Один из Аликанте

Пепельный воздух забивался в ноздри похуже кислого запаха травки. Солнце почти село, но было всё ещё душно. Это бесило.  Жирная капля пота скатывалась по виску, пока Дио сидел на балконе и слюнявил бумажку для косого.         Где-то рядом грохнулась черепица и он резко обернулся, снося своим грузным телом гриндер, полный разбитых шишек, на пол.               - Ебаный пиздец! - Дио заорал почти блаженно. Он разъебал весь подготовленный стаф и теперь у него не хватит времени скрутить себе новый. Через десять минут стемнеет, а это значит, что пора выходить на работу.         Нервно подсмаливая табак и хватая бандану, он резко поднимается, пинает стол и идёт в комнату. Наспех натягивает кроссовки, хватает сумку и бежит вниз по лестнице.               - Митч, мать твою, где тебя носит?!        Из кухни медленно выплетается чернокожий мальчишка лет 16 и непонимающе устремляет взгляд на Дио.               - Какого хуя ты орёшь?!       - Мы опоздаем, малолетний ты придурок! Никто не будет нас ждать и мы попрёмся в соседний город на своих двоих.        - У тебя есть машина, осёл!       - Тогда платить за бензин будешь ты!        Дио небрежно фыркает, смотрит на часы, поворачивается на пятках и бросает через плечо.               - Через 5 минут жду тебя в машине, мы едем к Ларри. И если ты проебёшься, я тебя ёбну нахуй.         Митч сглотнул и засеменил на второй этаж. Он знал, Дио не шутит, он реально может, если действительно разозлиться, от него можно ожидать всё, что угодно.         Сидя в машине Дио нервно крутился, ему было безумно душно, кожаный салон нагрелся за весь день на солнце и теперь прожигал кожу, а всё ещё не остывший ветер, задувающий в открытое окно, никак не мог спасти ситуацию.         Он не успел покурить и теперь вся усталость прожитого дня и нервозность, перед предстоящей работой, скопилась в нём, как огромная концентрированная бомба, так и норовившая взорваться в любой момент. Что послужит спусковым механизмом, оставалось вопросом.         Митч вылетел из дома ровно через 5 минут и плюхнулся на пассажирское сиденье машины с характерным скрипом , извещая о своём присутствии. Дио кинул на него недовольный взгляд и молча повернул ключ зажигания.         Старый Форд с грохотом вывалился за ворота дома и набирая обороты полетел по пыльным улицам.         Ларри жил недалеко. 15 минут быстрой езды и чёрный Форд со скрипом тормозит возле зелёной ограды. Митч быстро выпрыгивает из машины и несётся вприпрыжку к большому дому карамельного цвета.         Дио глушит машину и откидывается на спинку сиденья. Он нервничает. Нет, не из за работы, она никогда не заставляла его испытывать столь неприятных эмоций. К тому же, за столько лет в этом деле, он научился с завидным хладнокровием относиться ко всему дерьму, что могло происходить с ним. Нет. Он нервничал не по этому.         Просто. Она не звонила. Уже неделю. Ёбаную неделю. Без её голоса в трубке и вот он уже, как сраный героиновый наркоман при ломке, каждые пол часа проверяет телефон на предмет пропущенных и по несколько раз на дню держит палец над кнопкой вызова, съедая себя желанием нажать.         Она сказала, что позвонит. Она обещала. Улыбалась так ярко и нежно в камеру, сидя на подоконнике в своём милом, зелёном топе, и обещала, что позвонит завтра. Прошла неделя и Дио впервые в жизни подумал о том, что сорваться и купить билет в Мадрид не такая уж и плохая затея.         В очередной раз втыкая в номер, заученный наизусть, Дио держит палец над кнопкой вызова.               - Да пошло нахер!         Телефон летит в открытое окно и теряется где-то в кустах. Дио сумбурно вылезает из машины, хлопает дверью и спешно шагает к дому карамельного цвета.         Сегодня 6 августа на часах 18:30 вечера. Дио перешагивает порог дома и старается успокоиться. Ларри не нужны люди, которые будут доставлять проблемы.         Заходя на кухню, он сразу ловит глазами усталый взгляд Ларри и хитрые глаза Митча, который примостился в углу и уплетает хлопья.               - Зачем наорал на мальчишку?        - Чё, мелкий уже поплакался в мамкину юбку?        - Хлебало закрой, ДиКей - по имени улицы он называл его, только когда был недоволен.        Ларри никогда не злился и не обвинял, он всё понимал, но, как старший, считал своим долгом поставить этих придурков обоих на место.               - Она опять не позвонила?         Ларри всё знал. Дио не считал нужным скрывать что-то от старшего. Они были семьёй. Странной, неправильной, но семьёй. И Ларри пытался воспитывать их по мере своих возможностей, хоть и понимал, что с их образом жизни, сделать это будет крайне сложно.               - Нет, не звонила. В жопу её, сумка в тачке, я пойду скручу себе, иначе переломаю сегодня кому-то кости.         Ларри кивает, хватает тарелку Митча, допивая молоко, и ставит её в мойку.         Дио плетётся к дивану, умостившись на нём поудобнее, достаёт из кармана зиплок и ссыпает шишки в гриндер. Пара минут выверенных манипуляций, чирк зажигалки и на лёгкие тёплой магмой оседает серость плана. Ещё минута и всё, что заставляло молодую кровь бурлить, а прожилки скручиваться, оставит его и отпустит до восхода солнца.         Солнце совсем скрылось за горизонтом и Ларри вместе с Соником вплыли в гостиную, о чём то тихо переговариваясь и в туже секунду, как два озорных школьника плюхнулись на мягкие сидушки по обоим сторонам от Дио.         Дио отрывается от телефона и поднимает на них отрешённые красные глаза.               - Через сколько мы выезжаем?         Улыбка сползает с лица Ларри, он чуть хмуриться и лезет в карман за телефоном, быстро смотрит время и кидает телефон на стеклянный столик.               - Через пол часа вернётся Дора и выдвигаемся.        - На кой чёрт нам ждать твой кожаный чехол для чл…        Соник не успевает договорить, потому что Дио с размаху впечатывает ему локоть в солнечное сплетение. Парня сгибает по полам и он задушено стонет.               - Закрой. Свою. Гнилую. Пасть! - Дио практически рычит на него - Если ни одна женщина в этой жизни не давала тебе не за деньги, это не значит, что ты можешь поливать говном их всех! Ищи причины в себе, конченый!        Соник злобно стреляет глазами в Дио, соскакивает с дивана и громко топает в сторону кухни к Митчу.               - Он такой ребёнок.         Плечи Ларри мелко подрагивают в беззвучном смехе. Дио смотрит на него с прищуром.               - Ты чё, пылесос? Ларри, блять! Ты опять обдолбался снежком!?        - Да, мой маленький моралист, и собираюсь сделать это снова))        Ларри кидает на стеклянную поверхность пакетик и мелко цедит их него порошок. Ровняет ножом, сворачивает мятый пятиевровый и вдыхает. Дио закатывает глаза.              - Ты поссорился с ней. - не спрашивает, утверждает. Ларри всегда гасил, как чёрт, когда срался с Дорой.         Дора была красивой, умной женщиной, у неё было образование, хорошая работа и обеспеченные родители - всё, о чём среднестатистический житель южного побережья мог только мечтать.         Дио вообще не мог понять, как такая, как она могла связаться с Ларри. Но они любили друг друга. Тонули в этом чувстве, как в омуте. Дора жила с ним уже 12 лет и для Дио - это был самый крепкий и прекрасный союз, который он видел в жизни. Он всегда хотел также, чтоб его также принимали со всеми его закидонами, дарили любовь и нежность. И чтобы он дарил в ответ.         Она была такой. Нежной, любящей, искренней, светлой, из другого мира. И Дио влюбился, как мальчишка, нырнул с головой и не желал видеть никого вокруг. Только её. Её пшеничные, с медным переливом, волосы, шумные, как сибирский лес, зелёные глаза и мягкую, почти медовую, светлую кожу.         Они познакомились совсем случайно, пол года назад, когда Ларри отправил Дио в Мадрид передавать бабки. Она не была из его мира, совсем чистая и невинная. Это подкупало, давало такое нужное успокоение и уверенность.              - Ди, хорош втыкать, все уже готовы, мы выезжаем.        - А как же Дора?        - Она написала, что останется у родителей ещё на день. 

***

       Лавируя по серпантину, машина то и дело чуть заваливалась на бок. Скажем так, Ларри был не лучшим водителем под коксом. Но всем было плевать. Все привыкли. Ржали, как гиены, и обсуждали всякую херню.         На самом деле и Ларри и все остальные в гробу видали переться в Сан Хавьер, но в местном парке сегодня большая тусовка, а шанс срубить больше десяти тысяч хрустящих за вечер ни один нормальный человек не упустит.               - В Мадриде через неделю будет большое сборище. - Ларри вперился взглядом в дорогу, подкуривая.               - Ты поедешь?         Соник смахнул со своей синей макушки несуществующую пыль и выжидающе уставился на Ларри.               - Надо бы. Эти гандоны опять что-то придумали и я хотел бы знать, сколько теперь мне придётся отстегивать за крышу. А самое главное кому…        Мадрид был центром, концентрацией власти и денег. Всё южное побережье ходило под ними. Этим пользовались, но никто не возникал. Полиция не донимала, денег на жизнь хватало, в борделе шлюхи отдавались охотнее. Чего ещё можно хотеть?               - Я слыхал они поставили какую-то бабу смотрящей по нашему городу - Синий мямлит себе практически под нос.        - Бред.         Ларри пренебрежительно сплюнул в окно. Он любил женщин, но считал, что в этом бизнесе им точно не место.              - Мадрид не подпустил бы женщину к управлению. Их главные слишком гордые, чтоб делиться влиянием со слабым полом.         Все замолчали. Каждый думал о своём, перемалывая проблему за проблемой в собственной голове, пытаясь выстроить их по иерархической лестнице, в понятном только им порядке. Митч вообще потерялся в дурмане и спал. Пацан в принципе понимал дай бог пятьдесят процентов того, что говорят старшие. В подробности дел его старались пока не просвещать, в попытке уберечь молодую голову от опасности. И как бы странно ни было, даже Соник поддерживал это решение. Он питал необъяснимую любовь к младшему, в минуты особой нежности, называя братишкой.         Никто не знал, как зовут синего по настоящему. Просто десять лет назад, он появился на пороге дома Ларри запыхавшийся, измазанный в синей краске. Дора тогда накормила его куриными крылышками и почти три часа пыталась отмыть едкий, синий краситель с волос мальчишки.               - Я буду называть тебя Соник, идёт? - Ларри от души ржал с пыхтящего, почти рыдающего, синего мальца, а потом притянул в свои объятия и мягко потрепал по макушке.        Он ничего не спрашивал. Ларри, казалось, было всё равно, какого чёрта пацан оказался у него на пороге, почему был в краске и от чего единственной его просьбой были крепкие объятия. По факту, старший просто не считал нужным лезть в душу разбитому ребёнку и в тот момент, когда увидел, как худые, жилистые руки жадно вцепились в тарелку с крылышками, он просто решил, что даст мальчонке столько любви, сколько будет ему по силам.         Дио появился через два года. Ларри чуть не прибил его, когда он, до смешного неумело, попытался подрезать у него кошелёк в подворотне.               - Сопливый, тебе жить надоело? - Ларри держал, болтающийся словно болванчик, светлый комок за шкирку и буравил взглядом пыльно синие глаза.        - Не надо! - спустя секунд тридцать звенящей тишины белобрысый подал голос - Он умрёт, если я не накормлю его сегодня! - Ларри ослабил хватку, но не отпустил.        - Выражайся яснее, чертёнок. Какого хуя?        - Ми-митч, м-мой брат, он маленький, он заболел! Я не вор! Пожалуйста, отпустите!         Ларри был единственным из всей компании, кто действительной умел любить, заботиться, понимать. Никто не понимал откуда это в нём, ведь своих родителей он никогда не знал и, по слухам, вообще рос среди котов на чердаке. Старший не рассказывал. Дора знала, но никто не думал донимать её расспросами.         Всю свою не растерянную за жизнь любовь Ларри вложил в своих малых. Он любил этих троих, как родных и в какой-то момент окончательно забил на то, что о их жизни, до встречи с ним, так спустя столько лет ничего и не знал. У каждого своя история. У Ларри была своя философия, за что младшие его неизменно уважали. 

***

Тонированный в круг внедорожник тормозит впритык к бордюру у начала зелёного парка. Сегодня здесь тьма народу. Половина южного побережья съехалось на праздник «летнего солнцестояния». Начиная с сегодняшнего дня погода будет становиться прохладнее и порадует местных жителей ветрами с Атлантики. Люди устали от испепеляющей жары за последние два месяца. За это грех не выпить.         Дио подтягивает Митча к себе поближе, цепляясь за капюшон худи и шепчет на ухо.               - Ты в порядке?         Младший заторможено кивает и поднимает решительный, как ему казалось, взгляд на Дио.               - Я в норме, не нужно пасти меня, как малолетку.        - Ещё раз спиздишь мой стаф, я тебя четвертую, сопляк.        Дио старался придать голосу угрожающих ноток, но расплылся в добродушной улыбке, на что Митч лишь хмыкнул, передёрнул плечами и поплёлся в сторону знакомых из их города.               - Не расслабляйтесь, сучки. В ближайшие шесть часов эта сумка должна быть пуста, а ваши карманы полны налички. К тёлкам не клеится, со знакомыми подолгу не зависать, у диджейского пульта не крутиться. Я ясно выражаюсь?        - Да, мам - хором.        - Отлично. В рассыпную.              

***

Последние 3 часа всё шло, как нельзя лучше, товар разбирали, как сахарные крендельки. Дио был доволен. Он зависал то тут, то там, мигрируя через толпу, как циклон.               - ДиКей, бро! - темнокожий невысокий парень пробирается через толпу и отбивает ему пять.        - Старик Гюго, ты ли это! Сколько лет прошло с тех пор, как ты перебрался на восток. Что ты забыл в этой дыре?        - Приехал со своим новым боссом хах. Прикинь, я работаю на женщину! Не знаю какого хера, но меня дико заводит, когда она мной командует.        - Ахуеть, Гю, куда ты просрал моего друга, который орал, что в жизни не будет работать на женщин?        - Видел бы ты её, понял меня.         Гюго поворачивается, глотая пиво, пару секунд ищет кого-то глазами в толпе, а затем оживлённо тычет пальцем в силуэт подтаскивая Дио к себе за шею.              - Вон она! Видишь! Трётся задницей о парня в данках.         Дио было 22 года. Он был молод, горяч и совершенно обделён инстинктом самосохранения, особенно в тот момент, когда увидел её, танцующей с каким-то парнем из Мадрида, особенно, когда, не успев подумать и секунды, с разбега вогнал ему кулаком в торец, особенно, когда, отлетев в сторону после ответного удара, увидел пушку и не остановился.         Он понял, что ночь на 7 августа станет для него последней, когда раскалённый, как само солнце метал раздробил его грудную клетку и вошёл в мягкие ткани, тут же заставляя давиться собственной кровью. Падать было уже не больно.         Парень с угольно чёрными волосами лет 30 пренебрежительно склонил голову и растяну губы в ядовитой ухмылке, осматривая свою работу.               - Один из Аликанте? - он лениво поворачивает голову на девушку с пшеничными волосами, отливающими медью - Разве не ты должна была следить за ними, Кэс?        Зелень сибирского леса под её веками сверкнула злостью. Она подошла ближе к испускающему дух телу и заглянула ему в глаза.              - Одним больше, одним меньше. Я жду тебя в машине. - толкнув плечом, уже подбежавшего Ларри, она удалилась сквозь толпу, мягко покачивая бёдрами.         Лёжа на земле, последнее, о чём успел подумать Дио, это то, что вероятно Митчу придётся переехать в дом к Ларри, иначе сам малец не управиться со всем, что свалится на его плечи, что старший будет сильно материть его труп за то, что даже после смерти с ним столько возни и что на ней сегодня был тот самый зелёный топ, который так сильно подходил её глазам.         Он любил их - Ларри, Дору, Соника и Митча - их странную, неправильную, но дружную семью. Любил свой дом на берегу средиземного моря, любил свой старый Форд, смотреть ужастики на ночь, хлопья с молоком и её.         Единственное, что он ненавидел - это отсутствие сожаления в её глазах, когда он посмотрел в них, делая свой последний вздох.         Любовь спасла его однажды, она же сегодня отняла у него всё. Ларри не материл его, он плакал над его телом, впервые в жизни по настоящему, в захлеб и долго мямлил что-то про то, что клянётся вырастить Митча достойным человеком ради него.