Могу понять наличие такого вопроса, наверное, но у меня в голове не укладывается, что Ер действительно решил, что ему можно будет спросить у нас такое и получить ответ, а не хорошую трёпку. Но если подумать… у тебя вот явно что-то такое есть…       По этому невнятному бормотанию и задумчивому взгляду Шена Муан ничего понять не смог, а пояснять сам проклятый старейшина не спешил. Пришлось всё же уточнять:       — Что это вообще значит?       Шен ещё сильнее задумался.       — Это… помнишь, ты хотел меня связать?.. — мечнику потребовалось несколько секунд, но он действительно вспомнил свою шутливую угрозу связать своё неугомонное в стремлении вляпаться в историю, любимое существо. И стремительно покраснел, осознав, как превратно та фраза могла быть воспринята сейчас, на волне очень нескромных вопросов.       Шен по лицу и внутреннему состоянию Муана догадался, что тот понял, о чём речь. И не смог удержаться:       — Возможно, я был бы не против.       Это бессовестное заявление практически отправило мечника в нокаут. Он стал выглядеть таким растерянным, что проклятый старейшина рассмеялся. Он-то хотел просто подколоть Муана (хотя отчасти его заявление было правдой), и совсем не думал, что его так зацепит. Было даже некое ожидание, что старейшина пика Славы сможет взять себя в руки и поддержит шутку… а не зависнет под лавиной вспыхнувших в фантазии картинок. Шену даже немного неловко стало, что он стал тому причиной.       Муан так ничего и не ответил и не добавил, только поёрзал на месте и отвёл взгляд, не рискуя смотреть на своего проклятого старейшину. Он никак не мог теперь унять разыгравшееся воображение, и Шену даже стараться не нужно было, чтобы догадаться, куда занесла фантазия его пылкого мечника. Потому он сдержал порыв коснуться его плеча, чтобы привлечь внимание.       На самом деле, стоило бы дать Муану небольшую передышку, но вопросов осталось не так уж много, а задержки только растянули бы время, которое они могли потратить с большей пользой. Так что пришлось Шену старательно давить и собственное смятение и нежданные чувства, чтобы озвучить следующий вопрос.       — Что не устраивает вас в постели?       Вопрос оказался немного двояким, и эта двоякость сыграла хорошую роль, позволив обоим довольно смущённым собеседникам немного «приземлить» их разговор.       — Твоё отсутствие, — хмыкнул Шен.       — Когда тебя в ней нет, — одновременно с ним сказал Муан.       Такое единодушие рассмешило обоих, но мечника как-то по-особенному воодушевило. Шен не мог этого не ощутить, а потому всё же решил уточнить:       — Я могу спать без тебя. Но это будет не то. Будет неуютно, и я не смогу отдохнуть. С тобой меня кошмары не посещают, и… — проклятый старейшина замолк, подумав, что мог не совсем удачно сформулировать мысль.       Ему нравилось спать рядом с Муаном не только и не столько потому, что его присутствие обычно оберегало от кошмаров. Отсутствие кошмаров скорее было следствием, чем причиной желания находиться рядом. Но любые попытки переформулировать в мыслях свои слова только сбивали с толку сильнее, и Шен растерянно замолк.       — А я не могу спокойно спать без того, чтобы ощущать тебя рядом. Твоё тепло, — улыбаясь, объяснил мечник. Он не казался задетым и даже вполне понял, что проклятый старейшина пытался сказать.       — Да ты же сам как печка! — развеселился тот и, не удержавшись, всё-таки потянулся, чтобы обнять Муана.       Шен вроде как хотел просто доказать сказанное, но мечник тут же обвил его руками и прижал к себе сильнее. От него действительно исходил жар, который ощущался даже через множество слоёв одежды. Может, так лишь казалось из-за смущения, но проклятый старейшина ощутил, как нагрелось его лицо — то ли от этого самого жара, то ли от прилившей к щекам крови.       А Муан, будто не понимая, что творит (на самом деле, вполне понимая и откровенно этим пользуясь), зашептал Шену на ухо:       — Это сложно объяснить, но с тобой мне хорошо. Уютно и спокойно. Однажды попробовав, я не хочу теперь спать один.       — Попахивает зависимостью, — прищурился Шен. Говорил он так же тихо и вкрадчиво, поддразнивая в ответ. Он не мог позволить Муану вновь победить на этом поле.       — Это она и есть, — не стал спорить тот и чмокнул проклятого старейшину в щёку. — Я на самом деле не могу без тебя. И не хочу. А ты?       — Что я? — Шен, разомлев в этой ласке, почти потерял нить разговора. И вновь, вновь он оказался в проигравших! Пытался смутить этого мечника, а в итоге сам растаял от одних только объятий и нежных слов. Но побеждённым себя не ощущал. Ведь это он сейчас получал любовь и ласку, и не существовало никаких препон тому, чтобы проявить их в ответ.       — Можешь без меня? — тихо-тихо, шёпотом спросил Муан. И речь совершенно точно шла уже не о способности спать раздельно.       «Как будто не знаешь, что нет», — отозвался Шен мысленно, потому что губы его оказались заняты.       С какой готовностью мечник ответил на поцелуй! Будто того только и ждал. Снова обнял за талию и прижал к себе, но теперь они с Шеном сидели на диване, а не на стульях, и падение им уже не грозило. И не было ворчливой Глубинной тьмы, которая влезла бы в этот личный момент со своими непрошенными комментариями и криками.       Целуясь и обнимаясь, оба напрочь потеряли счёт времени. Это походило на кратковременное помешательство, весь мир за пределами комнаты оказался забыт. Важными остались только жар объятий и гулкие удары сердца под пальцами лёгшей на чужую грудь руки. Не для того, чтобы оттолкнуть или сдержать, а именно ради ощущения биения пульса. Того, что дарило покой даже в такой момент, когда ни о каком покое думать не хотелось.       И то ли последние минуты разговора настроили на нужный лад, а то ли поцелуи окончательно прогнали всякое смущение и раскрепостили, но Шен вспомнил последние, оставшиеся неозвученными вопросы.       Нехотя он оторвался от заметно припухших и оттого только сильнее манящих губ Муана и шало улыбнулся. Он знал, что следующий вопрос может показаться мечнику немного слишком… но только не сейчас.       — Что сильнее всего заводит вашего партнера во время физического контакта? — тихо спросил он, глядя в синие глаза, в которых стояла лёгкая пелена. Муан даже не сразу понял, что Шен спросил. Но даже когда понял и осознал, что это продолжение списка Еровых вопросов, ничуть не утратил своего настроения. Только заулыбался совсем уж довольно.       — Когда ты дразнишься, — без обиняков заявил мечник. — И когда не понимаешь моих намёков. Или делаешь вид, что не понимаешь.       Такой ответ заслуживал реакции, и проклятый старейшина тут же легонько куснул Муана за щёку. Если уж ему нравится, когда Шен дразнится, то почему бы не порадовать его?       Развеселившись этой выходкой, старейшина пика Славы счастливо рассмеялся и потянулся к Шену, чтобы ответить тем же. Тот попытался увернуться, но выпутаться из объятий Муана оказалось не так уж просто. Правда, вместо щеки тот укусил за прикрытое тканью одежды плечо, так, что укус оказался для проклятого старейшины совсем неощутимым и даже немного щекотным.       — А меня… — Шен задумался, и Муан дал ему возможность дать более взвешенный ответ. Его формулировка заняла почти пару минут, прежде чем проклятый старейшина сделал свой выбор. — Твой жар. Когда я касаюсь твоей кожи и чувствую что-то вроде разрядов тока.       — Тока? — не понял Муан, но Шен не стал пояснять и задал следующий вопрос:       — О чём вы обычно думаете в этот момент?       На лице мечника в этот момент читалось нечто вроде «Что такое думать?» Ему пришлось собрать в кулак всю волю и даже отвести взгляд от лица Шена, которое было слишком близко и отвлекало внимание на себя. Проклятый старейшина улыбался, и этим приманивал сцеловать эту улыбку с его губ, но, поддайся Муан желанию, вопрос уже точно остался бы без ответа.       — О том, что ничего очаровательнее я в жизни не видел, — решил он в конце концов и всё-таки вновь потянулся к лицу Шена.       Тот вновь попытался увернуться, но вместо этого только сильнее навалился грудью на грудь старейшины пика Славы. Благо, широта дивана позволила им без проблем завалиться на мягкую поверхность.       — Льстец, — фыркнул Шен, нависнув над Муаном. Тот ловил взглядом каждое движение проклятого старейшины, и не было и шанса застать его врасплох поцелуем или чем-то ещё. Оставалось только говорить. — Я ни о чём в такие моменты думать не могу. Знаю только, что это приятно.       В подтверждение своих слов Шен коснулся ладонью Муановой шеи. Он чувствовал, как бьётся жилка под чужой кожей, но куда яснее он чувствовал то самое, привычное и дорогое сердцу, покалывание. Проклятый старейшина не знал, насколько реально это ощущение, допускал, что то лишь игра его воображения, но разве было это важно?       В списке оставался последний неозвученный вопрос, Шен помнил о нём, помнил его содержание, но уже не видел смысла его задавать. Это было не то, что позволит им с Муаном как-то по-новому увидеть свои отношения, посмотреть друг на друга или узнать что-то, ранее неизвестное. Поэтому проклятый старейшина нашарил завалившийся куда-то в угол свиток и отбросил его прочь, сосредотачиваясь на близости любимого человека.       [Поздравляем!] — гаркнула Система так, что Шен всем телом дёрнулся и чуть не свалился кубарем с дивана. Благо, на помощь, как и обычно, подоспел удержавший его Муан. — [Завершена второстепенная арка «Интервью с автором»! Главному герою Шену начислено +300 баллов! Продолжайте стараться!]       «Система, ты это специально? — зашипел Шен, у которого сердце колотилось уже отнюдь не по приятным причинам. — Так недолго и коней двинуть!»       [Я подумала, что это последний шанс объявить результаты задания, прежде чем вы со старейшиной Муаном увлечётесь друг другом и перестанете замечать всё остальное], — обиделась Система и замолкла.       А Шена запоздало пробрала дрожь осознания: он вновь забыл о том, что всегда находится под наблюдением. И хоть Система не была человеком, она всё же здорово очеловечилась, и… «увлекаться Муаном» прямо перед ней казалось немного… странным. Надо не забыть в другой раз заранее предупредить её, чтобы «закрыла глаза», раз уж она такому уже научилась.       — Шен, ты в порядке? — не дождавшись никаких пояснений к поведению возлюбленного, уточнил Муан. Проклятый старейшина тут же расслабился, развалившись на груди мечника, но недавнее пылкое настроение его уже отпустило.       — В порядке, да… Система засчитала конец интервью и начислила баллы. Кажется, даже больше, чем было вопросов, но я не уверен… В любом случае, с вопросами Ера мы закончили, — Шен задумчиво погладил ладонью плечо Муана.       Тот тоже заметно успокоился: проклятый старейшина уже не ощущал от него того соблазнительного жара, и в целом настрой мечника сменился на более спокойный. Только сейчас Шен в полной мере осознал, к чему потихоньку всё двигалось и непременно пришло бы, не вмешайся Система.       Задумавшись об этом, Шен не смог определиться, расстроен он или благодарен.       — Ты… не хочешь? — осторожно спросил Муан. То ли ощутил перемену в настроении и сделал верные выводы, то ли услышал отголоски мыслей, но вопрос его оказался очень своевременным.       Проклятый старейшина упёрся одной рукой в изголовье дивана и приподнялся выше, вновь нависая над Муаном. Тот не выглядел задетым или обиженным — просто спокойно ожидал ответа. Его готовность принять любые слова Шена вызвала у того очередной приступ безумной нежности, но уже не такой, какая толкала его отвечать на поцелуи минуты назад. Это было тепло и тихая признательность.       — Я… это не так, — мягко возразил проклятый старейшина и покачал головой. Он вновь опустился Муану на грудь и прикрыл глаза. Это было не совсем удобно, он предпочёл бы смотреть своему мечнику в глаза, но не мог оторваться от него. — Но сейчас не лучший момент. Дверь не заперта, гостиница битком набита разного рода большими шишками, и Ер этот… Мне на самом деле хочется и безумно любопытно попробовать. Просто… не сейчас.       — Хорошо, — старейшина пика Славы оставил довольно целомудренный чмок на макушке Шена и чуть подтянул его выше, укладывая поудобнее.       У проклятого старейшины сердце защемило от пронзительной благодарности за понимание и принятие. Это не было чем-то новым, он и не сомневался в своём мечнике, но прямое подтверждение его ожиданий согрело душу.       — Тогда расскажи, что это за тайна была с обращением «братец Гай», — Муан запустил пальцы в распущенные волосы Шена и принялся аккуратно перебирать чёрные прядки.       Проклятый старейшина тут же разомлел под этой нехитрой лаской и расплылся в счастливой улыбке.       — В том мире в одном из языков сложилась такая, — Шен на пару секунд замолк, подбирая более подходящую формулировку, — традиция, наверное? В общем, девушки стали называть своих возлюбленных «старшими братьями». Эдакий флирт. Постепенно такое обращение перекочевало в новеллы, тамошние художественные книжки, и иногда такой подтекст стал вкладываться и в обращение мужчины к мужчине. Я действительно не имел в виду ничего подобного в самом начале, просто дразнил тебя слишком личным обращением, но в итоге… Ха, можно сказать, я предсказал развитие наших отношений, — Шен смешливо улыбнулся, и почувствовал, как дёрнулись едва ощутимо пальцы в его волосах — Муан беззвучно рассмеялся.       — Вот и моё ласковое прозвище. Мне нравится.       — И всё же мне немного странно обращаться к тебе так, — признался проклятый старейшина чуть виновато, вслушиваясь в лёгкую вибрацию в груди мечника. — Я привык просто тебя поддразнивать.       — Это меня тоже вполне устраивает, — успокоил Муан.       С минуту они пролежали так, в тихом покое, пока Шен не вспомнил о вопросах, которые собирался задать после окончания их интервью.       — Муан, а откуда ты столько знаешь про фенеков? Я даже не знал, что они здесь есть, — приподнявшись на локтях, проклятый старейшина посмотрел на своего мечника. На губах того играла безмятежна улыбка.       Прежде чем ответить, старейшина пика Славы значительно переменил их общее расположение на диване, перевернувшись на бок сам и прижав к себе Шена в таком же положении. Теперь они лежали лицом к лицу, очень близко друг к другу, но зато больше ни у кого не было необходимости нависать над другим, напрягая руки.       — Перед тем, как Шиан предложил мне место старейшины, я путешествовал. Это было совсем недолго, год или около того, но я успел побывать и в пустыне. Там я наткнулся на одного торговца, он продавал самую разную необычную живность: скорпионов, всяких жуков… — Муан осёкся, не договаривая, и Шен, догадавшись, кого он не упомянул, благодарно улыбнулся. — В общем, среди всего этого разнообразия была парочка песчаных лис. Они показались мне очень милыми, а торговец заметил мой интерес и принялся расписывать их достоинства как питомцев. Он не был злым человеком, который мучил животных, этих малышей он выкупил у другого торговца и действительно неплохо заботился о них, а потому знал многое об их характере. Я их в итоге не купил — в путешествиях таскать за собой животных неудобно, но запомнил их. А потом встретил тебя, и у меня всё-таки появился мой песчаный лис, — озорно улыбнувшись, Муан подался вперёд и легонько чмокнул Шена в нос.       Тот от неожиданности фыркнул, и мечник тут же рассмеялся. Разделяя его веселье, проклятый старейшина прижался носом к носу Муана на манер животных. Ну а что, если уж сравнивает с лисом, то пусть получает!       Наконец, оба отсмеялись и успокоились. Шен немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, так, чтобы он мог обнять старейшину пика Славы, и прикрыл глаза, позволяя себе окончательно расслабиться.       — Спасибо, — шепнул он тихо, зная, что Муан всё равно услышит его. — Что согласился на это интервью. И не отказался, даже когда пошли дурацкие вопросы.       Ответом ему стал нежный поцелуй в макушку и ощущение безграничной любви и полной готовности пойти на любую авантюру.