Глава 31
8 марта 2026 г., 23:03
Примечания:
С 8 марта, мои милые🪷💘
Ноябрь пролетел с безжалостной скоростью, смывая последние воспоминания о слякотной осени ледяными лондонскими дождями, которые к началу декабря сменились колючим ветром и первыми уверенными заморозками.
Для Гермионы эти три недели слились в один непрерывный процесс исцеления. После того вечера с друзьями Северус, разумеется, перевёз её обратно в свой дом, защищённый десятками сложнейших многоуровневых чар. Под его неусыпным контролем и благодаря своевременным порциям зелий кости окончательно срослись, а магическое ядро перестало мерцать от истощения, наливаясь прежней силой.
И вот настал день, которого она одновременно ждала и боялась. Гермиона наконец возвращалась на работу.
Северус вел машину расслабленно, но Гермиона видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих руль. Чем ближе они подъезжали к зданию, тем жестче становилась линия его челюсти.
Для Снейпа этот маршрут стал местом его самого большого кошмара. Именно здесь, у него на глазах Гермиону вырвали из реальности.
Северус плавно припарковал машину на стоянке для врачей и заглушил двигатель.
— Я провожу тебя до дверей отделения.
— Северус, — Гермиона мягко накрыла его напряженную руку своей ладонью. — Всё в порядке, опасность миновала. К тому же, до входа всего двадцать ярдов.
— У меня назначена встреча с мистером Бэйли, — сухо отрезал он, не глядя на неё. Его глаза в это время сканировали улицу. — Я тоже долго отсутствовал на работе и нам нужно обсудить детали новых поставок для вашей клиники.
Гермиона едва заметно улыбнулась уголками губ. Она прекрасно понимала, что Северус назначил эту встречу с директором именно на сегодня только ради того, чтобы получить повод лично проводить её до самых дверей и убедиться в её безопасности.
— Хорошо.
Они вместе вышли из машины и направились к входу больницы. Контраст между мирами, под названием Северус Снейп и клиники, был разительным.
Гермиона почувствовала, как спина Северуса мгновенно напряглась, когда они почти дошли до лифтов. Она проследила за его взглядом и мысленно застонала.
У стойки регистратуры, держа в руках стопку медкарт, стоял Алекс Маккинон.
За те три недели, что её не было, он ничуть не изменился. Всё тот же аккуратный халат, та же располагающая внешность, тот же внимательный взгляд. Алекс поднял глаза, и мгновенно выцепил Гермиону в толпе. На его лице отразилось искреннее облегчение, которое тут же сменилось напряжённой растерянностью, когда он перевел взгляд на мрачную фигуру мужчины, возвышавшегося рядом с ней.
Алекс передал карты медсестре и решительно направился к ним.
— Гермиона! — в его голосе звучала нескрываемая радость и застарелая тревога. Он остановился в шаге от них, а его глаза быстро пробежались по её лицу, проверяя, действительно ли она цела. — Ты вернулась. Мы все так волновались. Главврач сказал, что ты попала в серьезную аварию... Я пытался дозвониться, но твой телефон был недоступен.
— Здравствуй, Алекс, — Гермиона почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок под сканирующим взглядом Северуса. Ситуация была до абсурда нелепой. — Да, это были сложные недели. Но сейчас всё хорошо, я полностью восстановилась.
Повисла неловкая пауза. Алекс перевёл вопросительный взгляд на Снейпа. Северус молча стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на шотландца с таким ледяным превосходством, от которого у любого студента в Хогвартс подкосились бы ноги.
Гермионе ничего не оставалось, кроме как взять инициативу в свои руки.
— Алекс, познакомься, — Гермиона сглотнула, внезапно осознав, насколько сложно представить Снейпа перед мужчиной, с которым её связывала пусть и короткая, но личная история. — Это... Северус Снейп. Он...
Она запнулась. Слова «мой мужчина», «мой партнер» или даже «мой парень» застряли в горле. Они казались слишком банальными для того всепоглощающего чувства, которое связывало её с зельеваром. Но эта пауза прозвучала ужасно.
— Он... друг и мой опекун на время больничного. Северус помог мне с реабилитацией.
Алекс вежливо улыбнулся и протянул руку.
— Рад знакомству, мистер Снейп. Спасибо, что присматривали за нашей лучшей сотрудницей. Мы здесь все места себе не находили.
Северус опустил взгляд на протянутую руку Алекса, задержав его на ней больше нескольких секунд, прежде чем соизволил ответить на рукопожатие без малейшего намека на дружелюбие.
— Мистер... — Снейп сделал нарочитую паузу, показывая, что имя собеседника не стоит места в его памяти.
— Доктор Маккинон, — слегка смутившись, поправил Алекс.
— Доктор Маккинон, — протянул Северус. — Могу вас заверить, что Гермиона находилась под исключительным присмотром. Ей ничего не угрожало и не будет угрожать впредь.
Снейп даже бровью не повел, но он зафиксировал эту секундную заминку в голосе Грейнджер.
Друг и опекун.
Внутри него ядовитой змеей шевельнулась уязвленная гордость. Он вытащил её из ада, держал её на руках, пока она кричала от боли, она признавалась ему в любви в пьяном полубреду, а теперь, перед этим маглом, с которым у неё было прошлое, она вдруг стала стыдиться их связи?
Северус медленно повернул голову к Гермионе.
— Если вы закончили с... приветствиями, подопечная, — каждое слово Снейп чеканил с убийственной вежливостью, — полагаю, вам пора приступить к своим прямым обязанностям. А меня ждет мистер Бэйли.
Он резко развернулся на каблуках, собираясь уйти.
— Северус, — голос Гермионы, внезапно прозвучавший тверже, остановил его на полушаге. Она проигнорировала непонимающий взгляд Алекса и посмотрела прямо в напряженную спину зельевара. — Зайди ко мне в кабинет, прежде чем уедешь. Пожалуйста.
Снейп медленно обернулся, задержал на ней тяжелый взгляд буквально на секунду дольше положенного, едва заметно, скупо кивнул и зашагал по коридору в сторону административного крыла, оставив Гермиону наедине с растерянным Алексом и нарастающим предчувствием надвигающейся бури.
Гермиона шумно выдохнула, чувствуя, как начинают дрожать руки.
Катастрофа. Это была абсолютно неконтролируемая катастрофа.
Она перевела виноватый взгляд на Алекса, который всё ещё смотрел вслед Снейпу.
— Твой... опекун, — осторожно начал шотландец. — Довольно... интенсивный человек.
Гермиона попыталась выдавить из себя подобие улыбки, но мышцы лица слушались плохо.
— Это мягко сказано, Алекс. Он просто... очень серьёзно относится к вопросам моей безопасности, — она попыталась сгладить углы, хотя понимала, как нелепо это звучит. — Прости за эту сцену. Я правда не хотела, чтобы вы познакомились именно так.
Алекс покачал головой, и его лицо вновь приобрело то знакомое, которое когда-то заставило её согласиться на первое свидание.
— Всё в порядке, Гермиона. Главное, что ты вернулась.
Он мягко коснулся её локтя, приглашая следовать за ним.
— Идём, я провожу тебя до твоего кабинета. Бэйли уже распорядился, чтобы тебя не ставили в ночные смены на этой неделе. И, признаться честно, без тебя в отделении был полнейший хаос. Хендерсон рвал и метал из-за отчетности.
Пока они шли по знакомому коридору, Алекс вводил её в курс больничных дел: кто уволился, кто перевелся, какие новые аппараты привезли в кардиологию. Его размеренный голос, лишенный двойного дна, привычно успокаивал.
Но Гермиона поймала себя на мысли, что слушает его лишь вполуха. Перед глазами всё ещё стоял ледяной взгляд Северуса.
Опекун.
Она мысленно ударила себя по лбу. Как она могла сморозить такую несусветную глупость?
Они остановились у дверей её кабинета.
— Что ж, с возвращением, доктор Грейнджер, — Алекс улыбнулся. — Если тебе что-то понадобится... или захочешь выпить кофе в перерыве, ты знаешь, где меня найти.
— Спасибо, Алекс. Правда, спасибо за всё, — искренне ответила Гермиона, чувствуя укол вины.
Он кивнул и зашагал в сторону отделения визуализации, оставив её одну перед закрытой дверью.
Гермиона глубоко вздохнула, повернула ручку и шагнула внутрь.
Она прислонилась спиной к двери, закрывая глаза.
Гермиона так отчаянно скучала по этому месту. По своему столу, заваленному историями болезней. По полкам с медицинскими справочниками, которые она зубрила ночами, доказывая себе и всему миру, что достойна носить этот белый халат. По узкой кушетке в углу, на которой она спала между экстренными вызовами.
Она медленно подошла к столу и провела пальцами по гладкой поверхности столешницы. Внутри поднималась горячая, удушливая волна облегчения. Теперь она снова на своем месте.
Но это чувство безопасности было недолгим.
Раздался короткий стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, Северус шагнул в кабинет.
Он закрыл за собой дверь с хлестким щелчком. Одним быстрым движением руки он активировал заглушающие чары, отрезая их от больничного шума в коридоре.
Гермиона сглотнула, поворачиваясь к нему.
Снейп выглядел напряжённо. Он сделал шаг к Гермионе и остановился в центре комнаты.
— Значит, опекун.
Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Северус, послушай... — начала она, делая шаг навстречу.
— Не утруждайте себя объяснениями, Грейнджер, — перебил он её, поднимая руку в останавливающем жесте. — Ситуация была предельно прозрачной. Ваша реакция на появление доктора... Маккинона, — он произнес фамилию Алекса с такой брезгливостью, словно проглотил ядовитого слизня, — была весьма красноречивой.
— Ты всё не так понял! — воскликнула Гермиона, чувствуя, как внутри закипает ответная, гриффиндорская ярость. — Я просто растерялась! Я не знала, как представить тебя человеку, который... который...
— С которым вы спали? — резко закончил за неё Северус. Его черные глаза сузились, превратившись в две узкие щели. — Или с которым вы планировали возобновить свои... магловские игры в нормальную жизнь, как только вырветесь из моего параноидального контроля?
Эти слова ударили её наотмашь.
— Как ты смеешь так говорить? — прошипела Гермиона, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — После всего, что было? После того, что я сказала тебе в ту ночь?
— В ту ночь вы были мертвецки пьяны, доктор Грейнджер, — холодно парировал Снейп. — Вы сами прекрасно понимаете, что алкоголь прелестный катализатор для сентиментальных иллюзий и ложной благодарности спасителю. Но сегодня вы были абсолютно трезвы. И сегодня, когда вам пришлось выбирать между правдой и комфортом этого смазливого идиота, вы предпочли спрятать меня за удобной ширмой опекуна.
Он сделал шаг к ней.
— Ты можешь играть в эти игры с кем угодно, Гермиона. Но не смей обманывать меня.
— Я не обманывала! — почти крикнула она, делая отчаянный шаг навстречу, сокращая расстояние между ними до минимума. Ей нужно было пробиться сквозь эту его броню, разрушить эту стену из яда и недоверия. — Я просто испугалась! Испугалась того, как это будет звучать! Алекс ошибка, от которой я ушла, потому что не могла быть с ним честной. А ты... ты...
Гермиона задохнулась от нехватки воздуха и слов, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые и отчаянные слёзы.
— А я, очевидно, грязный секрет, который стыдно вытаскивать на свет, — безжалостно припечатал Северус, отворачиваясь. В его голосе прозвучала такая горечь, что Гермиона физически ощутила, как трещит его гордость. — Я всё понял, доктор Грейнджер. Можете не продолжать.
Он потянулся к ручке двери, чтобы снять чары и уйти, оставив её один на один с этим разрушительным чувством вины.
Его пальто взметнулось от резкого разворота, а длинные пальцы уже легли на холодный металл дверной ручки, когда Гермиона бросилась вперед.
В ней проснулась отчаянная гриффиндорская безрассудность, которая когда-то заставляла её прыгать на спину дракону. Она с силой захлопнула приоткрывшуюся было дверь, впечатав обе ладони в темное дерево прямо поверх его руки, физически отрезая ему путь к отступлению.
— Никуда ты не пойдешь! — её голос сорвался, звеня от сдерживаемых слез и ярости, но она не отступила ни на миллиметр. Она стояла вплотную к нему, грудью тяжело дыша, и смотрела снизу вверх в его ошеломленные, потемневшие глаза.
Северус замер. Он был настолько не готов к такому прямому, физическому отпору, что на долю секунды его ледяная маска дала трещину. Никто, никогда не смел захлопывать перед ним двери таким образом.
— Уберите руки, доктор Грейнджер, — угрожающе тихо прорычал он, нависая над ней, пытаясь задавить её своим авторитетом. — Не устраивайте истерику на рабочем месте.
— Стыдно?! — выплюнула Гермиона, проигнорировав его приказ. Её трясло, но она упрямо вздернула подбородок. — Ты думаешь, мне стыдно?! Ты, гениальный легилимент, сейчас ведешь себя как обиженный, неуверенный в себе мальчишка!
Снейп резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Оскорбление было неслыханным, но в её глазах пылал такой неподдельный огонь, что он не смог заставить себя оттолкнуть её.
— Как я должна была тебя представить, Северус? Ответь мне! — она почти кричала, переходя на отчаянный шепот. — «Алекс, знакомься, это мой парень»? Или, может, «мой сожитель»? Эти убогие магловские слова... это всё равно что назвать океан лужей! Они звучат жалко! Они оскорбляют то, что между нами!
Она оторвала одну руку от двери и с силой ткнула его пальцем в грудь, где под слоями черной ткани билось его сердце.
— Как я должна была объяснить ему, кто ты такой за три секунды в больничном коридоре? «Привет, Алекс, это Северус Снейп. Он вытащил меня с того света, собирал мои переломанные кости, он единственная причина, по которой я всё еще не сошла с ума, и я люблю его до такой степени, что мне физически больно, когда он вот так смотрит на меня!» Так я должна была сказать?!
Повисла натянутая до предела тишина, в которой было слышно только их тяжелое, прерывистое дыхание.
Слова Гермионы, вырвавшиеся из самой глубины её души, ударили в Северуса с огромной силой. Вся его выстроенная защита рухнула, разбившись вдребезги о её обнаженную искренность.
Он смотрел на её пылающие щеки, на слезы, которые всё-таки сорвались с ресниц и прочертили влажные дорожки, на её упрямо сжатые губы. И вдруг понял, насколько он был слеп. Она просто не могла найти в своем правильном мире слов, способных вместить его целиком.
Его лицо исказилось. Гнев ушел, оставив после себя лишь пульсирующий нерв.
Северус резко перехватил её запястья, отрывая её руки от двери. Но вместо того, чтобы оттолкнуть, он одним движением дернул её на себя. Гермиона ахнула, когда столкнулась с его твердой грудью.
Его большие ладони мгновенно переместились на её спину, сминая ткань белого халата, вжимая её в себя с такой собственнической силой, словно боялся, что она растворится в воздухе. Он наклонился, утыкаясь лицом в её волосы, и шумно, прерывисто выдохнул, капитулируя перед её светом.
— Невыносимая женщина, — хрипло пробормотал он в её макушку. — Вы сведете меня с ума, доктор Грейнджер.
— Перестань называть меня доктор Грейнджер, — Гермиона всхлипнула, уткнувшись носом в лацкан его пальто, и обхватила его руками за талию, цепляясь за него так же крепко.
Напряжение, искрившее между ними последние десять минут, окончательно схлынуло, оставив после себя лишь острое чувство правильности происходящего.
— Больше никогда, — прошептала она, комкая в кулаках его пальто, — слышишь, никогда не смей думать, что ты мой секрет. Если понадобится, я повешу табличку с твоим именем на эту чертову дверь.
Северус коротко усмехнулся. Этот звук завибрировал в его груди, отдаваясь теплом в её теле. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть в её влажные, карие глаза. Его большие, прохладные пальцы легли на её щеку, бережно стирая дорожку от слез.
— Полагаю, табличка «Доктор Грейнджер, собственность Северуса Снейпа» вызовет слишком много неудобных вопросов у руководства клиники, — его губы тронула фирменная полуулыбка, в которой сейчас не было ни грамма сарказма.
Без лишних слов, Северус просто наклонился и впился в её губы, углубляя поцелуй.
Гермиона растворилась в этом поцелуе, отвечая с той же изголодавшейся страстью. Руки Северуса скользнули под её белый халат, притягивая ещё ближе, пока она зарывалась пальцами в его густые волосы.
Весь их мир сузился до размеров этого кабинета.
До тех пор, пока ручка двери не дернулась вниз с предательски громким щелчком, распахнувшись настежь без малейшего предупреждения.
— Грейнджер, скажи мне, что слухи не врут, и ты действительно соизволила... Оу.
Льюис замер на пороге, так и не договорив фразу. Его рука всё ещё лежала на ручке двери, а в карих глазах плескалась смесь шока и внезапного осознания своей ошибки.
Северус медленно оторвался от губ Гермионы. Его большая ладонь по-хозяйски осталась лежать на её талии, а взгляд устремился на застывшего врача, обещая тому очень долгую, изощренную и невероятно мучительную смерть.
Гермиона вспыхнула так ярко, что, казалось, могла осветить собой весь коридор. Она судорожно отступила на полшага, дрожащими руками пытаясь одернуть помявшийся халат и пригладить растрепанные волосы.
— Я... э-э... кажется, я ошибся дверью. Или этажом. Или вообще больницей, — пробормотал Льюис, медленно, по миллиметру пятясь обратно в коридор и примирительно подняв руки на уровне груди, словно перед ним стоял человек с заряженным дробовиком.
— Доктор Флетчер, ваша поразительная способность материализоваться в пространстве в самый неподходящий момент начинает выходить за рамки простой невоспитанности и граничит с клинической патологией.
Льюис нервно сглотнул, но нашел в себе силы кивнуть.
— Принято, сэр. Запишусь к неврологу. Прямо сейчас.
Северус бросил на него уничтожающий взгляд, затем неторопливо поправил воротник своего пальто и повернулся к Гермионе.
— Я буду ждать вас на парковке ровно в семь, доктор Грейнджер, — негромко, но так, чтобы Флетчер точно услышал, произнес Северус. — И постарайтесь не задерживаться. Вашему... коллеге лучше не испытывать мое терпение дважды за один день.
Он коротко коснулся губами её пылающей щеки, развернулся и вышел из кабинета, заставив Льюиса буквально вжаться в дверной косяк, чтобы уступить ему дорогу.
Как только гулкие шаги Снейпа стихли в конце коридора, Льюис с театральным выдохом ввалился в кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Он прислонился к ней спиной, картинно хватаясь за сердце.
— Святые угодники, Грейнджер! — выдохнул он, округляя глаза. — Значит, опекун, да? Суровый бывший препод химии, который помогает бедной девушке с реабилитацией? Да этот человек только что раздел меня взглядом, расчленил и расфасовал по пробиркам!
Гермиона закрыла лицо пылающими ладонями и издала звук, средний между истерическим смехом и стоном отчаяния.
— Льюис, Мерлина ради, ты хоть когда-нибудь научишься стучать?!
— В твой кабинет точно нет! — Льюис наконец оторвался от двери, подошел к ней и, отбросив шутовство, осторожно, но невероятно тепло обнял её. — Боже, как я рад тебя видеть.
Гермиона обняла его в ответ, чувствуя, как внутри разливается домашнее тепло.
— Я тоже скучала, Флетчер. Правда, скучала, — искренне ответила она, когда он немного отстранился, внимательно оглядывая её с ног до головы.
— Выглядишь потрясающе, кстати. Немного бледная, но, видимо, терапия мистера Мрака работает безотказно, — Льюис подмигнул ей, усаживаясь на край её стола и болтая ногой. В его глазах заплясали знакомые смешинки. — Знаешь, после того вечера у тебя дома я вообще ничему не удивляюсь.
Гермиона улыбнулась, садясь в свое рабочее кресло.
— Вечер был... шумным.
— Шумным? Грейнджер, это был лучший вечер года! Твои друзья просто ненормальные, в самом хорошем смысле этого слова. — Льюис мечтательно закатил глаза.
Улыбка на лице Гермионы стала ещё шире, вспоминая тот вечер. Особенно его завершение.
***
Остаток утра пролетел в спасительном, исцеляющем ритме больничной рутины. Гермиона сидела за своим рабочим столом, перебирая свежие бланки рецептов, и чувствовала, как внутри распускается тёплое чувство покоя. Она скучала по этому до физической ломоты в костях. Все эти три недели, запертая в безопасном, но изолированном пространстве, она тосковала по запаху антисептиков и свежесваренного кофе в коридорах. По тяжести фонендоскопа на шее. По этому ни с чем не сравнимому ощущению, когда ты входишь в палату и видишь, как в глазах пациента загорается надежда. Около одиннадцати в дверь робко постучали, и в кабинет заглянула миссис Хиггинс — сухонькая, интеллигентная старушка с хронической гипертонией, которая наблюдалась у Гермионы уже второй год. — Доктор Грейнджер? — её покрытое морщинками лицо озарилось такой искренней, светлой радостью, что у Гермионы защемило сердце. — Ох, слава Богу, вы вернулись! — Миссис Хиггинс! Проходите, пожалуйста, присаживайтесь, — Гермиона тут же поднялась навстречу, мягко поддерживая женщину под локоть и помогая ей устроиться на стуле для пациентов. — Я тоже очень рада вас видеть. Как ваши дела? Как ваша герань, которую вы пересаживали в прошлом месяце? — Герань цветет, милая, а вот я не очень, — старушка комично вздохнула, доставая из сумочки пухлую тетрадь с записями давления. — Этот молодой практикант, который заменял вас... Очаровательный мальчик, но совершенно не умеет слушать! Выписал мне новые таблетки, и представляете, от них мой кот Барни начал двоиться у меня в глазах! Два толстых рыжих кота, требующих еды это уже слишком для моего сердца. Гермиона тепло рассмеялась, открывая карту пациентки. — Давайте-ка посмотрим, что он вам назначил, — она пробежалась глазами по записям. — Ага, дозировка немного завышена для вашего веса. Ничего страшного, миссис Хиггинс, мы сейчас всё скорректируем. Давайте измерим давление. Она действовала неторопливо и бережно. Надевая манжету тонометра на худенькую руку пациентки, Гермиона продолжала спокойно разговаривать с ней, расспрашивая о сне, аппетите и внуках. Она любила своих пациентов, любила их забавные истории, их ворчание, их доверие. Когда миссис Хиггинс уходила, крепко сжимая в руках новый рецепт и успокоенная тем, что её любимый доктор вернулась, Гермиона проводила её до двери с искренней улыбкой на губах. Вот ради таких моментов она и жила. В обеденный перерыв Гермиона, как обычно, планировала остаться в кабинете, чтобы разобрать накопившиеся за месяц бумажные завалы. Но ровно в час дня дверь распахнулась, и на пороге возник Льюис. — Грейнджер, немедленно бросай свой стетоскоп, — безапелляционно заявил он, подходя к столу и захлопывая перед ней медицинский справочник. — Твои бумажки никуда не убегут. Идем. — Льюис, куда? У меня... — Никаких возражений от выздоравливающих не принимается, — он взял её за локоть и потащил в коридор. Гермиона ахнула от неожиданности, как только они вошли в комнату отдыха персонала. Несколько столов были сдвинуты вместе, на них высились коробки с горячей пиццей, стояли стаканчики с соком и небольшой торт с надписью «С возвращением!». В комнате собралось около десятка её коллег: медсестры из её смены, пара врачей-интернов. И вдруг раздались аплодисменты. Гермиона растроганно прижала руки к груди. Она понятия не имела об этом сюрпризе, но сразу поняла, чьих это рук дело. Только Льюис мог организовать подобный шумный хаос в разгар рабочего дня. Чего она не знала, так это того, что Алекс тоже принял в этом самое деятельное участие. — Спасибо вам огромное! Вы не представляете, как мне приятно, — Гермиона улыбалась, принимая объятия и поздравления коллег. Она налила себе воды и собиралась взять кусок пиццы, когда её взгляд наткнулся на Дженнифер. Девушка с ресепшена стояла у кофемашины, элегантно опираясь о столешницу. Раньше, до всей этой истории со Снейпом, они с Гермионой отлично общались. Часто пили здесь кофе по утрам, обсуждали пациентов и новинки косметики. Но с тех пор, как Дженнифер стала встречаться с Северусом, а затем тяжело и болезненно переживала их разрыв (о чем Гермиона, разумеется, знала), между ними выросла стена неловкости и отчуждения. Как обычно это происходит, больничные слухи расходились со скоростью света. И то, что сегодня утром мистер Снейп лично привёз доктора Грейнджер на работу, а потом вылетел из её кабинета, уже обсуждали в каждом сестринском посту. Дженнифер отпила кофе, глядя на Гермиону поверх чашки. В её глазах не было откровенной злобы, но была затаенная обида и горькое недоумение. — С возвращением, Гермиона, — произнесла блондинка ровным голосом, когда терапевт оказалась рядом. — Слухи по клинике разносятся быстро. Вы с мистером Снейпом... довольно эффектно появились сегодня утром. Гермиона внутренне подобралась, но постаралась сохранить дружелюбный тон. — Спасибо, Дженнифер. Да, он... просто помог мне добраться до работы. Дженнифер грустно усмехнулась, опустив глаза на свой маникюр. — Будь осторожна с ним, ладно? Я говорю это не со зла. Просто... мы обе знаем, как он умеет обходиться с людьми. Гермиона почувствовала легкий укол ревности к прошлому Северуса. Но, глядя на Дженнифер, она испытала лишь сочувствие. Эта девушка видела только маску безжалостного ублюдка и не знала того Снейпа, который часами варил обезболивающие зелья, который целовал её переломанные руки и прятал в своём доме от всего мира. — Я ценю твоё беспокойство, Дженнифер, — ответила мягко Гермиона. — Но всё под контролем. Она отошла к столу, чувствуя спиной задумчивый взгляд девушки. Ближе к трем часам дня, когда Гермиона вышла в коридор, чтобы передать карты на пост медсестры, её окликнул знакомый голос с легким шотландским акцентом. Алекс подошел к ней, засунув руки в карманы белого халата. — Как проходит первый день? Не слишком устала? — Алекс внимательно всмотрелся в её лицо. — Всё отлично, Алекс. Я так скучала по этой суете, что даже не замечаю усталости, — Гермиона улыбнулась ему. Он немного помолчал, словно подбирая слова. — Слушай, Гермиона... Я не хочу лезть не в свое дело, но... этот твой опекун, мистер Снейп. Сегодня утром всё выглядело довольно... напряженно. И по больнице уже ходят разные разговоры. Ты уверена, что с ним ты в безопасности? Он не похож на человека, который просто по-дружески помогает после аварии. Гермиона тихо вздохнула. Алекс был проницательным мужчиной. И он всё еще питал к ней чувства. Это читалось в каждом его жесте. — Алекс, всё правда в порядке. Северус... сложный человек, это так. И у нас свои, очень непростые отношения. Но он последний человек на земле, который причинит мне вред. Я ему доверяю. В глазах Маккинона мелькнуло едва уловимое разочарование, но он быстро взял себя в руки, выдавив легкую улыбку. — Хорошо. Раз ты так говоришь. Но... может, мы могли бы сходить куда-нибудь на ужин на этой неделе? Просто выпить кофе, поболтать. Я хотел бы услышать, как ты на самом деле провела этот месяц, без посторонних ушей. Это было приглашение, балансирующее на грани дружеского участия и попытки вернуть то, что между ними когда-то начиналось. Гермиона посмотрела на него с искренней теплотой. — Алекс, ты замечательный человек. И я очень ценю твою заботу. Но я не думаю, что ужин это хорошая идея. Мои вечера сейчас... сильно заняты. Она не стала извиняться или придумывать отговорки, решив просто обозначить границу. — Я понял. Что ж, доктор Грейнджер, если понадоблюсь, моё отделение на этаж выше. Остаток дня пролетел как в тумане. Но всё это время, разговаривая с пациентами и заполняя бланки, Гермиона чувствовала, как внутри пульсирует сладкое предвкушение. Стрелка часов неумолимо приближалась к семи вечера. Её первый рабочий день подходил к концу. И на парковке её ждал мужчина, о котором она думала весь день.***
Ровно в семь вечера Гермиона вышла через стеклянные двери клиники. Декабрьский ветер тут же забрался под воротник пальто, но она лишь глубже закуталась в шарф, пряча счастливую улыбку. Усталость после смены была адской, ноги гудели, но внутри всё искрило от того, что она снова делает своё дело. Машина Северуса стояла на том же месте, что и утром. Гермиона дернула ручку пассажирской дверцы и буквально ввалилась в тёплый салон. — Мерлин, ну и холодище, — выдохнула она, энергично растирая замерзшие ладони. Северус перехватил её ледяные руки, согревая в своих теплых ладонях, и внимательно посмотрел на её разрумянившееся лицо. — Ты выглядишь так, будто не отпахала одиннадцать часов на ногах, а выиграла кубок школы по квиддичу. — Потому что я чувствую себя живой, — Гермиона подалась вперед и смазанно поцеловала его в губы. — Я так по всему этому скучала. Даже по Хендерсону, который орал в коридоре из-за нехватки бланков. И по своим постоянным пациентам. Снейп скептически выгнул бровь, выпуская её руки и переводя рычаг коробки передач. Машина плавно тронулась с места. — Твой энтузиазм пугает, Гермиона. Надеюсь, ты не собираешься притащить работу домой. Мне вполне хватило доктора Маккинона с утра. Гермиона рассмеялась, откидываясь на подголовник. — Не ворчи. Ты знаешь, Алекс уже давно в прошлом. А я зверски голодна, знаешь ли. Ты умеешь готовить что-нибудь, кроме тех идеальных блинчиков? — Не обольщайся, — ровно отозвался Северус, выруливая со стоянки в густой поток вечернего трафика. — Мой кулинарный лимит на эту неделю исчерпан. И... неужели из всех блюд, которые я тебе приготовил, ты запомнила блинчики? Гермиона посмеялась и прикрыла глаза, наслаждаясь теплом салона. Она позволила себе просто расслабиться минут на пятнадцать, пока монотонный гул мотора убаюкивал её. Но когда она снова открыла глаза, собираясь спросить, не заехали ли они по пути за продуктами, её брови удивленно поползли вверх. За окном мелькали яркие витрины и залитые неоном улицы центрального Лондона. Они ехали совершенно в другую сторону от его дома. Гермиона выпрямилась в кресле, повернув голову к водителю. — Северус? Он плавно перестроился в левый ряд, даже не взглянув на неё. — Да? — Ты, кажется, пропустил поворот. — Поразительная наблюдательность для человека, который последние десять минут спал с открытым ртом, — невозмутимо парировал Снейп. — Я не спала с открытым ртом! — возмутилась она, машинально поправив волосы. — Куда мы едем? — Ужинать. Гермиона замерла. До неё начал доходить смысл его слов. Она опустила взгляд на свои простые брюки и джемпер, который мало того, что помялся под медицинским халатом, так еще и откровенно пах больничным антисептиком. — Ужинать? — её голос дрогнул, и вся расслабленность мгновенно испарилась. — Северус, ты издеваешься? Посмотри на меня! Снейп коротко скосил на неё глаза, останавливая машину на светофоре. — Посмотрел. Выглядишь как обычно. — Я выгляжу будто отработала смену в терапии! — она всплеснула руками, уже паникуя. — У меня на джемпере пятно от кофе, а волосы... Мерлин, да я даже не переоделась! Если ты везешь меня в какое-то приличное место, нужно было хотя бы предупредить! Я не могу пойти в ресторан в таком виде. Загорелся зеленый и Северус нажал на газ, абсолютно проигнорировав её тираду. — Там приглушенный свет, Гермиона. Твоего пятна от кофе никто не заметит. — Это не отменяет того факта, что я чувствую себя нелепо! — она судорожно щелкнула замком сумочки, пытаясь нащупать там хотя бы расческу. Северус тяжело вздохнул. Он протянул правую руку и накрыл её суетливые пальцы, заставляя бросить сумочку. — Перестань дергаться, — его голос прозвучал ровно, но с той долей твердости, которая всегда её успокаивала. — Ты сидела в четырёх стенах почти месяц. Мне плевать на твой джемпер, и я настоятельно рекомендую тебе перенять это отношение. Гермиона шумно выдохнула, сдаваясь под его спокойной уверенностью. Она переплела свои пальцы с его. — Какой же ты ворчун, Северус. — Это кто ещё ворчит, — уголок его губ едва заметно дрогнул. — Мы почти приехали. Через несколько минут машина остановилась у ресторана. Он оказался ожидаемо мрачным, но дорогим. Приглушенный полумрак, темное дерево и тяжёлые портьеры, отсекающие их столик от остального зала. Метрдотель даже не стал спрашивать имя на брони, просто молча кивнул Северусу и проводил их в самую глубь заведения. Гермиона стянула пальто и с лёгким раздражением одернула свой джемпер. Северус, садясь напротив, лишь усмехнулся уголком губ, перехватив её жест. — Оставь кофту в покое. Никто на тебя не смотрит. — Легко говорить, когда на тебе идеальный костюм, — пробормотала она, беря в руки меню. — Я чувствую запах хлоргексидина даже от своих волос. — Я закажу вино, — Снейп закрыл свою папку с меню и отложил её на край стола. — И стейки. Если, конечно, за месяц на больничной диете ты не стала вегетарианкой. — Нет уж. Я могу съесть всё, что есть в этом меню. Официант материализовался из ниоткуда, принял заказ и так же бесшумно исчез. Гермиона положила локти на стол и подперла подбородок руками, внимательно разглядывая мужчину напротив. В тёплом свете единственной свечи его лицо казалось не таким жестким, как обычно. — Так и будешь сверлить меня взглядом? — Просто думаю, — Гермиона потянулась и накрыла его руку своей. — Мы ведь столько прошли, ты вытащил меня с того света, мы даже живем вместе. Но если меня сейчас спросят, я даже не смогу ответить на самые элементарные вопросы о тебе. Снейп скептически приподнял бровь. — Например? — Ну, не знаю. Какой твой любимый цвет? Северус замер на секунду, а затем медленно откинулся на спинку дивана, глядя на неё как на умалишенную. — Серьезно? Любимый цвет? Ради всего святого, Гермиона, что за пубертатная банальность? — А что в этом такого? — она ничуть не смутилась, принимая бокал от подошедшего официанта. — Я правда не знаю. — Черный. Логично, не находишь? — он сухо чокнулся с её бокалом и сделал глоток. — Еще вопросы для анкеты будут? Любимое животное? Знак зодиака? Гермиона искреннее рассмеялась. С ним было легко, когда он переставал закрываться и включал свою фирменную язвительность. — Ладно, соглашусь, цвет это слишком просто. Тогда расскажи мне о своих родителях. Каким было твое детство? Лицо Снейпа неуловимо изменилось. Расслабленная усмешка исчезла, уступив место привычной настороженности. Он покрутил ножку бокала, глядя на темно-красную жидкость внутри. — Там не о чем рассказывать, Гермиона. Грязный промышленный городок, вечная нехватка денег и бедность. — Северус. — Она мягко погладила большим пальцем костяшки его руки. — Я не прошу веселых историй. Он молчал какое-то время, борясь с въевшейся под кожу привычкой держать всё в себе. Но она просила открытости, и он сам решил, что больше нет смысла прятаться. — Мой отец был маглом, — его голос звучал ровно. — Пил, распускал руки, ненавидел всё, что не мог понять. А магию он не понимал категорически. Мать... чистокровная ведьма, которая почему-то решила, что жизнь с этим ничтожеством стоит того, чтобы разорвать связи с семьей. Она просто терпела. А я прятался по углам, пока не уехал в Хогвартс. Вот и всё детство. Гермиона почувствовала укол боли где-то под ребрами. Она знала, что его прошлое было тяжелым, но слышать это вот так, из первых уст, было страшнее. — Мне жаль. — Не стоит, — Северус резко отпил вино, ставя точку в теме. — Это было давно. И это не та тема, которая способствует хорошему аппетиту. Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент тишину над их столиком разорвало короткое и въедливое жужжание. Северус недовольно поморщился. Он достал из кармана смартфон. Экран засветился входящим звонком. Снейп бросил быстрый взгляд на номер, сбросил вызов и положил телефон экраном вниз. — Рабочие издержки. Но не успел он убрать руку, как телефон завибрировал снова. А потом посыпалась агрессивная очередь уведомлений о сообщениях. Аппарат буквально дрожал на полированной поверхности стола. Северус сжал челюсти так, что желваки дернулись. Одним резким движением он схватил телефон, пробежался глазами по экрану и, с силой нажав на боковую кнопку, полностью отключил его, убрав обратно во внутренний карман пиджака. — Северус? — Гермиона нахмурилась, отставляя бокал. — Может ответишь? Вдруг случилось что-то важное? — Ничего критичного, — он отрезал это слишком быстро и ровно. — Проблемы с советом директоров. Истерика из-за задержки поставок сырья из Азии. Подождут до завтра. Гермиона внимательно посмотрела на него. Он выглядел спокойным, но она слишком хорошо изучила его микромимику. Плечи едва заметно напряглись, а взгляд стал тяжелым. Совсем не похоже на реакцию из-за задержки азиатского сырья. Она хотела сказать, что он ни черта не умеет врать, когда дело касается бизнеса, но в этот момент официант бесшумно поставил перед ними тарелки с горячим мясом, и разговор пришлось прервать. Северус взял приборы, методично отрезал кусок стейка и, прежде чем отправить его в рот, поднял на Гермиону внимательный взгляд. — Теперь моя очередь. Гермиона вопросительно приподняла бровь, прожевывая удивительно нежное мясо. — Очередь для чего? — Для допроса с пристрастием, очевидно, — Снейп запил еду глотком вина. — Твои родители. Ты упоминала, что они в Австралии. И что ты стерла им память перед тем, как отправиться в бега с Поттером. Но ты так и не попыталась всё вернуть, когда война закончилась. Почему? Гермиона замерла. Она медленно положила нож и вилку на края тарелки, чувствуя, как аппетит немного притупился. Это была её глубоко запрятанная рана, о которой она старалась не говорить даже с Гарри и Роном. Они бы начали её жалеть, а жалость это последнее, что ей было нужно. Но Северус не смотрел на неё с жалостью. В его глазах был только препарирующий интерес человека, который сам принимал в жизни тяжелые решения. — Это было не просто заклинание забвения, Северус, — ответила она, глядя на мерцающий огонек свечи. — Я переписала всю их жизнь. Вживила им новые личности. Венделл и Моника Уилкинс, которые всю жизнь мечтали переехать в Сидней и никогда не имели детей. Я сделала это, чтобы защитить их от Пожирателей. — Риск необратимого повреждения рассудка при попытке снять блок, — мгновенно понял Снейп. Он отложил вилку и сцепил пальцы в замок. — Вероятность того, что их разум просто расколется, если попытаться вернуть им два десятка лет настоящих воспоминаний. — Да, — Гермиона сглотнула подступивший к горлу ком. — После войны я ездила туда. Нашла их клинику. Они выглядели... счастливыми. У них появилась собака, маленький дом у океана, свой бизнес. Я постояла на другой стороне улицы, посмотрела, как мама смеется над какой-то шуткой отца, и поняла, что не имею права ломать их во второй раз ради собственного эгоизма. Северус смотрел на неё долго, а затем едва заметно кивнул. — Это был рациональный выбор. Жестокий по отношению к себе, но абсолютно правильный с точки зрения их безопасности, — произнес он без грамма фальшивого сочувствия. — Гриффиндорское самопожертвование в чистом виде, Грейнджер. Но, признаю, исполнено превосходно. Гермиона слабо улыбнулась, собираясь ответить, но телефон, лежащий рядом с бокалом Снейпа, снова ожил. Северус перевел его в беззвучный режим ещё десять минут назад, но аппарат продолжал настойчиво вибрировать, издавая глухое «вжжж-вжжж», которое неприятно резонировало по тёмному дереву стола. Экран вспыхивал каждые несколько секунд, оповещая о новых сообщениях. Снейп даже не повернул головы в сторону раздражающего звука. Он невозмутимо взял свой бокал, продолжая смотреть на Гермиону. — И ты ни разу не пожалела? — спросил он, полностью игнорируя телефон. — Жалею каждый праздник, — честно призналась она, стараясь не коситься на мигающий экран. — Но я знаю, что так лучше. Северус... твой телефон. — Пусть вибрирует. Он не имеет значения, — холодно отрезал Снейп. Они вернулись к ужину. Разговор потек дальше, цепляясь за более безопасные темы. Гермиона рассказывала о планах на ремонт в своей старой квартире (которую нужно было привести в порядок, даже если она там больше не жила). Но телефон не сдавался. Вибрация прекратилась на пару минут, а затем сменилась непрерывным гулом входящего звонка. Звонивший был невероятно настойчив. Сброс. Снова звонок. Сброс. Снова звонок. Северус тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Желваки на его лице дернулись. Он с силой опустил бокал на стол и резким движением схватил аппарат. — Прошу прощения, — его голос был сухим и напряженным. — Видимо, кто-то решил, что вопрос жизни и смерти не терпит отлагательств. Я отойду на минуту. Он поднялся из-за стола, на ходу принимая вызов, и скрылся за тяжелыми бархатными портьерами, отделяющими их нишу от коридора, ведущего к уборным. Гермиона откинулась на спинку мягкого дивана, задумчиво глядя на опустевшее кресло напротив. В груди разливалось странное тепло. Она прокручивала в голове их разговор. Северус не утешал её шаблонными фразами про родителей. Он просто назвал вещи своими именами, признав её силу. Гермиона сделала глоток вина, чувствуя, как внутри всё окончательно встает на свои места. Это был определённо её человек. Да, сложный. Да, колючий, с кучей тайн и отвратительным характером. Но, он был тем, кто понимал её без слов, кто не требовал от неё быть идеальной золотой девочкой. Сидя в этом ресторане, она вдруг осознала, что готова прожить с ним всю жизнь. Встречать с ним каждое утро, спорить из-за мелочей, терпеть его сарказм и лечить его шрамы. И она поняла, что это её осознанный и взрослый выбор. Но затем её взгляд зацепился за смятую Северусом тканевую салфетку на столе, и идиллическая картина в голове дала трещину. Кто ему звонил? Он сказал, что это совет директоров, но Северус Снейп никогда не дергался из-за работы. Он мог хладнокровно увольнять людей десятками, не меняясь в лице. А сейчас... он был напряжен. Он злился. Гермиона нахмурилась, вертя в пальцах ножку бокала. Звонили явно не по поставкам сырья. Кто вообще мог позволить себе так обрывать телефон Снейпа в восемь вечера? Мысли невольно вернулись к сегодняшнему дню и разговору с Дженнифер в комнате отдыха. Гермиона мотнула головой, отгоняя эту чушь. Но червячок сомнения уже прогрыз небольшую дыру в её уверенности. А что, если у Северуса есть... другая жизнь? Та, куда он её не пускает? Знакомые, о которых она не знает? Вдруг эта настойчивость на другом конце провода имела личный характер? Женщина? Подруга? Бывшая любовница, которая решила устроить истерику, потому что он её игнорирует? Она вспомнила, как Дженнифер смотрела на него. Вспомнила, что Снейп привлекательный, влиятельный мужчина. Легкий, неприятный укол ревности сжал желудок, окончательно убив вкус хорошего вина. Гермиона поставила бокал на стол. Она доверяла ему, конечно, доверяла. Но она была гриффиндоркой, и неопределенность сводила её с ума. Портьера чуть слышно шурхнула, и Северус вернулся к столику. Он бросил потухший телефон во внутренний карман пиджака и опустился в кресло. Лицо его было бесстрастным, но в глазах застыл расчетливый холод, который Гермиона так ненавидела. — Проблема решена? — ровным голосом поинтересовалась она, внимательно следя за его реакцией. — Временно локализована, — сухо ответил Снейп, берясь за вилку, словно ничего не произошло. — Пришлось напомнить некоторым людям об их месте в пищевой цепи. Гермиона прищурилась. — Этим людям из пищевой цепи обязательно было звонить десять раз подряд во время ужина? Северус поднял глаза, и его взгляд столкнулся с её чуть потемневшим от затаенной ревности. Он слишком хорошо читал её эмоции, чтобы не заметить этого изменения. Идеальная легилименция здесь даже не требовалась. Он отложил приборы, взял салфетку, медленно вытер губы и бросил её на стол. — Гермиона, — его голос прозвучал обманчиво мягко, но с легкой, предупреждающей хрипотцой. — Ты, случаем, мысленно не расчленяешь мою гипотетическую любовницу и прячешь её по частям в Запретном лесу? Гермиона вспыхнула, почувствовав, как краска заливает щеки, но взгляда не отвела. — Я не... я просто констатирую факт, — она попыталась сохранить невозмутимость, скрестив руки на груди. — Звонок был очень эмоциональным для поставщиков сырья. И ты вышел. Ты никогда не выходишь из-за стола ради рабочих разговоров. Снейп тяжело вздохнул, подался вперед и накрыл её сцепленные руки своими ладонями, физически ломая её оборонительную позу. — Послушай меня очень внимательно, — он смотрел ей прямо в глаза. — В моей жизни нет никого, кроме тебя. У меня нет ни времени, ни желания играть в эти дешевые игры. Если я сижу здесь с тобой, значит, мне больше никто не нужен. Тебе незачем ревновать. Ясно? Гермиона медленно выдохнула. Ревность, успевшая пустить тонкие корни в груди, рассыпалась в прах. Она перевернула ладони, переплетая свои пальцы с его. — Ясно. Прости. Просто... Дженнифер сегодня в комнате отдыха сказала пару вещей, и, видимо, я позволила им застрять у себя в голове. Снейп презрительно скривился при упоминании имени девушки с ресепшена. — Если ты начнешь слушать обиженных женщин, у которых я когда-то не оправдал их глупых ожиданий, мы далеко не уедем. — Я не слушаю, — Гермиона чуть улыбнулась, чувствуя, как напряжение окончательно отпускает. — Но раз уж мы заговорили о людях, которые пытаются влезть в чужие границы... Алекс сегодня подходил ко мне в коридоре. Пальцы Северуса мгновенно окаменели. Он не отдернул руку, но Гермиона физически ощутила, как вокруг него сгустился воздух. — Вот как. — Тон упал до минусовой температуры. — И что понадобилось доктору Маккинону от тебя? — Хотел узнать, насколько ты опасен и не держишь ли ты меня в заложниках, — хмыкнула она, наблюдая, как темнеют глаза зельевара. — А потом пригласил на ужин. Сказал, хочет послушать, как прошел мой больничный, без посторонних ушей. — И что ты ответила? — процедил он сквозь зубы. — Я сказала, что очень занята и ужин плохая идея. Он всё понял. — Гермиона провела большим пальцем по его напряженной костяшке. — Успокойся, Северус. Я просто хотела быть с тобой честной. Никаких тайн, помнишь? Он резко выдохнул, напряженные плечи слегка опустились. — Твоя честность когда-нибудь доведет меня, Гермиона. Снейп откинулся на спинку дивана, потянулся к бокалу, но пить не стал. Он крутил его в руках, явно взвешивая что-то в голове. — Никаких тайн, значит, — эхом повторил он её слова. — Хорошо. Мне звонил Мэтью. — Мэтью? — она нахмурилась, пытаясь вспомнить это имя. — Мой управляющий на производстве во Франции. Мэтью блестящий химик-технолог и неплохой администратор, но у него напрочь отсутствует способность соображать, когда графики летят к черту. — И что за кризис там случился, что он обрывал тебе телефон во время ужина? Северус потер переносицу. В неровном свете свечи Гермиона вдруг заметила, каким уставшим он выглядит. — Сбой в температурном режиме главных реакторов при синтезе основы для нашего нового анальгетика, — сухо отчеканил Снейп, словно читал отчет. — Реакция пошла не по протоколу и давление заскочило. Если процесс не стабилизировать, мы потеряем партию сырья на пару миллионов фунтов. Мэтью в панике. Он пытается применять стандартные алгоритмы охлаждения, но они не работают. И не сработают. Гермиона вопросительно приподняла брови. — Почему? Северус подался чуть вперед, понизив голос. — Потому что на прошлой неделе Драко привёз новую партию специфического катализатора. Мэтью и остальные лаборанты уверены, что это редкий синтетический экстракт. Они не знают и никогда не должны узнать его истинную природу. Этот компонент требует ручной калибровки оборудования, которую могу провести только я. Если я не вмешаюсь и не настрою реакторы лично, производство встанет минимум на месяц, а у инвесторов появятся вопросы. Гермиона замерла. Сердце неприятно екнуло, проваливаясь куда-то вниз. — Это значит... — она сглотнула, внезапно почувствовав, как пересохло в горле. — Тебе нужно уехать? Во Францию? — Да. — Северус поднял на нее тяжелый взгляд. — Я должен быть там. Гермиона опустила глаза на свою тарелку. Изумительное мясо вдруг показалось совершенно безвкусным картоном. Месяц назад, до нападения Беллатрисы, она бы спокойно восприняла эту новость. У него своя жизнь, свой бизнес, командировки. Но сейчас... Она слишком сильно к нему привыкла. Ей казалось, что она только-только нашла своё безопасное место, своего человека, и теперь он должен был уехать. — Надолго? — её голос прозвучал тише, чем она хотела. Она изо всех сил старалась не звучать жалко. — Я не знаю, Гермиона. Пока не увижу масштаб катастрофы своими глазами и не перепишу технологические карты для Мэтью. Она прикусила губу, чувствуя, как предательски защипало в глазах. — Я... я не хочу, чтобы ты уезжал. Северус перехватил её руки поверх стола, сжимая холодные пальцы. — Посмотри на меня, Гермиона. Она подняла глаза, часто моргнув, чтобы прогнать влагу. — Я всё понимаю, бизнес, миллионы фунтов, срыв поставок, — быстро заговорила она, пытаясь оправдаться и скрыть дрожь в голосе. — Если так нужно, я потерплю. Просто... мне страшно возвращаться в пустой дом, Северус. Я не вижу там себя без тебя. Лицо Снейпа дрогнуло. Ему самому мысль о том, чтобы оставить её сейчас, казалась изощренной пыткой. — Пара дней, — твердо сказал он, поглаживая большим пальцем её запястье. — Два, максимум три дня. Я выверну там всех наизнанку, заставлю их работать круглосуточно, откалибрую эти проклятые реакторы и вернусь. Она смотрела на него, пытаясь найти в его черных глазах хоть каплю сомнения, но там была твёрдая уверенность. — Обещаешь? — Я никогда не даю пустых обещаний, — он сжал её руки крепче. — Поттер сказал, что авроры дежурят на периметре. Никто не сможет к тебе подобраться. Ты будешь ездить на работу и возвращаться. А я буду писать тебе каждый вечер. Она глубоко вздохнула и, наконец, медленно кивнула. — Хорошо. Я ловлю тебя на слове. — Поймала, — эхом отозвался он. — А теперь ешь свой стейк, пока он окончательно не остыл. Мне нужно купить билет на утренний рейс и собрать вещи как приедем домой. Северус достал свой злополучный телефон. Он отправил Мэтью короткое сообщение, чтобы тот перестал рвать на себе волосы, и следом забронировал место в бизнес-классе. Гермиона послушно взялась за вилку. Аппетит понемногу возвращался, хотя лёгкая грусть от грядущей разлуки никуда не делась. Остаток ужина прошел в тёплой атмосфере. Острое напряжение спало, уступив место комфортному принятию. Они обсуждали бытовые мелочи, Гермиона рассказывала о предстоящем графике дежурств, а Северус сухим, не терпящим возражений тоном выдавал инструкции не засиживаться над картами до полуночи и не ходить по тёмным парковкам в одиночку. Расплатившись, они покинули ресторан. Северус помог ей надеть пальто, на секунду дольше положенного задержав руки на её плечах. В салоне машины было тепло и интимно-темно. Снейп вел машину правой рукой, а его левая ладонь крепко сжимала пальцы Гермионы на центральном подлокотнике. Она откинула голову на подголовник, глядя на профиль мужчины, периодически выхватываемый из темноты светом уличных фонарей. Линия челюсти, прямой нос, внимательный взгляд на дорогу. Он молчал, но большой палец его руки гипнотически поглаживал её запястье, задевая бьющийся пульс. От этого неосознанного движения где-то внизу живота начал скручиваться тугой узел. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как дыхание становится чуть тяжелее. Спустя сорок минут они наконец доехали до дома. Щелкнул тяжелый замок, и входная дверь послушно распахнулась, впуская их в спасительное тепло прихожей. Северус помог ей снять пальто, и в этот момент из темноты коридора, мягко ступая по ковру, вынырнул Живоглот. Кот недовольно дернул пушистым хвостом, потерся о ноги Гермионы, а затем уселся прямо перед Снейпом и требовательно, хрипло мяукнул. Северус стянул через голову свой шарф и смерил фамилиара тяжелым взглядом. — Я тоже невероятно рад тебя видеть, рыжее чудовище, — сухо произнес он, но всё же наклонился и почесал кота за ухом. Живоглот мгновенно сменил гнев на милость, затарахтев, как сломанный трактор. Гермиона с улыбкой наблюдала за этой сценой. Усталость после смены всё еще давала о себе знать, но мысль о том, что завтра утром этот мужчина улетит во Францию, вытесняла всё остальное. — Я в душ, — негромко сказала она, направляясь к лестнице. — А тебе нужно собрать чемодан. — Не учи ученого, Грейнджер, — донеслось ей вслед. Тёплые струи воды помогли смыть запах больницы и остатки дневного напряжения. Гермиона закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладной плитке. Три дня. Это не так уж много. Но сегодня ночью она не собиралась тратить время на сон. Выйдя из душевой, Гермиона достала из глубины шкафа короткую ночную сорочку из черного шелка. Тонкая, струящаяся ткань скользнула по телу, практически ничего не скрывая. Тонкие бретельки едва держались на плечах, а глубокий вырез оставлял мало простора для воображения. Волосы она лишь промокнула полотенцем, позволив влажным, потемневшим кудрям свободно рассыпаться по плечам. Северус снял пиджак и галстук, оставшись в черных брюках и расстегнутой на пару верхних пуговиц рубашке. За его спиной, повинуясь ленивым взмахам палочки, дверцы шкафа открывались сами собой, а пара рубашек и несессер аккуратно укладывались в небольшой кожаный чемодан на кровати. Щелкнула дверь ванной. Снейп обернулся, чтобы сказать что-то язвительное о том, как долго женщины способны занимать ванную комнату, но слова так и застряли у него в горле. Его рука с зажатой в ней палочкой медленно опустилась. Чемодан с тихим стуком захлопнулся сам по себе, так как хозяин полностью потерял контроль над заклинанием. На пороге стояла Гермиона в чёрной сорочке, ткань которая была настолько тонкой, что сквозь неё отчетливо проступали затвердевшие соски. Северус сглотнул, а взгляд мгновенно потемнел, превратившись в две бездонные черные воронки. — Хочешь, помогу тебе собираться? — невинно спросила она, медленно сокращая расстояние между ними. — Это... саботаж чистого вида. Она подошла вплотную. Северус даже не шелохнулся, словно был под действием Петрификус тоталус. Гермиона положила ладони на его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Она сделала ещё один крошечный шаг вперед, намеренно и тесно прижимаясь к нему грудью. Снейп резко втянул воздух. Ощущение её почти обнаженного тела под тонким шелком, которое прижалось к нему, сорвало все предохранители. Его руки легли на её талию, мгновенно сминая ткань сорочки, и с силой притянули Гермиону к себе, вжимая в свои бедра, давая ей четко почувствовать, насколько сильно он её хочет. Палочка с глухим стуком покатилась по ковру — она ему больше была не нужна. — Ты точно собираешься помочь? — прошептал он прямо ей в губы, зарываясь пальцами в её влажные волосы. Гермиона взглянула ему в глаза и невинно кивнула. Её руки скользнули вниз и задержались у его паха. Северус шумно выдохнул, прикрывая глаза. Пряжка ремня звякнула и Снейп открыл глаза, заметив, как Гермиона плавно опускается перед ним на колени. Она неосознанно прикусила губу, вдруг поймав себя на совершенно неуместной мысли: а насколько она вообще в этом хороша? Опыт у неё, разумеется, имелся. Вот только мужчины в её прошлом не отличались особым красноречием в постели, чтобы прямо озвучивать свои восторги. Однако, никто и не жаловался. Ещё бы кто-то посмел жаловаться. Гермиона всегда и во всем стремилась к совершенству, и эта сфера жизни не была исключением. Она подходила к процессу с той же дотошностью, с какой когда-то изучала магию или штудировала анатомические атласы на первом курсе медуниверситета. Практика, внимательное наблюдение за реакцией партнера, корректировка действий. Но сейчас, глядя снизу вверх на напряженную фигуру Северуса, вся ее былая, рациональная уверенность вдруг показалась нелепой. Этот мужчина не был предсказуемым. Он был сложным, требовательным и читал людей как открытые книги. И все же, в его сбитом, тяжёлом дыхании, она с замиранием сердца чувствовала свою абсолютную власть. Это будоражило кровь. Гермиона ослабила молнию брюк и расстегнула пуговицу, касаясь выпуклости под боксерами. Пальцы уцепились за ремень и она стянула брюки насколько могла. Её глаза зацепились за вставший член и, не теряя ни секунды, она оттянула боксеры, позволяя эрекции освободиться. Грейнджер сомкнула пальцы вокруг члена, ощущая под гладкостью кожи напряжённая твёрдость. Она медленно начала двигать рукой вверх и вниз, наблюдая, как тёплая кожа под её пальцами послушно скользит вслед за движением ладони. Дойдя до основания, она чуть сильнее сжала пальцы и затем вновь провела рукой вверх, мягко открывая чувствительную вершину. У Северуса вырвался глухой стон. На мгновение она остановилась, осторожно коснувшись кончика. Под подушечками пальцев ощущалась влажная гладкость, и это неожиданное ощущение заставило её тихо вдохнуть. Его тело откликнулось едва заметным движением, толчком в её ладонь. Это откровенное свидетельство его удовольствия заворожило её. Она вновь начала двигаться, но уже увереннее, позволяя ладони скользить по всей длине. Тонкая влажность делала каждое движение легче и вскоре её рука сама нашла естественный, размеренный ритм. Затем она коснулась губами основания его пениса, приоткрыв рот. Кончик её языка дразняще скользнул по тёплой коже, и она мягко прижалась губами, втягивая чувствительную головку. Северус слегка наклонил голову, наблюдая за ней сверху. Его пальцы скользили в её волосах, слегка сжимая пряди, будто пытаясь удержать равновесие между привычным самоконтролем и ощущением, которое постепенно захватывало его. Гермиона мягко сомкнула губы вокруг самой чувствительной части, неторопливо проводя по ней языком. Его член отвечал на каждое прикосновение, и она невольно задержалась, ощущая на губах солоноватый вкус его естественной влаги, прежде чем вновь медленно скользнуть губами ниже. Приоткрыв губы шире, Гермиона стала осторожно опускаться глубже, позволяя ему медленно скользить между её губ. Она подняла на него взгляд, когда его ладонь легла на её затылок, задавая движение. Гермиона послушно последовала за этим мягким давлением, позволяя его ритму направлять её. Она сосредоточилась на дыхании Северуса и поняв его темп, Грейнджер вновь взяла контроль в свои руки. Её рука снова обхватила твёрдую плоть, пока губы скользили по всей длине и остановились на головке члена. Теперь же она усердно ласкала и рукой и ртом, чувствуя, как напрягаются мышцы его бёдер и время от времени с его губ срываются тяжёлые выдохи. — Ох... Гермиона, — простонал Северус, запрокинув голову. Гермиона с каждым разом ускорялась, набирая темп и ощутила, как всё тело Снейпа замерло. Напряжение достигло до предела и его член выскользнул из её губ, выпуская горячую жидкость наружу. Грейнджер внимательно наблюдала, как белые капли медленно скользят по его плоти, и как напряжённый член постепенно начинает уступать, становясь мягче под тихим спадом удовольствия. Северус тяжело и прерывисто выдохнул, прикрывая глаза. Он оперся рукой о край комода, восстанавливая равновесие и возвращая себе крупицы самоконтроля. Затем он мягко, но настойчиво потянул Гермиону за плечи, заставляя её подняться с колен. Без лишних слов он подхватил её на руки и в пару шагов оказался у кровати, опуская на прохладные простыни. Спустя полчаса они лежали в темноте спальни. Северус лежал на спине, закинув одну руку за голову, а второй крепко прижимая Гермиону к своему боку. — Если ты думала, что эта изощренная диверсия заставит меня отменить рейс, ты просчиталась, Гермиона, — хрипло произнес Снейп в потолок. Гермиона рассмеялась, выводя пальцем невидимые узоры прямо над его сердцем. — Я и не думала отменять рейс. Я просто хотела убедиться, что ты будешь думать обо мне весь полет. — Я буду думать о том, как уволить Мэтью без выходного пособия, — сухо парировал он, но его пальцы при этом бережно перебирали её волосы, массируя кожу головы. — Мой трансфер в Хитроу приедет в четыре тридцать. Во сколько у тебя завтра смена? — В восемь утра, — Гермиона чуть приподнялась на локте, заглядывая ему в лицо. — Я провожу тебя. — Не говори глупостей. Тебе нужно спать перед сменой. — Северус. Я встану и сварю тебе кофе, — твердо сказала она, перехватывая его взгляд. — И это не обсуждается. Ты не уедешь молча, пока я сплю. Снейп скептически выгнул бровь. — Грейнджер, мы расстаемся на три дня. Драматизм здесь совершенно излишен. — Это не драматизм, — она легонько ткнула его пальцем в грудь. — К тому же, кто-то должен убедиться, что ты не забудешь свой загранпаспорт. Учитывая, что чемодан ты так и не дособрал. Северус скосил глаза на валяющуюся на полу палочку, затем перевёл взгляд на брошенный черный шелк её сорочки. Уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. Он потянул её обратно к себе, укрывая одеялом. Гермиона послушно устроила голову на его плече, чувствуя, как тепло его тела постепенно клонит её в сон. Тревога из-за его отъезда никуда не исчезла, но сейчас, в кольце его рук, она казалась не такой уж острой. — Спокойной ночи, милый, — пробормотала она, закрывая глаза. Густая бровь медленно поползла вверх. — «Милый»? — переспросил он, едва заметно качнув головой. Это пропитанное сиропом слово совершенно не вязалось с его образом. Ещё пару месяцев назад он бы желчно попросил избавить его от подобной сентиментальной пошлости. Но сейчас, глядя на её умиротворенное лицо и чувствуя размеренное дыхание на своей ключице, Северус вдруг поймал себя на мысли, что в этой банальности кроется слишком много тепла, от которого он не хотел отказываться.
