А у вас любовь?

Зал неимоверных размеров наполняется всеразличными звуками: звонкий стук хрустальных бокалов доверху наполненных вином, мелодичная песня, исходящая от пианино, громкие голоса и детский хохот. Бал был в самом разгаре. На празднике этом персоны высшего класса присутствовали. Юные княжны в пышных платьях засматривались в сторону джентльменов, — кокетничали, и смешно дули губки, когда на них не обращали должного внимания. Мужчины разных лет горячо спорили, вовлекая в свой разговор (а это громко сказано!) всех, кто так или иначе оказывался возле них. — А вы что думаете, Николай Всеволодович? ну?.. — допытывался отставной офицер, выпивший не один уже бокал вина. — Ну чего же молчите?.. — Николай Всеволодович, отвечайте! — подключился к мольбам его собеседник — какой-то мерзкий на лицо старик: сплошь седые кудри, крохотные черные низко посаженные глазки-пуговки, огромный нос-картошка с торчащими из ноздрей волосками, ряд желтых зубов за бледными губами. — Не иначе как язык проглотили? Николай вздыхает устало, веки схлопывает в нежелании видеть этих мерзких чиновников. Ему их спор был совсем неинтересен и даже никакого жизненного урока, которого, казалось, можно было извлечь бы из разговоров людей старше возрастом, не получится вытянуть. Офицер щурится, кончики усов длинных закручивает кривыми пальцами. — Ишь ты, невоспитанный мальчонка! — заявляет он с поддержкой своих гнусных товарищей, кто за спиной его гогочут. — Неужто ваша прехорошенькая матушка совсем не научила вас манерам?.. Ставрогин на ноги вскакивает, офицера пошатнуться заставляет. Ему невмочь больше слышать пустые насмешки в свой адрес, но и устраивать на балу цирковое представление — нелепица. Что же потом люди скажут о нем? — При всем моем уважении к вам, месье, я не потерплю ваших глупых слов и мне придется… — Николай! — чья-то легкая, почти невесомая, ладошка опускается на чужое плечо, нежно поглаживая, словно успокаивает. Это был Петр Верховенский. — Ах, извините!.. извините же его, прошу вас! — Только из уважения к отцу вашему, Верховенский. О, привет ему! Большой и пламенный… — офицер вновь закрутил усы. Он совсем позабыл о Николае и пустился в раздумья. — Помнится, мы с ним давние приятели!.. Верховенский раскланялся перед офицером и его товарищами, не один еще раз принес свои извинения и, взяв Николая под локоть, отошел в другой угол комнаты. — Что же вы творите, о, друг мой сердечный?.. — достаточно эмоционально спросил Петр, не забыв скорчить скорбное лицо. — Не паясничайте, Верховенский, вам не идет. — Николай его одергивает, голову в сторону девушек поворачивая. — Выбрали уже с кем мазурку танцевать? — Мне это не нужно. — сухо замечает Верховенский. — Что же насчет вас? В поиске подходящей претендентки взгляд глаз Николая на знакомое личико натыкается: забавный пунцовый румянец на щечках, аккуратный носик, бледные губки, вечно хитрые глазки. Лиза была в обществе своего жениха — Маврикия Николаевича, довольно увлечена разговором. Молодой капитан одним своим видом давал понять всем вокруг, что никто не посмеет танцевать мазурку с его Лизаветой. — Предпочитаю разделять вашу точку зрения. — довольно сдержанно улыбается Николай. — А вот с вами бы я потанцевал. — неожиданно шепотом произносит Петр, заставляя удивиться сказанному самого себя. — А давайте уйдем отсюда?.. — Петр Степанович, вы сумасшедший! — воскликает Ставрогин, головой из стороны в сторону качая. — Вы себе это как представляете? Петр отставляет бокал недопитого вина на стол, поправляет бабочку и невинно улыбается Николаю. — К чему же эти опасения? Здесь так людно, что из-за отсутствия пары людей никто не спохватится. Да и тем более, — Верховенский скривил губы. — Они пьяны, как черти! Николай задумался всерьез. На балу из всех присутствующих он знал пару-тройку человек и все были ему противны, а их бесконечные споры и пари стояли поперек горла. Казалось, единственный смысл находиться здесь — присутствие Петра Верховенского. Еще чуть-чуть и он сам бы ушел оттуда, не постыдившись. — Ваши идеи порой настолько безумны, что дрожь пробирает!.. — вздыхает тихонько Ставрогин, аккуратно и нежно обхватывая чужое запястье. — Идемте.

××××

— Ставрогин, вы красавец… Верховенский напротив Николая стоит, лицо его рассматривает. Его ладонь в перчатке плавно скользит от щеки до подбородка чужого, очерчивая каждый изгиб. Глаза горят безумной нежностью, что свойственна только по уши влюбленным барышням. В движениях кистей рук читается осторожность, словно перед ним была фарфоровая ваза. — Знаете ли, что вы красавец! — восхищается Петр и вдоволь налюбовавшись, уходит вперед. — Ставрогин, а, Ставрогин! А правда ль, что вы Лизавету Николаевну любите? Николай останавливается вдруг. По спине его холод пробирается, прямиком к сердцу. Он никогда не любил Лизу, да только все вокруг говорили обратное. — Брешут. — он поморщил лоб и продолжил путь, догнав Верховенского. — Думаю, нам не стоит заходить далеко в лес! Вы вроде хотели станцевать со мной… Петр в лице серьезным сразу делается, только Ставрогин руку ему протягивает, приглашая на танец. Без колебаний вкладывает свою ладонь в чужую, томно вздыхает, когда стан его ласково обхватывают второй рукой. Музыка была здесь ни к чему, безмолвный вальс приходился им больше по душе.

××××

Запыханные тела на траву мокрую опускаются, силясь дух перевести. Легкие горят, сердца бешено бьются — вот-вот разорвутся от переизбытка чувств. А Верховенский на Ставрогина во всю глядел, проскальзывая взглядом по губам. — Ну прекратите уже, ей Богу!.. — не выдерживает Николай. — Неужели в танце не насмотрелись? Петр к Николаю приближается. Губы их совсем близко и наконец сливаются в одно целое. Поцелуй нелепым получается, да вот только никто и не против, хоть и осознают — неправильно это все. — Идти надо. — шепчет в губы чужие Ставрогин, долго еще не смея нарушить идиллию. Обратно дорога поражала своей тишиной; нарушалась она только шумом дождя. Верховенский в дворец зашел через главный вход, сославшись на хорошие отношения с присутствующими на балу гостями. Со времени тихого побега количество гостей не уменьшилось, даже напротив, их будто стало большо. Некоторые княжны все-таки сумели завоевать сердца кавалеров и теперь зевали в их обществе. Офицер выпивал на брудершафт с пышной дамочкой и хохотал с ее нескончаемых анекдотов. — Николай! — со спины голосок нежный раздается. Николаю приходится множество усилий принять, чтобы обернуться. Сзади стояла Лиза, теребя в ручках платок. — Где же вы были?.. вас искали! — На балу пошел слух, что вы на пару с Верховенским сбежали! — добавил все тот же офицер, взявшийся непонятно откуда. Ставрогин натянуто улыбнулся. — Мадам Лизавета, — Николай хрупкую ладошку поднес к губам своим. Щеки девушки налились краской, она быстро одернула руку. Он повернулся к офицеру. — Мисье, N… голова моя закружилась и я вышел на свежий воздух, подальше от этого шума! Я совсем без понятия куда бежал Верховенский и бежал ли… А сейчас, прошу оставить меня. Удачного вечера!..