Наше драконье наследие

Возможность находиться весь день под пристальными взглядами септы и служанок, учёба или времяпрепровождение в молитвах равносильны пытке, особенно при чтении молитв Матери, при упоминании которой Валейна невольно вспоминала только почившую свою мать, Эймму Аррен, а охота, предложенная приставленным к ней сиром Тревом, помогла отвлечься, пусть и не заглушила боль потери и тоску. Вряд ли что-то сможет заглушить её. — Хороший улов, ваше величество, — проговорил рыцарь Белой гвардии, бросая взгляд на опечаленную принцессу. Его волновало состояние подопечной, заставляя принимать на себя роль отца. Хотя был ли это первый раз проявления отцовских чувств? — Благодарю, сир Окхарт, — девушка кинула короткий взгляд на телегу с тушами диких животных: несколько зайцев и крупных уток, пойманных у королевского озера, и главная цель сегодняшней охоты — олень, случайно замеченный в лесах егерями, — Надеюсь, я не сильно утомила вас? — Для меня честь служить вам и дому Таргариен, — его голос звучал сдержанно, на слух немного грубовато. Как и многие рыцари, Трев крупный мужчина — высокий, широкоплечий и жилистый. Имел темно-синие глаза и тяжелый лоб, на голове только бахрома тёмных волос, и коротко подстриженная борода на большой челюсти. Лицо напряжено, щёки впалые, губы тонкие и бледные, — Стойте! Крепко сжав поводья, Лейя потянула их на себя, вызывая недовольное фырканье своей кобылы, устремила взгляд на дорогу и позволила себе вздохнуть с облегчением, услышав топот копыт только одной лошади. — Дядя, — улыбнулась Лейя, узнавая таинственного всадника. — Племянница, — кивая, произнес Деймон. Теперь он смотрел на сопровождающего принцессы как-то... выжидающе, — Я сам провожу принцессу. Сир Окхарт хотел возразить, но Валейна его опередила: — Не волнуйтесь, сир Окхарт, я сама доберусь до замка. Какие-то несколько минут и скрип колёс телеги затих. Сребровласая спрыгнула с лошади и подошла ближе к дяде, успевшему привязать своего скакуна к ближайшему древу, и невольно повела плечами под его изучающим с ног до головы взглядом. Она делает то же самое: пытается завязать узел, но Деймон аккуратно, чем удивляет девушку, убирает её руки и делает все сам, проверяя на надёжность крепления, ведь если лошадь чего-то испугается и убежит в чащу, добираться до замка будет трудно. — Удача, что ты здесь, — хрипло прошептал Таргариен, надеясь, что она не услышит его. Валейна постаралась сохранить спокойствие: — Но я не смогу задержаться надолго. Порочный принц понимающе кивнул — вполне естественно, что после долгого отсутствия дочери, Визерис пошлёт гвардейцев искать её по всей столице. Это было бы весьма некстати. — Нам нужно поговорить, — её светлые брови дернулись вверх: «Поговорить? Но... О чём?». Заметив её удивление, Таргариен хмыкнул и сделал шаг к ней на встречу, — Ты же взрослая девочка, — щеки принцессы вспыхнули, — Ах, Лейя, Лейя, — прошептал Деймон, склоняясь к её уху, — Сможешь распустить волосы? Подобной просьбы Валейна ожидала меньше всего, но рука сама потянулась к темной, туго заплетенной ленте, в то время как дядя обошёл девушку, оставаясь за спиной, и осторожно и ловко стал вытаскивать из прически шпильки и заколки, засовывая их за отворот своего дублета. Вскоре густые серебристые волосы шелковистым водопадом заструились по девичьей спине, некоторые пряди упали на лицо, и Лейя, встряхнув головой, отбросила их назад. За этим последовал страстный стон, сорвавшийся с уст принца. Дочь короля вздрогнула, услышав шорох за своей спиной и быстро обернулась, наблюдая за тем, как дядя, мгновенно скинув с себя чёрный плащ из лучшей ткани, бросил его на землю к её ногам. — Сядь рядом! — приказным тоном заявил Деймон, похлопывая на свободное место рядом с собой. Мужчина не знал, как сумел сдержаться и громогласно не потребовать: «Ляг со мною!». Принцесса прикусила нижнюю губу, мысленно успокаивая себя тем, что он просто желает поговорить и так ему удобнее. Лейя осторожно опустилась на краешек плаща, подтянула к груди колени и обхватила их руками. Сребровласую пробила лёгкая дрожь, когда Деймон начал гладить её длинные волосы, и вскоре она почувствовала, как его пальцы проникают сквозь пряди, касаются сначала поясницы, а после шеи. — Ты выросла, — развеивая тишину сказал Таргариен, — И, наверное, стала смотреть на жизнь под другим углом... Как и на меня. Девушка широко раскрыла глаза, прекрасно понимая, о чем он. «Неужели заметил?» — хотелось провалиться сквозь землю. Деймон повернул Лейю к себе, обхватил одной рукой за плечи, а вторую положил на затылок и притянул к себе: — Моя маленькая племянница, влюбилась в меня, — прорычал прямо ей в губы порочный принц. И совершенно неожиданно Деймон наклонился вперед и поцеловал Лейю — горячо, крепко, яростно, изливая свои страсть и вожделение, взращенные в томительном ожидании момента. К большой радости она старалась отвечать, пусть и не сразу. Принцессу так ловко и нежно уложили на плащ, что сребровласая мгновенно оказалась под ним, и его рука потянула за одну из штанин, желая избавиться от ненужной ткани, чего никак не могла допустить Валейна, пришедшая в себя: упершись ему в грудь ладонями, она мягко его оттолкнула. — Лейя! — умоляюще выдохнул Деймон, пытаясь схватить её за рукава одеяния. — Нет, — ровным тоном произнесла принцесса, хотя на самом деле хотелось накричать на него. Как он посмел? — Нет, я не лягу с тобой: я не одна из шлюх с Шелковой улицы. — Минуту назад ты была не против! — Я не могла даже помыслить о подобном: что ты решишь!.. — она замолчала, с трудом сдерживаясь. Деймон усмехнулся: — Трахнуть тебя? Сердце бешено забилось и она резко отодвинулась от него со словами: — Нет, нет, нет! — голос срывался на крик. — Да, — возразил Таргариен куда более властно, чем прежде, — Клянусь, я не причиню тебя вреда, я дам тебе свою любовь. Позволь мне обладать тобой и все Семь королевств будут у твоих ног. Я возьму тебя в жёны, будем только мы! Порочный принц лег на девушку всем своим телом, подминая под себя, и тогда Валейна отвернула лицо, но продолжала ощущать его страстные поцелуи у себя на шее, на груди. Ей было стыдно, ведь она, признаваясь самой себе, была готова сама кинуться в его объятия, прижаться ближе, но был и гнев: пусть он и пытается сделать все нежно, возможно, с любовью, но как? Прижимает к земле, словно безродную девку! И всё же она хотела его, желала. Юная Лейя мечтала о том, чтобы провести хоть одно мгновение со своим дядей, как женщина проводит со своим мужчиной. И она замерла, но успела упереться руками в грудь валирийца, пока тот, оставив ещё один поцелуй, посмотрел на неё прекрасное личико, взявшее в себя лучшее от крови Старой Валирии, и замер, когда и сапфировые взгляды пересеклись. Они будто говорили без слов, понимая друг друга по взору, направленному на них; и Деймон замечает, как она борется сама с собой, мечется между двумя огнями. Она боялась совершить оплошность. Его пальцы нежно коснулись щеки девы, поглаживая кончиками, но зафиксировали голову, не давая отвести взгляда. — Я сегодня же попрошу тебя для меня, но помни, что твой отец не желает разрывать союз с Долиной, а значит простых слов недостоин, — тихо проговорил мужчина. Валейна одной рукой провела от его груди до живота, продолжая мысль: — И если ты заберешь мою невинность, то у отца не останется выбора, кроме как... — ...поженить нас, — прервал её Порочный принц, — Да, только так мы сможет добиться того, чего мы желаем, — и продолжил поглаживать её серебряные волосы, — Я обещаю, я клянусь тебе, что буду самым любящим и заботливым мужем тебе. Только позволь. Я никогда не причиню тебе боль, я буду всегда на твоей стороне и сохраню тебе верность, — он наклонился поближе к её розовым губам, — Возьму тебя в жёны, как завещали предки, и буду беречь, как бережет дракон свое сокровище в сказаниях овец. И он оставляет легкий поцелуй на устах племянницы, переходя на подбородок, а затем на тонкую шейку, пока Валейна прикрывает свои глаза, сжимая его плечи. С её уст срываются желанные слова: — Да, дядя, я буду твоей. Он победно усмехнулся, целуя ту в шею, а его рука крепко сжимала её талию, поглаживая, и затем резко приподнялся, припадая к её чуть пухлым розовым губам, сливаясь в страстном поцелуе. А руки Деймона тем временем спустились вниз, принявшись стягивать с неё штаны, пока сама принцесса была рада помочь, и очень скоро ненужный элемент одежды лежал рядом с ней, как и кожаный камзол с рубахой, при снятии которых открылся вид на её маленькую, в силу юного возраста, грудь, талию, а ещё он наслаждался видом на её бледные бедра и лобок слегка покрытый серебряными волосками. И поцеловав в шею, на сей раз немного укусив, Деймон приподнялся, стягивая с себя рубаху, обнажая широкие плечи, накаченный торс, и штаны, в которых уже давно стало тесно. Он отбросил ткань и вновь припал к лежащей под ним Валейне, нависая над ней, пока та с интересом наблюдала за ним. «Ну, что же девочка...», — пронеслось в его голове, пока Порочный принц с ухмылкой на лице прикоснулся рукой к клитору девы, и начал массировать, совершая круговые движения, с каждой секундой всё быстрее и быстрее, параллельно целую то её губы, то шею, а иногда кусая ласково и нежно. Таргариен постанывала под ним, обнимая его за шею, иногда позволяла себе изгибаться ему на встречу, а когда она стала достаточно мокрой, Деймон приставил член к её лону, готовясь войти, но решил слегка повременить. «Будет больно, но так только в первый раз. Потерпи», — попросил принц, а затем добавил, вводя один палец в её чрево, начав подготавливать её, — «Я постараюсь сделать всё аккуратнее». Она захныкала, когда он ввёл ещё один палец, начиная ускоряться, хотя вскоре лес наполнился её тихими стонами. — Ты уже готова для меня, — прошептал он на валирийском. Лейя задохнулась от его слов и вскрикнула, когда средний палец вошёл в лоно, начав помогать другим растягивать её, а Деймон целовал ее, пытаясь отвлечь. Она застонала сильнее, когда дядя ускорил касания, развела широко ноги в стороны, одну даже забросила на бедро мужчины, пока валириец застонал, позволив своему органу тереться об её бедро, чувствуя прикосновения любимой, и прикусил ее плечо, оставляя яркий след. Почувствовав, что она уже достаточно намокла, чтобы принять его, отступил. — Скажи, если будет очень больно, — предупредил он ее. Подтянув Лейю к себе за бедра, Деймон провел влажной ладонью по члену, смазывая его. Сребровласый хрипло застонал, медленно входя в неё, сначала головка, потом чуть дальше, давая ей привыкнуть, наблюдая за реакцией девушки: Валейна морщилась. И он шепча, спрашивал, как она, а та в ответ кивала, давая понять, что готова идти дальше. Он не двигался, медленно входил и выходил, не до конца. Продвигаясь осторожно, чтобы не ранить. От переполняющих ощущений временами Валейна царапалась, кусалась и стонала, выгибаясь ему на встречу. Такой мучительной была эта пытка: ноги дрожали в подступающем оргазме, низ живота наливался теплом, а ещё они так близко друг к другу. И вот ещё один толчок, и по лесу разносится крик, пока Деймон замирает над ней, давая привыкнуть, припадает к её губам. Минута прошла. Валейна со стоном оторвалась от губ дяди, чувствуя его тяжесть внутри себя, и тихо выдохнула, едва Деймон лишил девичества, окончательно объявляя её своей. Она обняла дядю за шею, всё ещё прижимаясь лбом к его лбу, едва соприкасаясь губами, на которых совсем недавно оставила поцелуй. — Я хочу, чтобы ты кричала, — прошептал он ей, убрав с личика одну из прядей, заставляя Лейю краснеть от услышанного. Она внимательно вслушивается в его подсказки, наблюдает за Деймоном, что выпрямляется в спине, обхватывает её бедра, начиная медленно двигаться, продолжая ласкать клитор, пока из её горла вырываются сладкие стоны, заполняющие Королевский лес. Её пальцы скользят по обнаженному торсу парня, пытаясь ухватиться, но не выходит и приходится только поглаживать, а после, немного привыкнув, начинает двигать бедрами, насаживаться сама, от чего издаваемые звуки становятся только громче. Валейна выгибается в спине, опираясь на поверхность, после чего бросает затуманенный взор на дядю, на сей раз ухватываясь за его шею и прижимаясь ближе: теперь она практически сидит у него на коленях и впервые несколько секунд морщиться от резкого изменения угла, но вскоре вновь подстраивается под его темп. Лейя припадает к его губам, углубляя поцелуй, зарываясь пальчиками в его серебряные волосы, оттягивая их назад. — Моя Мелеис, — шепчет Деймон, одаривая шею девушки поцелуями. — Мой Караксес, — стонет в ответ Валейна. Деймон улыбнулся, подняв на неё взгляд. Он сделал несколько толчков, прежде чем излился в её чрево, наполняя своим семенем, вновь сливаясь в новом поцелуе с девушкой. Они наслаждались друг другом добрых два часа, отдаваясь своим чувствам и желаниям, и только после этого решили вернуться в столицу под взгляды друг друга. Теперь они точно будут вместе.

***

Вечно молчаливые стражники распахнули высокие двери тронного зала, впуская всадника Караксеса, идущего рука об руку с юной племянницей, что не пожелала дожидаться его в покоях в мучительном ожидании решения отца; Валейна всё ещё опасалась того, что отец захочет разлучить их — его отошлет в Долину к Бронзовой суке, а её, лишенную чести, быстро выдаст замуж за старого лорда. И последняя кинула взгляд на стражу, что смотрела на них с полным безразличием, принимая к сведению тот факт, что принц крепче сжал рукоять меча, а значит нужно быть наготове. Мужчина устремил свой взгляд на брата: Визерис гордо восседал на Железном троне, крепко держал в руках Тёмное пламя и с особым презрением взирал на Деймона, которому, к слову, насмешливо усмехнулся, но, завидев дочь, слегка смягчился, но твёрдости не потерял. — Ты просто вылитый Завоеватель, братец! — не смог удержаться от насмешки Таргариен, подходя ближе к трону. Но Визерису было не до глупых шуток, он смотрел на него сверху вниз, прожигая взглядом. — Валейна, дочь моя, возвращайся к себе, нам с братом нужно поговорить, — сказал Визерис, обращаясь к младшей дочери, на что получил отрицательный кивок: — Отец, мы с дядей хотели поговорить с тобой. — Сперва я поговорю с ним, — ответил король и перевёл взгляд, что вновь наполнился раздражением, на брата, — Ты сказал это? — Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, — стараясь сделать более непроницаемое лицо, ответил Деймон. Валейна внимательно посмотрела на дядю, пытаясь понять, что он уже натворил. Наверное, что-то серьёзное, раз отец так гневается. — Обращайся ко мне «ваша милость» или я велю гвардейцам отрезать тебе язык, — твердо заявил сын Бейлона, — «Принц на день», так ты сказал? — уточнил король. «Что? Он правда так сказал про моего брата?» — в глазах Валейны появилось удивление, с которым она посмотрела на дядю, но тот только качнул головой, давая понять, что это правда, а также чтобы не вмешивалась. — Все мы скорбим по-своему, ваша милость, — о, нет, он не скорбил по дохлому мальчишке, единственной, кто заслуживает скорби, была его прекрасная кузина Эймма, умершая от ножа мейстера по приказу своего мужа; нет, смерть маленького принца была ему на руку, теперь у него были все шансы стать королем. Визерис сильнее сжал рукоять меча, прежде чем заговорить. — Моя семья была разрушена, но вместо того, чтобы быть со мной и девочками... — «Ну, таковы и наши планы с ним, отец», — Ты праздновал свое возвышение! — голос государя сорвался на крик, — Смеялся со своими шлюхами и лизоблюдами! Я твой единственный союзник при дворе! И я всегда защищал тебя! Но всё, что я тебе давал, ты швырял мне в лицо! — Ты вечно пытался отослать меня: в Долину, в городскую стражу, куда угодно, лишь бы не приближать к себе! — возразил Таргариен, — Десять лет ты сидишь на троне и ни разу не предложил мне пост десницы! — Зачем мне это?! — недоверчиво переспросил король. — Затем, что я твой брат, — гневно выпалил Деймон, — А кровь дракона не водица. — Зачем же ты так ранишь меня? — наклонившись вперёд поинтересовался мужчина. — Затем, что я всегда говорил правду. Я вижу, кто такой Отто Хайтауэр... — Мой верный десница... — Мразь! — прошипел, сжимая челюсти всадник дракона, — Второй сын, имеющий лишь то, что сам прихватит. «Согласна. Чертов ублюдок Староместа», — подумала про себя Лейя, не вмешиваясь в их спор с отцом. Визерис отрицательно покачал головой. — Отто благороднее, чем ты, мой брат, мог бы быть. — Он не защитит тебя, как могу я... — От чего? — прервал его Таргариен. «Глупец.» «Ох, папа...» — От тебя, — король вопросительно посмотрел на него, но не перебивал, жаждая услышать продолжение, — Ты слаб, Визерис. И твой совет пиявок это знает, все они используют тебя. Правитель разочарованно вздохнул и откинулся на спинку трона, все также прожигая непутевого братца глазами, готовясь объявить о своём решении: ему давно надоели его выходки, но порочение чести покойного сына перешло все границы допустимого. Он хотел было начать, но его внимание привлекла Валейна, выступившая вперёд, сложившая руки на животе. Судя по лицу, она испытывала некоторую неуверенность. — Отец, — проговорила девушка. — Позже, Валейна, — ответил Визерис, прерывая младшую дочь. — Нет, отец, я не могу ждать, — сказала она, вызывая хмурость на лице короля, пока за спиной послышалась ухмылка Деймона. И снова делает несколько шагов вперёд, — Отец, знаю, что вступила в пору брака, и ты обещал, что я сама вольна выбрать мужа мне по нраву. Государь хмурится ещё больше: и к чему такая неожиданная тема разговора? — Я помню и всегда сдерживаю обещания. — Я выбрала, — резко, быстро, точно стрела в охотничьем лесу, говорит принцесса. Визерис мрачнеет, недоумевая, кто же попал на ум его младшей дочери, кто запал ей в сердце, и вытягивается вперёд, надеясь услышать добрые для него и державы вести. — И кто же он? Но Лейя молчит. Она оглядывается назад, а затем медленно оборачивается, смотря на дядю, что выжидающе смотрит на свою племянницу, давая побыть ей хозяйкой ситуации, почувствовать себя драконом без оков из порядков и условности. Валейна медленно делает шаг к нему, затем ещё один, и ещё, оказываясь всего в нескольких сантиметрах от Порочного принца, пока тот берет её за руку, крепко сжимая, но иногда поглаживая, и оба устремляют взоры в сторону правителя, что всё понял без слов. — Нет, — произнес сребровласый, покачав головой, — Этому не бывать. Валейна поджимает губы, думая, что ответить, пока Деймон слегка приобнимает её за плечи, смотря на брата и отвечая: — Боюсь, брат, что нет выбора в этой ситуации, — и вновь смотрит на Валейну, но более ласковее, — Мы возлежали вместе, как муж возлежит с женой. Король замирает, услышав эту новость. Неужели его младшая невинная дочь и его брат... Пекло! — Ты! Ты соблазнил её! Валейна отрицательно качает головой, кладя одну ладонь на грудь Деймона: — Нет! — восклицает сребровласая, — Я желала того, я отдала свое девичество по собственной воле. Я люблю его, отец. Визерис замирает, невольно сжимая подлокотник трона насколько возможно, чувствуя как вековой металл врезается в его тонкую кожу, травмируя, но он не обращает на это внимание. Деймон же поглаживает спину племяннице, продолжая: — Жени нас, брат. И я обещаю, что выполню свой долг, как и положено. Старший из Таргариенов тяжело вздыхает, откидываясь назад, внимательно смотря на них и размышляя.

***

Твердыня Мейгора потеряла былой уют и привлекательность, по крайней мере, так было для Визериса, чьи покои спокойная и кроткая Эймма наполняла чем-то светлым и теплым, чем-то иным. Этого нельзя объяснить, но в самой комнате после трагической кончины королевы всё резко изменилось: шторы все чаще оставались задернутыми по несколько дней, многие зеркала, за ненадобностью, переданы во владение дочерей королевы, вещи оставленные покойной женой убраны по сундукам и отнесены в подвалы замка, а великолепные гобелены хранятся в королевской галерее. Теперь покои короля представляли собой лишь тускло затемненные комнаты, белокаменный макет Старой Валирии, ветхие книги, разложенные повсюду, и немногочисленную мебель. Конечно, без советов Отто не обошлось; Хайтауэр предложил изменить опочивальню, на что Визерис согласился, но после хмуро усмехнулся, сказав, что теперь спальня пригодна лишь для сна, принятия решений и строительства макета — большего он не желал видеть. Этой ночью в покоях собрались мейстры во главе с верховным и лорд-десница, присутствующий практически при каждом осмотре государя. Хайтауэр, к слову, разделял эмоции своего государя, когда старик Мэллос размотал больной палец Таргариена и перед всеми предстал вид гниющей плоти; оба поморщились, тогда как мейстер поставил на стол тарелку с кишащими в ней мелкими червями, от вида которых было ещё противнее. — Это лучший способ сохранить палец, Ваше Величество, — пояснил Меллос, заметив не очень радушные эмоции короля Семи королевств. Он взял больную руку и опустил в медную чашу, — Личинки удалят мертвую плоть и остановят гниение. Отто поморщился пуще прежнего, когда Меллос стал засыпать конечность короля этими гадами, быстро пристроившимися у больного места, и, судя по тихим вздохам, следующих с большим перерывом, процедура была малоприятна не только на вид, но и по ощущениям. — Я хотел лишить Деймона титула принца Драконьего камня, Отто... — вновь перевёл дыхание Визерис, —...но не сделал это. Десница внимательно посмотрел на государя: подобное явно не входило в его планы. Увы, но Деймон был наследником короля, единственным представителем мужского пола, которому можно было бы передать трон, но подобное было не в интересах Отто Хайтауэра, который отнюдь не ладил с ним и планировал посадить на трон сына его единственной дочери, когда та выйдет за короля. Но какой толк в браке, раз наследник есть? И всё же он сдерживается, хотя внутри кипит гнев, ведь он потратил столько сил и всё впустую! — Очень великодушно ваша милость, — отозвался десница без особых эмоций, — Что же повлияло на ваше решение, ваша милость? — Он женится на моей дочери, Валейне, — ответил Визерис и усмехнулся, — Они возлежали на одном ложе. Деймон хитер, сказал бы я, если бы не видел, как они смотрят друг на друга: так смотрел я на Эймму и мой отец на матушку, — и качнул головой, сжимая здоровой рукой подлокотник, — Они любят друг друга. Как любят друг друга Таргариены. Хайтауэр изменился в лице; нахмурился и в глазах промелькнуло неодобрение, а голос зазвучал жёстче прежнего: — И вы дали добро? — чуть ли не рыча произнес рыжеволосый. — Да, — ответил Таргариен, не замечая изменений, — Я не мог допустить позора для своей дочери, да и на то было её желание. И Деймон, и Валейна продолжат род Таргариен, сплетя наши ветви с братом воедино. — Вы уверены, ваша милость?— усмехнулся Отто, — Может быть не стоит так спешить? — Я не могу. Я дал слово. Меллос, отвлекшись от своих дел, подошёл ближе к королю и главному советнику, приготовившись внимательно выслушать и ответить. — Итак, каков ваш совет, дорогой Отто? — поинтересовался король. Отто скрыл в своей густой бороде злорадную усмешку: — Я бы отказал в подобном предложении и сделал задуманное, ведь пути и действия Порочного принца — непредсказуемы. — Верно, но раны от решения Великого совета ещё не затянулись, мой король, — ответил мейстер, — Брак вашего брата и вашей дочери способствует укреплению дома Таргариен, — Визерис вопросительно посмотрел на десницу, — Они оба молоды, здоровы, и я могу поклясться, что и их потомство будет таким. Они способны обеспечить наследников короне. Хайтауэр нехотя согласился. — Думаете стоит начинать приготовления, мейстр Меллос? — обеспокоенно спросил Таргариен, прекрасно зная нрав своих дочерей. — Есть ли смысл ждать? — с абсолютно бесстрастным лицом промолвил мейстер, — Да, королева Эймма умерла, но поступок принцессы требует вмешательства прежде, чем принесет в мир неприятные последствия в виде бастардов. И народу объяснить мы сможем всё острой необходимостью в наследнике. В покоях вновь воцарилась тишина, а государь погрузился в раздумья.

***

Деймон покинул Королевскую Гавань с Валейной ранним утром, вылетев из Драконьей ямы очень рано, буквально сразу после пробуждения. Летели несколько часов, но это промелькнуло, как миг, когда их драконы играли в перегонки друг с другом, крыло об крыло, а сами всадники бросали друг на друга взгляды, а когда достигли туманного острова, что сегодня был окутан рассветным лучам, приземлили. И возлюбленные, слезая с драконов, прошли в чернокаменный замок, где Порочный принц приказал подготовить всё к церемонии по традициям Четырнадцати. Их переодевают. И Деймон невольно оглядывает традиционный наряд; когда-то его надевал и Мейгор Жестокий. Принц ухмыляется, желая увидеть поскорее Валейну в традиционном наряде. Когда он выходит на поляну, двигаясь к горам, у жреца уже все готово к ритуалу, жаровни горят, и Деймон останавливается. Жрец не оборачиваясь произнес: — Все готово к свадьбе, принц Деймон. — Очень хорошо, — усмехнулся сребровласый. Дальше он молчал, а затем оглянулся, заметил идущую к нему Лейю и дыхание перехватило. Она была прекрасна, в этом массивном арселе с кисточками из бусин на концах, в песочном ханьфу, с алыми узорами на рукавах; наряд простой, но в то же время несущий в себе историю. Он жадно пожирал ее взглядом, пока сама девушка улыбнулась, слегка краснея. — Моя Мелеис, — прохрипел он. Жрец Четырнадцати Огней кашляет, тем самым привлекая внимание Таргариенов, протягивает принцу обсидиановый кинжал, а тот бережно берет его и подносит к нижней губе Валейны, осторожно прижимая, предварительно ухватив ту за подбородок, и прорезая плоть, на что Лейя хмурит брови от неприятных ощущений. Фиолетовые глаза мужчины вспыхивают желанием при виде возлюбленной с капелькой крови на губе. Большим пальцем мужчина собирает каплю крови, прорисовывая на лбу возлюбленной руну Огня, того, что связывает их с драконами. И Валейна перенимает ритуальный кинжал из рук своего принца, проделывает ровно то же самое, оставляя неглубокий надрез на нижней губе Деймона. Она ощущает на себе пылающий страстью взгляд, когда оставляет на его лбу руну Крови, той, что связывает их родством. Ладони касается драконье стекло, оставляя кровоточащую ранку. Валейна морщится от лёгкого дискомфорта на ладони, когда передает кинжал Деймону, пока тот не сводит с неё глаз, делая свой надрез. И вот они сжимают ладони друг друга, кровь смешивается, символизируя, что они одно целое. Жрец забирает кинжал из руки принца, убирает его и обматывает вокруг скреплённых ладоней алую ленту, попутно подставляя чашу из валирийской стали с узорами чешуи: туда, куда стекает их смешанная кровь. Деймон довольно улыбается. Он слишком долго ждал этого дня и не был готов ждать до свадьбы в септе, а так они будут супругами в глазах богов уже сегодня и до самой смерти. — Кровь двоих, соединённых в одно целое: призрачное пламя и песнь теней, — нараспев произнес старик. Голос его был удивительно бархатным, несмотря на возраст, хотя и слышалась хриплость. Жрец передал чашу, наполненную: вином, пеплом от пламени дракона и их кровью. И Валейна с благодарной улыбкой приняла её. Не раздумывая, она отпивает, ощущая солоноватый, металлический и кисловатый привкус на языке. — Два сердца, как угольки, выкованные в жерле Четырнадцати Огней - обещание, заключённое в стекле, — продолжил жрец, передавая чашу Деймону, что так же сделал глоток, отдавая реликвию. Деймон сделал шаг к своей супруге, обнимая ее лицо ладонями, не переставая улыбаться, а сребровласая ответила лёгкой улыбкой, и он все ещё не мог поверить в то, что происходит сейчас. Они муж и жена. Жрец заключил последними словами: — Звёзды свидетели, обеты принесены, во времена тьмы и света. Деймон притягивает лицо Валейны к себе, вынуждая ту сделать шаг, и врезаться в его тело, приподнимаясь на носочках. Он сминает губы любимой голодным поцелуем, пока Лейе едва удаётся глотнуть воздуха в перерывах между поцелуями. Пальцы Деймона довольно болезненно впивались в мягкие щеки принцессы, оставляя на нежной коже алые следы. Он словно боялся, что она отстраниться, оттолкнёт его, но этого не произошло, она лишь сильнее прижалась к мужу, крепко обнимая его. По губам их размазалась кровь, а в сердцах разгорелось жадное пламя. Они прижались друг к другу лбами, с любовью заглядывая в глаза. Теперь они точно принадлежат друг другу.

***

— И вознесся рёв дракона, ведущего сородичей, над городом, заглушая звон колоколов, заглушая топот тысячи лошадей стремящийся к крепостным стенам. И плывут драконы, как один дракон, изо дня в день, из года в год, из века в век... — Из тысячелетия в тысячелетие? — прерывая рассказ, захвативший внимание всех в покоях, разнесся немного хмурый голос. Визерис, король Семи Королевств, несколько устало вздохнул, откидываясь в кресло, — увы, но болезнь брала своё и с каждым днём съедала его, но он боролся как мог, — и кинул взор на сидящую перед ним на одной из больших подушек девочку лет четырёх с разномастными глазами и серебряными волосами, точно облачко. Он улыбнулся уголками губ, смотря на единственную внучку, что была исключительно любопытным созданием по своей природе. — Да, из тысячелетия в тысячелетие, Алисса, — ответил мужчина, смотря на внучку, что лишь улыбнулась, получив новую и интересную ей информацию. — И они всегда будут летать над городом? — прозвучал новый вопрос, но уже от другого ребёнка, мальчика лет пяти, Бейлона. — Конечно! Ты не слушал, дедушку? Он же сказал, что они всегда летают! — воскликнула Алисса, поднимаясь на ножки, пусть и с трудом — всё же ей стоило научиться справляться с платьем. И Бейлон подскочил в ответ, начав спорить с младшей сестрой, пока старший из них, сидящий между ними, закатил глаза, посмотрев на дедушку, что явно был не против детской перепалки, наблюдая за внуками и проявлениями их характеров. Эймон, старший ребёнок, давно привык быть сдержанным, а также знал, когда прекратить спор младших — его невольная обязанность. Рейнира, стоящая рядом со входом в покои отца, усмехнулась, сложив руки на груди, наблюдая за племянниками, а затем повернула голову в сторону, бросая взор на вошедших без лишнего шума сестру и дядю, что, судя по одежде, лишь недавно сошли с драконов. Она слегка улыбнулась им, замечая их влюбленные взгляды, обращенные друг другу, и вновь посмотрела на племянников, изредка бросая взоры в сторону сестры, что положила голову на грудь мужа, пока в её свивальнике мирно спал младший малыш — Дейрон, рождённый несколько месяцев назад. Неполных десять лет с той поры, когда Порочный принц, невзирая на узы брака, взял в жены по традициям предков свою племянницу, принцессу Валейну, укрепив дом Таргариенов. Много было хороших моментов: более Деймон не вёл разгульный образ жизни, променяв его на образ хорошего, пусть и не идеального, мужа и отца свои детям — их родилось всего четверо, из которых трое были мальчиками, что очень укрепило его ветвь в очереди на Железный трон. И брак их можно было назвать счастливым, зная о согласии и любви, царивших в их семье. Чего только стоили их взгляды? И всё же прославился Деймон не только радикальным изменением в жизни, но и победой на Ступенях. Правда, отдал титул короля Ступеней брату, хотя и не важно, ведь в будущем он обязательно вновь будет принадлежать ему. Валейна улыбнулась, посмотрев на детей, а затем подняла взгляд на Деймона, что лишь усмехнулся. — Кажется, нам пора разнимать их, а то подерутся, — произнесла сребровласая. — А я то думал кому мы оставим Тёмную сестру и Гнев дракона, — хмыкнул мужчина, целуя жену, что тихо рассмеялась, в висок, а затем направляясь к брату, быстро и со спины подхватывая средних детей и беря их на руки, — Ну, хватит! Утомили дедушку своими криками? Визерис издал смешок, поднимаясь с места. — Не утомили, Деймон, — и подошёл к брату, — А скорее в очередной раз напомнили, что они моё наследие, — и провел рукой по кудрявым волосам старшего внука, на что Эймон лишь терпеливо улыбнулся. — Наше, брат, наше наследие.