Забери мою боль под этой яркой луной

Громкий стук в дверь вынуждает Тэхёна распахнуть глаза и оторвать голову от подушки. Он бросает взгляд в окно и видит, что луна всё ещё высоко в небе. Какого чёрта происходит? Накинув на себя шерстяную тунику поверх льняной рубахи, омега открывает дверь. Морозный воздух моментально стелется по полу и кусает за голые лодыжки. Омега съёживается, плотнее кутается в тунику, пока глаза напротив пристально его изучают. Тэхён знает этот взгляд полный желания, восхищения и любви, но не может ответить тем же. — Чонгуку плохо, — говорит в спешке Хосок — его старший брат. — Помоги, только ты можешь. Тэхён прикрывает глаза на секунду, выравнивает дыхание и пытается держать себя в руках. Только он и может помочь. Всё верно. Он — один из лекарей общины, его уважают и ценят. Во время родов и тяжелых течек омега помогает другим — это нормально, но Чонгук совершенно другое. Чонгук не просто младший сын старейшины и самый желанный омега. Чонгук тот, кто забрался под кожу, тот, кто поселился в его сердце уже очень давно. — Я не могу, — произносит Тэхён, не веря своим же словам. — Можешь, только ты и можешь, — Хосок переступает порог дома, хлопает дверью и давит на омегу своими феромонами. Он не специально, Тэхён знает, ведь когда любишь не причиняешь боль умышленно. — Мы заперли его в старой постройке, потому что запах течного омеги слишком сильный, он будоражит всех вокруг. Он зовёт тебя. Тэхён закусывает губу и уводит взгляд в сторону. Если он это сделает, то навсегда привяжет молодого омегу к себе. Чонгуку нужен альфа, чтобы удовлетворить все потребности, не сможет он ему помочь. — Я знаю, что вы близки по-особенному. Вижу, как он на тебя смотрит. Это разрывает мне сердце, но он мой младший брат и ради него я пойду на всё, закрою глаза и растопчу свою любовь. Пожалуйста, проведи с ним течку, — умоляюще просит Хосок. — Я старался держать между нами дистанцию, но не вышло. Не получилось. — понижает голос омега, будто боится признаться. — После этого все изменится. — Одевайся и пошли, жду снаружи, — Хосок резко отворачивается и выходит на улицу. В маленькой комнатке становится довольно прохладно, мороз этой ночью ударил сильный, поэтому пальцы на ногах сводит судорогой. Тэхён всё ещё нерешителен. Боится, но оставить просто так Чонгука не может. Сверху шерстяной туники он накидывает длинный меховой плащ, застегивая пряжку на груди. Быстро натягивает на босые ноги кожаные сапоги и выбегает следом за Хосоком. Альфа слышит скрип двери, и не оборачиваясь шагает вперёд, зная, что за ним поспеют. Через несколько минут они наконец видят деревянную постройку за домом семьи Чон. Омега уже чувствует тяжёлый запах полыни, не представляет, что с ним станет, когда зайдёт внутрь. Хосок остаётся стоять на месте, ближе не подходит, только с грустью провожает взглядом. Он для себя всё решил этой ночью, когда услышал жалобные стоны с любимым именем на губах младшего брата. Тэхён осторожно толкает дверь и старается не вдыхать слишком сильно. Он хоть и омега, но такой терпкий запах способен заставить течь и его самого. Ему не нужно провоцировать разбушевавшиеся феромоны ещё больше. Омега осматривает помещение, в котором на удивление тепло, и моментально распознает в свете луны обнаженную фигуру, что лежит посреди меховых шкур. Чонгук принюхивается к новому запаху и не может скрыть глубокого стона. Пальцы вокруг возбужденной плоти сжимаются сильнее, когда он понимает, кто пришёл к нему. Тело липкое и влажное от пота, покрывается мурашками. Омега облизывает губы, громко дышит и ёрзает по шкурам, пачкая те густой смазкой. Тэхён тихонько сглатывает, когда опускает взгляд ниже. — Боже мой… — обводит кончиком языка пересохшие от волнения губы. Он лишь пристально наблюдает за Чонгуком, но в его голове уже созревают картинки того, как жадно будет вылизывать и дарить ласку этому омеге. Тэхён снимает с себя плащ, тяжелая ткань падает на пол, следом за ним летит шерстяная туника и льняная рубаха. Он снимает сапоги и аккуратно ставит возле стены, на нем остаются лишь нижние штаны, что свободно струятся вниз, скрывая уже потяжелевший член. Чонгук закусывает губу. Злится, что ждет уже достаточно долго, а Тэхён не приходит ему на помощь. Он тихонько поскуливает, просит приблизиться, посмотреть на него и подарить долгожданную ласку. Тэхён медленно опускается на колени, чувствует, как его накрывает первой волной возбуждения. — Гук-и, — зовёт омегу полушепотом, — я помогу тебе. Я буду с тобой. Тэхён видит в глазах понимание и облегчение. Чонгук выдыхает, а затем тянет омегу на себя, чтобы был ближе, чтобы ощутить на себе вес чужого тела. Он нуждается в заботе и желает получить её только от Тэхёна. — Т-тэ, почему так плохо? — снова накрывает. Чонгук изгибается, руками цепляется за шкуры под собой, пока его скручивает от боли. — Тебе нужен альфа, — спокойно отвечает ему омега. — Я хочу тебя, — надрывно. — Только тебя, только твой запах. Тэхён больше не может сдерживаться. Аромат полыни настолько сильно проникает внутрь, что дышать им становится смыслом жизни. Дрожь и возбуждение затмевают мысли. Он тянется вперёд, ложится между ног омеги и с силой давит на разведенные бёдра. Знает, что сущности требуется сила. Тэхён старше, опытнее, мудрее. Он возьмёт всё на себя и никогда не пожалеет об этом, потому что только с этим омегой ощущает себя по-настоящему счастливым. — Чонгук, ты позволишь мне? — Тэхён касается губами впалого живота и сцеловывает влажное пятно смазки, пачкая себя. — Я сделаю тебе очень хорошо, мой маленький непослушный омега. Почему ты отказался от альфы? — Мне не нужен альфа, не хочу быть ни с кем кроме тебя, — надрывно, сдерживается, чтобы не вцепиться с силой в волосы. — Ты слишком привязан ко мне, малыш. Сегодня я возьму тебя, буду удовлетворять всю ночь и весь день, а завтра уйду, — Тэхён скользит ниже, игнорируя прижатый к животу член, с головки которого уже тянутся липкие разводы. Несомненно, в своих мечтах омега представлял какой он, но увиденное гораздо красивее. От сильного возбуждения и без долгой разрядки орган покраснел, хотелось прикоснуться и доставить удовольствие. Почувствовать во рту вкус смазки, но Тэхён намеренно дразнит и выводит из себя, тянет время. — Ты не посмеешь уйти, останешься со мной, — Чонгук закатывает глаза, когда язык прикасается к его поджатым яичкам и обводит каждое по кругу. — Т-тэ…пожалуйста, я не могу больше терпеть… Жалобный скулёж на грани лишает разума. Тэхён чувствует, как по его бедрам стекает собственная липкая смазка, запах возбуждения вплетается в запах течного омеги. Такой правильный, такой родной. Чонгук делает жадный вдох, словно спасательный глоток воздуха, вкушая на языке их смешанные ароматы: полынь и едва уловимый ветивер, который раскрылся и стал насыщеннее. Внезапно язык движется к самому сокровенному. Тэхён приподнимает омегу под ягодицы и тянет на себя, а затем раскрывает, чтобы в тот же миг пройтись языком по ровным краям розоватой дырочки, слизывая всю смазку, и толкнуться внутрь кончиком. Чонгук более не сдерживает голос, утробно стонет и с дрожью во всем теле кончает себе на живот. Тэхён не скрывает ухмылку, видит, как хорошо сейчас его омеге, потому продолжает и дальше толкаться языком внутрь. Знает, что член во время течки, особенно такой сильной, ещё долго будет в напряжении, а желание от одного раза не пропадёт. Чонгук от такой стимуляции только раззадоривается сильнее, его полностью захватывают инстинкты. Омега не просит альфу, не жаждет подчинения, а желает доставить удовольствие в ответ. Он осторожно кладет свои ладони на макушку Тэхёна и гладит по волосам. Тот поднимает голову, а затем Чонгук отползает назад, в глазах горит огонь, загадочная улыбка не сходит с лица. Тэхён на мгновение теряется, не понимая, что происходит. — Ложись на живот, — говорит вкрадчиво Чонгук. — Малыш, — выдыхает еле слышно, пока ноги трясутся от собственного возбуждения. — Хочу попробовать тебя, — толкает на своё место и пальцами поддевает нижние штаны омеги, чтобы стянуть вниз. Его бедра испачканы смазкой, запах ветивера такой сильный и сводящий с ума, что Чонгук возбуждается с новой силой. — Ты так прекрасен, — приподнимает ягодицы и рассматривает под собой молочную кожу с россыпью мелких родинок, уходящих к пояснице. — Невозможно хотеть быть с альфой, когда влюбляешься в тебя. Тэхён закусывает губу. Молчит, потому что чувствует то же самое. Когда он понял свои чувства к Чонгуку, все остальные стали для него серыми, пресными, неинтересными. Тэхён взрослый омега, которой давно знает чего хочет, никак не мог предугадать, что отдаст свое сердце омеге, ещё и младшему сыну старейшины. Чонгука с детства готовили к тому, что однажды он выйдет замуж и свяжет свою жизнь с альфой другой общины, но вот он здесь. Лежит в объятиях другого омеги, дарит себя в течку и признается тому в любви. — Когда моя течка закончится, мы выйдем отсюда только парой, — оставляет поцелуй на ягодице. — Чонгук, — коленки разъезжаются в стороны, тело изнывает и требует к себе прикосновений. — Хочу тебя, боже. Так сильно хочу, — языком ведёт по расщелине, пока не достигает влажной дырочки. Кружит вокруг, дразнит, слушает протяжные стоны. Ему нравится. Вкус смазки оседает на языке сладким оттенком с древесными нотками. Чонгук крепко сжимает ягодицы и разводит сильнее в стороны, проникает языком и с жадным, голодным рвением вылизывает изнутри, растягивая податливые мышцы. Тэхён под ним дрожит всем телом, не сдерживает стонов. Громко, надрывно, на грани истерики и последнего вдоха. Член болезненно пульсирует, жаждет получить разрядку. Ему нужно так мало и так много сейчас. Чтобы до вспышек перед глазами, сорванного дыхания и стертой кожи на коленках. Они не ведают, что творят. Отдаются похоти и страсти, наплевав на весь мир за этими деревянными стенами старой постройки. Луна высоко в небе ярко освещает лес и усыпанную снегом землю. Она станет их подругой, верным спутником и будет хранить отчаянные крики удовольствия, мольбы, признания и капли слёз, что дорожками стекают вниз по щекам, оставляя горячие следы. Тэхён впервые в жизни переживает оргазм такой силы, ловит эйфорию, дрейфуя по волнам растекающейся неги. — Тэ, ты как? — Чонгук гладит омегу по пояснице, приводя в чувство. — Хорошо, малыш, — переворачивается на спину. — Иди сюда. Чонгук ложится сверху, болезненное возбуждение упирается в чужой живот. Тэхён приподнимает таз и подталкивает омегу ещё выше. Ладонями впивается в ягодицы, проводит пальцем меж и ощущает новую порцию тягучей смазки. Его омега снова течёт. Он подтягивает Чонгука к своей груди, вынуждает привстать, упереться коленями по обе стороны от своей головы. Сам пальцами одной руки берет за основание его члена и насаживается ртом на истекающую влагой головку. — Да, пожалуйста… — Чонгук никогда не двигался как альфа, но сейчас погружается в горячий и влажный рот с особым усердием, совершая толчки. Тэхён заводит другую руку назад, мягко шлепает омегу по ягодице, поощряет, распаляет сильнее. Палец кружит вокруг его дырочки, потирает, массирует. Двойная стимуляция срывает крышу. Тэхён проталкивает один внутрь и давит на стеночки, ищет ту самую точку, что возносит к небесам. Омега над ним скулит, тонет в наслаждении. Движения становятся короткими, резкими. Кажется, ещё немного и Чонгук захлебнется в собственных ощущениях. Настолько они поглощают его разум, оставляя только инстинкты. Тэхён добавляет ещё один палец и давит на простату, прижимая омегу к себе. Смазка, смешанная со слюной, стекает из уголков рта, пачкает подбородок и капает на грудь. Чонгук застывает в одном положении и громко вскрикивает. Гортанный стон эхом отражается от стен, застывает в воздухе, пока Тэхён глотает терпкое семя. Так хорошо ещё никогда не было. Чонгук, разморенный, сползает вниз и ложится на грудь, носом зарывается в шею омеги и находит запаховую железу, прикусывает клыками, царапает и зализывает. Здесь должна быть его метка. — Ты же не думал, что я подпущу кого-то к себе в течку просто так? — Тэхён под ним молчит. — Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. — Гук-и, — осторожно шепчет, зная, что все равно не сможет помешать предначертанному. Так тому и быть. Луна станет свидетелем их новых уз. — Ты мой омега, и я никогда не буду рядом с альфой, — Чонгук резко протыкает кожу верхними клыками и ставит долгожданную метку. Тэхён хнычет от боли, но его тут же окружают успокаивающим феромоном. — Теперь твоя очередь. Чонгук встаёт с омеги и садится на колени, подмяв под себя ноги. Ждёт. Тэхён прикрывает блаженно глаза, ощущая небольшое жжение, но это более не имеет значения. Он поднимается следом, приближается к выставленной шее напоказ и видит, как пульсирует жилка. Носом проводит по железе, вдыхает запах, а затем зализывает языком. Чонгук кусает губу, нервничает. Боится, что его омега не такой сильный и отчаянный, что слова Тэхёна окажутся правдой и тот выйдет отсюда, как только течка отступит. — Прошу, сделай меня своим, — жалобно, на грани отчаяния. Тэхён больше не мешкает, вонзается клыками что есть силы и оставляет свой запах в крови. Навсегда. Присваивает омегу себе. — Никому не позволю разлучить нас, веришь мне? — с решимостью в голосе спрашивает Чонгук. — Верю, — отвечает мягко Тэхён и прижимается губами к чужим родным напротив. Чонгук отвечает на поцелуй мягко, почти невесомо, заново изучает своего омегу, вдыхает их смешанный запах и возбуждается по новой. Течка набирает обороты и ему требуется что-то большее. Надрывные стоны становятся громче, пальцы цепляются за влажные плечи, мнут, тянут на себя. Тэхён чувствует нарастающее желание, поддаётся омеге и наваливается сверху, подминая под себя. — Хочешь, чтобы я взял тебя, как альфа? — спускается вниз поцелуями к шее, смыкая зубы на нежной коже под подбородком. — Д-да, — томно. Чонгук разводит бёдра ещё шире, приглашает. Он уже давно пропитан собственной смазкой и слюной Тэхёна, растянут от его пальцев и заласкан до потери сознания. — С тобой мой первый раз, — омега сжимает свой член у основания, приставляет головку к влажному колечку мышц, что так призывно сжимается и разжимается, чувствуя давление на края, делает пробный толчок. Наблюдает как медленно, сантиметр за сантиметром орган погружается в мокрую узость. От этих ощущений голова идёт кругом. Жар наполняет его тело, накатывает с кончиков пальцев на ногах и движется вверх к макушке. Тэхён шипит, чувствуя как растягиваются мышцы вокруг его члена. — Двигайся… — Чонгук закатывает глаза. — П-пожалуйста. Тэ… Чонгук подаётся бёдрами вперёд, показывая свое истинное желание. Он хочет получить член своего омеги немедленно. Хватка на талии становится жестче, Тэхён не ведает, что творит, кажется, действует на инстинктах. Насаживает омегу на себя, стонет в голос от новых ощущений. Капли пота стекают по вискам, падают омеге на живот, смешиваются с мокрым пятном от смазки. Тэхён падает на омегу сверху, ладонями цепляется за ягодицы и снова толкается вглубь. Они словно дикие животные, не скрывают своей натуры, стирают грани, без имен и лиц. Чонгук снова вгрызается в свою метку, когда перед глазами взрыв сверхновой и пальцы немеют на ногах. Тэхён ласково смотрит на Чонгука и заканчивает следом, не беспокоясь о том, что нужно выйти до сцепки. Им это не грозит. — Я так сильно люблю тебя, — шепчет в распахнутые губы Чонгук. — Никому не отдам. Омега обмякает в его руках. Дыхание приходит в норму, кожа покрывается мелкими мурашками от небольшого сквозняка. Чонгук достает одну шкуру из-под себя и накрывает их, губами касается влажного лба, оставляя нежный поцелуй. У них есть немного времени передохнуть, пока течка снова не накатит с новой силой. — Люблю… — бормочет куда-то в шею Тэхён, закрывая от усталости глаза.

***

Чонгук выходит на улицу лишь к вечеру этого же дня. Он смог пережить самую сильную волну течки и уже чувствует себя гораздо спокойнее, рассудительнее. Луна снова освещает ему путь, едва показываясь из облаков. Омега заходит в дом и встречается глазами с братом, что сидит возле камина и держит в руках деревянную кружку с тёмным элем. Чонгук чувствует его подавленное состояние, видит в глазах боль и обиду, не понимая, почему Хосок так на него смотрит, но когда тот принюхивается и глаза наливаются кровью — истина открывается сама. Альфа подскакивает с ног, не контролирует себя, давит феромонами, заставляет подчиниться, упасть на колени и узреть всю его боль, но Чонгук так и стоит на месте. — Не смей! — рявкает в ответ. От его голоса в ушах стоит звонкий гул и альфа сам склоняется перед братом. — Я уступил тебе место старейшины только потому что омеги не могут стоять выше альф, но не забывай, что ты подчиняешься мне. — Чонгу-ук. — Хосок пытается встать, но его словно пригвоздили к полу, голова наливается свинцом. — Прости. Омега отходит на шаг назад, уводя взгляд в сторону. Он пытается успокоить свои феромоны, что взяли верх и диктуют ему о подчинении этого альфы. — Тэхён — мой. Это больше не обсуждается. Когда-нибудь Чонгук сумеет пойти против старого уклада, возьмёт на себя ответственность и войдет в совет, чтобы заявить о себе, как о сильном и равном альфам омеге, покажет, на что по-настоящему способен и сможет претендовать на место главы общины, а пока… … пока его ждёт укрытый шкурами диких зверей, любимый всем сердцем омега и бессонная ночь под яркой луной.