Шот

Фонари на улице весело зажглись один за другим, освещая тёмную от впитавшейся в асфальт влаги улицу, отчего вид её стал более доброжелательным, в свете бесконечных ярких вывесок почти праздничным. Кое-где ещё виднелись лужи, отражающие в своей зеркальной поверхности вечернюю жизнь Петербурга — по ним то проезжались машины, беспардонно окропляя пешеходов грязной водой, то пробегала уличная шпана, которая никогда не брезговала замочить свою обувь. Сентябрьский воздух ещё не остыл настолько, чтобы требовать тёплой одежды — накинутые на плечи пиджаки оставались ненужными аксессуарами до самого вечера, когда холодный ветер с сыростью начинал прокрадываться под кожу. Петербуржцы, казалось, задались целью запутать всех приезжих и массово сговорились — их лёгкие, но модные наряды не поддавались прогнозам. Турист никогда бы не смог правильно одеться для прогулки, если бы ориентировался лишь на людей за окном. Но и прогнозы погоды оказались не лучше: на экране изящная женщина на фоне карты города уверенно вещала о тёплом дне и переменной облачности, а на улице — ветер пробирал до костей, мурашки по коже ползли, а губы синели от холода. Реальность Питера всегда умела выставить себя в неожиданном свете, словно дразня всех, кто не привык к её коварству. Каблуки Леры звучно цокали, перешагивая швы между массивными каменными плитами, и каждый шаг был отмерен чётко, но с какой-то нервной поспешностью. Она перебирала ногами быстрее, чем многие смогли бы в подобной обуви — несмотря на очевидное неудобство, привычный спортивный темп являлся для неё естественным. Совсем не по-модельному, но всё равно красиво. По дороге вперёд Лера то и дело проверяла телефон: не было ни единого звука уведомления, а она всё равно смахивала экран блокировки, листая список диалогов во «vmeste» до упора. Вечер пятницы, который будто бы сам по себе обязывал студентов толпами отправляться в бары и клубы, внезапно оказался провальным — никто не захотел составить ей компанию. Одна сказала, что завтра на отработку, другой сослался на строгую комендантшу в общаге, которая не пустит его обратно до семи утра, а кто-то неожиданно приболел. Словом, собрать компанию не удалось, и Макарова решила, что покорит клубы родного города в одиночку. Вписаться в студенческую яркую жизнь Лере особо никогда не удавалось. Она не была домоседкой, но словно никогда не находила в себе физических сил поспевать за ритмом улицы, отчего всегда оставалась с краю. Даже когда ей удавалось оказаться в гуще событий, ощущение праздника ускользало: вместо вечеринки она чувствовала себя на детском утреннике, а барная стойка казалась больше местом для чужого веселья, чем её собственного. Поэтому решение взять всё в свои руки было хоть и спонтанным, но обещало удовлетворить её социальные потребности на несколько месяцев вперёд. Засиделась. — Девушка! Подвезти? Лера звучно застучала на месте, как отмаршировавший солдат, и с каменной уверенностью на лице обернулась назад, обращая внимание на источник мужского звонкого голоса, доносившегося из салона автомобиля. — Разумовский, — тихо констатировала она. — Напугал. Сергей, опустивший стекло до самого конца, наблюдал за ней с едва заметным прищуром: откровенно лисьим, но безобидным. Его пальцы бесцельно отбивали ритм по кожаному рулю, а голова покачивалась в такт музыке — должно быть, играли «The Prodigy», но блондинка никак не могла определить знакомую мелодию на слух. Для любого постороннего зрителя он выглядел просто в хорошем состоянии духа, но Лера знала лучше: хорошее настроение у Сергея — это когда у него на уме очередная задумка, и, возможно, прямо сейчас она снова окажется в центре его замыслов. Иногда вечер пятницы заканчивался гораздо раньше, чем это нужно нам. — Ты меня ещё несколько поворотов назад заметила, брось, — обнажил верхний ряд зубов Разумовский, потом, словно смущаясь собственной выходки, он пожал плечами, мол, «напугать не планировал». — Заметила, но не стала рассматривать. Сегодня отдыхаю, — Лера бросила это как оправдание некоторой безалаберности, которая настигла её к выходному дню. Быть всё время начеку — гарантия скорого сумасшествия. — Да, я вижу… — тянул Сергей, быстро проскальзывая взглядом по своей визави с ног до головы. От кончиков её строгих туфель до растрепанных от влажного воздуха волос — казалось, они совсем не хотели поддаваться укладке на утюжок. Макарова выглядела не кричаще, но стильно. Её внешний вид, аккуратный и подчеркнуто элегантный, слегка удивлял: спортивная фигура, легко угадываемая даже сквозь одежду, и, что особенно непривычно, открытые колени, скрытые под полупрозрачными нейлоновыми колготками. — Преображение из студента в человека. Лера неприлично громко цокнула языком, раздражение накатывало быстрее, чем можно было ожидать — Разумовский умудрялся утомить её одним лишь своим присутствием. Он как заноза: мелкий, но глубоко засевший раздражитель, и не поддавался даже самой тонкой игле. Девушка раздражённо махнула рукой, словно отгоняя назойливую мошкару, и продолжила шагать вперёд, упрямо игнорируя машину, которая ползла рядом. — Ладно, извини, я хотел сказать, что сегодня ты просто magnifique! — Разумовский тянул слова с наигранной нежностью, высунув голову из салона так, что она торчала аж по шею. — На самом деле, не думал тебя тревожить, просто случайно проезжал мимо, и тут — на повороте с Думской — бац, вижу: наша Лера-пантера гуляет. Решил хотя бы поздороваться. А куда ты такая роскошная, да ещё и одна? Макарова невольно замедлила шаг, искоса поглядывая на навязавшегося начальника. — В клуб, — с холодной серьёзностью ответила Лера, пытаясь придать своим словам убедительности. Но вышло не так, как она планировала. Вместо решительного заявления о своих планах, которые ни-ко-го не должны касаться, её тон звучал как пубертатный бунт, неумелая попытка подростка доказать свою независимость родителю, удивлённому поведением своего озлобленного чада. — А-а-а… А про тренировку завтра в десять помнишь? — Помню я! — в сердцах повысила голос Макарова. Она топнула ногой так громко и резко, что прохожие впереди рефлекторно обернулись, думая, что за ними идёт не девушка, а командир военной колонны. — Воу. Полегче, Лер, — Серёжа аж поправил горлышко плотно сидящей водолазки, неловко наблюдая её вспышку возмущения. — Просто ты какая-то вся напряжённая шла, вот я и… решил взбодрить. Порядок? Девушка виновато опустила взгляд в пол. Одиночество грозило ей провести вечер в компании своих собственных мыслей, а ощущение потерянности давило так, будто она в первый раз делала шаги на непривычной для себя территории. Ничего не понимала в этой клубной культуре, но всё равно шла, назло всем, в первую очередь своей осенней хандре, которая вынуждала просиживать диван дома. Поэтому Серёжа, по сути, прав. — Прости. Просто подустала немного… Хотела выбраться, чтобы очистить голову. Всё вокруг стало бе… — Бесить? Лера согласно кивнула головой, грустно поджав губы. — Тю. Как рано тебя застал кризис среднего возраста. И ты сразу решила приложиться к рюмке? — с лёгкой насмешкой произнёс Сергей, одновременно притормаживая машину, чтобы они наконец-то смогли нормально пообщаться. А девушка сдалась то ли под тяжестью каблуков, то ли от сырости ветра — сделала шаг навстречу, переходя с бордюра за проезжую часть. — Не сразу. Примерно на протяжении двух недель. Лера мягко облокотилась рукой на капот машины, чтобы поправить слега натирающую туфлю — та была совсем не разношенной, поэтому сулила мозоли на утро. — Обычно девушек при таком параде встречают кавалеры. Или подружки, вы вообще вместе обожаете собираться, — ловко подметил Разумовский, наблюдая за её борьбой с неудобной обувью. — Сегодня что-то всё слишком необычно, — обиженно добавила девушка, поправляя край задирающегося чёрного платья. Хотя бы в нём было удобно. А вот сумка на цепочке, которую она выцепила у матери, так и норовила соскользнуть с плеча вниз. — Значит, одна? — Одна. Сережа понимающе кивнул, а затем, словно в моменте сообразив, быстро выскочил из машины, обошёл её спереди — дверь соседнего пассажирского места вежливо приоткрыл, впуская внутрь прохладу и приглашая Валерию наконец-то занять это место, а не мёрзнуть на улице, стаптывая ноги в кровь, лишь бы доковылять до места назначения. — Скажи, куда хочешь, я тебя довезу. А то ноги устанут, танцевать не сможешь. Лера, вообще-то, была не против. Она собиралась добраться до клуба на такси, но вовремя поняла, что средства на него могли пригодиться ей утром — вряд ли она бы дотянула до открытия метро, тем более вряд ли дошла бы до него не босая. Такое сопровождение до точки оказалось неожиданно приятной возможностью — надо было пользоваться. Поэтому, недолго думая, девушка пронырливо залезла вовнутрь, устало откинувшись на мягкую спинку кресла. Ещё и с подогревом — то, что нужно. — Да сними их уже, отдохнёшь хотя бы, — указал на причину болей в ногах Разумовский, усаживаясь за руль. И Лера послушно сняла туфли. Она небрежно отодвинула их в сторону, протянув чуть отекшие ноги вперёд — отсутствие такой неприметной детали вдруг улучшило её настрой, и она чуть расслабилась, стаскивая блестящую сумку на панель машины. — Куда тебя везти? — «Клуб-клуб», пожалуйста. Автомобиль погрузился в неловкую тишину, нарушаемую лишь негромкими волнами музыки из стерео. — Куда-куда? — нахмурился Сережа, недоверчиво глянув на свою спутницу. — Клуб «Клуб-клуб». Блин. Да название такое у него, типа клуб, который называется «Клуб-клуб». Понимаешь? На Гороховой. — Да суть я понял. А почему не сразу «Сыто-Пьяно»? КПД одинаковый. Макарова ворчливо скрестила руки у груди и фыркнула в сторону собеседника, нагло опустившего и так с трудом выбранное заведение, которое было в её планах на эту ночь. Конечно, оно не обладало эталонной репутацией, но соответствовало и студенческому, и финансовому статусу, чтобы выделенной суммы хватило на то, чтобы напиться, а не просто пригубить вычурный коктейль. — А куда мне, по-твоему, идти? — Ну, не знаю. Я в твоём возрасте посещал другие места. — Места, которые ты посещал, должны были уже снести вместе со зданиями, — вредничала Лера, уже успев отругать себя за такой опрометчивый поступок, как спросить мнение человека по левую руку от неё. Она была уверена, что тот бы растерзал за билет на «Руки Вверх!», поэтому уже предвкушала дальнейшее путешествие до места, которое застряло между старческим унынием и попытками вернуть полысевшим мужчинам звание молодёжи. Где все дружно вставали на припеве самой известной песни и, мимо нот, повторяли её строки, а затем плюхались назад, чтобы успеть дотянуть остатки пива до следующего хита. — Макарова. Там, где ты мышек ловила, я кошек трахал. Пристегнись. Разумовский тронулся с места непривычно резко — мягкое вождение было одной из его редких приятных черт, которая пропадала лишь в моменты опасности и нехороших состояний головы. Про себя Лера молилась, чтобы его семьдесят километров по городу были ни первым, ни вторым. Зато теперь на музыкальной панели она смогла рассмотреть крутившееся на языке название мелодии — «No Good». Город проносился мимо в калейдоскопе огней и теней: яркие вывески магазинов переливались, как неоновые звёзды, высвечивая лица прохожих, спешащих по тротуарам. Ветер взъерошивал волосы, проникая в открытое окно, и приносил с собой все местные запахи: от дешёвого лапшичного аромата до речной затхлости, которая стояла вдоль всех каналов. — И куда мы едем? — наконец-то проявила любопытство блондинка, не отрывая взгляд от проносившихся мимо серых зданий и бесчисленных машин, цвета которых она даже не успевала запомнить. — Тебе понравится. — Это не название места. — неохотно упрямилась она. На самом деле в том, что решение приняли за нее, была приятная доля спокойствия — если не понравится, будет на кого свалить. — Название тебе ни о чем не скажет. Туда нужно зайти и все понять. — парировал Сережа, отклоняясь от сути вопроса. Кем бы себе его не представляла Лера, в хорошие времена бурной молодости Разумовский был тем еще клубным монстром, которому покорялись шумные места сразу обоих столиц — в Москве он гулял не на широкую ногу, но здесь, в родной обители, позволял себе куда больше, чем многие непокорные одногодки. Машина плавно сбавила обороты на подъезде к переулку, который выглядел, как типичный спальный район, но прятал в себе нечто особенное. Сергей аккуратно вырулил к свободному парковочному месту, расположившемуся прямо напротив яркой вывески, сверкающей всеми цветами радуги. У входа толпилась разношерстная молодежь: часть из них уже успела отгулять своё, печально свесив головы вниз и откинувшись на бордюры, сдерживая внутренние рыгательные порывы. Остальные, полные энергии, весело общались, курили небольшими группами и хихикали, обсуждая то, что творилось внутри. Из распахнутых дверей доносилась гремящая музыка, так что вибрация её чувствовалась даже на улице — будто само заведение зовет на танцы, обещая приключения на всю ночь. — Ого. — аж приоткрыла рот Лера, протиснувшись через Сережу вперед, чтобы выглянуть в окно. — Офигеть. — Я больше не числюсь в рядах старперов? — ухмыльнулся ей Сережа, горделиво задрав свой нос. — Почетно исключен. Знаешь, я думала, что оно будет каким-то более… Вычурным, что ли? — Знаю. Ты представляла себе что-то между стремным лофтом с кальянами, где в несколько косарей выйдет только понюхать пробку от шампанского, и рыгаловкой для пожилых байкеров. — Как точно ты описал мои мысли… — неловко улыбнулась ему Лера, натягивая туфли обратно. — Меня самого такие места раздражают. Клуб нужен либо для того, чтобы напиться, либо для того, чтобы потанцевать. Ну, и если ты одинок, то… — Все, я поняла! — звонко остановила его Лера, лишь бы остановить несостоявшуюся тираду о любовных похождениях. Она уже потянулась к дверной ручке, но резко осеклась, оборачиваясь на оставшегося мужчину. — А ты… Ты же пойдешь? — Уже поздновато. — лениво потянулся Разумовский и клацнул зубами от зевоты. — Олег уши мне открутит, да и к тому же тебе нужна компания повеселее. Макарова посмотрела на соседа с некой строгостью, которая сменилась осознанием и последующим укором. — Ты просто хочешь, чтобы я тебя позвала с собой! — А ты зовешь? — мужчина довольно растянул уголки рта. Он не преследовал цели стать частью той толпы, которая находилась на улице — действительно, возраст берет свое. Даже если ты полон сил, теперь их хотелось расходовать в какое-то более правильное, экологичное русло, не приносящее лишней головной боли. Но проследить за благосостоянием Леры — дело, вообще-то, благородное, и даже обещающее быть занятным. Если он в добавок ко всем своим ухищрением приобретет на Макарову пьяный компромат, то соберет феерическое комбо, которым можно попрекать девушку до конца ее дней. Конечно, в шутку. — Ты здесь лучше меня ориентируешься. Знаешь, я не буду против гида. — увильнула девушка, покидая чужую машину так, что у Сережи не оставалось никакого выхода, кроме как проследовать вместе с ней. В несколько шагов он догнал её и, с неожиданным для себя порывом, взял под руку, провожая до главных дверей. Его рука чувствовалась уверенно, будто в этот момент она была не только поддержкой, но и защитой от всего, что могло поджидать их за порогом этого шумного заведения. Лера взглянула на него с легким недоумением, но быстро отвела глаза, чтобы не выдавать своей растерянности. Мужчина вел себя как в своей стихии, поэтому пара не задержалась у фейс-контроля, сразу проникая на центральную лестницу, ведущую в самое сердце заведения. Пространство вокруг открывалось в широкий зал, словно секретный мир, сокрытый от глаз прохожих на улице. Только по душащей духоте, стоящей во всем помещении, Лера осознала масштабы — здесь находилось не меньше сотни человек. Шумные, разноцветные огни разлетались по пространству, и звук буквально пропитывал воздух. Просторный зал напоминал другой мир: сотни людей, живая энергия, вибрация, которую ощущаешь под ногами. Свет мелькал в ритме, меняясь от красного к зелёному, синему, фиолетовому… Лера терялась в этом калейдоскопе и хватала улыбающегося Разумовского, успевшего надеть темные очки, крепче, лишь бы он не отходил ни на шаг. Мимо то и дело проносились люди всех мастей: едва одетые девушки, вчерашние подростки, щеголяющие с неоновыми браслетами, группы друзей, соревнующиеся, кто за раз унесет больше пива в руках. Центральное пространство клуба — ярко освещенная сцена, на которой выступал диджей. Над его головой в такт ритму крутился гигантский диско-шар, разбрасывая по стенам и лицам разноцветные лучи. Танцпол был уже плотно набит людьми, и оттого казалось, что воздух здесь стал гуще, чем везде. Люди двигались как единый организм — чьи-то руки тянулись к небу, кто-то просто отдавался ритму, кто-то кружился в паре и откровенно трогал друг друга. Вокруг мигали светодиоды, и стены покрывались вспышками, создавая иллюзию хаоса, но контролируемого, будто эта энергия была задана только для того, чтобы каждый присутствующий ощутил себя свободным и раскрепощённым. Настоящее броуновское движение, но вместо частиц — отжигающая молодежь. — Ахуеть просто! — Что?! — нагнулся к ней Сережа, чтобы лучше ее понять. — Я сказала ахуеть, ахуеть, Сереж! Расслышав, что пыталась донести ему спутница, Разумовский заливисто рассмеялся и поправил очки, кивая в сторону спрятанного в самом углу бара — у него едва ли хватила места, чтобы сесть, но поодаль был ряд столиков, несколько из которых оказались свободными, ведь вся жизнь сосредоточилась на танцполе. — Ты и я! Идем! Выпить! Сейчас! — показывал жестами Сережа, уводя девушку за запястье. — Я! Услышала! — пыталась перекричать все вокруг Лера, едва успевая перебирать ногами в толпе людей. На удивление, у бара слышимость друг друга стала четче, и Макарова смогла сформулировать первую цельную мысль: — Я много не буду! — уведомила она. — Пару лонгов и мне хватит! Разумовский сделал вид, что расслышал ее, но затем облокотился на барную стойку и рукой позвал бармена, диктуя ему вообще другую информацию. — Сер… Саша! Какое нахрен дайкири?! И почему вообще ты заказываешь? Сергей явно наслаждался ситуацией. Его ухмылка говорила о том, что он предвкушал каждый момент этого вечера, будто давно планировал сцену с барной стойкой и коктейлями. Лера с подозрением следила за ним, её взгляд на него становился всё более колючим, пока она размышляла о том, как её вновь втянули в эту игру, в которой Разумовский всегда выигрывал. Он показал ей указательный палец, призывая сохранять тишину, а затем вернул ей свое внимания, забирая от терминала оплаты карту и пряча ее обратно во внутренний карман пиджака. — Во-первых, Лина, — громко сделал акцент на выдуманном имени Сережа. — Я тебе показал это место, а значит, привел сюда, а значит, пригласил… Короче, запомни, что если мужчина куда-то тебя зовет, то расходы он должен брать на себя. Остальные просто лохи. У моего поколения принято так, так что лучше водиться с нами! Во-вторых, более опытный человек должен вести менее опытного и подсказывать ему, понимаешь?! — перебивал музыку рыжеволосый мужчина, чуть нагнувшись к уху Макаровой. — А этот опытный потом сможет нас отсюда вытащить?! — Обижаешь! В руках Разумовского оказалось аж четыре фужера с лаймовым содержимым, которые он нес к столу под четким надзором Леры. — Первый пьем быстро, второй растягиваем минут на пять. Дальше будем думать. — А что дальше мы будем думать? — полюбопытствовала она, опасаясь чужих амбиций. — Думать, пора ли идти трястись, или нужен третий! Коктейли оказались друг у друга в руках, и пара синхронно чокнулась ими под тост Разумовского: «Ну, за хорошее начало твоего учебного года!». Лера по завету спутника решила выпить все залпом, о чем быстро пожалела: первая порция, хотя и вызывала у неё легкую панику, оказалась по вкусу чуть мягче, чем она ожидала, но удар пришел позже, когда тепло от рома разлилось по её груди, моментально вызывая резкий кашель. Она возмущенно зажмурилась, поморщилась и закрыла рот рукой. От мук вкушения первого за сегодня напитка ее отвлекло понимающее похлопывание по руке — Сережа любезно протянул ей лайм, чтобы она смогла закусить. — Видишь, всё под контролем, — хихикнул он, забрав свой уже пустой фужер и чуть откинувшись на спинку стула. — Я всегда готов подстраховать. По второй? Лера закусила губу, немного недовольно, но смирившись. Место вокруг них постепенно заполнялось людьми, потоком сползающими с танцпола за напитками и короткими передышками. За столиками вдалеке уже начали шутить, размахивать руками, кто-то даже явно разогрелся настолько, что у него начали расплываться границы приличий. Второй коктейль растянулся, как ей и обещали — в немного неловкой паузе они тянули его и осматривали местность, оценивая собственные возможности и силы. «Не знаю как ты, настаивать не буду, но я пойду за третьим» — отсалютовал ей фужером Сережа и пошел обратно к барной стойке, пока его не остановил выкрик «Стой, и мне возьми!». Лере, как будущему врачу, стоило бы знать, что если какое-то время ты не пьянеешь — нужно просто сесть и дождаться, а не тестировать свое тело на возможности. Но сейчас Лера точно не врач. Поэтому она смело чокается с заметно порозовевшим Разумовским вновь, в этот раз беря тост на себя — «За Олега, который остался дома!». — Как думаешь, он сильно обидится? — громко спрашивала Макарова, пока ее вели в сторону танцпола. — Да нет! Он такое не любит, сама знаешь, я за нас двоих сейчас отдохну! Танцпол снаружи казался хаотичной массой тел, где и правда можно было подумать, что не протолкнуться. Но как только они с Сергеем оказались ближе к эпицентру, пространство будто само открылось перед ними. Каждая танцующая фигура двигалась в своем, почти индивидуальном ритме, и люди находили себе место, как бы тесно ни было вокруг. Световые всполохи то и дело разрезали полумрак, краски мелькали в воздухе, и на мгновения казалось, что все плывет, как в замедленной съемке. — «Нон-стоп» играет, настоящий! Все, пора двигаться! — радостно воскликнул Разумовский, качая головой под музыку. — Я не особо умею танцевать! — выкрикнула она на волне шумной музыки. Её голос едва пробился сквозь басы, но Сергей расслышал и только весело махнул рукой, показывая на окружающих. Взглянув вокруг, Лера заметила, что танцующие люди двигались как могли — кто-то неловко, кто-то с откровенной излишней уверенностью, а кто-то, словно в трансе, полностью погруженный в музыку. — Расслабься! Просто плыви по течению! — крикнул Сергей, крутанувшись на месте. Макарова чувствовала себя зажато. Она пробовала двигаться в такт музыке, но все время ловила себя на том, что то не попадает в него, то стесняется собственных движений, обрывая их в моменте. Даже давший в голову алкоголь не делал ситуацию лучше: Лера постоянно поправляла себя, неловко оглядывалась по сторонам и поправляла юбку, хотя та даже не задиралась наверх. — Лина, руки сюда! — заметивший неладное Сергей, который уже вошел в ритм общих движений, не замешкал, и взял чужие ладони в свои, смело притягивая к себе. Его движения были настолько уверенными и легкими, что у нее на мгновение сбилось дыхание. Он начал плавно раскачивать их в такт музыке, словно задавая новый ритм. почувствовала, как постепенно её скованность начала отпускать, и, хотя сначала она двигалась механически, через минуту уже почувствовала себя хотя бы частью общей безудержной массы. — Ты просто поверь музыке, она ведёт! — Разумовский наклонился к уху девушки, его голос слился с ритмом, как будто был частью этой звуковой волны. Он отпустил её руки, слегка приподняв ладони в воздухе, показывая, что ей нужно просто поддаться. Лера вдохнула глубже и попробовала поймать этот ритм. Она закружилась вместе с ним, чувствуя, как тело начинает реагировать на музыку. Со временем её движения стали легче, плавнее. Вокруг мелькали лица, в толпе кто-то смеялся, кто-то кричал в унисон с треком, но для них двоих все это казалось далеким фоном. Лера вдруг поймала себя на том, что уже не думает о том, как она выглядит — ноги сами начали подстраиваться под бит, а тело, словно освободившись от оков, двигалось свободно. Танцпол больше не был толпой — это был океан, в котором они вместе плыли. — Видишь, ты молодец! — подбадривающее похлопал ее по плечу мужчина, чуть отводя в сторонку. — Брейк? Макарова, ни капельки не уставшая физически, но слегка утомившаяся от однообразия действий, молча согласилась с Сергеем, и они под руку направились обратно к столикам. Вроде бы ничто не предвещало опасности, но вдруг разгорячённый Сергей выкрикнул что-то, заставив её остановиться, будто её кто-то резко дёрнул за рукав: — Девять шотов «Хиросимы!» — его голос звучал громко, уверенно, как будто это было самое естественное решение. Глаза Леры округлились от удивления, она вцепилась в его пиджак: — Какая ещё «Хиросима»?! Сергей, не теряя самообладания, ухмыльнулся: — Лер… Линчик! Хиросима — это город, который подвергся ядерной бомбардировке, а эти шоты… — Да знаю я про Хиросиму! — перебила она его, качая головой. — Я спрашиваю не об этом! Ты серьёзно?! И тут она увидела, как бармен начинает выстраивать перед ними длинный ряд рюмок, которые мгновенно наполнили ясамбукой. Всё происходило так быстро и решительно, что Лера только успела ещё раз нервно одёрнуть Сергея: — Ты уверен, что всё будет нормально? Сергей взглянул на неё серьёзно, впервые за весь вечер без малейшей иронии, честно-честно, как ребенок: — Всё будет просто потрясающе! С этими словами, забрав поднос с бара, он начал деловито раскладывать рюмки перед ними, словно это был какой-то стратегический план. — Mon cher, — с галантностью начал он, — я не сексист, просто рассчитываю наши весовые категории. Пять тебе, четыре мне. Или, подожди… наоборот? Он сосредоточенно пересчитывал шоты, и Леру забавляло, как эта мелочная деталь вдруг стала столь важной для него. Она наблюдала за тем, как разноцветная жидкость блестела в рюмках, похожая на миниатюрные ядерные грибы. И хотя ей стало слегка жалко портить эту картину, Сергей, не давая времени на размышления, толкнул одну из рюмок к её руке. — Обещаю, завтра ты проснёшься дома, счастливая, довольная и готовая к учёбе. Ну что, не бойся! Лера, бросив последний сомневающийся взгляд на напиток, взяла рюмку. Она не была трусихой, и если уж Сергей так настаивал, то, может, действительно всё не так уж плохо? Поддерживая разговоры о сессии, учебе и последних событиях, Лера постепенно пила одну «Хиросиму» за другой. Лера чувствовала, как её разум медленно начинает затуманиваться от количества выпитого, но всё ещё пыталась сохранить трезвость мысли. Бар постепенно превращался в размытую карусель света и звука, где время теряло свои очертания. — Мне нужно отойти, — пробормотала Лера, кивнув в сторону женских туалетов. Сергей, не задавая лишних вопросов, только понимающе кивнул и начал складывать рюмки в аккуратную пирамидку. Лера управилась довольно быстро, но её поход завершился неожиданной преградой. При выходе из дамской комнаты её путь преградила чужая высокая фигура. Это был мужчина с навязчивыми намерениями, чьи намерения, словно прочитав в его взгляд, стали ей сразу ясны. Лицо его было вымученно-самодовольным, словно он точно знал, что его знакомство — это та возможность, которую Лера не сможет упустить. Однако девушка никак не разделяла его энтузиазма. Она невольно надулась, рефлекторно стараясь создать вокруг себя барьер, едва заметное напряжение встало между ними. На каждую его фразу — будь то комплимент или предложение выпить вместе — Лера отвечала коротко и холодно: — Нет. Когда его настойчивость стала раздражающе липкой, она наконец взяла себя в руки и, скрепив волю в кулак, толкнула его плечом, пробираясь сквозь коридор. Проход был узким, и от этого их столкновение казалось ещё более тесным, чем хотелось бы. В тот момент перед ней возник Сергей — он уже успел оценить ситуацию издалека и теперь шагал навстречу с ухмылкой, чуть прищурив глаза. — И чего ты не вломила ему? — поинтересовался он, как бы между прочим, склонившись ближе, чтобы расслышать её ответ среди шума. Лера с досадой нахмурилась и пожала плечами: — Олег сказал, что гражданских бить нельзя. Только уходить от конфликта. — произнесла она расстроенно, ещё в недоумении от произошедшего. — А, так это тебе нельзя. А мне можно. — сказал он, мягко отодвигая Леру за спину, словно ограждая её от липкого внимания того, кто ещё минуту назад пытался быть настойчивым. Он обернулся к мужчине, который даже не успел отреагировать на его приближение. Разумовский схватил его за шкирку, словно он ничего не весил, и одним движением втащил его вглубь коридора, прижимая к стене. Лицо незнакомца перекосилось от неожиданности, но сказать или сделать что-то в ответ он так и не успел. Сергей с хладнокровной точностью врезал ему кулаком в челюсть. Звук удара прозвучал сухо и глухо, оставив рассечённую губу и повисшую на его лице болезненную гримасу. Мужик съехал по стене, обтираясь ладонью от крови, которая медленно текла с его разбитого рта. — Урок на будущее, — бросил Сергей, глядя на него сверху вниз. Пара растворилась в толпе, удаляясь всё дальше вглубь зала, где свет от софитов был ярче, а музыка гремела так, что пробивала насквозь. Лера всё ещё пыталась не отставать, несмотря на то что алкоголь уже начинал замедлять её координацию. — И нам ничего не будет за это? — с тревогой, но уже более спокойно спросила она, спотыкаясь на очередной волне звуков, почти теряя равновесие. — Да никто даже внимания не обратит. Здесь всегда так. — махнул рукой Сергей, отгоняя неприятные мысли и направляя ее обратно в гущу танцующих тел, где каждый был захвачен ритмом и забывал о внешнем мире. — Но держаться за правила Олега — это не всегда обязательно. — подмигнул он, приобнимая Леру за талию, чтобы показать, что все точно хорошо. Лера почувствовала, как с каждым шагом её тело будто становилось легче, словно алкоголь растворял не только её скованность, но и гравитацию. Она уже не боялась потерять ритм или случайно задеть кого-то плечом. На этот раз она танцевала по-настоящему: кружилась вокруг своей оси, бросая волосы из стороны в сторону, подпрыгивала в такт с другими танцорами, а иногда и вовсе позволяла себе что-то вроде хороводного кружения, пока её смех сливался с шумом зала. Она чувствовала себя пластичной, будто её тело наконец-то перестало сопротивляться, и это было великолепно. Но настоящая раскованность, как оказалось, ещё была вообще не у нее. Разумовский, уже успевший отхлебнуть пива из чужого стакана, занял центр танцпола. Лера остановилась, когда увидела, что он творит. Никогда прежде девушка не видела, чтобы кто-то исполнял так же вживую. Сергей, словно чувствуя на себе все взгляды, начал двигаться с такой дикой свободой, что казалось, его тело не подчинялось законам физики. Рыжий мужчина то двигал локтями, то падал вниз, чтобы выкинуть ноги вприсядку, то кружился вокруг себя, игнорируя количество выпитого и собственный вестибулярный аппарат. Его движения были быстрыми, небрежными, но невероятно точными, как будто в нем была какая-то внутренняя энергия, которая всё время рвалась наружу. Он кружился, размахивал руками и даже пару раз бросился в танцевальные па вместе с толпой, но никто не мог повторить его шаги. Толпа вокруг начала скапливаться, всё больше людей обращали внимание на Разумовского. Кто-то достал телефон, кто-то зааплодировал в такт музыке, другие просто выкрикивали восторженные реплики, захваченные его бесшабашным танцем. Лера застыла на месте, удивлённая, как он мог так двигаться, игнорируя количество выпитого. Его грации не было предела. Он выглядел так, словно музыка сама по себе овладела им, и теперь Сергей только подчинялся её ритму, не задумываясь ни на мгновение о том, как выглядит со стороны. Просто сумасшедший. Король диско, не иначе. Боже, это надо снять! Лера потянулась к карману, лихорадочно пытаясь нащупать телефон. Это был момент, который она вообще не могла пропустить, и он был обязан остаться в галерее на утро. Разумовский, с лицом багровым от непрекращающегося движения, наконец вырвался из гудящей толпы. Ещё секунду назад он был частью вихря, но теперь, будто оторванный от него, с трудом передвигал ноги. Он чуть приподнял ворот водолазки, позволяя воздуху хоть немного проникнуть под ткань, и сделал пару шатких шагов вперёд. Но Лера вовремя подхватила его под руку, подставив крепкое плечо. — Это просто ахуеть! — захлёбываясь своим восторгом, голосила она ему на ухо, пытаясь перекричать музыку. Сергей, всё ещё восстанавливающий дыхание, на миг остановился, пьяно ухмыляясь: — Ты уже сегодня это говорила! — крикнул он в ответ, хотя его голос звучал охрипло от танцевальной эйфории. — Значит, ахуеть в квадрате! — Лера залилась смехом, слегка покачиваясь. — Почему ты мне никогда не рассказывал, что умеешь так?! Сергей собрался с остатками сил, пытаясь изобразить на лице небрежность. Он пожал плечами, как будто весь этот танцевальный перфоманс был просто случайной шуткой: — Повода не было! — сказал он, устало улыбаясь, словно сам удивлялся, откуда в нем столько энергии. Они, покачиваясь, двинулись обратно к барной стойке. Лера, которая прежде задавала массу вопросов, сейчас почему-то замолкла. Пьяная, но довольная, она просто следовала за Сергеем, будто доверяя его импровизированному маршруту. Возможно, она начинала верить, что у него и правда был какой-то план. Вновь оказавшись у бара, пара вцепилась в знакомые рюмки с цветным содержимым. Стекло, отливавшее блестящими гранями под светом клубных ламп, заполнялось новой порцией крепкого алкоголя. На этот раз напитки даже не казались чем-то особенно крепким — они шли гладко, оставляя лишь лёгкий привкус спирта и жжение от лимона, которое приятно обжигало губы. Сергей первым стукнул рюмкой по деревянной поверхности стола, и за ним тут же последовала Лера, у которой тотчас появилась новая долька цитруса в руках. У всего был предел, и Валерин наступил внезапно — весь вечер ещё минуту назад казался беззаботным, а теперь он напоминал поездку на разболтанных американских горках, где каждый поворот ударял по её желудку. Живот тянул вниз, внутри всё сжималось, а в висках стучал какой-то раздражающий пульс. Лера сидела напротив Сергея, слабо опираясь на столешницу, старательно сосредотачиваясь на том, чтобы не потерять контроль. Она пыталась быть в теме его рассказов, слушать его веселую болтовню, но с каждой секундой это становилось всё более сложной задачей. Её мысли, запутанные и размытые, фокусировались только на одном — как бы не потерять лицо прямо здесь, у бара. Сергей, напротив, был в своей стихии. Он увлечённо жестикулировал, как если бы рассказывал истории для целого зала слушателей, не замечая бледности Леры. — Ну вот, джек-пот в казино! Я никогда не мог понять, как в Олеге уживаются и невезение, и удача одновременно — это какой-то феномен, не иначе! — он громко смеялся, увлекаясь рассказом. Однако, взглянув на Леру, которая больше не могла скрывать своей беды, он резко замолчал. Её лицо, бледное и напряженное, словно светилось неоновой надписью: «Скоро будет плохо». — Эй, ты как вообще? — обеспокоенно прервал он своё повествование, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть ей в глаза. Лера, чуть прикрывая рот рукой, слабо мотнула головой. Её ответ был скорее жестом, чем словами, но сигнал был ясен: срочно нужно встать и уйти. Сергей, сообразив быстрее, чем можно было ожидать от человека в таком состоянии, тут же поднялся с места, готовый помочь так, как от него потребовали бы. — Пойдём на улицу, — хрипло попросила она, с трудом выговаривая слова, как будто воздух внезапно стал слишком густым. Разумовский молча кивнул — идея показалась спасением. Девушку крепко взяли под руку и повели за собой, призывая ее дышать глубже, чтобы добраться до свежего воздуха без инцидентов. Теперь они стали частью массы, проветривающейся снаружи. Разумовский, на ходу стрельнув две сигареты у незнакомца, безмолвно протянул одну Лере. Та, не задумываясь, взяла сигарету, вставила её в губы и позволила Сергею её поджечь. Она сделала затяжку, слабо закашлялась, выпустив в холодный воздух струю дыма. На улице было заметно прохладнее, и темнота будто накрыла их плотным покрывалом. Лера попыталась прикинуть, сколько времени они провели внутри клуба. Три часа? Может, четыре? — Здесь славно, — тяжело, но уже без подступающей к горлу тошноты сказала она, кашлянула ещё раз, а затем взглянула на Сергея, который стоял, прислонившись к стене. — Рад, что тебе понравилось, — ответил Сергей с искренней улыбкой. Лера, несмотря на всё пройденное, выглядела легче и свободнее, чем за все их встречи до этого момента. Словно всё это время внутри неё было что-то, что давило, а теперь она наконец скинула этот груз ответственности и позволила себе быть живой, расслабленной. — Спасибо тебе, — тихо проговорила Лера, затянувшись снова, — я давно не расслаблялась. Вообще. — Брось, — отмахнулся он, слегка улыбнувшись. — Если это даст тебе заряд на новые рабочие подвиги, то такие корпоративы можно устраивать хоть каждую неделю. Лера усмехнулась, но в её глазах вдруг мелькнула нотка задумчивости. — Не думала, что ты вообще понимаешь, что значит «расслабиться». Обычно ты напоминаешь мне ходячий комок нервов, а тут… словно ты сам себе дал поблажку. Сергей поднял брови, прищурившись. Эта фраза задела его, но не в том смысле, как обычно. Он привык к их колкостям, но тут прозвучало что-то другое — что-то личное. — Может, иногда и мне хочется выдохнуть, — пробормотал он, глядя куда-то в сторону, будто бы не желая, чтобы Макарова слишком внимательно смотрела ему в лицо. Лера фыркнула и стряхнула пепел с сигареты. — Да ладно тебе. Просто скажи, что хотел меня сюда затащить, чтобы я не сдохла от переутомления и не провалила всё. Ты же всегда всё делаешь с расчётом. Сережа усмехнулся, но без привычной остроты в голосе. — Я могу быть мудаком, но я не всегда думаю только о расчёте, — он поднял на неё глаза, и в его взгляде появилось что-то другое, чуть более мягкое. — Иногда мне просто хочется, чтобы кто-то чувствовал себя нормально. Особенно ты. Она прищурилась, но не с насмешкой, а скорее с интересом. Это явно был новый тон для их разговоров. — Особенно я, да? — Лера кивнула, глядя на него. — Ну что ж, кажется, у тебя всё-таки есть сердце. — Только не распространяйся об этом, — тихо ответил он, при этом улыбаясь, как будто признавал своё поражение в их словесной игре. Они засмеялись, каждый по-своему, и синхронно выпустили клубы дыма, которые медленно поднимались вверх, смешиваясь с влажным ночным воздухом. Пара перебрасывалась непринужденными фразами ни о чём — говорили о жизни, вспоминали смешные моменты, упоминали ворчливого Олега и обсуждали, как они провели последние выходные. В какой-то момент Сергей заметил, как Лера поежилась от прохладного ветра. Без слов, он снял с себя пиджак и заботливо накинул его на её плечи, словно это было само собой разумеющимся. Девушка посмотрела на него с благодарностью и кивнула, глубже утопая в ткань, которая защищала её от городской сырости. Их легкий разговор был прерван неожиданным визитом молодого парня, который словно вынырнул из темноты в своей безразмерной толстовке. Он стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, и почесывая нос. Осмотрев Леру и Сергея, он вдруг выдал: — Покурить хотите? Лера и Сережа удивленно переглянулись, явно не понимая смысла его предложения. Вопрос о «покурить» показался банальным, пока они не заметили тлеющие бычки в своих руках. Осознание накрыло волной, когда Лера тихо наклонилась к уху Разумовского, почти шепотом спрашивая: — Он же говорит про травку?.. — Угу, — коротко хмыкнул Сергей, не сводя взгляда с парня, который явно ожидал их решения. — А если он этот… ну, в гражданском? — нервно уточнила Лера, все еще пытаясь проанализировать ситуацию. — Да ничего страшного. Мы же не обязаны соглашаться, — Сергей пожал плечами, полагая, что Лера просто пытается закрыть тему, не планируя даже рассматривать предложение всерьез. Это же Лера — всегда серьезная, рассудительная, предсказуемая. Но в этот момент что-то в её лице изменилось. Она задумалась, словно не могла определиться с тем, что сказать. И вместо того, чтобы прогнать парня, вдруг выпалила: — А давай. Её голос прозвучал почти на автомате, но глаза глуповато хлопали ресницами, как будто она проверяла реакцию Сергея. И его реакция не заставила себя ждать: он моментально выпрямился и весь напрягся. — Лер… Лина. Ты чего, какая нахрен травка? Ты только что блевать хотела. — А что не так? — Лера дерзко повела плечом, словно её предложение было самым обыденным делом. — Я со школы ее не пробовала. Просто интересно. Ты же сегодня мой секьюрити, — она лукаво посмотрела на него, словно добавляя вину в его обязанности. — Не должно случиться ничего плохого, правда? Сережа замер, явно разрываясь между разумом и нежеланием диктовать правила. С одной стороны, это была не его Лера — не та, к которой он привык. Но с другой — почему бы и нет? Может, она просто хочет выпустить пар. Он мог присматривать за ней, и, в конце концов, она уже взрослая и сама отвечает за свои решения. Но ощущение двойственности всё равно не покидало его. — Ну давай, — выдохнул Сергей, как будто это был его последний шанс отказаться, но он уже всё для себя решил. Молодой человек напротив заметно оживился и, весело махнув рукой, пригласил их следовать за ним вглубь двора. Лера и Сережа переглянулись, словно читая мысли друг друга, и, не особо раздумывая, последовали за ним, растворяясь в полутьме за углом. — Я не торгаш, если что, — заговорил парень, тараторя себе под нос, когда они шли по извилистым тропкам двора. — Просто торчу здесь один, дико скучно стало. — Он наконец отыскал лавочку и рухнул на неё с облегчением, доставая из кармана безразмерных штанов всё необходимое. — А вы чё, пара, да, тусуетесь вместе? — с улыбкой спросил он, начиная собирать трубку. Лера с Сергеем одновременно буркнули «нет!», инстинктивно отодвигаясь друг от друга, как бы подчеркивая свою независимость. Тот лишь усмехнулся, словно ему было совершенно всё равно, что происходит между ними. — Да ладно вам, — отмахнулся он, — просто тусуетесь, да и славно. Сегодня вообще день хороший, не правда ли? Только вот друзья мои все такие занятые, никто не захотел идти. Типа, у всех дела важные. Он с ловкостью высыпал травку в грязную от смолы трубку. Движения его были уверенными, почти механическими, как будто он провёл весь день за этим занятием. Лера и Сергей с неким напряжением наблюдали за ним, но с каждой секундой тревога становилась всё меньше — парень явно был профессионалом. — Понимаю, — неожиданно для самой себя произнесла Лера, садясь рядом с ним. — У меня тоже никто не захотел. Сергей, пожав плечами, сел с другой стороны, не желая оставаться в стороне. — Да, мой друг тоже из тех, кто не любит такие места, — добавил он, кивая в сторону Леры, как бы подчеркивая, что и её компания — не совсем обычная. Парень затянулся первым, выпустив в воздух густой, сладковатый дым, который тут же ударил в нос, заставив всех поморщиться. — Ну что, — торжественно произнёс он, передавая трубку Лере, — хорошо, что мы все встретились. Что не делается — к лучшему. Лера нервно замерла, чувствуя на себе внимательные взгляды обоих. Она неуверенно чиркнула зажигалкой и, не дождавшись сомнений, сделала глубокую затяжку. В ту же секунду её охватил жуткий кашель, она согнулась пополам, хрипя и пытаясь схватить воздух. — Полегче, — Сергей быстро похлопал её по спине, бросив осуждающий взгляд на парня, словно тот был обязан следить за процессом. Парень только пожал плечами, смущённо проговорив: «С непривычки». Лера наконец подняла голову, отирая слезящиеся глаза, и передала трубку Сергею. Люди на лавочке сделали несколько кругов, передавая трубку друг другу, и затем все замерли, ожидая эффекта. Парнишка развалился на спинке лавочки, руки спокойно закинул за голову, явно довольный своим состоянием. А вот Лера с Сергеем переглядывались, оба неуверенные, что делать дальше. Лера тихонько боднула Сережу локтем. — Ты что-то чувствуешь? — полушёпотом спросила она, словно боясь нарушить тишину ночи. — Да вроде нет, — честно ответил Разумовский, мотнув головой. Никаких особых изменений, кроме лёгкой усталости и холода, он за собой не замечал. — И я, — Лера выглядела неуверенно, раскачивая ноги, которые теперь были босыми — туфли валялись у основания лавочки. Она в нерешительности оглядывала свои босые пальцы ног, словно ожидая, что они вдруг начнут светиться или танцевать сами по себе. Но изменения пришли не сразу. Постепенно девушку стало накрывать мягкое, тёплое чувство расслабленности, словно тело начинало медленно утопать в густом, липком воздухе. Лера замерла, чувствуя, как мир вокруг слегка плывёт и заволакивается чем-то спокойным, почти уютным. Сергей тоже начал ощущать что-то. Непонятная волна спокойствия накатывала медленно, как прилив, делая окружающее тусклым и далеким. Он бросил взгляд на Леру — она казалась погружённой в какое-то своё пространство, с растянутыми в полуулыбке губами. Незнакомец, добившийся своей цели, лениво поднялся со скамейки, потянулся, как после долгого сна, и весело махнул рукой в прощальном жесте. Лера и Сережа уставились на него с лёгким непониманием, будто их мозги ещё пытались сложить происходящее в единую картинку. Но парень, не обращая на это внимания, бросил через плечо: — Один не курю, а вам удачи! — и, отсалютовав одноразовым друзьям, скрылся за углом, растворяясь в городских тенях. Пара осталась сидеть на скамейке, как будто их внезапно парализовало. Подняться казалось таким простым делом буквально пару минут назад, но теперь это было непосильной задачей. Тело прилипло к дереву скамейки, и даже само понятие времени стало странным — тянулось ли оно медленно, или пролетало мгновенно, они не знали. А потом раздался смех. Первым засмеялся Сережа. Сначала это был тихий смешок, невидимый среди теней двора, но он, как снежный ком, набрал скорость. Лера подхватила волну, и вскоре их двоих сотрясал дикий, неукротимый смех. Макарова согнулась пополам, почти падая с лавочки, захлебываясь в собственной истерике. А Сережа, пряча лицо за ладонью, трясся в нервном хохоте, будто пытался сдержать взрыв. — Мы сейчас… Где-то непонятно где… Накурились? — выпалил Разумовский сквозь слёзы. Тишина. Смех. Каждое слово, каждый жест, даже самый незначительный, превращался в новую волну веселья. Лера не могла понять, что именно вызывает желание угорать до слез — это был просто факт, её собственное состояние, которое вышло из-под контроля Дыхание сбилось, мышцы живота заныли, алкоголь все еще кружил голову и жег пищевод, а она не могла остановиться, хватаясь за рукав водолазки мужчины, который чувствовал себя ничуть не лучше, чем она. — Нам… Ха-ха-ха, нам надо вернуться… — Лера попыталась заправить ноги в туфли и встать, но равновесие куда-то испарилось. Благо, Сережа стоял на ногах крепче — он схватил ее за руки и вернул обратно, сам хохоча так, что в глазах начали появляться слёзы. Девушку надежно взяли под руку, и они вразвалочку, удерживая друг друга, направились обратно в направлении клуба, опять в боевом настроении покорять вершины тусовок Петербурга. Улица вокруг плясала перед глазами. Фонари, вывески, фары проезжающих машин — все это сливалось в единое буйство света, от которого даже укачивало. Вернуться в тепло клуба было даже приятно. Пусть там и было душно, но общая атмосфера праздника бодрила. Лера с Сережей упали на какой-то диванчик. Макарова уже спокойно легла спутнику на плечо — они по очереди пялились в телефоны друг друга, показывая коллекцию смешных картинок и каких-то сохраненных рилсов, звук которых было не слышно, но они все равно вызывали очередную порцию смеха. На экране висело несколько уведомлений о пропущенных звонках, но они словно не видели этого, и продолжали наслаждаться компанией друг друга дальше. — Мне кажется… Мне кажется я просто обоссусь сейчас от смеха, это ужасно. — тряслась от желания заржать опять Лера, обнимая саму себя. — Не надо! Это уже прогулками на воздухе не исправишь. — валялся на спинке дивана Разумовский, с широчайшей улыбкой рассматривая цветастый потолок. Сначала он пытался сдерживать девушку, а потом, когда она чуть приходила в себя, шутил опять, или беспорядочно тыкал пальцем под ребра — любой из этих способов срабатывал, и она заливалась хохотом вновь. Пара развлекала себя шутками и короткими разговорами, а потом присоединилась к общему веселью, присоединяясь к разным компаниям, с которыми можно было перекинуться парой слов. К ним по очереди подходили то фрики, спешащие поделиться, что вытворили за этот вечер, то одинокие барышни, оказывающие Сереже чрезмерное, даже липкое внимание, которое на корню обрывали. В моменте мужчина раздобрел настолько, что сам, без единой просьбы, метнулся на бар за чипсами. На секунду показалось, что травка дала им возможность читать мысли друг друга — они накинулась на миску со снеками с такой скоростью и аппетитом, словно не ели сутками. — Господи, как же… Какие же они приятные… Сережа протянул ей стакан воды, его глаза светились восторгом: — Воду, попробуй воду. Чувствуешь? Пиздец, какая же вода классная… Лера с Сережей уминали все что попадалось под руку мгновенно, без раздумий. Краски вкусов открылись им с новых сторон, смешиваясь с тягой к приключениям, и теперь уже пришедшая в себя от недавних объятий с унитазом девушка сообщила: — Мне кажется, что пиво будет очень вкусным. Разумовский словно протрезвел. На секунду в его глазах появилась ясность, сменяющаяся долей строгости и неодобрения. — Очень плохая идея, ты же понимаешь? Давай пока остановимся на достигнутом… — заговорил в нем разум. Но чертова Лера, которая раззадорилась как подросток, впервые пришедший на вечеринку для взрослых, метко ударила по самой больной точке: — Слабо что ли? Разумовскому было не то чтобы «слабо» — нет, в его сознании это слово даже не существовало. Как взрослый, почти что осознанный человек, он понимал, что давно перерос такие игры. Но он также осознавал, что Лера после всего совместного опыта начала перенимать его привычку к провокациям. И надо признать, она сделала ход блестяще. Настолько, что Серёжа даже захотел её похвалить… но сперва хотелось ткнуть её в эту ошибку, заставить её признать, что он — тот, кто всегда выходит победителем. Он наградил блондинку хмурым, едва злым взглядом, а затем покинул место, словно сегодня вовсе не пил и не курил: ровной, почти солдатской походкой пошел обратно к бару. Когда он вернулся с двумя большими кружками пива в каждой руке, Лера начала сомневаться в своей затее. В глазах читалась мысль: может, хватит? Но прежде, чем она смогла сказать что-то вслух, Сергей поставил одну кружку перед ней с таким видом, словно бросал вызов. — Пей, — грозно проговорил он, затем громко чокнулся с ней и начал пить свою порцию залпом. Макарова не хотела отставать. На самом деле, напиваться опять она не хотела, просто… Просто все это было чертовски заразительным, а в голове все еще крутились слова Сережи о том, что все будет прекрасно. Прекрасно не было. Тепло помещения неумолимо делало своё дело. Сначала оно просто расслабляло, но вскоре начало затягивать их в состояние полного, неконтролируемого опьянения. Во дворе всё было проще, легче — как будто их шалость с травкой ограничивалась лёгкой дурманящей волной, которая не успела выйти за пределы комфорта. Но сейчас каннабиоидный угар обрушился с новой силой, и оба едва держались на ногах. Смех остался где-то в прошлом, а реальность становилась всё более расплывчатой, неуютной и чужой. Неприятные ощущения ползли по телу, оставляя лёгкий привкус раздражения. Холодная горечь пива, казалось, только добавила веса в уже переполненные головы. Как только алкоголь начал оказывать своё действие, крышу им обоим просто сорвало. Сергей резко перешёл на крепкий алкоголь, словно ему нужно было что-то более сильное, чтобы отвлечься. Лера, напротив, налегала на коктейли, сладкие и лёгкие на вкус, но предательски коварные. Они шли в неё как вода, но не приносили ни радости, ни приятного расслабления — только мутное, вязкое ощущение того, что вечер быстро катится к провалу. С каждой новой порцией их лёгкий поход в клуб всё больше напоминал запойный выходной, который, по всем признакам, грозил закончиться последствиями. Первым последствием стал кульбит желудка где-то внутри живота Леры. Лера в какой-то момент начала бледнеть, становясь на несколько оттенков светлее, словно краска уходила с её лица. Серёжа заметил это не сразу, но осознание того, что Лера на грани, накрыло его быстро и неотвратимо, как ледяной душ. Это был не тот случай, когда можно просто выйти на воздух или подождать — алкоголь уже плотно подступил к горлу, и каждый новый глоток становился пыткой. Макарова метнулась вперёд, едва удержавшись, чтобы не ткнуться лбом в барную стойку. Её лицо было исказилось от напряжения, в глазах мелькнула смесь ужаса и бессилия. Больной рой мыслей крутился в её голове: она понимала, что больше терпеть нельзя, что следующий шаг неизбежен. Затем Лера повернулась к Серёже, и её взгляд встретился с его — раскаяние, отчаяние, безмолвная просьба о помощи. Она кивнула головой вниз, будто сдалась, а после издала зловещий звук, сигнализирующий, что время на исходе — рвота подступает к щекам. Сергей, и сам не в лучшем состоянии, среагировал мгновенно, поймав её движение, словно заранее знал, что произойдёт дальше. — Пошли, быстрее! — произнёс он, подхватывая девушку под руку и вставая вместе с ней, наполовину поддерживая, наполовину направляя её к туалету. Лерина рука мертвой хваткой зажимала рот, но если бы они добрались до кабинки хотя бы минутой позже, этот вечер запомнился бы ей не танцами, а унизительной лужей на полу клуба. Сергей, почти выбивая дверь, впихнул её внутрь, не обращая внимания на недовольные возгласы женщин. Ругнувшись пару раз для проформы, он быстро занялся делом: ловко подхватил Леру, ставя её на колени перед унитазом, и одной рукой убрал светлые волосы, захватывая их в небрежный хвост. — Давай, не мучайся. Не держи в себе, — пытался успокоить он, балансируя над ней и поддерживая, чтобы она не завалилась вбок. Из её горла вырывались звуки, от которых ему самому стало не по себе — желудок девушки опустошался с тяжёлыми хлюпающими шумами, а она вцепилась в край унитаза, словно он был её последней опорой в этом мире. Лера хрипела, роняя слёзы, смешивающиеся с каплями пота на лице, и мысленно проклинала себя за все проступки, которые успела совершить. Разумовский смотрел на неё сверху вниз, слегка ошеломлённый происходящим, но старался сохранять спокойствие. Нужно было выдержать и не упасть рядышком с ней. — Это нормально, ну правда, — говорил он, явно стараясь быть утешительным. — У всех бывает. Не парься. Главное — не реви, ладно? Лера, блюй, но не реви. Лера, несмотря на болезненное состояние, не подавала виду, что сдаётся. Пусть её лицо горело от стыда и слабости, она старалась сохранить хотя бы тень достоинства. — Я… окей, — сдавленным голосом выдавила Лера, чуть приподнимая голову. Её лицо было всё ещё бледным, но она слабо махнула рукой, пытаясь поднять большой палец вверх в знак того, что она справляется, хоть и чувствовала себя отвратительно. Разумовский, до последнего ассистируя Лере, вдруг сам почувствовал, как его собственное тело начинает сдавать. Он ощутил, как легкое головокружение превращается в тяжесть, а мир вокруг начинает расплываться, как через мутное стекло. Механически он стянул с себя очки, прикрыв глаза от яркого, слишком белого света туалетной комнаты. Мозг пробивала одна мысль — «финиш», но она была смутной, расплывчатой, как и всё вокруг. — Лерочка, слушай, подвинься-ка… — прохрипел Сережа, с трудом справляясь с дыханием и всё ещё удерживая Макарову, которая то и дело клонилась к унитазу. Сережа справлялся со своими обязанностями сопровождающего до последнего, но увидев ее приступ рвоты, понял, что тоже больше не может сопротивляться внутренней природе, и обязан понести наказание за безалаберность. Музыка из клуба, звуки рвоты и журчание воды — всё слилось в одну отвратительную какофонию. Мир качался перед глазами, от чего головокружение усиливалось, а внутри нарастало глухое урчание. Организм послал ему накрывающей волной холода рвотный позыв — мужчина успел только грубо подвинуть Макарову к другому участку унитаза и рухнуть на пол, извергаясь струей непонятной спиртной мешанины. И хуже становилось с каждой минутой. Сереже от того, что рядом блюет Лера. Лере от того, что рядом блюет Сережа. Только ей рыгалось радостнее — казалось бы, ситуация была отвратительной, но её искренне веселило положение Разумовского. Она краснела, и тушь потекла от слёз, но смех прорвался сквозь икоту. — Думала, что ты продержишься дольше! — выдавила она между взрывами хохота и тошноты, наблюдая за его мучениями. Парочка сидела на грязном полу, не в состоянии двигаться дальше. Они кое-как обтирались клочками туалетной бумаги, выглядели жалко и устало. После такого опустошения должно было прийти облегчение, но опьянение лишь усиливалось. С каждой новой волной, накатывающей на разум, их настроения стремительно ухудшались. Воспоминания начинали теряться, будто у них отключались целые куски сознания. Лера начала существовать вспышками. Время играло с ней злую шутку, вынуждая теряться в нем и пытаться разобраться в отрывках. Вот они с Сережей, держась друг за друга, чтобы не упасть, покидают туалет. В следующий момент — они уже плетутся по залу, пытаясь найти куда деться среди света софитов и безудержного гудения музыки. Яркие огни слева и справа, танцующая толпа, но их собственная энергия была на исходе, и желание влиться в эту людскую массу исчезло вместе с трезвым сознанием. Каждый шаг был тяжёлым. Внутренний мир Леры становился пустым, как будто кто-то выключал свет в её голове, оставляя лишь проблески реальности: вот она здесь, вот уже в другом месте, а рядом Сережа — её единственная связь с происходящим. Но даже он был далек от спокойствия. Если Леру окутывала тяжёлая волна печали и растерянности, то Сережа становился всё более напряжённым, почти озверевшим. Его глаза метались по сторонам, как будто в каждом встречном он видел угрозу. Лера старалась тянуть его за рукав, шепча: «Давай позвоним Олегу», но Сергей лишь огрызался: «Всё под контролем». Контроль явно ускользал. Последнее, что Лера запомнила, прежде чем всё снова провалилось в темноту, — это как какой-то парень, проходящий мимо, сильно задел Сережу плечом и даже не обернулся. Это была фатальная ошибка. Разумовский вмиг вспыхнул яростью, как спичка — он резко толкнул парня в глубину зала. Лера попыталась удержать его, но это бесполезно. *** Утренний свет беспощадно ударил в плотно зажмуренные веки. Пересохший рот приоткрылся, жадно хватая воздух, издавая глухой, болезненный стон. Лера тяжело дышала, ощущая каждую клеточку тела, скованную слабостью и болью. Веки были словно приклеены — слишком тяжёлые, чтобы открыть их сразу. Единственное, что удавалось уловить сознанием, — она лежит на чём-то мягком. Босые ноги жгло от мозолей, а на теле, вместо знакомого платья, ощущалась чужая, безразмерная футболка. С резким, почти испуганным вздохом, Макарова вскочила с места, но тут же поняла, что это была роковая ошибка. Головная боль сдавила череп стальной хваткой, а ощущение, будто мозг вот-вот взорвётся, заставило её схватиться за затылок, впиваясь пальцами в кожу. Болезненная пульсация волнами проходила через всё тело. Любое движение вызывало нестерпимую тошноту, а во рту застыл отвратительный, мерзкий спиртной привкус. — Лежи, — голос, такой знакомый и холодно-спокойный, как приказ, разрезал тишину комнаты. Сильная рука мягко, но уверенно, подтолкнула её обратно на подушку. Лера, всё ещё ошеломлённая, медленно разомкнула глаза, через боль пытаясь сфокусироваться на силуэте напротив. Перед ней стоял Олег. Он хмуро выжимал тряпку, предназначенную для девушки — ее мягко положили на лоб, чуть протерев его от испарины. Холод приятно окутал голову, чуть снимая болевой синдром. Лера лежала на разложенном диване, чувствуя, как реальность возвращается мучительно медленно. Рядом, на полу, стоял тазик, полный последствий вчерашнего угара. Одежда была аккуратно сложена на стуле, словно кто-то заботливо подготовил все для её возвращения в более приличный вид. На столике стоял стакан воды с растворённым аспирином — спасение для обезвоженного организма. Сбоку от нее лежал Серёжа. Он бодрствовал уже какое-то время, но его измученное лицо, с синяками под глазами и легкими следами вчерашних стычек, оставалось каменным, с ноткой трагической отрешённости. Бледные, потрескавшиеся губы и мутные, безжизненные глаза выдавали каждую каплю его усталости. Мужчина тяжело повернул голову, встречая взгляд Леры. — В себя придете, сделаю кашу. — голос Олега, хотя и твёрдый, не скрывал усталости. Под глазами залегли тёмные круги, а белки глаз покраснели. Он бросил на них последний взгляд, затем вышел из комнаты, направляясь в сторону кухни. Лера тихонько двинулась в сторону Сережи. Она чуть дотронулась до него вытянутой рукой, привлекая к себе внимание, и сразу перешла на шепот. — Ч-что вчера было? — беспокойно спросила девушка, надеясь, что ее сопровождающий помнит детали вечера. Разумовский только устало закрыл лицо ладонью, словно пытаясь изгнать воспоминания. Слова застряли где-то внутри, слишком тяжёлые, чтобы их высказать. Он лишь отмахнулся, не в силах собрать мысли в целую фразу, и по его виду было понятно, что подробности, скорее всего, им обоим лучше не знать. — Память не работает с момента, когда нас выкинули из клуба. — процедил сквозь зубы Сережа, а затем потянулся за своим стаканом воды, чтобы увлажнить ссохшийся рот. — Выкинули из клуба? — скромно переспросила блондинка, сжав уголок одеяла. Она напряглась, чтобы вспомнить хоть что-то, но эта попытка отозвалась болезненным напряжением в висках. — А ты значит выпала еще раньше. — констатировал для себя мужчина, почесывая абсолютно лохматую рыжую голову. — Тогда все понятно. — Понятно что? — речь Леры начала состоять только из волнительных вопросов. Жуткое ощущение, что она ничего не помнит, наводило панику. Она же не сделала ничего плохого? Постыдного? — Да ты просто в один момент… Знаешь, ты просто начала падать солдатиком вниз. Постоянно. На каждом шагу. И совсем ничего не понимала. — он продемонстрировал рукой, как именно Макарова шлепалась на землю. Леру больно уколола тревога. — Но я почти всегда успевал поймать. — Почти всегда. — вторила Сереже девушка онемевшими губами, волнительно бегая глазами по комнате. Становилось чуть дурно. — А ты… Последнее, что я помню, что ты полез драться с каким-то мужиком… — Было. Да. — кивнул головой Разумовский. А затем замолк, словно после следовало что-то нехорошее… — И потом?.. — прошептала Лера, опасаясь услышать ответ. Но вместо этого тишину комнаты нарушил резкий звук стула. Олег поставил его в центре комнаты и уселся, скрестив руки на груди. Его взгляд был суровым, как учителя перед разбором шалости. — И потом он вышел победителем. Аплодисменты! — его голос сочился сарказмом, а взгляд метался между Лерой и Сережей, сверкая негодованием. — Раз начали разговаривать, значит, жить будете. А теперь слушаете меня и отвечаете на вопросы. Этот, — он кивнул на Сережу, который, опустив глаза, выглядел так, словно ему некуда было деться, — уже наполовину раскололся. Теперь твоя очередь, Валер. Что за херня? Лера виновато встретила взгляд Олега. Он явно ждал объяснений, и имел на это полное право. Кто, если не он, смог сделать все так, что два пьяных тела оказались в квартире, и проснулись утром не при смерти, а лишь с сильным, заслуженным похмельем. Что конкретно он хотел услышать, было непонятно. Лера решила начать попробовать с простой правды. — Мы… решили погулять. Чуть-чуть, — начала она неуверенно. — Вообще-то, погулять решила Лера, а я просто… — пробормотал Сережа, но Олег рявкнул: — Тихо! Он кивнул девушке, чтобы она продолжала. — Ну да, Сережа прав. Я хотела погулять, но компании не было, и он согласился сопроводить меня, — голос Леры стал виноватым. — Но… кажется, мы чуточку переборщили. Наступила напряженная тишина. — Чуточку? — Олег повторил это слово с холодной иронией. Его голос был ровным, но в нем слышалась грозная нотка. — Это, по-вашему, чуточку? Вы, балбесы, вообще осознаёте, что я вас пол ночи искал? Лера и Сережа переглянулись, лица их пылали от стыда. От кончиков ушей до самой шеи они раскраснелись от осознания собственной безрассудности. — Звонил. Писал. — начал гневно перечислять он. — Но никто не посчитал нужным ответить Олегу. Зачем Олегу вообще знать, где все пропадают, да? Хотя нет, сначала я искал только его. — в Сережу опять тыкнули пальцем. — Но потом, в четыре часа утра, с его телефона мне пришло это. Волков выудил его кармана телефон и, пролистнув пару сообщений, повернул его к виновникам торжества. Это был видео-кружочек, начавшийся с какого-то грохота на фоне. Камера запечатлела, как Разумовский, слава Богу, еще в очках, кинул какого-то мужчину на барную стойку, проехавшись им по ней так, что вся посуда полетела вниз, звоном перебивая басы клубной музыки. Затем камера повернулась на абсолютно пьяное и испуганное лицо Макаровой, которая еле ворочала языком, выговаривая что-то вроде «Олег, помоги, я отобрала у него телефон, нас сейчас заберут менты». Лера в ужасе закрыла половину лица руками. Сережа нервно процедил воздух сквозь зубы. — Это не все. Олег пролистнул несколько сообщений вперед. Под надписью «ладно, забей» было несколько вложений. На фотографиях рыжий мужчина с поникшей головой сидел на бордюре и вытирался рукавом от крови, стекающей с носа на асфальт. Следующим сообщением было голосовое. Теперь от Разумовского. В нем он судорожно пытался назвать адрес правильно, но каждый раз запинался, не в силах выговорить ни улицу, ни даже район. — Здорово, да? — сурово спросил Волков, после сжав губы в тонкую линию. Его напряжение было видно по жестам — руку он сжал в кулак так крепко, что, казалось, любые эмоции могли выплеснуться в мгновение. — Хорошо, что я по фотке догадался, в каком блядушнике вы остановились. Серегу там в черный список занесли ещё лет пятнадцать назад, я его точно так же забирал. Макарова удивлённо нахмурилась, бросив взгляд на Сережу сбоку. Тот лишь пожал плечами и, чуть улыбнувшись, развел руками: — Я думал, что они уже давно успели забыть… — Ненадолго, — сухо заметил Волков с упрёком. — Добро пожаловать обратно. Ты перебил там посуду на несколько десятков кусков и избил менеджера. Вернее, ты перебил посуду менеджером. Поздравляю. — Ах, значит, это был менеджер… — протянул Сережа, слегка приподняв бровь, но не успел договорить — Олег злобно цыкнул в его сторону. — А когда я приехал, вы, придурки, решили, что будет охренительно весело начать играть в прятки. Мне пришлось вас по дворам искать, прежде чем запихнуть в машину. Потом ещё разгребать всё с клубом, чтобы они потерли записи и не писали на вас заявы. И чтобы никто, мистер «первое лицо в списке Интерпола», не разглядывал, кто же это устроил себе праздник жизни в Девяткино. — А я был в очках, — робко вставил Сережа, стараясь хоть как-то оправдаться. — Вот только нашёл я тебя без них! — Волков рявкнул так, что оба моментально вжались в диван, будто от его голоса можно было физически пострадать. Он обернулся к Лере: — А ты, Лера… — А что я? — сдавленно пробормотала она, опустив глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается. — А ты заблевала пол машины. Если уж начистоту. Сережа тут же прыснул в кулак, пытаясь сдержать смешок, и слегка толкнул Леру локтем. Она мгновенно обиженно оттолкнула его, заливаясь возмущением. Щеки её вспыхнули, а взгляд стал напряжённым — от стыда хотелось провалиться сквозь землю. — Харе ржать! — Волков громко хлопнул себя по колену, привлекая внимание. — Вы мне вообще объяснить можете, что за чёрт вас дернул нахрюкаться как сволочи? Что вами двигало? А ещё… — он внезапно замолчал, прочищая горло кашлем, и добавил: — Разумовский, от твоего пиджака шмалью воняет. Сережа замер, глаза его забегали по комнате, явно в поисках подходящего ответа. Но, не успев долго помучиться, он принял решение свалить вину на Леру: — Это все идея Макаровой! Та, преодолевая все оттенки ужасного состояния, от обиды аж надулась. — Какого хрена?! Ты тоже был за, даже минуты меня не отговаривал! И вообще, ты мне обещал, что все проконтролируешь, и утром я буду дома в целости и сохранности! — Ты первая на меня настучала! И, между прочим, ты проснулась дома, почти в целости и сохранности. Мы не уточняли, чей это должен быть дом! Лера вспыхнула от ярости, и, несмотря на боль и слабость, схватила подушку, вытянув её из-под себя, и запульнула ею в Сережу с такой силой, на какую только была способна. — Я вообще хотела выпить всего пару лонг-айлендов, но ты потащил меня пить дайкири и шоты! — возмущалась она, толкая его подальше от себя. — Да? Ну знаешь, я не заметил, чтобы тебе это как-то не понравилось! Кто-то вообще меня благодарил… — с ехидной улыбкой огрызнулся Сергей, не скрывая, что наслаждается её раздражением. — Хватит! — Волков рявкнул так громко, что оба моментально затихли. Он показал им кулак, добавив: — Я и так за ночь с вами заебался, чтобы сейчас вы мне ещё на уши сели. Угомонились оба! Сережа и Лера, обиженно переглянувшись, молча расползлись по разным сторонам дивана, тяжело дыша и приходя в себя. Лера нервно хлебала воду с аспирином, стараясь скрыться в самом углу, в то время как Сергей мрачно смотрел в сторону, явно ощущая нарастающую тяжесть похмелья. Волков, уставший и раздражённый, продолжил: — Итак, итог. Вы оба поехали кутить, не то чтобы не уведомив меня, а даже не ответив ни на одно сообщение. Ты, Серёжа, споил нашего Чумного Доктора, разгромил пол клуба, поставил под удар свою анонимность ради того, чтобы набухаться, и ни на секунду не задумался о последствиях, пока мне не написала Лера. Ты, Валерчик, накидалась с этим придурком, пропустила тренировку, которая у нас началась пару часов назад, сагитировала человека с ДРИ накуриться неизвестно чем, а также отправила машину на досрочную химчистку салона. Он прервался, переведя дух, а затем резко продолжил, не давая им оправдаться: — До утра я вас выхаживал, свиней, пока вы рыдали, пытались драться со мной — да, Сережа, — сделал он акцент на его имени, — блевали в две струи и чуть не убились, натыкаясь на всё подряд. А ты, Макарова, почти добилась в этом успеха, поэтому у тебя шишка будет ещё дней пять. Лера потерла голову, обнаруживая выступающий бугорок. Причина такой яркой головной боли стала чуть более очевидна. Волков выдержал паузу, полную напряжения, так, что в воздухе повисла почти ощутимая тяжесть. — Если что, это, вообще-то, очень обидно, — наконец заговорил он, сдерживая раздражение. — Если бы я был глупее, мог бы подумать, что вы не просто дурак и дура, а крутите шашни за моей спиной. Слова повисли, как гром среди ясного неба. Лера и Сережа резко завертели головами, в отчаянной попытке показать, что такая мысль не имеет права на существование. Олег лишь махнул на них — эта гипотеза казалась ему настолько глупой, что даже всерьёз рассматривать её он не хотел. — Ладно, расслабьтесь. — он вскинул руку, останавливая их. — Вы хоть способны извлечь из этого урок? Волков вглядывался в них с надеждой, пытаясь разглядеть хоть тень осознания, пока Лера и Сережа, осунувшиеся и побитые ночными приключениями, молча копались в собственных мыслях. — Не тусоваться без тебя? — робко предложила Лера, приподняв на него виноватый взгляд больших глаз. — Не спаивать Макарову… слишком сильно, — задумчиво поддакнул Сережа, почесывая щеку. — Не подначивать Серегу на «слабо», когда пора домой… — продолжала Лера, переглянувшись с ним. — И обязательно отвечать на звонки… — осторожно добавил Сергей, пряча глаза. Олег вздохнул чуть легче. — И? — его голос стал мягче, но в нем все еще слышалась требовательная нотка. — Извини нас, пожалуйста, — почти хором выдавили из себя «герои вечера», склонив головы в раскаянии. — И спасибо… — почти прошептала Лера. — Да, спасибо! — эхом вторил Сергей. — Пожалуйста, — уже гораздо спокойнее, но все еще с легкой угрюмостью ответил Олег, тяжело поднимаясь со стула. Он не мог скрыть усталости, но хоть какое-то внутреннее напряжение спало. — Брать трубки… Черт возьми, брать трубки! Где мой телефон?! — вдруг вскрикнула Лера, её лицо побелело от паники. Она начала лихорадочно шарить глазами по комнате, словно от этого зависела её жизнь. Олег хмыкнул и спокойно поднял руку: — Успокойся. Я уже все уладил. Вчера ночью через комп Сереги подключился к твоей мобиле и ответил на смски маме. Сейчас ты отсыпаешься у подруги. — он кивнул в сторону кабинета. — Проверь, не писала ли она еще чего. А то волнуется. Макарова с облегчением выдохнула, приняла протянутую руку и, слегка пошатываясь, встала на ноги. Шаг за шагом она направилась к двери, пытаясь вернуть контроль над своим ослабшим телом. Желудок еще бунтовал, но благодаря заботе Олега, хотя бы больше не было необходимости бегать к тазу. — Я тебе покажу, что наснимала, когда Сережа пошел танцевать! — она оскалилась в легкой улыбке, двигаясь к выходу. — Там бомба под «Dead or Alive»! Как только она скрылась за углом, Волков вновь сосредоточил свое внимание на Разумовском. Тот терпеливо ждал итогового приговора, нервно прикусывая губу. — Спишь на диване. И даже не думай катить свои яйца ко мне в ближайшее время, — сурово отчеканил он, диктуя Сереже наказание за безрассудство и ночную глупость. — Что?! Эй, стой, это несправедливо! А Лере что тогда? Она же тоже виновата! Ей же ты секс не запретил! Олег, я не хочу спать на диване! — громко возмущался Сергей, осознающий тяжесть наказания, но Волков, не глядя, уже удалялся в сторону кухни, оставив его пыхтеть на месте.