Ошибка существования.

Джодах ещё долго сидел и залипал на экран с какими-то цифрами, видимо, непонятными никому, кроме самого Джона. Он не знал, что пытался высчитать гений, зачем и как долго, но цифр было много, а многие из них сопровождались каким-то странными неизвестными ему знаками. Он, конечно, учился в школе, но не мог понять, почему перед набором цифр стоит ∆, а потом это все умножается на √π, а потом ещё один набор цифр, синусы, косинусы, о, Время, при чем тут они вообще? Через какие формулы и теоремы учёный решил высчитать точки пересечения реальностей? Разве между мирами законы физики и геометрии не отличаются? Ладно, он просто пытался отвлечься. Он не особо всматривался то, что перед ним, а настолько погряз в своих мыслях, что в глазах все двоилось, троилось, а возможно счёт уже может переходить на те скопления цифр на экране. Все размылось и не читалось, он все равно не поймет, не для него писано, у него сейчас другая задача. А извиняться теперь как? Да, как бы ему не не хотелось этого делать, это обязательно. Ави прекрасно понимал, что наговорил, но, к сожалению, поздно пришел в себя. День и правда был паршивый, не хотелось выслушивать цирк Джона, но, как оказалось, у того настроение тоже не особо наблюдалось, а ангел все только испортил, ну не придурок ли? Быть может, Харрис — не тот человек, с кем хотелось быть мягким или перед кем хотелось бы извиняться, но это не меняет того факта, что он человек, которому такое грубое общение может навредить. В любом случае, наговорить такое нужно ещё постараться. И ладно, если бы это было правдой, это можно объяснить ненавистью, но в этом-то и ирония, что ненависти не было. Он наговорил это всё не со зла, вспылил да и всё, ненависть здесь ни при чём. Скорее наоборот, какие-то тёплые чувства, обратные ненависти, могли послужить виной такому выговору. Не они сами, конечно, а их наличие. Джодах явно не был любвеобильным персонажем, его это в целом не интересовало, у него даже друзей по пальцам пересчитать (по большей части он считает всех хорошими знакомыми). Ему просто вот совсем не понравилось осознавать, что человек, который раздражает его каждым своим действием и словом, ему нравится. Ему не нравится это противное поведение, постоянное возвышение себя, эгоизм и то, каким дерьмом все вокруг должны себя почувствовать по мнению того человека, но, черт, это не изменяет того факта, что этот человек то нравится. Это звучит абсурдно в голове бога, не сходится ни с какими его принципами, поэтому все эти чувства он пытался подавить. Вот и подавил. Эта тирада скорее являлась попыткой ангела доказать самому себе, что он ничего не чувствует, и что во всём виноват Дейви, который просто родился, а вот если бы этого не было, то Ави бы не почувствовал такого "унижения" как минимум перед самим собой и проблем бы не было. Это — жалкая попытка убедить самого себя в том, что полностью противоположно настоящему. С горем пополам можно сказать, что от этого выговора страдают оба, ибо Джодаху не особо приятно признаваться самому себе, что он не прав в чём-то и на самом деле то, что он чувствует, неправда, иллюзия, чья-то чужая вина, как он попытался себя убедить. Даже если он был гордым бараном, то при этом он был ещё и справедливым, почему после такого чувствовал себя ужасно. Со своими чувствами он должен разобраться сам, а не винить в этом кого-то, тем более предмет этого странного интереса. И сейчас ещё предстоит обдумать план извинений, придётся переступить через гордыню и как минимум сказать, что все эти действия — проявление настоящей заботы, а не желание поскорее вернуть Ло. Лололошка, безусловно, все ещё остаётся важным для него, но к этим двоим он испытывает совершенно разные чувства и эмоции, разобраться надо с обоими. Предстоит продумать каждое слово, чтобы не задеть между строк случайно, а бог знает, знает, что демиург внимательно слушает все слова, которые ему говорят любые люди, он сам ищет в них что-то неправильное и переводит это на себя, будто бы видит, как человек, словно в письме, замазкой перекрыл основной смысл и настоящее ужасное мнение о Джоне, а сверху написал что-то нейтральное (это только в том случае, когда его, конечно, не отчитывают за поведение), тем более, сам же он утверждал, что когда человек зол, он выдает правду. Раз он ищет секреты там, где их нет, то что же было, когда он услышал эти "секреты", которых наверняка боялся, в прямой подаче? Черт, Джон, не появись тебя в этой реальности, тебе было бы легче самому. Слышать такое от человека, который только недавно втирался в доверие и вроде бы даже принимал тебя таким отвратительным, каким ты себя считаешь, перед которым ты хотел было открыться чуть больше, наверное, невыносимо.

***

Невыносимо. Мироходец спешно уходит из лаборатории, бросая напоследок какую-то фразу, мол, окей, ладно, я даже может подумаю над твоими словами, поем потом, спасибо, до свидания. Прикрывает дверь и снова цепляется за свой халат, сжимая концы, пытаясь хоть куда-то деть адреналин, расплывшийся по телу из-за эмоций, а ещё он понимает, что пока теребил очки во время чужого монолога, те запутались в его волосах с обеих сторон и он вряд ли сможет их безболезненно снять. Идти ему, правда, совсем некуда, почему приходится в хреновом состоянии пытаться телепортироваться куда-бы-то-ни-было, в голове звучит его голос, его слова, его. А ведь он почти было поверил, что о нем и правда хотя бы немного заботятся. Неприятно как-то. Нет, конечно, он привык уже слушать это все, но дело в том, что обычно он не привязывался ни к кому и чужое мнение ему не очень-таки интересно, но так ему ещё никто не говорил. Ну и дела. Ему и правда стоило вести себя чуть более уважительно и меняться постепенно, хотя... Вряд ли это помогло бы. Он принял решение найти другие вселенные по другой причине. Если бы он однажды... Блять. Он ничего уже не соображает, вся его жизнь с момента рождения, куда и отсылался Пернатый, резко забылась. Откуда все началось, по какой причине он решил показать себя всему свету? По какой причине он не верил людям и с какого момента стал возвышать себя? А возвышал ли он так себя в разговорах с Сашей? А простила бы его Саша? Кажется, кому-то скоро будут сниться кошмары с новым содержанием. Джон уселся на холодную землю. Он все ещё не понимал, где он, но хотя бы знал, что рядом никого нету. Биение сердца неприятно отдавалось по всем венам, казалось, даже по капиллярам, его будто бы бросало в жар, но он дрожал и руки были ледяными. Он не плачет, нет, может, совсем немного. Слезы текут непроизвольно и грязными рукавами некогда белоснежно белого халата он вытирает обожжённые ими щеки. Его точно в жар бросило? Ему холодно, но тело горит. Он — ошибка. Лучше бы его не существовало. Так когда же это и правда началось? Ему ведь хватало внимания от родителей (хотя он не отказался бы от больших ласк), его признавали в школе как умного (хотя всегда находился кто-то лучше), его наставник всегда учил его много и понятно (хотя ему не помешало бы выбирать свои выражения к ребенку). Один из его главных примеров в жизни ему так и говорил, что, во-первых, он лучше всех, а во-вторых, если этот паренёк хочет, чтобы его замечали хоть где-то и он стал выдающимся учёным, то он должен всем вокруг напоминать об этом. А как иначе? Если люди не будут знать, с кем общаются, тогда будут считать его за обычного человека, а кому это надо? То ли дело Джон Дейви Харрис. Тот самый, чье имя позже взял Лололошка. Они повстречались впервые, когда тот ещё был мальчишкой, пусть уже борзым и "знающим себе цену". А этот скромный учёный читал все по глазам, видел всю его настоящую личность и хотел научить чему-то более принятому в обществе, но, к сожалению, не успел. Объяснил лишь несколько тем, но даже не кричал, если ученик чего-то не понимал. Он стал его новым примером, но как бы Джон не пытался искоренить из себя все прошлые учения, так и не смог. Ему страшно меняться, он не знает, что будет. Саш, почему тебе так сложно хотя бы немного помочь вместо того, чтобы снова обвинять? Но ведь если бы он не родился, Саша осталась бы жива, а сейчас в любом случае вряд ли гордилась бы им, как раньше, собственно, с мистером Джоном та же ситуация. Джодах прав. Вся его жизнь — сплошное скопление ошибок, все было бы легче без него, никто бы не ломал вселенные и порталы, не забирал чужих друзей и не пользовался бы чужой любовью. Щеки щипало от обильного количества слез, которые уже высохли, трясти не переставало, но постепенно жар спадал и становилось холодно всему телу, по коже прошёлся табун мурашек, а глаза, казалось, вообще высохли. Было такое ощущение, будто он не спал трое суток и в зимнее время года его облили водой, оставив на улице замерзать, но он сам выбрал этот мир и не имел сил и желания перемещаться в другой. Мироходец сидел около какой-то стены, но был без понятия, где он. Позор, если бы его увидел кто в таком состоянии, он выглядел жалко, но почему-то он был уверен, что вокруг никого нет. Стена холодная, ветер холодный, теперь он уже дрожит не от осознания чего-то, а от холода и может совсем слегка от голода. Он ведь так и не поел, а когда он спал нормально в последний раз? Жутко клонит в сон, но он ничего не может сделать, тело устало и не слушается, лишь сильнее поджимает к себе колени, пряча между ними все такие же ледяные руки, старается получить тепло от себя и не потерять его. Глаза закрываются. Это приятно в данной ситуации. Только не это.

***

— У тебя была возможность. Почему ты ничего не сделал? Не задавался таким вопросом? А я знаю ответ. Потому что ты — ошибка. Дейви выслушивал это не в первый раз, он даже смутно осознавал, что во сне. Ему оставалось просто стоять перед сестрой и виновато опускать глаза, пытаясь занять мысли каким-то расчетами. Но никак не выходило, мозг отдыхал, он же спит, он сейчас обязан снова здесь стоять и слушать. Он уже слышал. Он уже ненавидит себя за это, даже не учитывая того, что возможности спасения так таковой он не видел. Перед глазами снова все плывет, но раздается более ясный голос. — Джон? А ты чего здесь один стоишь? — женский голос находился уже сзади, в то время как спереди фигура пропала. Учёный обернулся и увидел... Сашу. Точно ту же, что только что стояла с другой стороны и винила его во всех грехах, но сейчас резко стало теплее, светлее, это не та Саша. Парень рывком подбежал к ней и обнял, прижимаясь и еле сдерживаясь. Она похожа на настоящую. Та, что всегда его винила, за столько лет уже слишком исказилась, но эта... — Ты чего, Джон? — нежно спрашивает девушка, обнимая в ответ и поглаживая младшего по голове. Она совсем не знает правды. — Мне приснился плохой сон. Там я вел себя отвратительно и восхвалял себя, — начал тот, стараясь успокоиться, — но я не любил себя. Меня все ненавидели и мой единственный друг сказал, что лучше бы мы не встречались и я ошибка. Он снова плачет перед родной сестрой. Какой позор. — Ох, любишь же ты воспринимать всё так близко к сердцу, — отвечала она, зарываясь рукой в чужие волосы, — я уверена, что это лишь сон, такого никогда не будет. — Саша, — перебивает ее Харрис, — а если я стану таким? Если я буду делать вид, что лучше всех и восхвалять себя, за что меня все будут ненавидеть? Ты тоже? — Ло, — обращается она по-старому к нему, ей так удобнее, ей можно, — я буду любить тебя всегда независимо от того, какой ты. Ты ведь мой младший брат, как иначе? Но в любом случае, постарайся не становиться полной копией его. Ты же понимаешь, что такое поведение далеко не норма. — Прости, Саша, — тело снова задрожало и он прижался к теплу сильнее, — прости... — Это ты меня прости. Хватит ненавидеть себя за все. Я люблю тебя, Ло. Она это сказала?

***

Харрис просыпается также резко, как и всегда, но в этот раз даже не потому, что не хотелось видеть очередной кошмар, а потому что его не было. Он поднимается и тут же вертит больной головой, дабы понять, где вообще находится, замечает Джодаха, которого, по всей видимости, разбудил своим шуршанием. Он в его комнате. Конечно, этот искусственный бог найдет его где угодно. Рядом лежит его мокрый, местами грязный халат, в то время как сам он спал в ещё пока белоснежной рубашке, накрытый одеялом (так тепло). Может, именно из-за этого его сон не был похож на остальные? Ему всегда либо не снилось ничего, либо кошмары, а в этом сне была его сестра, сначала обычная, та, которую он привык видеть, которая постепенно размывалась и пропадала, а другая, которая и правда его Саша. Ему было так тепло ее обнимать снова, его тело будто чувствовало это, хоть он и находился во сне. И она даже его не ненавидит, в отличие от сидящего рядом и сонно потирающего глаза. — Джон, — тот быстро приходит в себя, переходя сразу к делу, он пододвигает на той же несчастной тумбочке тарелку с чем-то ещё теплым, кажется, омлет, — поешь сейчас, пожалуйста. Демиург хотел было надеть очки, но рука проскользнула мимо места, где обычно они были, а волосы даже не были влажными и запутанными, как те, какими он их помнит. После повторного осмотра помещения стало ясно, что очки лежат на другом конце прикроватной тумбочки, тянуться туда — себе дороже, придется без них. Так, кого он там играет? — Оо, как мило, Пернатик снова делает вид, что волнуется,— привычным голосом говорит он. Яркие эмоции от неожиданности вчерашнего высказывания уже пропали и он принял факт, быть может, ещё пару дней будет ходить унылым, запомнит это навсегда, а сейчас приходится играть с-е-б-я, которого он сам по кирпичику выстраивал. В глаза он не смотрел, боялся, но был уверен в ответе. Он уже вчера все выслушал и понял, нет смысла ему повторять дважды, он даже без слов заранее понять сможет. — Ах, да, об этом... — Ави выдохнул, вспоминая, о чем думал вчера и готовясь с мыслями, — В общем, я хотел извиниться за то, что наговорил вчера. Да, я знаю, что именно ты, как опытный учёный, утверждал, что в гневе человек говорит правду, но тут ситуация немного иная, — внимание слушателя он уже получил, даже взглядом чайных глаз его одарили, осталось только сказать самое главное и не сгореть от стыда, — знаешь, я и правда за тебя волнуюсь. Не из-за Лололошки, не из-за твоих других домыслов, а за тебя как человека, за твое здоровье, которое ты вот так гробишь. И я знаю твой сложный характер, поэтому мне самому трудно было признавать этот факт и я пытался хотя бы себя убедить в обратном, мол, ты совершил ошибку. Этого всего и правда бы не было, если бы ты чего-то не сделал, но это не значит, что так должно быть, все и так идёт, как нужно, многое из этого решаем не мы. Я лишь хотел убедить себя, что если бы мы не увиделись, я бы так и не узнал, что значит за кого-то "волноваться", потому что для меня это, ну. Что-то новое. В общем, ты не виноват, ты не ошибка и не совершал их. Моя вина, что я тебя обвинил в своих проблемах. Наверное, я даже рад, что мы встретились, пусть иногда ты и бываешь невыносим. Ангел смерти смотрел прямо в глаза напротив, а их обладатель остановил свой удивленный взгляд на нижней части крыла бога, чтобы не смотреть на него (иногда он всё-таки поднимал взгляд, чтобы удостовериться, что над ним не смеются). Были бы на нем очки, он смотрел бы прямо ему в лицо, как баран на новые ворота. Неожиданно. Дейви совсем не знал, как на это можно ответить. Перед ним извинились? То есть вчера он просто так сидел рыдал на какой-то помойке, извините? М-да, не очень вышло, но видя, как Джодах мнется и слегка краснеет, становилось только более ясно, что он говорит правду. Учёный практически никому никогда не верил, но просто не мог устоять перед виноватыми глазками цвета аметиста просто невозможно. Ответить все ещё было нечего. Джон понимал, что крылатый скорее всего понял, несколько его это расстроило, отчего становилось стыдно и противно от самого себя. Но богу почему-то не противно от него сейчас, Саше было не противно. Быть может, все не настолько плохо? — Можно вилку? — спустя несколько десятков секунд наконец у JDH прорезался голос. Он не смог бы сказать ничего дельного по ситуации, шутить не время, а делать иначе как-то неловко. Он лишь подал знак, что услышал, что за него и правда волнуются и он примет эту заботу. Быть может, их отношения снова начнут налаживаться и они станут даже ближе, чем были, кто их знает. А Харрис ещё поразмыслит на тему того, что может сказать человек в гневе.