Если бы это не значило

Как удивительно устроены человеческие эмоции. Всего одна фраза может вызвать у людей раздражение и непонимание. А другое сочетание слов, по сути, являющееся тем же набором звуков и букв только в другой последовательности, может осчастливить человека. Это история о двух людях и нескольких фразах. Фразах, описавших всю их жизнь. Фразах, что прошли вмести с ними путь от простых знакомых до людей, знающих чужую историю лучше своей. Команды сидели в спортзале. Шел последний день тренировочного лагеря. И кажется последний день, когда они еще «друзья», а не «соперники». Волейболисты веселились, проживая лучшие годы своей жизни. Втихаря от тренеров, как считали сами юноши, в зал был пронесен алкоголь. И прямо сейчас спортсмены сидели в тесном кругу с бутылкой в центре. Крутил Бокуто, который громко засмеялся, когда горлышко указало на Куроо. — Бро, да нас просто магнитом тянет друг к другу! — Это точно, бро! — послышалось два синхронных хлопка. Акааши и Кенма ударили себя по лбу. — Тогда мой вопрос, Тецу-бро, — Котаро широко улыбнулся, — среди присутствующих, есть симпатичный для тебя человек? — Что за вопросы, Кота-бро, — Куроо смеется. Его покрасневшие щеки и пару пустых бутылок в комнате, многое могли рассказать. Но, когда он находит свой ответ взглядом, он совсем не выглядит пьяным. Ехидно улыбнувшись, он проговорил, — я бы мог влюбиться в Цуки… Если бы это не значило полюбить парня. Со всех сторон послышалось многозначительное «о~о». Кей захотел провалиться под землю. Особенно раздражал один пьяно хихикающий мандарин. Слова Тецуро он комментировать не стал, лишь фыркнул, да одарил его злым взглядом. Так… На всякий случай. Проходит некоторое время прежде, чем сделав несколько оборотов, горлышко не остановилось на Цукишиме. Кей замер. Даичи ухмыльнулся. Вопрос прозвучал: — Что скажешь ты, Цуки? О Куроо? — Я бы мог влюбиться в парня, — тихо проговорил он, не сводя пристального взгляда с лица Тецуро, — если бы это не значило полюбить Куроо-сана. Со всех сторон послышалось многозначительное «у~у». Лицо Куроо вытянулось в удивлении. Рядом заржали Яку и Лев. Кенма лишь хмыкнул, наблюдая за реакцией лучшего друга. Хината поцеловал Тобио, на коленях которого сидел последний круг. Видимо, чтобы не волноваться. Все хоть как-то, но отреагировали на слова Цукишимы. Но никто не смог бы сказать, что творилось у самого блондина в голове… Да и у одного лохматого капитана тоже… В тот вечер Куроо решил сделать все, чтобы Кей отказался от своих слов. А Цукишима дал себе обещание, что никто и никогда не узнает, что он соврал в тот круг. С тех пор прошел почти год. Куроо все писал и писал Цукишиме. А тот все никак не мог найти в себе сил нажать заветную кнопку «заблокировать». Постепенно они сближались. Дошло до того, что необщительный Кей не мог заснуть без короткого «мокрых снов» от контакта «дранный кошак». Дошло до того, что короткое «доброе утро, красавица» перестало вызывать раздражение. До того, что короткое «Куроо-сан, не звоните» переросло в длинное «мне нужно услышать вас»… До того, что оба нарушили свои обещания… Да Куроо хотел убедить Цукишиму в неправдивости его слов. Но он не планировал и сам влюбляться. Он ведь не знал, что «парень» отойдет на задний план, когда у «Цукишима» раскроется смысл. Как и Кей не знал, что кто-то захочет сделать его разбор, словно какого-то слова… Тецуро почти признается в этом первый, когда в один из вечеров предлагает заключить пари.

~Кошак~

— Давай заключим пари?

— Что вам снова нужно, Куроо?

— Если ты первый признаешься мне в чувствах, то должен мне желание

— Почему вы так уверены, что чувства есть?

— А если я влюблюсь в тебя первым, то я должен желание тебе

— Куроо. Полдвенадцатого ночи…

Ответ на это сообщение Цукишима не получил ни через пять минут, ни через десять. Поэтому он и сдался, молясь про себя не проиграть.

— Как хотите.

— Ура! — Мокрых снов, колючка. В этот раз ответ пришел мгновенно. Кей хмыкнул и провалился в сон. Почти месяц в их общении ничего не менялось. Куроо продолжал слать всякий бред, иногда переключаясь на милые картинки с котиками. Цукишима, сам не зная зачем, продолжал все читать, по-прежнему часто оставляя сообщения без ответа. И с каждым днем оба они убеждались, что спор этот уже недействителен. Тецуро позвонил сам. — Привет, колючка. Он говорит тихо-тихо. На заднем плане неясный шум. Цукишима хмурится. — Куроо? Где вы? — В клубе… Кажется… Он замолкает, и Кею чудится, что он слышит сдавленный всхлип. Парень тут же качает головой, прогоняя непрошеные мысли. Ему точно просто кажется… — Куроо. Говорите по делу или я сбрасываю. — Знаешь… — он хрипло смеется, — я бы рассказал тебе о своих чувствах… Голос в трубке замолкает. Вместе с тем замолкают и мысли Кея. Он почти не дышит, когда слышит чужой шепот. — Если бы это не значило проиграть. — Я готов был проиграть… — Честно шепчет в ответ Цукишима. — Если бы это не значило рассказать о своих чувствах. — Это значит да? — Да, Тецуро. — Я приеду? — Нет… Оба знали, что врут. Куроо не мог приехать в таком состояние, как бы ни хотел. Кей хотел бы увидеть сейчас его рядом, в каком бы состояние тот ни был. На самом деле оба проиграли еще несколько месяцев назад… В их общение ничего не меняется. Разве, что Цукишима убирает излишнюю сухость и язвительность, боясь обидеть. Тецуро же стал еще более громким. Но теперь из «невыносимый» превратился в «терпимый». Да что уж там греха таить… Он стал «желанный». Окончив старшую школу, Кей поступил в Токийский университет. Куроо любезно предложил ему свою квартиру вместо общежития, а Цукишима не смог отказать. Как забавно, что иногда люди говорят «не смог», вкладывая в слова совсем другой смысл, больше похожий на «не захотел». Просто набор букв и звуков. Но как много это значит. Значит ли? Тецуро встретил любимого крепкими объятиями и насмешливым тоном: — Знаешь, я бы с радостью впустил тебя, — он смеется удивленному выражению лица напротив и продолжает, — если бы это не значило быть снизу. Кей закатывает глаза и в тон ему отвечает: — Я бы согласился на нижнюю позицию, если бы это не значило впустить тебя. Куроо смотри серьезно, лишь губы продолжают улыбаться. Делает широкий шаг вперед, прижимая парня к стене прихожей. С шорохом падают сумки, когда Цукишима отвечает на поцелуй. Тецуро отстраняется через пару секунд, заглядывает в глаза и шепчет: — Так ты готов подставить свою задницу кому угодно, лишь бы не мне? — Нет, — Цукишима закатывает глаза снова, — боюсь, теперь в моем списке вариантов на сложные вопросы жизненного теста будете только вы. Куроо смеется и целует снова. Оба знали, что врут. Кей и представить не мог кого-то другого рядом с собой. А Тецуро знал, что если парень попросит, то он спокойно может и ноги раздвинуть. Какая разница, кто и где? Разве не важно, кому и как? Им было хорошо. И этого было достаточно. Изменилось теперь и их утро. От холодных простыней они перешли к теплым объятиям. Ну и конечно, теперь Цукишима не мог поставить «кошака» на беззвучный, продлевая свой сон. Теперь его будил мягкий шепот, а не противный звон. — Знаешь, я бы мог приготовить тебе завтрак, — легкий поцелуй в обнаженное плечо заставляет Кея покрыться мурашками, — если бы это не значило простоять все утро у плиты. — Я мог бы простоять все утро у плиты, — со сна голос Цукишимы хриплый, но он не может не ответить, ядовито улыбаясь в чужие губы, — если бы это не значило приготовить завтрак тебе. Разумеется, Тецуро знал, что Кей приготовит на двоих. Так же, как блондин был уверен, что при необходимости, Куроо хоть весь день проведет у плиты. Просто они не могли без этих странных шуток. Просто фразы одни на двоих хотелось делить, как кислород в поцелуе. Их вечера также проходили совместно. Куроо мог сесть играть в какую-нибудь компьютерную игру, нередко по сети с Кенмой, но Цукишима всегда сидел на его коленях, тесно прижавшись к чужой груди, залипая в телефон или и вовсе уснув в таком положении. Цукишима любил читать, перебирая между пальцев темные волосы. Тецуро любил лежать головой на его коленях. Кей любил эту тяжесть на своих ногах. Иногда они включали что-то посмотреть. Не важно, что именно. Ужастик, драму или телешоу. Очень часто они вспоминали об этом уже на утро, рассматривая засосы на ногах и шее. Именно в такой вечер, когда Кей скролил ленту новостей, а Тецуро почти засыпал на его коленях, блондин внезапно заявил: — А ведь в Японии однополые браки запрещены… Куроо на это лишь хмыкает и тихо выдает, переворачиваясь на бок и почти утыкаясь носом в чужой живот. — Я бы мог не выходить за тебя, — он бросает быстрый взгляд на чужое лицо, тут же замечая беспокойную складку между тонких светлых бровей, — если бы это не значило, не вступить в брак никогда. Все-таки хочется семьи, Цуки… — Я бы мог никогда не сыграть свадьбы, — голос Кея дрожит, — если б это не значило никогда не выйти за тебя. — Ты так сильно любишь меня? — Я так сильно привык к тебе… Интересно, что совсем разные звуки и буквы имели для обоих одинаковый смысл… А был ли в них смысл?.. В тот вечер они начали планировать свое маленькое путешествие. Оба знали английский на достаточно высоком уровне. Да и другая страна… Это всегда новый опыт и новые возможности. Жизнь на самом деле очень интересно устроена. Ты можешь до беспамятства любить кого-то. Планировать что-то. Придумывать идеи. Надеяться. Мечтать. И в один миг все это может оборваться. Кто-то остывает и уходит сам. Кто-то умирает по неосторожности. Кого-то уносит болезнь. А кто-то оказывается не в то время и не в том месте. Так и Куроо. Его искали несколько дней. Сначала на черном рынке нашли его телефон. Потом всплыла его карта. А потом нашли и его… Подумать страшно, что действительно есть люди, способные убить ради пары купюр. Вот и Цукишима не поверил. Он не плакал. Не кричал. Не злился. Действительно не чувствовал ничего. К нему приходил Кенма. Ямамото. Бокуто. Даичи. Сугавара. Хината. Ямагучи… Да кто только не приходил. (Куроо не приходил). А Кей не понимал. Почему они такие подавленные. Почему с их губ слетает отвратительная последовательность звуков «смерть». Почему… Почему? Он не плакал на похоронах, нет. Не кричал в пустом доме. Но, кажется, он лишился зрения и слуха. Ведь как еще объяснить шум в ушах и мутную пелену перед глазами? Он продолжал безрезультатно звонить на единственный номер «муж»… Но телефон почему-то молчал. Он продолжал бродить по улицам в надежде снова увидеть парня, спасающим с дерева очередную кошку. Продолжал откладывать деньги на самолет до Америки. Ведь Тецуро так хотел семью… Он тихо шептал «люблю» каждый вечер, но так ни разу и не услышал ответ. На самом деле, он никогда даже не задумывался, что пустота тоже может значить звуки. Он не сразу рискует прийти к нему. Но когда приходит, не может сдержать тихий смех, видя небольшую деревянную табличку, прислоненную к подставке с палочками благовоний. Кажется, Кенма упоминал о ней ранее. Это была просто очередная шутка Куроо, но Козуме показались уместными здесь его слова. Кей любовно пробегается пальцами по строкам: «Я бы мог любить тебя до́ смерти сильно, если бы это не значило дать клятву». Цукишима не может не вспомнить, как они обсуждали клятву жениха на своей свадьбе и то, как Куроо был против. Потому что некоторые обещания связанные с Кеем он сдержать не мог. Блондин улыбается, опускаясь рядом с могильной плитой. И плевать, что грязно. И что щеки снова мокрые от дождя. Даже если в прогнозе погоды сухо. Даже если он не врал. — Я бы мог дать клятву любить тебя до смерти, — парень запрокидывает голову назад, устремляя взгляд в небо, — если бы это не значило разлюбить тебя сейчас. Цукишима смеется, когда слезы текут по шее под воротник. Будь Куроо рядом, он бы обязательно пошло пошутил и слизал их. — Хотя, когда мы следовали этим пустым звукам, верно? — Кей старательно игнорирует сорвавшийся голос. — Кто сказал, что после смерти любить нельзя? С того дня он приходил к Тецуро каждый день, рассказывая ему новости из жизни, каждый свой визит завершая любимой фразой. — Я бы уехал, если бы это не значило бросить тебя. — Я бы закончил книгу, если бы это не значило выпустить ее без тебя. — Я бы получил повышение на работе, если бы это не значило, вернуться домой, не услышав твоих поздравлений. — Я бы ушел вслед за тобой, если бы это не значило предать всех их. Предать тебя… И пусть слова лишь наборы звуков и букв, а Тецуро слышать не мог, Цукишима верил, что его приход не пустая трата сил и времени. Он любил. А для таких людей даже тишина становилась звуками.