Операция на сердце (вылечи меня)

– Осторожнее! Пропустите! – кричал фельдшер, везя пациента на каталке. В приемном отделении царил полный переполох. Кто-то бегал туда-сюда, словно испуганный тушканчик. Кто-то замер на своих местах, словно застывшие ледяные фигуры. – Срочно! – стукнул фельдшер по регистрационной стойке. – Есть кто свободный из кардиоторакальных? Медсестра нахмурилась, быстро клацая что-то в компьютере, а затем подняла взгляд и покачала головой. – Все хирурги заняты. – У меня пациент при смерти! Нужна срочная операция! – Ничего не могу поделать, – пожала она плечами. – Везите в другую больницу. – У него нет времени! Вы что? Не пон… – Что случилось? – к стойке подбежал врач, снимая с лица маску. Фельдшер обернулся на него, громко тараторя: – Мужчина, 56 лет. Инфаркт миокарда. Симптомы выступили час назад. Пульс учащенный: 210. Артериальное давление снижается каждые полторы минуты. Третий раз потерял сознание. – Ясно, – нахмурился доктор. – Операционные свободны? – обратился он к медсестре. Девушка снова начала набирать по клавиатуре, а затем кивнула: – Третья. – Везите в третью операционную его. Живо! Фельдшеры покатили носилки. Хирург поспешил направиться за ними следом, но был остановлен коллегой. – Ты уверен, что выдержишь еще одну операцию? – Уверен, – он одернул руку со своего плеча и быстрым шагом направился к лифту.

***

Маска летит в мусорку следом за окровавленными перчатками. Холодная вода стекает в раковину. Кончики пальцев немеют с привычным покалыванием под кожей. Боль в пояснице не отпускает. Усталость с новой силой обрушивается на тело. Минхо провел очередную сложную операцию. Семь часов на ногах под звуки приборов и медицинской стали. Скальпель отпечатался в его руке, напоминая о себе фантомной болью в мышцах и сухожилиях. Он давно привык к этим ощущениям. Десять лет на должности кардиоторакального хирурга отняли у него всю молодость, но зато подарили вторую жизнь не одной сотне людей. Шкафчик в раздевалке тихо скрипит. Голубой хирургический костюм сменяется повседневной одеждой. Она каждый раз садится очень странно. Непривычно. В медицинском костюме он проводит по двадцать часов почти каждый день. Он стал как вторая кожа. Снимать всегда неприятно. Неуютно. Шкафчик захлопывается. Тяжелая сумка вешается на плечо. Внутри много документов: дела пациентов и медицинские карточки. Ночью он будет изучать их, подбирая каждому свое лечение, и готовиться к следующим операциям. Даже выходя из больницы, Минхо не перестает работать. Он привык. Привык к многочасовым переработкам. К сложным операциям. К боли во всем теле. К вечной усталости, редкому сну и дай Бог одному выходному в неделю. Минхо торчит в отделении целыми сутками, следя за состоянием своих пациентов. Их жизнь в его руках. И он несет за нее полную ответственность. Сегодняшняя операция прошла успешно. Некроза тканей удалось избежать. Мужчина находится в стабильном состоянии. Завтра Ли первым делом зайдет к нему, чтобы проверить и узнать, все ли хорошо. Конечно, он получит слова похвалы и благодарности от пациента и его родных. А на выписку ему подарят коробку конфет, купон на бесплатный обед в семейном ресторанчике, большую корзину с фруктами или вообще крепкую настойку на дайконе «по дедушкиному рецепту». Он, как всегда, откажется, но ему, как всегда, все равно дадут в руки и еще раз скажут: «спасибо, что спасли мне жизнь, доктор». Минхо слабо улыбнется, потому что шире не умеет, и ответит: «это моя работа». Он привык. Дверь больницы открылась, выпустив на свежий воздух. Минхо остановился на мгновение, подняв закрытые глаза вверх, и тяжело выдохнул. Пар устремился в темное ночное небо. Снег заискрился под ногами, отражая звезды и полную луну. Сзади послышались чужие шаги. Затем кто-то остановился рядом. – Ну и денек сегодня, – зевнул незнакомый голос. Минхо открыл глаза и перевел на парня взгляд. Широкая улыбка, кучерявые не зачесанные волосы и каштановые глаза, словно бобы. Ординатор? Что он делает так поздно в больнице? Их же отпускают не позже девяти часов. А сейчас уже давно перевалило за полночь. Парень снова зевнул. – Представляете, заснул прямо в кабинете. Сегодня практически ничего не делал. Принял двух пациентов и слонялся без дела. А ведь говорили, что будет очень сложно. Сложно ждать, пока время твоей смены подойдет к концу? – он рассмеялся. – Вот жизнь! Минхо скривился. Что это за клоун? И из какого отделения? Пока он работает по сотне часов в неделю, не успевает поесть и банально поспать хотя бы три часа, этот (как бы его назвать?) жалуется на безделье? Сложно? Ничего не делать сложно? Да что это за наглец! – Хан Джисон, – парень протянул руку. – Новый педиатр. Думаю, вы слышали обо мне. Минхо смерил его недовольным взглядом и ничего не ответил. А затем и вовсе направился к своей машине, так и не удостоив коллегу своим вниманием. Джисон убрал руки в карманы, посмотрел ему вслед и усмехнулся. – Оказывается, правда, что говорили про Минхо, – тихо произнес самому себе. – Высокомерный и беспардонный. Одним словом – заносчивый и зажравшийся нахал. – он хмыкнул. – Хоть и хирург отличный. К тому же красавчик…

***

В столовой было шумно. Врачи переговаривались между собой. Ложки стучали по тарелкам вместе с палочками. Медсестры хихикали с молоденькими ординаторами, прибывшими недавно в больницу. Медицинский центр «Асан» был самой крупной многопрофильной больницей в Южной Корее. В ней работали не только хирурги высшего звена, но также проходили обучение ординаторы Медицинского колледжа Университета Ульсана. Амбулаторное отделение и стационар, который насчитывал около трех тысяч коек. Ежегодно здесь проводилось более 50 000 сложнейших операций. Сюда прилетали на лечение люди не только со всей страны, но и со всего света. – Всем привет, – за столик подсел еще один врач. Минхо сразу же определил его по голосу. – Давно не виделись, Джисон, – улыбнулся Чан. – Как твоя нога? – Еще пару дней назад прихрамывал. Сейчас уже все супер. – Как ты вообще умудрился потянуть связки? – Бежал к любимым деткам по лестнице и споткнулся, – пожал плечами Хан. Ли незаинтересованно уставился в тарелку, ковыряя рис ложкой. Хан Джисон работал в их больнице около года. И все это время он ужасно раздражал Минхо. Не было ни дня, чтобы Ли не накричал на него, не закатил глаза или не закрыл перед ним «случайно» двери лифта, чтобы не ехать вместе. Этот педиатришка взбесил еще с самого первого дня. И нет, не своим громким смехом, дурацкими шутками и вечно непонимающим взглядом. Хотя это тоже. Он в наглую подкатывал к Минхо… С самой первой недели. Сколько бы Ли его ни отшивал, парень не сдавался. Джисон был несуразным. Кучерявые непослушные волосы, круглые очки на носу, что скрывали за своими стеклами по-детски невинные (читайте как хитрые) глаза. Яркие галстуки с мультяшными принтами. На его белом халате всегда висели дурацкие значки, а в кармане каждую неделю менялись маленькие плюшевые игрушки. Тигренок, медведь, мартышка. Последнее ему очень подходило… Еще у него с собой всегда были конфеты. Джисон беспардонно клал их по штучке в ладонь Минхо, когда они пересекались в коридоре или раздевалке. На самом деле он носил их не только для этого. Хан угощал ими своих маленьких пациентов. Которым, в отличие от Минхо, он очень даже нравился. Чан перевел взгляд на часы и резко подскочил с места. – Так, мне нужно бежать, – он составил на поднос свои тарелки и поспешил удалиться. – Меня ординаторы уже ждут. Сегодня у нас по плану ишемическая болезнь сердца. Заодно навестим госпожу Пак. Два дня назад ей делали операцию. Показатели стабильные, но она продолжает жаловаться на какие-то «непонятные стуки в сердце», – Бан закатил глаза. – На самом деле ее внучка говорит, что бабуле просто нравится один из наших ординаторов. Поэтому она вызывает его к себе в палату почти каждый час, чтобы он ее послушал, – усмехнулся Чан. Он снова посмотрел на часы, а затем быстро опомнился и практически побежал на выход из столовой. Минхо проводил его обреченным взглядом. «Не уходи!». «Ты оставляешь меня здесь с ним?». За столиком повисла тишина. Ли нехотя перевел взгляд на Джисона. Тот улыбался во все зубы, подперев щеку рукой. – Скучал по мне? Минхо скривился. – С чего бы это? – Ну, как… – протянул Хан. – Мы не виделись целую неделю, пока я был на больничном. Неужели ты не ждал меня? – Нет, – четко ответил Ли. – Совсем? И не скучал? Даже чуть-чуть? Минхо закатил глаза. – А я вот скучал. Причем ужасно, – вздохнул Джисон. – Засыпал и представлял эту недовольную красивую мордашку. Мне было так одиноко… Ли не выдержал. Ложка со звонким стуком упала в тарелку. Он поднялся со стула, спрятав руки в карманы, и смерил педиатра таким взглядом, будто смотрел на г… На что-то очень неприятное. – В следующий раз попроси свою цирковую труппу забрать тебя с собой, а не оставлять под дверями больницы. – Что? Минхо так и не ответил. Раздраженно фыркнул и направился на выход. Джисон лишь успел крикнуть ему вслед: – А поднос? – Сам унесешь, – тихо пробурчал Ли.

***

Феликс рассматривал снимок, хмуря брови, когда к нему в кабинет зашел Джисон и плюхнулся на кресло. Он перевел взгляд на негатоскоп и дернулся, словно от боли. – Это как его так? – Ее, – поправил Ли. – Электросамокатом. Джисон болезненно прошипел, потерев руку. Примерно на этом же месте на снимке был открытый перелом. – Всегда боялся этих механических дьяволов. Феликс рассмеялся, сняв снимок, и убрал его в карточку пациентки. – Без операции тут не обойтись. Придется вставлять шины. Свяжусь с Кимом чуть позже, чтобы обговорить дату. – Пациентка согласна? – Она сказала, что со мной на все согласна, – усмехнулся он. Ли Феликс был хирургом-травматологом и лучшим другом Джисона. Они подружились еще в университете, а в ординатуре попали вместе в одну больницу. Ликс пришел в «Асан» чуть раньше, чем Хан. Пока Джисон гостил у родителей в Инчхоне, Феликс уже делал первые самостоятельные операции. Ликс был очень мягким и улыбчивым. Светлые волосы, яркие веснушки. Его внешность контрастировала с низким басистым голосом. Девушки-ординаторы часто удивлялись этому. Сначала они считали его очень милым, а потом жаловались на требовательность с его стороны во время обучения. Феликс и правда давал им много информации и нагрузки, но всегда так сладко улыбался, что ординаторы таяли. И плевать уже было, что они не успели поспать или не ели почти сутки. Его улыбка скрашивала их серые, вечно уставшие будни. – Сегодня Чана видел. Кажется, он подстригся, – произнес Джисон, вытащив из стакана ручку, бездумно раскручивая колпачок туда-сюда. – Подстригся? – ахнул Ли. – О, нет, – протянул он. – Ему было так хорошо с длинными волосами. Еще эти очаровательные кудряшки. – А мои? – Хан состроил глаза котенка. – Разве мои не очаровательные? Феликс улыбнулся, потрепав его по голове. – И твои тоже. Но у Чана… – Да признайся ты ему уже. Ли нахмурился. – Чтобы он меня сразу отшил? Нет уж, спасибо. Я лучше буду строить замки из розовых облаков, где мы живем с ним и кучей маленьких Бан Чаников, чем сразу разобьюсь о скалы суровой реальности. – И с чего ты решил, что он натурал? – Да по нему видно! Он флиртует с медсестрами и своими пациентками. – С бабульками, которым за шестьдесят? – Хан выгнул бровь. Феликс закатил глаза, поднимая друга со своего кресла. Он сел на его место и уставился в компьютер, щелкая мышкой. – Не спорь со мной. И вообще… – перевел на педиатра взгляд. – Разве тебе не пора работать? Обеденное время давно закончилось. – Черт! – Джисон повернул к себе монитор, уставившись на время. – У меня уже как десять минут прием идет! – и пулей выбежал из кабинета под басистый смех травматолога.

***

Буквы расплывались перед глазами. Настольный маятник размеренно отстукивал ритм. Этот звук уже въелся в уши настолько, что стал раздражать. Минхо остановил его, перелистнув страницу. Сложенная в карточке кардиограмма зашуршала, открыв полную схему. Ли нахмурился, потер переносицу и сложил ее обратно, перевернув следующую страницу. Около года назад его поставили на должность заведующего кардиохирургическим отделением. И без того множество работы прибавилось еще большей нагрузкой. Но Минхо не жаловался. Ему нравилась его работа. Хоть он и ужасно уставал под конец смены. С новой должностью ему выделили и новый кабинет. Если бы не прошлый заведующий – вредный дед, что не хотел уходить на пенсию, – Минхо сел бы в это кресло намного раньше. Впрочем, кресло было сразу сменено на новое, более удобное. Белые безликие стены. Лишь на одной висел плакат с подробной схемой строения сердца. Скучная серость в мебели и жалюзи. Минхо опускал их очень редко. Только когда прикладывался поспать на полчасика. Обычно они висели, собранные на панорамных окнах, открывая вид на внутренний дворик «Асана». Большой фикус в горшке стоял в углу кабинета, впитывая в себя по утрам яркое солнце. В последнее время небо все чаще затягивали тучи, поэтому ему доставалось не так много света, как раньше. Осень. Недалеко стоял небольшой диван. Подушка была прикрыта аккуратно сложенным пледом в серую клетку. На книжных стеллажах кучи томиков по кардиохирургии и даже парочка по нейро. Эти книги он купил случайно. Еще во времена университета, когда его однокурсники ходили в сомнениях, решая, на какое направление им все же податься, Ли знал сразу – он станет кардиохирургом. Книжки по нейрохирургии были просто дополнительной литературой ради интереса. Минхо любил читать. Особенно у себя дома и в тишине. Только его коту можно было шуметь в этот момент. Он убаюкивающе мурлыкал под рукой, подставляя плотненькое пузико. Минхо никогда не романтизировал больницу и свою работу. Он спасал жизни, стоя на ногах по тридцать часов. Иногда эти жизни уходили у него прямо в руках, когда он изо всех сил старался их удержать. Выходить из операционной к родственникам, снимая перчатки, и говорить, что они сделали все, что могли… было ужасно. Несмотря на то, что у Минхо был самый высокий коэффициент удачных операций, он никогда не знал, как отреагирует на его вмешательство сердце пациента. Для людей он оставался последней ниточкой к жизни. Осознавать, что эта ниточка может в любой момент оборваться, было вообще не романтично. И пусть он занимался делами сердечными (причем в самом прямом смысле), это не добавляло в его работу ни капли романтики. Хирургия – это очень сложно и ответственно. И Минхо готов нести эту ответственность. Он оставался с пациентами, перенесшими сложные операции до самого их пробуждения, а потом, когда уже не было времени заехать домой и поспать, ложился на диванчике в своем кабинете или отрубался прямо в кресле за столом. Он никогда не выдавал своей усталости коллегам и уж тем более соплякам интернам и ординаторам. На его плечи ложилось много ответственности и требований, в том числе и к самому себе. Минхо никогда не показывал свои эмоции и слабости. Раздражение перед Хан Джисоном не считается. Дожив до тридцати семи лет, Минхо преуспел только в одной сфере. Карьера. Семьи у него не было. За исключением мамы, что жила в другом городе, и старого рыжего кота по кличке «Абрикос». Друзей особо тоже. Разве что Бан Чан – коллега кардиохирург. И то, если бы они не проводили часто операции вместе, то Минхо бы так и не нашел с ним общий язык. А Чан был открытым, искренним. Ли не говорил ему никогда, но Бан часто поднимал ему настроение, а еще пытался вечно куда-то вытащить. И если на второе Минхо соглашался не охотно (но все же соглашался), то первому был очень благодарен. Чан мог легко успокоить его после очередной «стычки» с Джисоном. Не сказать, что это были какие-то крупные ссоры или вселенская ненависть. Если честно, Хан всегда относился к нему хорошо. Это Минхо вечно что-то не нравилось. То шутка глупая, то сам педиатр. Но Джисон не был глупым и безответственным. Он относился ко всему проще. Расслабленно, с юмором, с улыбкой. Возможно, он просто бесил Минхо своей жизнерадостностью. Он и сам не знает почему… Дверь палаты открылась, впустив врача. Старушка, лежавшая на больничной койке, подсобралась, аккуратно привстав с подушки. Минхо остановил ее жестом руки, призвав лечь обратно. – Госпожа Со, как вы себя чувствуете? – Ли поставил стул возле кровати и сел на него, закинув нога на ногу. – Прекрасно, мой дорогой, – улыбнулась старушка. – Сегодня приходил сын, хотел увидеться с тобой, но не смог найти. Просил передать благодарность. Минхо слабо улыбнулся, проверив показатели на приборах. – Анализы у вас в норме, – продолжил он спустя время. – Кардиограмма тоже. Думаю, еще дня два и можно будет выписываться. Пациентка накрыла его ладонь своей сухонькой и кивнула. Госпожа Со была не последним человеком в Сеуле. Больше двадцати лет в правительственном департаменте сделали ей громкое имя. Но, несмотря на свой статус и обеспеченность, Со оставалась очень скромной женщиной, что относилась ко всем как к равным. В ней не было ни капли заносчивости и уж тем более жадности, присущей другим местным политикам. Она подходила к любому запросу ответственно. Новая школа? Построим. Дорога сломалась? Заплатим из своего кармана, но сделаем. Со давно надо было подать свою кандидатуру на должность мэра. Но она не спешила. Да и здоровье не особо позволяло. Больное сердце часто подводило ее. Минхо провел ей по меньшей мере три операции. Последняя потребовала больше времени и несла за собой больше опасности для жизни женщины. Обычно замена сердечного митрального клапана не составляла для Минхо трудности, но с Со было немного иначе. Слава Всевышнему, все обошлось. Ее жизни больше ничего не угрожало. Но через десять лет операцию повторить все же придется. Пожелав пациентке спокойной ночи, Минхо вышел из палаты. Он не прошел и пяти метров, как столкнулся с Джисоном. Почти… Врач-педиатр сидел на корточках и улыбался маленькой девочке в больничной пижаме. Ли знал этого ребенка. Ее звали Мина. Они с Бан Чаном проводили ей операцию. Девочка что-то рассказывала Хану, а он ей кивал и улыбался. Затем потянулся в карман и вытащил пару конфет, положив малышке в ладошку. Она улыбнулась в ответ, а потом резко переключила свое внимание на подошедшего к ним Минхо. – Доктор Хан, прекратите кормить маленьких пациентов конфетами. Сладкое, особенно на ночь, вредно. – Извините, доктор Ли, – Джисон поднялся с корточек. – Но от одной конфетки ничего не будет. Верно, Мина? – погладил он малышку по плечу. Девочка кивнула, а затем заливисто рассмеялась и побежала к себе в палату, напоследок получив от Джисона мягкое поглаживание по голове. Двое врачей смотрели ей вслед. Только вот если один улыбался, второй все сильнее хмурил брови. – Не бегай! – крикнул Минхо. – Да ладно тебе, – расслабленно протянул Джисон. – Все же нормально. – Не нормально, – строго отчеканил хирург. – Мина перенесла серьезную операцию на сердце. Любые нагрузки, даже самые незначительные, ей противопоказаны. – Минхо, она ребенок, а не беременная женщина. Все с ней будет в порядке. Тем более, я уверен в ее лечащем враче. Говорят, он классный специалист, – подмигнул Хан. Ли перевел на педиатра недовольный взгляд. Это он на него намекает? Конечно же, да… – Ты, кстати, знал, что Бу из «Корпорации Монстров» на самом деле зовут Мэри? – совершенно неожиданно спросил Джисон. Минхо скривился. – Да, – закивал Хан. – Представляешь? Ее имя было написано на рисунках. Сколько раз смотрел этот мультик, никогда не замечал. Надо сегодня пересмотреть. Мне об этом Мина рассказала. Она такая смышленая. – Я понял, почему ты так хорошо ладишь с детьми… – О, это комплимент? – улыбнулся педиатр. – Нет, – усмехнулся Ли. – Ты остановился в развитии где-то на их стадии. Между семью и десятью годами. Джисон рассмеялся. – А вы шутник, доктор Ли. Покруче меня. Минхо фыркнул, а затем спрятал руки в карманы и направился в свой кабинет, произнеся лишь напоследок: – Кстати, постирай свой халат. На нем, кажется, пятно от шоколада. Джисон тут же схватился за воротник, прошипев тихое: «черт». А затем попытался оттереть его. Но стало только хуже. – Эй! – крикнул он. – Ты же сегодня дежуришь, как и я? Ответа не последовало. Минхо шел к себе, сверкая белой спиной. – Заходи ко мне. Посмотрим что-нибудь. Ли остановился. Громко усмехнулся, а затем надменно ответил: – Мультики не смотрю. Тем более с такими, как ты. – А что ты смотришь? Минхо снова ничего не ответил. Свернул за угол и скрылся в кабинете. С тобой уж точно ничего.

***

– Та-а-ак, – протянул Джисон, сняв с шеи стетоскоп. – Что тут у нас? Оливы удобно встали в уши. Акустическая головка коснулась грудной клетки. – Уже три дня мучит грубый кашель, – поясняла мамочка, держа на коленях дочку. – По ночам особенно. Еще часто поднимается температура. Чай с медом не помогает, как и теплое молоко. Антибиотики пока боюсь давать. Вдруг станет только хуже. – Это вы правильно. Без назначения врача лучше не давать антибиотики, – кивнул Джисон. – Спинкой ко мне. Женщина аккуратно развернула ребенка, приподняв маечку чуть выше. Педиатр внимательно вслушивался в хрипы, тихо повторяя «вдох-выдох». Через минуту он вынул из ушей оливы и свесил бирюзовый стетоскоп обратно на шею. Затем вытащил из стерильной упаковки деревянный шпатель, проверил горло и выбросил использованный инструмент в мусорку. Ручка оказалась в руке, чиркая названия лекарств на бумажке. – Обычный бронхит. В садик ходим? – спросил Хан, глядя на девочку. – Да. Ясельная группа, – ответила мать. Джисон снова опустил взгляд на листок, продолжая выводить буквы. – На больничный выйти у кого-то из взрослых возможность есть? Женщина кивнула. – Я собиралась. – Отлично, – промычал Джисон. – Небулайзер дома имеется? – Да. Хан снова кивнул, а затем продолжил: – Значит, – он протянул листок с названиями лекарств. – Ингаляции три раза в день по десять минут. Добавлять 6 – 8 капель раствора беродуала. Название я написал, – Джисон ручкой указал на первый пункт. – Это для того, чтобы дыхательные пути очистились и улучшилось откашливание. Примерно через полчаса после ингаляции лучше сделать небольшой массажик ребром ладони по межреберьям. Тоже буквально пять минут. Также лучше в аптеке приобрести препараты, разжижающие мокроту. Это в основном все синтетические муколитики. Названия я тоже написал. Если их не будет, можно взять аналоги. А если ночью кашель будет усиливаться, можно дать ложку одного из перечисленных в третьем пункте сиропов. Также ни в коем случае не переохлаждаться и держать ноги в тепле. Через неделю снова записаться ко мне. Посмотрим на улучшения. Джисон улыбнулся, мягко пожав руку малышке. – Спасибо, доктор, – поклонилась женщина, поднявшись со стула. Она взяла листок с указаниями и перечитала его. Поблагодарив снова, вышла с дочкой за дверь. Джисон помахал малышке напоследок, получив детскую улыбку в ответ. Как только дверь закрылась, он откинулся на спинку кресла и потянулся. В его кабинете всегда было светло. Бледно-желтые стены с яркими наклейками. На кушетке кучи плюшевых игрушек. Рядом детские медицинские весы и ростомер. В углу небольшая раковина и круглое зеркало с очередной мультяшной наклейкой. По всей противоположной стене растянулся шкаф с карточками пациентов. А на светлых жалюзи висели блестящие бабочки. Стол врача, как и медсестры, стоял возле окна. Сонхи вышла уже как десять минут назад, за очередными карточками. Видимо, опять разговорилась с кем-то в регистратуре. Джисон перевел взгляд на свои новые кроксы. Сегодня он не мог налюбоваться ими целый день. Яркая желтая резина и куча разноцветных джибитсов так и манили посмотреть снова. Хан всегда крепил много заклепок на свою обувь. Она совершенно выбивалась из картины белого халата и бирюзового медицинского костюма. Минхо всегда упрекал его в этой «безвкусице». Но Хану нравилось. Как своя обувь, так и малейшее внимание от доктора Ли. Джисон не знал почему, но с самого первого дня Минхо вел себя с ним очень… странно. Вечные осуждающие комментарии, глаза, что закатывались по сотне раз в день. Недовольная, но такая красивая мордашка. Внешне Ли ему сразу же понравился. Статный мужчина с правильными чертами лица. Он был похож на кота. Правда, на немного злого. Минхо всегда был требователен. Профессионал своего дела. Настоящий гений. Его уважали и в то же время боялись. Особенно интерны. Звание профессора он получил уже в тридцать три года, а должность заведующего своим отделением – в тридцать шесть. Все интерны, которые проходили у него обучение, под конец года были похожи на ходячие овощи. Минхо их гонял, объясняя это сложной работой. А хирургия была действительно сложной. Это вам не слушать целыми днями легкие детишек и объяснять их мамочкам, какие лекарства стоит давать ребенку. Впрочем, и это было не так-то просто. Везде была своя ответственность. Минхо редко с кем мог найти общий язык. Общался по большей части он только с Бан Чаном. С другими же имел чисто деловые отношения. Джисон хотел переиграть это. Первая мысль о том, что Минхо начал нравиться ему, пришла где-то через два месяца работы в «Асане». Сначала Джисону нравилось подкалывать кардиохирурга, видя на лице раздражение, а потом захотелось увидеть и другие эмоции. Например, он никогда не видел его улыбку и не слышал, как Минхо смеется. Ли всегда ходил с каменным лицом, лишь при встрече с ним, сменяя его на очередное выражение раздражения. Поговаривали, что с пациентами он вел себя совсем иначе. А пациенты его и правда любили. Минхо всегда держал лицо. Джисон верил, что за всей этой надменностью, колкими комментариями и «Доктор Хан, заткнитесь, пожалуйста», прячется очень добрый человек. Джисон хотел увидеть его настоящего. А еще было бы неплохо, если бы Минхо поцеловал его, зажал возле стенки и… В дверь постучали. Хан выровнялся на стуле, поправив на шее стетоскоп. В кабинет заглянула новая мамочка, ведя за собой сына подростка. Он сел на стул, глядя на мать. Та подтолкнула его, и парень, прокашлявшись, произнес: – Кажется, у меня что-то с кишечником.

***

Минхо сидел на кресле, расслабленно уложив голову на спинку. Глаза прикрыты. Руки, сложенные в замок, уместились где-то поверх белого халата. Он бы так и вовсе задремал, если бы не Бан Чан. Вернее, его нескончаемый поток мыслей. – А сегодня утром Феликс принес мне кофе и шоколадку. Ты бы видел его улыбку. Я чуть не растекся прямо перед ним, как диазепам по венам, – мечтательно произнес Чан. Минхо ничего не ответил, начав размеренно покачиваться в кресле. Бан все рассказывал что-то про хирурга-травматолога, вздыхая, как школьница. Ни Чан, ни Феликс. Оба не знали, что нравились друг другу. Ликс вечно жаловался на Бана-натурала, опечаленно глядя на его фотографию на доске почета. Он боялся, что кардиохирург прекратит с ним любое общение, когда узнает, что Феликс давно не ровно к нему дышит. Они не были особо друзьями. Скорее хорошие коллеги и максимум приятели. Проводили они время вместе только на работе и когда выпадала возможность пойти на корпоратив или отпраздновать Рождество прямо в больнице, в перерыве между операциями. Чан же, в свою очередь, думал, что Феликс не испытывает к нему ничего, кроме теплых чувств, как к старшему коллеге, продолжая оплачивать какой-то там долг, постоянно занося ему в кабинет кофе или угощая домашним брауни. Ведь когда Ликс впервые переступил порог «Асана», именно Бан помогал ему быстрее адаптироваться. Общение Чана можно было запросто назвать флиртом. Он мило кокетничал с медсестрами, выпрашивая у них за стойкой маленькие леденцы. Впрочем, делал он это неосознанно. Часто оплачивал им обеды в местной столовой или предлагал выпить с ними кофе, когда видел, как девушки засыпают под конец смены. Бан всегда был позитивным и обаятельным, поэтому влюбиться в него Феликсу не составило никаких трудностей. Именно забота друг о друге стала для хирурга-травматолога первым (приятным) триггером к влюбленности. А то, что в нем иногда просыпалась ревность, когда Бан флиртовал с медсестрами – это уже другая история… – Он такой очаровательный, – продолжил Чан. – Жаль, работаем в разных отделениях, хоть и рядом. Так бы вообще виделись двадцать четыре на семь, – он приподнялся и заговорщически продолжил: – Может, мне в травматологию перевестись? Ли недовольно промычал. – Ты хочешь загубить свою карьеру кардиохирурга и стать простым медбратом? Вряд ли тебя сразу же поставят там в хирургию. Единственное, в чем ты разбираешься в травматологии – это остиохондроз. И то только потому, что сам им страдаешь. Бан огорченно выдохнул, откинувшись на спинку дивана. – Да. Ты прав. – Тем более, – Минхо посмотрел на него, – что ты собирался подавать на ученое звание профессора. Не думаю, что ты так легко бросишь все, к чему так долго шел. Пускай твой травматолог сидит у себя, а ты здесь. Вы все равно видитесь почти каждый день. Как ты еще не устаешь от этого парня… Он же трансформаторная будка позитива. Вечно громкий и чересчур активный. Чан усмехнулся. – А мне нравится. Все лучше, чем смотреть на твою недовольную… Прости, – заметив строгий взгляд друга, осекся он. Ли ничего не ответил, прикрыв глаза. Если честно, ужасно хотелось спать. Сегодня утром они с Баном успели провести уже две операции. Пусть они длились недолго, но сил было потрачено прилично. Сегодня вечером Минхо придется сделать еще одну операцию, которая будет длиться по меньшей мере пять часов. Он привык. – А что у тебя с Джисоном? – спустя время резко спросил Чан. От одного этого имени у Минхо начинал дергаться глаз. И если Чан жаловался на недостаток времени с Феликсом (хотя они даже не состояли в отношениях), то Минхо времени с Ханом хватало достаточно. Его было слишком много. Как времени, так и Джисона в его жизни и в мыс… Так. Прекрати. Не хватало еще испортить себе настроение. Оно и так ни к черту… – В смысле? – Ли выгнул бровь, непонятливо взглянув на друга. Бан хитро улыбнулся. – Он постоянно флиртует с тобой и в открытую зовет на свидания. Разве ты не… – Джисон – полный придурок, – перебил его Минхо, прикрыв глаза. – Он безответственный и несерьезный. Чем думают родители, когда доверяют своих детей такому бестолковому врачу, как он? – Ты слишком предвзято к нему относишься. То, что он молод, не значит, что он плохой специалист. Вообще-то его часто хвалят. А еще его любят дети. Найти с ними язык не так-то уж просто. К примеру, тебя дети боятся, – хмыкнул Чан. Минхо снова перевел на него недовольный взгляд, что пронзал насквозь. Бан показушно вздрогнул, обняв себя за плечи. Ну и жуть. – Я сейчас не понимаю… Ты его защищаешь? – Да, – уверенно. – Парень тебе ничего не сделал. Почему ты его так ненавидишь? – Это не ненависть, – отмахнулся Ли. – А что тогда? По-другому ваши отношения я назвать не могу. – Потому что между нами и нет никаких отношений. Чан закатил глаза. – Не придирайся к словам. – Я твой начальник. – А еще любимый друг и коллега. И? – И… – хмыкнул Минхо. – Я могу тебя уволить. – За что? – рассмеялся хирург. – А мне причина не нужна. Бан продолжал смеяться, глядя на недовольное лицо заведующего. – Что тебя так рассмешило? – Да понял, что вы с Джисоном совершенно противоположны друг другу. А как мы знаем, противоположности всегда притяг… – Еще одно слово, и я действительно тебя уволю.

***

Семь часов на ногах под яркими лампами и привычный звук аппаратов. Перчатки снова летят в мусорку. За ними одноразовый хирургический халат. Снова руки под воду. Быстро умыться, а затем выкинуть использованные салфетки. Голубой медицинский колпак больше не скрывает волосы, а лениво болтается в руке. Минхо устало бредет до кабинета. Сейчас бы только поспать в удобной кровати. Хотя, кажется, Ли может уснуть даже в чертовом рабочем кресле. Пока Чан руководил транспортировкой пациента в отделение интенсивной терапии, Минхо неспешно шел к лестнице. Подняться нужно было всего на один этаж. Проще по ступенькам, чем идти до лифта. Подойдя ближе, Ли понял, что придется развернуться и все же поехать на лифте. Выход на лестницу был перекрыт. Шли ремонтные работы. Минхо совсем про это забыл. Директор Ян предупреждал сегодня утром. Проходя мимо кучи дверей, Минхо услышал детский смех и знакомый голос. Подняв глаза, он наткнулся на надпись: «Онкологическое отделение». За толстым стеклом находилась игровая комната. Болеющие страшной болезнью детки резвились вместе с Джисоном. Казалось, что они вовсе забыли о своем недуге. Кто-то бегал за Ханом, что кружился возле них, изображая большую птицу. Некоторые повторяли за ним. Остальные же просто сидели на мягких подушках и смеялись, хлопая в ладоши. Минхо не знал, что Джисон сюда приходил. Почти каждый день. Ему было жаль детишек и хотелось хоть как-то помочь. Они редко выходили на свежий воздух, проводя все свое время в больничных палатах или на химиотерапии, испытывая жуткие боли. Джисону хотелось их отвлечь. Хотя бы ненадолго. Он носил им сладости, играл, оставаясь допоздна, дарил им подарки и исполнял все хотелки. Детишки не хотели его отпускать каждый раз. Они висли на нем, как маленькие обезьянки, ласково называя «дядя Джисон» или «добрый доктор». Кто-то засыпал у него прямо на руках, когда он читал им сказки. Джисон не собирался переводиться в отделение онкологии. Но был тут самым желанным гостем, даже у некоторых хирургов. Минхо завис на долгих десять минут возле дверей, наблюдая за Джисоном. Он всегда считал его несерьезным. Безответственный молодняк, чудак и просто очень громкий придурок. А еще наглый, бесцеремонный и… – Кого высматриваешь? – послышалось сзади. Ли обернулся, встретившись взглядом с доктором Кимом. – Да так… – Джисон снова здесь? – спросил он, заглянув за стекло. Ким Сынмин был одним из лучших хирургов «Асана». Точно так же, как и Минхо, он получил пост заведующего отделением в прошлом году. Только вот если у Ли была кардиохирургия, у Сынмина в подчинении находились врачи-онкологи. Очки в тонкой оправе, белый халат и строгая рубашка в голубую полоску. Ким всегда был очень спокоен и максимально неконфликтен. При этом у него были потрясающие лидерские качества. И если Минхо зачастую был похож на тирана, Сынмин же всегда оставался лоялен ко всем. Сплошное спокойствие. В его отделении каждый день умирали люди, но Ким никогда не винил себя в этом и уже тем более не показывал и толику эмоций. К пациентам он особо не привязывался. Шанс потерять пациента всегда был пятьдесят на пятьдесят. Сынмин был реалистом. И пусть его приговоры звучали порой грубо: «Вам осталось не больше месяца. Шанс на успешную операцию – один к десяти». Сынмин старался сделать все, что было в его силах. Он вытаскивал пациентов с того света точно так же, как и Минхо. – Он ходит сюда каждый день, – продолжил Ким. – Как только его смена заканчивается, сразу же бежит играть с детками. Они его очень любят. Я всегда говорю ему не привязываться. Рак – коварная болезнь. Иногда даже пациенты, у которых есть все шансы на удачное выздоровление, умирают. Мы ничего не можем с этим поделать. Мы хирурги. Не Боги. Есть то, что нам неподвластно. Думаю, ты понимаешь меня, – он перевел взгляд на Минхо. Ли ничего не ответил. Добавить было нечего. Он был полностью согласен с Сынмином. Они действительно не Боги. Они стараются спасти жизни, но порой эти жизни ускользают прямо в их руках, в операционной. Минхо, точно так же, как и Ким, не тешил пациентов ложными надеждами. Всегда говорил все прямо. В этом они были похожи. – Ты с операции? – спросил Сынмин. Минхо кивнул. Ким открыл дверь и обернулся: – Хочешь зайти? Ли покачал головой и поспешил вернуться к себе в кабинет. Последнее, что он увидел, это широкая улыбка Джисона, которого обнимали дети. Хан улыбался ему.

***

Два месяца пролетели незаметно. Минхо много работал, мало отдыхал. Ноябрь кусал холодными ветрами и проливными дождями. Последние желтые листья летели за шиворот и застревали между автомобильными дворниками. Первые заморозки царапали стекла и стелились по лужам, вырисовывая колючие узоры. К обеду они исчезали, но с приходом ночи возвращались вновь, чтобы завтра утром снова трескаться под ногами. Последние дни Минхо чувствовал себя не очень. Головные боли не покидали его даже после двух таблеток обезбола. В носу свербило и вечно хотелось чихать, а в горле чесалось так, что появлялось желание просто вырвать кадык. Он понимал, что заболел. Но уйти на больничный не имел никакого права. Его ждут пациенты и операции. Он обязан быть здесь, а не дома… Сырой холодный воздух заполнил легкие. В миг захотелось прокашляться. Минхо спускался по ступенькам больницы, стараясь как можно быстрее дойти до машины. После очередного приступа кашля пришлось остановиться. – С тобой все нормально? – рука опустилась на плечо. – Тебе, может, как-то помочь? Минхо перевел взгляд на помощника, узнав в нем Джисона. Он тут же повел плечом, скинув руку Хана, и недовольно посмотрел на него. – Не нужна мне помощь. Твоя тем более, – Ли двинулся дальше, пряча кашель в кулаке. – Вообще-то я врач! – вслед крикнул с усмешкой Джисон. – Я тоже… – И я могу вылечить тебя! – через пару секунд Хан оказался рядом. – Впрочем, как и ты меня, потому что… – он взял Минхо за локоть и умоляюще произнес: – Доктор Ли, мне плохо. Вам нужно срочно провести мне операцию по пересадке сердца. Потому что мое вы, кажется, украли… Хирург выдернул руку и раздраженно произнес: – Идиот. Он пошел дальше, мечтая скорее дойти уже до этой чертовой машины. Джисон снова нагнал его, пристроившись сбоку. – Нет. Правда. Я могу помочь тебе. – Обойдусь. – Ну почему ты такой упрямый! – Хан преградил ему дорогу. – Я хочу помочь тебе. – А я нет. Спасибо, – снова раздраженно. Минхо обошел его, выискивая в кожаном портфеле ключи от машины. И доумился же он бросить их туда именно сегодня. – Черт. Да где… – Ты это ищешь? – спросил сзади Джисон. Ли резко обернулся. Педиатр держал в руке его ключи от его BMW, хитро улыбаясь. Минхо буквально вырвал их, сердито пыхтя. – Ой, да ладно тебе, – закатил глаза Хан. – Давай я тебя подвезу. Тебя же всего трясет. Температура высо… – Меня трясет от тебя, Хан Джисон, – огрызнулся Ли. – От твоего хамства, нахальства и неуважения. Я старше тебя на десять лет, а ты обращаешься ко мне неформально, будто я твой одноклассник. Ты вечно вьешься около меня, как комар. Суешь свои дурацкие конфеты, которые я благополучно выкидываю в ближайшую урну. Шутишь свои неуместные шуточки и говоришь всякие непотребства. Как тебе доверять детей, с твоей-то безответственностью? Ты несерьезный, обнаглевший, мелкий… Почему ты, черт возьми, смеешься!? Джисон стоял напротив, вытирая слезы. Он хохотал, подняв голову к черному небу. Буквально оглушал и вводил в ступор своим поведением. Ли смотрел на него, хмуря брови. Он что, спятил совсем? – Хан Джисон? – Прости, – все смеялся он. – Я… Я, – это никогда не закончится. Минхо развернулся и тучной походкой направился дальше. Но не прошел он и пары метров, как снова был остановлен. – Прости, – с улыбкой повторил Джисон. – Просто ты выглядел очень мило с этим красным носом и… Ли сверлил его взглядом, словно готов был убить. – Ты никогда не говорил мне больше одного предложения. А тут целая тирада. Ты меня правда так ненавидишь? – Да. Ты меня раздражаешь. – Раздражение и ненависть – две разные вещи, доктор Ли, – снова улыбнулся Хан. – Мне плевать. Считай, что я к тебе испытываю все вместе. – Так не бывает. – Еще как бывает. – Да нет же. – Ты тому пример, – Ли закатил глаза. – Я тебе нравлюсь? – Конеч… – Минхо резко осекся. – Нет, – твердо произнес он. – Кажется, ты совсем не это хотел сказать, – хитро сощурился Джисон. Ли тяжело выдохнул, наконец, подойдя к своей машине. Хан продолжал на него хитро поглядывать и улыбаться. Любой другой бы себя почувствовал зайцем под лисьим прищуром этих шоколадных глаз-бобов. Но только не Минхо. Уж кто и был тут больше похож на зайца, так это Джисон. Хотя он все же больше напоминал белку. Такую пушистую и… Минхо тряхнул головой. Что за мысли такие… – Ну же, – протянул Джисон, прикрыв глаза. – Признай, что я тебе тоже нравлюсь? Вся твоя «ненависть», – он показал кавычки. – Просто для отвода глаз. Доктор Ли, вам так сильно понравился врач-педиатр, что вы… Эй! Я ведь недоговорил! Машина Минхо уже отъехала на приличное расстояние. Джисон побежал за ней следом, что-то крича и размахивая руками. Феликс, что вышел на крыльцо, смотрел на друга и недоумевал. Нет. Хан тот еще дурачок, но… – Это Джисон? – спросил Чан. Он вышел следом, увидев эту же картину. – Да, – ответил Ликс. – Бежит за машиной доктора Ли. – Тогда я не удивлен, – рассмеялся Бан. – Я на самом деле тоже. Между ними повисла тишина. Джисон остановился в конце парковки, глядя вслед Минхо. Чан подошел к Ликсу чуть ближе и с улыбкой спросил: – У тебя ведь завтра выходной, как и у меня? Феликс кивнул. – Не хочешь выпить? Или можно просто поужинать где-нибудь. Я с этой работой совсем забыл, что такое отдых. Ликс улыбнулся. Сердце затрепетало. Застучало так, что помощь Чана сейчас была бы куда кстати. Он ведь кардиохирург. Но Ли глубоко вдохнул, а затем все с той же улыбкой ответил: – Я не против. К тому же сам давно не отдыхал толком. Кажется, Чан потерял дар речи от его красоты.

***

Джисон хмурил брови, вглядываясь в результаты эхокардиографии. Он разбирался в кардиологии не так, как Минхо, но все же минимальные знания у него были. Например, он с легкостью мог отличить результаты анализов здорового сердца или выявить небольшие отклонения. Педиатр свернул ЭхоКг и осторожно перевел взгляд на мать маленького пациента. – Что там, доктор? – встревоженно спросила она. – Не хотелось, конечно, вас расстраивать, – начал Хан. – Но скажу все как есть. У Пхильвона очень плохие анализы. Мать ахнула, прикрыв рот ладонью. Маленький Пхильвон, что рассматривал плюшевого мишку, сидя на кушетке, поднял на нее глаза. – По результатам эхокардиографии можно увидеть, что у него есть серьезные отклонения в работе клапанов сердца. Для точного диагноза я бы настоятельно рекомендовал вам сделать фонокардиографию и рентгенограмму. Мамочка закивала, сжимая подол рубашки. Ее руки тряслись. Так она пыталась хоть немного их успокоить. – Не хочу вас пугать, – продолжил Хан. – Но у меня есть основания предположить, что у Пхильвона порок сердца. К тому же вы описывали мне его симптомы… – Я догадывалась, – снова закивала она, опустив голову. – У него всегда были проблемы с сердцем. В родном городе мы проходили поддерживающую терапию, но там не было таких возможностей, как здесь. Доктор, – мать взяла его за руки и умоляюще произнесла: – Помогите моему мальчику. Я отдам все свои деньги. Только помогите ему… Джисон мягко погладил ее по ладони, пытаясь успокоить. – Все будет хорошо, – улыбнулся он. – Я в срочном порядке назначу вам обследование. Если наши опасения подтвердятся, то я направлю вас к нашему лучшему кардиохирургу. С Пхильвоном все будет хорошо. Хан поднялся со своего кресла и подошел к мальчику, опустившись перед ним на корточки. – Дружок, – он снова улыбнулся. – Выдержишь еще парочку анализов? Пхильвон скуксился, прижимая мишку к груди. – Обещаю, больно не будет. – Честно? Педиатр кивнул, потрепав его по голове, а затем поднялся и вернулся за рабочий стол. – Завтра пройти все разом будет возможность? – спросил он у матери, на что получил утвердительный ответ.

***

Палаты сменялись друг другом. Коридор за коридором. Завершив вечерний обход, Минхо возвращался к себе в кабинет. Все его пациенты чувствовали себя прекрасно. Завтра двоих уже и вовсе можно будет выписывать. Под конец смены сил оставалось немного. Благо, он вылечился и больше не чувствовал себя как тухлый овощ. Из носа больше не лилось, горло не першило, как и не мучил кашель. Минхо всегда переносил болезнь на ногах, даже если буквально валился с них. Он уже предвкушал сегодняшний прекрасный сон и вкусный ужин (хоть и заказной). А еще было бы неплохо посидеть за книжечкой хотя бы часик. Переходя из одного крыла в другое, Ли услышал настойчивые крики и топот чужих ног. Он закатил глаза и ускорил шаг. – Минхо, подожди! – кричал Джисон. Хирург старательно игнорировал его, шагая впереди и пряча руки в карманах. – Минхо! Ноль реакции. – Мне нужна твоя помощь! Ага, еще чего… – Это касается пациента! Ли остановился. Джисон тут же нагнал его, всунув в руки медицинскую карточку. – Чхве Пхильвон, семь лет. Порок сердца. Нужна замена аортального клапана. Все самое страшное подтвердилось. Сегодня пришли результаты обследования. Джисон до последнего надеялся, что ошибался. Зря напугал мать мальчика и заставил переживать. Он собирался сказать, что все хорошо и извиниться. Но… – Он был у меня на прошлой неделе. В пятницу отправил на фонокардиографию и рентгенограмму. Завтра он придет ко мне на повторный прием, и я бы хотел порекомендовать тебя в качестве хирурга. Я обещал направить их к луч… – Мне плевать, – спокойно ответил Ли. – Что? – Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Хан Джисон. Даже если это касается пациентов. Передай дело доктору Бану. Если мне не изменяет память, он все еще в ординаторской, – закончил Минхо и направился дальше. Хан нахмурился. Разозлился. Почему он такой бесчувственный? Ничего общего? Даже если дело касается пациента? Ребенка? – Он умирает, Минхо… Ли снова остановился. – Ты же понимаешь, что без операции он проживет не больше года. Чан хоть и отличный специалист, но я знаю: ты справишься куда лучше. Не заставляй меня обнадеживать его мать. – Твои проблемы… – Минхо, пожалуйста, – умолял Хан. – Помоги мальчику. Я прошу тебя. В коридоре повисла долгая тишина. Джисон встревожено смотрел в спину хирурга, продолжая про себя умолять. А Минхо думал. Взять пациента Хана означало видеться с ним в пять раз чаще. Зная характер этого педиатра, он каждый день будет приходить к мальчишке в палату и расспрашивать о нем у Минхо. Ли просто не мог этого допустить. Но и не помочь ни в чем не повинному ребенку тоже не мог. Он тяжело выдохнул, подняв глаза к ярким лампам, и пообещал себе, что это первый и последний раз, когда он так поступает. Когда соглашается на пациента этого чертового Хан Джисона. Ли вернул взгляд куда-то вперед, завел руки за спину и грубо произнес: – Жду его карточку завтра у себя на столе. Сейчас даже на метр не смей подходить к моему кабинету и ко мне в том числе. И чтобы я тебя больше не видел сегодня. Он двинулся дальше, а Джисон только и делал, что кричал ему в ответ: – Спасибо! Я знал, что ты самый лучший! Обожаю тебя! Готов целовать твои… Конец фразы оборвался за дверью. Минхо вошел в кабинет и устало рухнул в кресло. Он точно пожалеет, что согласился на это…

***

– Знакомьтесь, это доктор Ли Минхо. Заведующий отделением кардиоторакальной хирургии и самый лучший врач «Асана». С сегодняшнего дня он будет вашим хирургом, – улыбнулся Джисон, представив коллегу. Минхо вежливо поклонился, переведя взгляд с матери на мальчика. Пхильвон лежал в больничной койке, прижимая к груди того самого мишку, которого ему подарил Джисон. Он видел, как мальчишка каждый раз смотрел на плюшевого, заходя в его кабинет. Хан не смог ему отказать, когда он попросил забрать себе медвежонка. Пхильвон выглядел очень болезненно. Бледная кожа, ужасные синяки под глазами. Сухой кашель мучил его постоянно, а силы покидали с каждым днем. Его давление скакало туда-сюда, а маленькое сердечко болело. Он часто падал в обмороки, а голова вечно кружилась. По ночам он просыпался от боли и с этой болью проживал весь день. Дети не должны так страдать. – Операция запланирована на следующей неделе, – пояснял Ли. – В четверг в час дня. По времени она будет составлять приблизительно шесть часов. Мы сообщим, если что-то изменится. Пока угрозы жизни никакой нет. Состояние поддерживается специальными препаратами. Каждый день до операции мы будем делать ему эхокардиографию, чтобы следить за работой сердца. – Спасибо вам, доктор, – мать поклонилась, задержавшись на долгие секунды. Ли остался совершенно спокоен. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Он даже не взглянул на нее, следя за показателями аппаратов. А затем развернулся, собираясь уйти, но был остановлен маленькой ладошкой, что схватила его за край халата. Минхо снова перевел взгляд на ребенка, увидев улыбку. Ладошка все сильнее сжималась в кулачок, словно малыш не хотел его отпускать. – Пхильвон-а, – пригрозила мать. – Отпусти дядю доктора. Малыш никак не отреагировал. Ли выдернул край своего халата из ручки и направился на выход из общей палаты. Помимо Пхильвона в ней находилось еще три койки, две из которых были заняты другими детьми. – Этот врач злой, – нахмурившись, громко произнес мальчик. – Хочу, чтобы меня лечил доктор Хан. Он мне больше нравится! Минхо развернулся. Джисон присел возле койки на корточки и с улыбкой потрепал Пхильвона по голове. – Я не могу лечить тебя, дружок. – Почему? – Доктор Ли справится с этой задачей лучше. – Но он злой, – протянул ребенок. – Он не злой, просто немного вредный. Это потому, что у него мало друзей, – Джисон обернулся к Минхо и подмигнул. – Значит, ты такой добрый, потому что у тебя много друзей? – Конечно! – снова улыбнулся Хан. – Ты один из них. А врачам нельзя лечить своих друзей. – Тебя за это уволят? – Меня очень сильно накажут. Ты же не хочешь, чтобы меня наказали? Пхильвон покачал головой. – Тогда давай доверимся доктору Ли. Он проведет тебе операцию, и ты снова сможешь играть в футбол. Тебе ведь нравится футбол? Мальчик закивал. – Вот и отлично. К тому же я буду рядом с тобой. – Тогда можешь приходить сюда с ним? – он ткнул пальчиком в Минхо. – Я не хочу, чтобы он приходил сюда без тебя. Джисон снова обернулся к Минхо и хитро улыбнулся. – А я и не собирался отпускать его к тебе одного. Только со мной. Хан мягко потрепал ребенка по волосам и поднялся на ноги, поклонившись матери. Минхо вышел из палаты первым, пока Джисон прощался за дверью. Он, как всегда, достал из кармана конфетку и протянул ее мальчику, а затем удалился, быстро догнав Минхо и пристроившись сбоку. – С этого дня мы будем видеться с тобой чаще. И ходить к Пхильвону только вдвоем, – ухмыльнулся Хан. – Еще чего… – Ты разве не слышал? – Я все прекрасно слышал, Хан Джисон. Что ты делаешь с детьми, что они тебя так любят… – раздраженно закатил он глаза. – Ты обиделся, что тебя назвали злым? – рассмеялся педиатр. Минхо ничего не ответил, продолжая идти вперед. – С детьми нужно быть искренними. Они всегда чувствуют фальшь, – расслабленно произнес Джисон. – Еще им нравится, когда им улыбаются и обращаются к ним, как ко взрослым, хоть и любят играться с игрушками в твоем кабинете и капризничать, когда меришь им температуру. Минхо снова закатил глаза. Джисон немного мечтательно рассказывал о детях, словно и сам был ребенком. Он поправил круглые очки на носу и продолжил: – У меня детки никогда не плачут. А если и плачут, то быстро успокаиваются. Они любят конфеты и внимание. Я даю им и то, и другое. Я не пугаю их, а преподношу все в мягкой и иногда даже игровой форме. Будь ты на моем месте, от тебя бы дети выбегали в слезах и боялись на метр подойти к твоему кабинету. Впрочем… Хан поймал на себе раздраженный взгляд старшего коллеги и улыбнулся. – Даже сейчас ты выглядишь устрашающе. – Тогда бойся меня, – Ли фыркнул, открыв дверь своего кабинета. – Я не боюсь, – Джисон остановился рядом с ним, пожав плечами. – Потому что ты мне нравишься… Эй! Опять? Минхо прямо перед его носом закрыл дверь и повернул защелку. Чтобы уж точно не зашел. – Ну и злюка, – хмыкнул Хан. – Жаль только, что притворяется. Вы ведь очень добрый, доктор Ли!

***

– Боже, у меня даже нет сил поднять ложку, – простонал доктор Хван, откинувшись на спинку стула. В столовой было пустовато. Большинство врачей уже успели поесть. И активно принимали пациентов. – Двенадцать часов на ногах плюс ночное дежурство, – продолжил хирург. – Кажется, после обеда я буду спать без задних ног в дежурке. Боюсь, до дома не успею доехать. Засну прямо за рулем. Хван Хенджин был нейрохирургом. Пришел он в «Асан» на два года раньше, чем Джисон и Феликс, но уже многого добился. Его называли гением в своем отделении, а пациенты старались попасть именно к нему. Он долгое время жил в Соединенных Штатах, но вернулся работать на Родину, в Корею. Хенджин быстро нашел общий язык с Ханом и Ликсом, пусть и был старше их на пять лет. – Закажи такси. В чем проблема? – предложил Феликс. – Не-е, – протянул Хван. – Если я засну, водитель меня уже никак не разбудит. К тому же в дежурке поменяли кровати. Теперь пружины не впиваются тебе в спину. Да и матрас ортопедический… Но как же я устал, – снова вымученно простонал он. Джисон молча взял его ложку, подчерпнул рис и протянул, предлагая покормить. Хенджин улыбнулся, приняв помощь. Феликс достал из кармана халата телефон и начал их фотографировать. Со стороны они были похожи на самую настоящую парочку, милующуюся прямо посередине больничной столовой. – Ой-ей, – напрягся Ликс, пряча мобильный. Он смотрел в сторону выхода, следя за кем-то глазами. Джисон снова протянул другу ложку с едой, тот стал медленно жевать. Его умиротворенное лицо быстро вытянулось, когда за спиной Хана послышалось раздраженное покашливание. – Хан Джисон, – произнес Минхо. – Что это такое? Джисон повернулся с улыбкой и спокойно произнес: – Помощь другу. Хочешь так же? – ухмыльнулся он. – Нет, – фыркнул Ли. – Ваше поведение не достойно поведения врача. А вы, доктор Хван, не потакайте ему. Уважаемый хирург, а ведете себя… – Расслабься, Минхо, – протянул Хенджин. – Вины Джисона в этом нет. Он предложил мне руку помощи, потому что мои руки ужасно трясутся после операции. – Слышал, она прошла удачно. Хван кивнул. – Пациентка пока не пришла в себ… – Доктор Хван! – в столовую забежала медсестра. Все обернулись, глядя на запыхавшуюся девушку. – Ваша пациентка очнулась. Хенджин, не раздумывая, подорвался с места и побежал за медсестрой, бросив коллегам извинение. Джисон перевел на Минхо взгляд и снова улыбнулся, на что получил очередное недовольное выражение лица. – Говоря о пациентах, – продолжил Ли. – Сегодня у Пхильвона плановый осмотр. – Как мило, что ты напоминаешь мне. Минхо фыркнул. – Было бы прекрасно, если бы ты на нем не появлялся. – Ты забыл, что сказал мальчик? Он не хочет, чтобы ты ходил к нему без меня, злой дядя доктор. Феликс тихо рассмеялся. Заметив на себе брошенный суровый взгляд хирурга, он осекся, спрятав глаза в тарелке. – Так что я просто обязан быть там. Ли цыкнул и развернулся, собираясь занять свободный столик. – Не хочешь присесть к нам? – крикнул вслед Джисон. – Обойдусь…

***

– Результаты анализов ухудшились, – поясняла медсестра. – Как и его состояние. Сегодня он ничего не ел. Даже уговоры матери не помогли. Минхо рассматривал эхокардиографию и хмурился. Он делал так всегда, когда замечал какие-то отклонения. Затем протянул папку сестре и взглянул на показатели на мониторе. – Когда ставили капельницу? – спросил Ли. – Два часа назад. – Поставьте новую и увеличьте дозу сердечных гликозидов до двухсот. И постарайтесь покормить его, – Ли перевел взгляд на ребенка и строго произнес: – Если ты не поешь, тогда нам придется кормить тебя через трубку невкусными лекарствами. Мальчик отрицательно покачал головой, поджимая губы. – Прекрати его пугать, – Джисон присел возле койки на корточки и погладил Пхильвона по голове. – Почему ты не кушаешь, дружок? Ребенок пожал плечами, прижимая медведя к груди. – Хочешь, я покормлю тебя? – Доктор Хан, вы сегодня решили всех покормить с ложки? – раздраженно фыркнул Минхо. – Если вы ревнуете, доктор Ли, то я могу покормить и вас. К тому же я предлагал, но вы отказались. Предложить снова? – Предлагаю ввести ему глюкозу, – проигнорировав Джисона, хирург обратился к медсестре. – Начните с десяти процентов. Девушка кивнула. – Если к вечеру его состояние не улучшится и он так ничего не поест, то тогда действительно придется прибегнуть к энтеральному питанию. Пхильвон спрятался под одеяло с головой и громко крикнул: – Я не хочу! Ли выгнул бровь. Джисон аккуратно попытался поднять одеяло и заглянуть в защитный кокон к ребенку. – Дружок, тебе правда нужно поесть. Что ты хочешь? Обещаю, я не дам доктору Ли подключить тебя к питательной трубке. Мальчик медленно выглянул из-под одеяла и тихо произнес: – Я хочу играть, как другие дети. Джисон удивился. Вообще-то не такого ответа он ожидал. Йогурт, сладкая кремовая булочка, шоколад, да на худой конец, чипсы. Но… – Ты уже был в игровой? – только и спросил он. Пхильвон кивнул. – Мне не разрешили. – Кто? – Взрослые ребята, – протянул он. – Они сказали, что я маленький и мне там не место. – Прямо так и сказали? Ребенок снова кивнул. – Я разрешаю делать тебе все, дружок, – улыбнулся Джисон. – Когда снова увидишь тех ребят, скажи им, что доктор Ли подключит их всех к питательным трубкам, если они не примут тебя в игру. Минхо скривился. – Что ты несешь? Джисон не ответил, продолжая улыбаться мальчику. – Я обиделся на них и больше не хочу с ними играть. Можно поиграть с тобой и тем доктором? – тихо спросил ребенок, тыча пальцем в Минхо. Хан обернулся, поймав на себе недовольный взгляд, и ухмыльнулся, с уверенностью ответив: – Можно. Уверен, доктор Ли тоже хочет поиграть с тобой.

***

Пустая игровая. Кучи плюшевых игрушек. Зайцы, кошки, собаки. В углу большой диван. У окна парочка маленьких столиков. На каждом из них по два стакана карандашей и пачка бумаги. Стеллаж полностью заставлен детскими сказками и настольными играми, а на стене нарисован большой замок и огнедышащий дракон. Две корзины с другими игрушками буквально ломились от количества машинок, роботов и кукол. Минхо неуверенно перешагнул порог и смерил все это недовольным взглядом. И что я здесь забыл? – Во что ты хочешь поиграть? – спросил Джисон, заведя Пхильвона в комнату за руку. Мальчик отпустил ладошку и побежал в самый центр, да так и замер. Глаза разбегались от всевозможных игрушек и ярких красок. Все же его взгляд зацепился на железной дороге. Он подбежал к ней, семеня по ковровому покрытию маленькими ножками, и упал на коленочки. – Хочу в это! Джисон улыбнулся, подойдя к нему, и опустился на пол. Минхо так и не сдвинулся с места. – Давай я буду машинистом поезда, а ты героем? – Героем? – переспросил Хан. – Да! Ты будешь защищать меня от монстра. – Кто будет монстром? Пхильвон перевел взгляд на Минхо и протянул ему плюшевого зеленого дракона. Ли скривился. – Давай же, Минхо. Это просто игра, – расслабленно произнес педиатр. Мальчик улыбнулся, все еще протягивая ему игрушку. Ли закатил глаза и направился к ним. – Надеюсь, после этого вы оба от меня отстанете, – тихо произнес он, взяв дракона. Пхильвон рассмеялся, захлопав в ладоши. – И что я должен буду делать? – спросил Минхо. – Нападай на мой поезд и дерись с дядей Джисоном. Мальчик дал Хану Супермена, а сам поставил поезд на рельсы. – Станция Хваннам! – громко произнес ребенок. – Просим пассажиров занять свои места! Он стал запускать маленькие фигурки человечков в вагоны. А затем медленно покатил поезд по рельсам. Минхо преградил ему путь, усадив дракона. В игровой повисла тишина. Пхильвон перевел на хирурга взгляд и спросил: – Это что? – Нападение. – А где крики и угрозы? Джисон рассмеялся, упав на спину. Ли выгнул недовольно бровь и сощурился. – Ты предлагаешь мне кричать? Мальчик кивнул. – Ты дракон-бандит, который хочет ограбить пассажиров и сломать поезд! – И что мне делать? – Нападать! Джисон продолжал смеяться, смотря на Ли и маленького пациента. Он похлопал Минхо по плечу и шутливо произнес: – Доктор Ли, отныне вы не хирург больницы «Асан». Вы злой дракон, желающий хаоса и богатств! – Он мстит! – поправил Пхильвон. – За что? – За то, что его принцесса ушла к машинисту. Тетя Суджин говорила, что ее бывший муж тоже мстил ее новому парню. Минхо с Джисоном переглянулись. Пхильвон схватывал на лету любую информацию и был сообразительным для своего возраста. – Дядя Тэхен побил его, за что попал в полицию. Он защищал тетю Суджин от ее бывшего мужа. – Это она тебе так сказала? – удивленно спросил Джисон. – Нет, – отмахнулся ребенок. – Они разговаривали с мамой, я подслушал нечаянно. – Подслушивать разговоры взрослых – плохо, – пригрозил Ли. – Знаю, – мальчик пожал плечами. – Но я же нечаянно. – И что теперь с дядей Тэхеном? – заинтересованно уточнил Хан, за что получил легкий толчок от Минхо. – С ним все в порядке. Они подписали какую-то бумажку и его выпустили. Джисон усмехнулся. – А с бывшим муж… – Кажется, мы собирались играть, – прочистил горло Ли. – Точно! – опомнился Пхильвон. – Дядя доктор, нападай! Только по-нормальному!

***

– Я злой дракон-бандит! – пародировал со смехом Джисон. – Я пришел, чтобы забрать у вас все драгоценности и отомстить тебе, машинист, за свою принцессу! Минхо смеялся вместе с ним, выходя из палаты Пхильвона. Они провели в игровой около двух часов. Под конец мальчик попросился поесть, чему Минхо и Джисон были рады. После ужина ребенка стало клонить в сон, и было принято решение оставить его в покое. – Нет, дракон-бандит! Я храбрый герой – Супермен! Ты не посмеешь навредить людям и сломать поезд! – вторил Минхо. Они снова рассмеялись. Джисон оперся на Ли, идя по коридору. – Почаще бы ты был таким милашкой, Минхо. Чтобы я видел твою улыбку. Не знал, что она такая очаровательная. Ли резко остановился, прокашлявшись. Хан сначала не понял, почему. А затем встретился с ним взглядом. Какой-то спокойный… Непривычно. – Мне нужно писать отчеты об операциях, – произнес Минхо. – Я и так потратил слишком много времени. Пора возвращаться к работе. Тебе того же советую. Он задержал долгий взгляд на руке Хана, а затем снова посмотрел в глаза. Джисон убрал ладонь, спрятав руки в карманах. Он улыбнулся, качнувших на носках, и кивнул. – Хорошего вечера. – Вряд ли он будет хорошим. Отчеты об операциях – та еще морока. – Слышал от Хенджина. Это долго. – Относительно, – Ли пожал плечами. – Может, тебе нужна помощь? – Ты разбираешься в кардиоторакальной хирургии? – Нет. Но с радостью бы помог. – Не сегодня, Хан Джисон. Мы и так пробыли вдвоем слишком долго. – Ты устал от меня? – ухмыльнулся педиатр. – Я ничего не буду тебе говорить. До завтра, – он развернулся и направился к себе в кабинет. Джисон улыбался, глядя ему вслед. Он зачем-то махнул рукой, крикнув: – Хорошо провели время! Не скучай! Увидимся завтра! Ли ничего не ответил. Усмехнулся. Сегодня он впервые согласился со словами Джисона. Они и правда неплохо провели время. На удивление… Джисон, оказывается, может быть очень даже приятным человеком. Почаще бы так… Стоп. Что? Что это за мысли такие? К тому же они совершенно не вызывали отвращения. Скорее, наоборот... Кажется, Минхо заработался…

***

Двери операционной открываются. Минхо переступает порог, сразу же просовывая руки в хирургический халат, который медсестра вытащила из стерильного пакета секунду назад. Следом идут перчатки. Они плотно прилегают к рукавам, не оставляя и миллиметра открытой кожи. Минхо смотрит на время: 13:00. Выйдет он отсюда только через шесть часов, если все пойдет по плану. Аортальный клапан он заменяет не в первый раз. Но все же провести такую операцию ребенку будет немного сложнее. Со взрослым справился бы быстрее. Взгляд падает на толстое стекло. Знакомая улыбка. Джисон вызвался быть наблюдателем. Все же Пхильвон был и его пациентом. Хан губами шепчет: удачи. Ли никак не реагирует. Разминает запястья, прокручивая их внутрь, а затем обращается к коллегам: – Начинаем. Скальпель. Медсестра подает инструмент. Холодная сталь касается кожи. Ее очистили и продезинфицировали специальным раствором антисептика. Ровный надрез по центру грудной клетки. Выступающая кровь. – Отсос, – Минхо командует Чану. Трубка шипит, убирая излишки крови. Бан мастерски ассистирует, не мешая главному хирургу выполнять свою работу. – Бови. Медсестра снова подает инструмент. Он удобно ложится в руку и аккуратно проходится по разрезу, запечатывая кровеносные сосуды. – Ретрактор. Металлические расширители растягивают ткань, открывая вид на стенки грудной клетки. – Стернальная пила. В операционной раздается привычный звук. Джисон жмурится, представляя, как распиливается кость. Он внимательно следит за ходом операции, переживая за маленького пациента. Но профессионализм Минхо успокаивает (как и его присутствие), обещая успешное завершение операции. Хан всегда был и будет уверен в докторе Ли. Еще один ретрактор раздвигает грудину, давая хирургу подобраться к сердцу. Оно маленькое. Медленно стучит. Джисон может видеть его благодаря камере, закрепленной на лампе. Эта картина для него не в новинку. В студенческие годы их часто водили на операции, попутно проводя лекции. В ординатуре это являлось обязательным для удачной сдачи экзамена. – Пинцет, – снова команда медсестре. Ли находит клапан, мягко поддевая его инструментом. – Отсос. Трубка снова шипит. Чан аккуратно убирает излишки крови. – Зажим. Щипцы зажимают стенки клапана, давая аккуратно извлечь его и установить новый. – Искусственный клапан. Медсестра подает медицинский лоток. Минхо подхватывает клапан, вставляя его на место старого. – Кетгут пять ноль. Нитка вставляется в иглу и ловко скользит, соединяя ткань с материалом. Минхо делает три узла. Потому что привык. Обычно двух бывает достаточно. Но Ли всегда делает по-своему. Потому что знает: так будет лучше.

***

– Иди домой, – послышалось сзади. Джисон даже не поворачивается, продолжая смотреть на Пхильвона. Мальчик спит. После операции прошло два часа. Скоро он должен проснуться. – Ты меня не услышал? – раздраженно спросил Минхо, остановившись за спиной. – Я уйду, как только он проснется. – Не делай чужую работу. Это мой пациент. – И мой тоже. – Он был твоим пациентом неделю назад, когда вместе со своей матерью сидел у тебя в педиатрическом отделении. – Кстати, где она? – просил Хан, игнорируя упрек. – В комнате ожидания. Ее пустят сюда, когда он отойдет от наркоза. – Отлично. Подождем ее вместе. – Иди домой, Хан Джисон, – строго повторил Ли. – Я посиж… – Ты и так проводил операцию шесть часов. Поезжай домой. Тебе нужно отдохнуть. – Ты вообще приехал сюда в свой выходной. – И? – Я к тому, что тебе… – Минхо, – спокойно произнес он. – Помолчи, пожалуйста. – Ты затыкаешь меня? – хирург сердито выгнул бровь. Джисон развернулся к нему с улыбкой и ответил: – Экономлю твои силы. Ли фыркнул, взяв стул, и поставил его рядом с Ханом. Он сел, закинув ногу на ногу, и расправил халат. Тишина. В реанимации было немноголюдно. Кроме двух врачей и парочки медсестер, что сидели за компьютерами, мониторя состояние пациентов и дополняя их медицинские карты, никого не было. Сестра Чон обходила койки, проверяя показатели на аппаратах и записывая их в планшет. Минхо прочистил горло. Еще несколько минут назад он хотел что-то сказать, но сейчас… Наверное, он снова хотел отчитать Джисона и насильно отправить его домой. Но почему-то не стал. Хан тихо наблюдал за мальчиком, ожидая его пробуждения. Минхо поглядывал на аппараты, следя за артериальным давлением, пульсом и дыханием. Было странно сидеть здесь с ним плечом к плечу. Обычно громкий и взбалмошный Джисон, который все время раздражал, жужжа над ухом как надоедливая муха, сейчас молчал. Он аккуратно подправил одеяло и убрал руки в карманы. Ли заметил в верхнем очередную дурацкую плюшевую игрушку. – Почему ты их носишь? Вопрос застал Хана врасплох. После стольких минут тишины услышать голос Минхо было странно. Вообще услышать его первым было странно. Джисон перевел на него непонятливый взгляд. Ли кивнул на тигренка в кармане. – А… – протянул педиатр. – Ты про это… – Зачем? – Детям нравится. Так я произвожу впечатление доброго доктора. И они меня не боятся. Да и я уже привык. – Ты меняешь их каждую неделю. – Заметил? – хитро спросил Джисон. – А говорил, что не обращаешь на меня внимания. Ли закатил глаза, но так ничего и не ответил. Нечего было. Не то чтобы он подмечал в Хане каждую деталь. Яркие желтые кроксы с кучей джибитсов. В основном там были какие-то сладости. От розовых леденцов до пончиков в глазури с посыпкой. Всегда странные галстуки с мультяшными персонажами. Вчера Микки Маус, сегодня – Симба из «Короля льва». Обычно это были персонажи Диснея. Но как-то раз он пришел в галстуке с Человеком-пауком. Джисон постоянно делился конфетами. Вкладывая их в ладонь, он всегда говорил что-то несуразное и неуместное. Например, «Это карамельки со вкусом вишни. Думаю, тебе понравится» или «Купил их вчера в круглосуточном, потому что на обертке кот. Тебя напоминает». Он пил только латте с карамельным сиропом или жутко сладкий ванильный раф. В столовой всегда брал себе кимпаб с крабовым мясом или тонкацу. А после работы его можно было заметить в ресторанчике с курочкой, что находился недалеко от «Асана». Острое Хан никогда не ел. Зато за обе щеки уплетал какой-нибудь чизкейк. Он был тем еще сладкоежкой. А еще весьма неуклюжим. Постоянно бился или нечаянно резался бумагой, а потом носил яркие детские пластыри. Чаще всего это были зеленые с утятами. И сегодня тоже. На пальце… Минхо замер. Как он мог знать все эти подробности? Он ведь… Аппараты тихо запищали. Пхильвон что-то промычал и медленно открыл глаза. Джисон тут же наклонился к нему с улыбкой и произнес: – Дружок, ты проснулся! Помнишь меня? – Дядя Джисон? – Отлично! А этого доктора? – он указал на Ли. Мальчик кивнул, сонно хлопая глазами. – Минхо, уже можно позвать его маму? Ли не ответил. Хан повернулся к нему и снова спросил. Минхо чуть вздрогнул, словно вернулся в реальность. Он пребывал в своих мыслях, не заметив, как… – Пхильвон очнулся, – произнес Джисон. – Да… Я… Как ты себя чувствуешь? – спросил Ли у ребенка. Мальчик улыбнулся, тихо ответив: – Хорошо. – Я позову твою маму, – Минхо поднялся со стула, но был мягко остановлен Ханом. – Я сам схожу. Сиди, – с улыбкой ответил педиатр. Он буквально побежал в комнату ожидания. А Ли провожал его все это время взглядом. У него пуговица на халате скоро оторвется… Джисон нечаянно врезался в медсестру и низко поклонился, извинившись. За ним закрылись двери. Кажется, в коридоре он врезался в кого-то еще. Ну и чудик… – Дядя доктор, почему ты улыбаешься?

***

Сегодня Пхильвона перевели в палату. Его анализы были в норме. Чувствовал он себя прекрасно. Хорошо ел и много отдыхал. Мать сидела около него все время. Минхо с Джисоном заходили к нему три раза в день. Хан умудрился подкинуть малышу конфет. А придя в свой кабинет, Ли нашел конфеты и у себя в кармане. Развернув одну, он закинул ее в рот. Клубничная. Обычно он сладкое не ел, но сегодня почему-то захотелось… Дверь открылась. На пороге появился Чан. Он по привычке плюхнулся на диван, откинувшись на спинку. Ли скривился и недовольно произнес: – Ты когда-нибудь научишься стучаться? – Зачем? – расслабленно спросил Бан. – Ты все равно никогда не слышишь. Или боишься, что я тебя тут с кем-то застану? – он рассмеялся. – Если это произойдет, ты меня очень удивишь. Хотя… – хирург задумался. – С Джисоном в послед… В него тут же прилетел скомканный листок бумаги. – Я не хочу даже слышать о нем. – Да ну? Чан сощурился, кинув бумагу в урну. Он попал с первого раза четко в цель и победно воскликнул. Затем вернул внимание на друга. – Если бы тебе было все равно на него, ты бы не ел его конфеты, – указал на фантик. – Что за бред? Это просто… Бан расплывался в хитрой улыбке. Она становилась все шире и давила на Минхо. – Открой ротик, Минхо-я, и покажи, что ты там прячешь, – протянул друг. Ли закатил глаза, чуть крутанувшись на стуле. Он предпочел не продолжать диалог на эту тему и ловко перевел на другую: – Когда у нас следующая операция? – Будто ты не знаешь? – ухмыльнулся Чан. – Не переводи тему. Что между вами с Джисоном? – А что между вами с Ли Феликсом? Чан удивился. – Видел, как вы целовались сегодня в коридоре. Хорошо, что именно я вас заметил, а не директор Ян. Тогда… – Мы вроде как встречаемся. – Встречаетесь? – Вроде как, – повторил он. – Мы не обговаривали наши отношения. Мы просто проводим время вместе. Я подвожу его до дома после работы. Иногда мы целуемся, но… Заметив на себе привычный взгляд Минхо с его поднятой бровью, Бан отмахнулся. – Ай, я не знаю, – закатил глаза. – Он мне нравится. И я ему тоже. Наверное… – Наверное? – Говорю же, не знаю, – Чан поднялся с дивана, расхаживая по кабинету туда-сюда. Минхо лениво наблюдал за ним, просматривая карточки пациентов. Если бы он был более эмоционален и проявлял больше чувств, наверное, он бы вел себя точно так же, как и Бан сейчас, потому что… Потому что Джисон… Минхо не знал, когда это началось. Он не понимал, что с ним происходило. Хан больше не раздражал его. Пусть Ли и продолжал делать вид. От него не хотелось быстрее сбежать. Короткие беседы были не такими противными, как обычно. Наоборот, Минхо было интересно то, о чем рассказывал педиатр. Они постоянно играли с Пхильвоном. Минхо, кажется, даже было весело… Улыбка Джисона больше не злила. Как и его внешний вид. Минхо находил его очароват… Ну вот, опять… Хватит думать о нем, Минхо. Тебе это ни к чему. – Мне нужно на обход пациентов, – он быстро встал из-за стола, захлопнув чью-то карту. Чан остановился посередине кабинета, переведя на друга взгляд. Он недовольно цыкнул, проведя рукой по темным волосам. – Ты меня не слушал, да? Минхо взял с полки парочку карточек и направился на выход из кабинета, напоследок произнеся: – Поговори со своим педиатром и не мучайся догадками. Вдруг он просто делает это, чтобы побесить тебя. А ты думаешь о нем постоянно и не знаешь, что делать. И больше не потакай его желаниям. Запрети наведываться с тобой к тому мальчишке. Он уже давно не его пациент. Дверь захлопнулась. Чан уставился на нее и недоуменно произнес: – Чего? Феликс же травматолог…

***

Холодный ветер кусал кончики пальцев, заставляя все время прятать руки в карманах. Перчатки Джисон сегодня благополучно забыл, а до машины нужно было еще как-то дойти. Но благо, он не был хирургом. И руки ему можно было не особо беречь. Он не зашивал ими сердца, не резал их и не чинил. Просто прикладывал к детской коже стетоскоп, повторяя «дышите-не дышите», проверял красное горло одноразовым шпателем, а затем чиркал ручкой рецепт на бумажке и записывал диагноз в карточку. – Хей, Джисон! – окликнул Феликс. Хан остановился, развернувшись к другу. Ликс побежал к нему навстречу, пару раз поскользнувшись на промерзшем асфальте. – Как твой малыш? – спросил он. – Ты про Пхильвона? – А у тебя есть еще один? – Хотелось бы сказать, что это Минхо, но… Ты и сам знаешь. Феликс медленно закивал. А затем продолжил: – Так, как Пхильвон? – Показатели стабильные. Анализы в норме. Минхо говорит, что через три недели можно выписывать. – Это хорошо, – протянул Ли. – Кстати о нем. Джисон недоуменно уставился на него, продолжая слушать. – Мы с Чаном хотим в эту субботу сходить в бар. Пошли с нами. И Минхо своего возьми. Вряд ли он, конечно, согласится. Но попробовать стоит. Тем более, кажется, в последнее время вы неплохо сблизились. Он больше не ворчит на тебя. Не бегает от тебя по коридорам. А еще я заметил, что вы часто проводите время с Пхильвоном в игровой. – Сказать честно, это лучшие моменты моей жизни, – рассмеялся Хан. Ликс коротко улыбнулся. – Ворчливый и недовольный Минхо мне тоже нравится, но этот… Нравится куда больше, – добавил Джисон. – Признаться не думаешь? – Я делаю это практически каждый день, – закатил глаза педиатр. – Но он умело игнорирует меня. – Я никогда не видел в тебе такого рвения сделать кого-то своим парнем. Джисон пожал плечами. – Кажется, с Минхо все серьезно. – А ведь когда-то ты просто хотел переспать с «красавчиком-хирургом», – ухмыльнулся Ли. – Я намерен сделать его своим парнем. – И что ты в нем нашел? Он же старикан. Хан усмехнулся. – Он ровесник Чана. – И что? Чан не ведет себя так, как… он. Чан добрый и заботливый. Он всегда помогает мне. А еще чертовски хорошо целуется, – просмаковал Феликс. – Жаль, что я не могу сказать так про поцелуй с Минхо… – Конечно, – хмыкнул Ликс. – У тебя его и не было. – Очень жаль… Мимо прошла медсестра Ко, попрощавшись с врачами. Она шла под руку со своим мужем, разговаривая про сегодняшнюю смену. Парни проводили парочку взглядом, а затем Феликс, похлопав друга по плечу, продолжил: – В общем, попробуй уговорить Минхо на вечер субботы. Чан тоже поговорит с ним. Было бы неплохо посидеть всем вместе. Жаль только Хенджин не сможет. У него дежурство. Будем кидать ему видосы, где мы веселимся, – Ликс посмеялся, словно чертенок. – Жестоко… – А что делать? Он без нас вечно тусуется. Теперь наша очередь. – Ли задумался, – Но все же было бы неплохо изменить график в следующем году и взять смены в одни и те же дни. – Согласен. Послышался звук автомобильного гудка. Ликс обернулся и кивнул Чану, что сидел за рулем. – Все. Я побежал, – он обнял Хана и направился к машине. Джисон проводил его взглядом, а затем резко опомнился. – Ой, подожди. Так вы встречаетесь или еще нет? Но Ликс уже не услышал. Машина выехала с парковки. Джисон не постоял и минуты, как услышал голос Минхо: – Где твои перчатки? Он обернулся. – На улице холодно. Ты должен беречь руки. Хан улыбнулся. – Я не хирург. Так что… – Какая разница? – Ли подошел ближе. – Руки для любого врача – самое ценное. – А я думал, сердце. Минхо выгнул бровь. – Потому что я больше никак не могу объяснить твой успех. – Что? – Сердце. У тебя их два. Одно здесь, – Хан указал на грудную клетку. – Другое в руках. Ли скривился. – Второе – мое. И ты безжалостно его украл. – Прекрати нести чепуху, Хан Джисон. – Это правда. Минхо закатил глаза, чуть толкнув его в бок. Хан хотел возмутиться, но понял, что Минхо сделал это для того, чтобы отодвинуть его от своей машины. Иначе задавит. Ли сел в авто и завел его. Двигатель задрожал. Джисон не собирался уходить, наблюдая за хирургом. Минхо нажал на газ, выезжая с парковочного места, а затем вытащил что-то из бардачка, открыл окно и кинул это Хану. Крем для рук. Увлажняющий. – Что? Зачем мне… – И носи перчатки, – перебил спокойно Ли, – Это для твоего же здоровья, – и уехал. Хан снова перевел взгляд на крем и улыбнулся: – Спасибо! Но я бы предпочел, чтобы мои руки грели не перчатки, а ты! Ли посмотрел в зеркало заднего вида и усмехнулся. Джисон и есть Джисон…

***

Как я согласился на это… Яркие стробоскопы били по глазам, как и музыка в уши. Кучи тел прыгали на танцполе, подстраиваясь под ритм. Кто-то просил бармена повторить, а кто-то целовался у всех на глазах, буквально пожирая друг друга. Ну и мерзость… Минхо перевел взгляд в бокал мартини. Одинокая долька апельсина давно утонула в нем и пропиталась алкоголем. Минхо сделал глоток, почувствовав приятную горечь на языке. – Может, еще шотов закажем? – Джисон опустил на стол меню. – Вот эти. С черникой, – ткнул он пальцем в название. – Я не против, – улыбнулся Феликс, взглянув на Бана, что сидел напротив. Тот согласился. – Минхо? – спросил Хан. Ли снова сделал глоток, жаль, что последний, и лениво ответил. – Мне все равно. – Он не пьет такое, – пояснил Чан. Минхо хмыкнул. – Конечно. Кому нравится водка, разбавленная соком. Или… Что это? – он посмотрел в меню. – Йогурт? Какой ужас. – Ты просто не пробовал, – мягко ответил Джисон. – И не собираюсь. Хан ухмыльнулся, подозвав официанта. – Шоты с черникой и какой-нибудь сладкий коктейль для этого хмурого парня, – указал он на Минхо. – Нужно срочно поднять ему настроение. Ли фыркнул, заглянув в пустой бокал. Я старше тебя на десять лет… Какой «парень»? Хан Джисон, ты придурок. Как Минхо, собственно, оказался здесь? Все началось еще во вторник, когда Джисон пристроился к нему в коридоре, направляясь в палату Пхильвона: – Ликс и Чан собираются в эту субботу в клуб. Пойдем с ними? – Не питаю к подобному ни малейшего интереса. – Да ладно тебе. Когда ты в последнее время отдыхал? Сутками торчишь в больнице. – Если для тебя, Хан Джисон, отдых – это бессмысленная попойка, то в моем понимании отдых – вечер с книгой в тишине и спокойствии. Я отдыхаю каждый вечер. – Так и знал. Какой же ты скучный. – Уж какой есть. – Но, тем не менее, ты мне все равно нравишься. Ли закатил глаза. И когда это закончится… А потом еще. – Минхо-о-о. Пошли в клуб. – Нет. И еще. – Минхо. В клуб. В субботу. С Ликс… – Нет. И еще… – Пойдем в клуб. – Я сказал нет. – Я ведь не отстану. Ты же понимаешь? – К сожалению, да. Но мой ответ все равно не изменится. Джисона он бы как-нибудь перетерпел. Но когда подключился Чан… А за ним и Феликс… Сдержаться было куда тяжелее. Чтобы не уволиться. Не поменять место жительства. Или вообще не сбежать на Марс… И нет. Минхо пошел не по своей воле. Чан ворвался к нему сегодня днем. И с порога потащил к зеркалу, выбирать наряд. Причем обманным путем. – Ну и ужас… – Как по мне, очень даже неплохо. – Это же полнейший разврат, – скривился Минхо, рассматривая свое отражение. Облегающие задницу брюки. Где Чан вообще их нашел? Красная шелковая рубашка. Кажется, в последний раз Минхо носил ее еще в ординатуре. Какая-то цепочка на шее. Он не помнил у себя такой. – Последний штрих, – Бан расстегнул еще одну пуговицу и прикусил губу. – Так-то лучше. Ли снова повернулся к зеркалу и с раздраженным лицом стал застегивать пуговицы. Чан хлопнул его по рукам и нахмурился. – Только попробуй. – И что ты мне сделаешь? – хмыкнул Минхо. – Заставлю ехать голым. Без всего. – Это насилие. – Прятать такую красоту, – указал он на друга, – тоже насилие. Уверен, Джисону понравится. – Причем тут он… – Ли закатил глаза. Бан вытащил из кармана телефон и показал фотографию. – Они с Ликсом уже там. Минхо перевел на него строгий взгляд. Словно учитель на ученика. – Так ты обманул меня… Чан улыбнулся. – Ты же сказал, что мы будем только вдвоем… – Ошибся, – бессовестно пожал он плечами. А ведь Минхо мог бы догадаться… Джисон его всю неделю уговаривал. Но теперь он все же здесь. Сидит напротив него. – Ваши шоты, – официант поставил на стол заказ. – И Клубничная Маргарита. Ли отодвинул коктейль и скривился. – Попробуй, – подмигнул Хан, взяв рюмку. Друзья чокнулись. Минхо же остался в стороне. Они посидели за столиком еще какое-то время, что-то обсуждая. Минхо было неинтересно. Он лениво разглядывал интерьер клуба, изредка вслушиваясь в песни, что крутил ди-джей. И такое сейчас слушает молодежь? Где смысл вообще? И что за странные слова? Ну и бред… – Давайте потанцуем! – подвыпивший Феликс соскочил с места, призывая всех выйти на танцпол. Чан тут же пошел за ним. Джисон задержался возле Минхо на пару секунд: – Ты идешь? – Воздержусь. – Как знаешь, – он пожал плечами и побрел сквозь толпу, пританцовывая. Минхо то и дело бросал на него взгляд. Глаза почему-то сами выискивали Хана и следили за каждым его движением. Такие плавные и раскрепощенные. Сегодня он был без своих привычных круглых очков. Еще и полупрозрачный лонгслив, что не скрывал его подкачанных рук, груди и узкой талии. Внезапно промелькнула мысль: жаль, что он прячет все это под белым халатом. Стоп. Ли тряхнул головой. Перед глазами все еще был Джисон. Такой сексуальный и красивый… Прекрати. Нужно срочно выпить. Официанта, как на зло, нигде не было. На столе только чертова Клубничная Маргарита. Минхо потянулся к стакану и сделал на пробу глоток. Удивительно, но это не вызвало отвращения. Неплохо. – Фу-у-х, – протянул Джисон, прыгнув на диванчик. – Ну и жара там. Он провел рукой по взмокшим от пота волосам. Затем взял свой стакан и отпил коктейль, облизав губы. Минхо наблюдал за ним как завороженный. Во рту пересохло. Ли сделал глоток. Поймав на себе взгляд Джисона, он закусил во рту трубочку, лишь бы не ляпнуть ничего лишнего. Неужели алкоголь ударил в голову, Минхо? Ты так давно не пил, что забыл, каково это. Он действительно опьянел. Иначе никак не объяснить те мысли, что крутились в его сознании… Хан Джисон. Хан Джисон. Хан Джисон. Красивый. Красивый. Красивый. Чертовски сексуаль… – Как тебе коктейль? – кивнул он на бокал. Минхо не сразу понял. Пришлось повторить. – Думал, будет хуже. – Тебе понравился мой танец? – с улыбкой спросил Джисон. Ли усмехнулся, отвернувшись к танцполу. – Я не смотрел. Хан хитро ухмыльнулся, облизав губы. Он задержал долгий взгляд на Минхо, а затем поднялся и пошел к танцполу. – Ты сегодня очень красивый, – бросил он. – Ты всегда красивый. Но сегодня как-то по-особенному. Минхо замер. Он снова словил себя на мысли, что был бы не прочь сказать это Джисону в ответ. Глаза снова устремились на Хана. Он смотрел на Минхо и танцевал. Сексуально… Ох, черт.

***

Дверь машины хлопнула. Окно опустилось вниз. Ликс улыбнулся и помахал ладонью. Он был довольно пьян, но все еще себя контролировал. Чан на всякий случай помог ему пристегнуть ремень. – Хорошо повеселились, – произнес Бан. – Минхо-хен, люблю тебя! Джисон, люблю тебя! Я всех так люблю! – радостно крикнул Ликс, отправив парочку воздушных поцелуев. Чан рассмеялся, прижав его к себе, и чмокнул в макушку. – Хорошо вам провести оставшийся выходной. Помните, от похмелья помогает крепкий сон и контрастный душ. Пейте много воды и ешьте… – Мы и так знаем, – закатил глаза Минхо. – Мы все здесь врачи. Джисон рассмеялся, перекатившись с пятки на носок и обратно. Они попрощались. Таксист нажал на газ, и машина выехала на проезжую часть. Хан вдохнул полной грудью, выпустив пар в небо. Он заклубился и растворился, не доходя до фонаря. – Черт, – тихо выругался Минхо, стукнув по экрану телефона. – Что случилось? – Мобильный сел. Как я домой вернусь… Джисон достал из кармана свой и зашел в приложение такси. – Диктуй адрес. – Что? – фыркнул Ли. Хан поднял на него глаза, спрятанные за челкой, и повторил: – Адрес. Чтобы я мог вызвать такси. – Инсадон ХХХ-ХХ. Джисон снова поднял на него взгляд. Только теперь удивленный. – Инсадон? Я тоже там живу! Может, поедем вместе? Выйдет дешевле. Ли усмехнулся. – Чтобы ты доставал меня в такси? Хан рассмеялся. – Обещаю вести себя тихо, – подмигнул он. Минхо был настолько уставшим и так сильно хотел попасть домой, что ему было уже все равно, как и с кем ехать. Главное, не пешком. Подождав такси минуты две, они сели в машину. Теплая печка тут же отогрела замерзшие носы и руки. Минхо снял перчатки, сунув их в карманы. Всю дорогу они ехали молча. Минхо смотрел в окно, наблюдая за проносившимися мимо автомобилями, вывесками, домами и погасшими окнами. Время было уже за полночь. И как он не уехал еще два часа назад… Весь вечер его глаза были прикованы к Джисону. Хан видел это и наслаждался. Он привычно флиртовал и шутил. Но Минхо это больше не раздражало. Он делал вид, будто ему все равно, но на самом деле… Что-то внутри таяло. Трескалось, как многолетние льды, и утопало. Минхо утопал… Он давно не испытывал чего-то подобного. Что-то теплое и мягкое. Сладкое, что зубы сводит. И щекочет живот до колик. Это не бабочки. Это что-то другое. Намного больше и серьезнее… Подъезжая к знакомому району, Минхо почувствовал прикосновение. Пальцы Джисона аккуратно сжимали его, двигаясь все ближе. Ли повернулся к нему. Хан смотрел в окно, подперев подбородок кулаком. Удивительно, но Минхо не хотел, чтобы он убирал свою руку. Ли так ничего и не ответил. – Мне пора, – произнес он только спустя пять минут, когда такси остановилось возле его подъезда. – Хорошо посидели. Минхо усмехнулся. – Это был первый и последний раз. – Я так не думаю, – улыбнулся Джисон. – Отдохни завтра. Слышал, у тебя в понедельник долгая операция. – Десять часов. – Можно я приду посмотреть? – А разве тебе не нужно работать? – Ради тебя не жалко и прогулять. Ли снова усмехнулся. – Какой же ты дурак, Хан Джисон. Он пожал плечами. – Но тебе нравится. – Да. В такси повисла тишина. Минхо понял, что сказал… – Я не это имел в виду. Хан ничего не ответил. Улыбнулся. – Спасибо за такси. Спокойной ночи, – Ли резко открыл дверь и вышел, так и не дождавшись ответа. Мороз снова ударил по щекам. Под ногами захрустел снег. Он вытащил ключи и уже собирался открывать дверь, как за спиной послышалось: – Минхо! Джисон вышел из машины и побежал к нему. В момент время замедлилось. Ключи выпали из рук. Сердце словно остановилось. Джисон подбежал к нему и мягко взял за щеки, а затем… поцеловал. Так мягко и тягуче. У Минхо не было сил сопротивляться. Сказать честно, он и не хотел вовсе. Чужие губы. Мягкие. Пухлые. Сминали его собственные. Так медленно. Так чувственно. Кажется, Минхо отключился. Джисон поцеловал его. – Всегда мечтал так сделать, – шепнул он, отстранившись, и быстро вернулся в такси. Рев мотора. Машина выехала со двора. Минхо не успел ничего ни сказать, ни сделать. Только вкус на губах остался так ярко, как искрился под светом фонаря снег. Хан Джисон, ты…

***

Я просто был пьян. Проснувшись в воскресенье утром, Минхо понял, что натворил. Вернее, конечно, не он. Это Джисон был во всем виноват. Но все же… Он мог оттолкнуть. Влепить пощечину. Накричать и пристыдить, но… Не сделал ничего из этого. И что делать дальше? Как вести себя с ним? Минхо не понимал. Зато понимал другое… Он, кажется, что-то чувствует к Джисону. К тому самому педиатру с дурацкими галстуками, в ярких кроксах и с плюшевыми игрушками в карманах. С несуразными кудряшками и круглыми очками. Глазами-бобами цвета шоколадного пудинга. Что разбрасывался конфетами и играл с детьми. Что поцеловал его тогда. В субботу. Возле подъезда. А затем сбежал. «Всегда мечтал так сделать». Нет. Нельзя. Нельзя поддаваться чувствам. Ты врач. Хирург. В твоих руках сотни жизней. Их нужно спасать. Сотни сердец и одно большое, доброе и теплое сердце Хан Джисона. – Какой кошмар… Минхо провел рукой по темным волосам и взглянул на часы: 12:00. Обычно в это время они с Джисоном шли на плановый осмотр к Пхильвону, пересекаясь в коридоре и заходя к нему в палату уже вдвоем. Но сегодня Минхо не пойдет. Пойдет, но позже. Потому что не хочет встречаться с Ханом. Он был пьян. Ничего не было. 12:15. Джисон ждал Минхо возле палаты пятнадцать минут. Но хирурга так и не было. Мимо прошла медсестра Чон. Хан спросил у нее, не видела ли она доктора Ли. Та ответила отрицательно. Даже ординаторы качали головами, предлагая поискать его в своем кабинете. – Дядя Джисон? Хан обернулся. Держась за ручку двери, стоял Пхильвон. Голубая больничная Пижама была ему большевата и совсем не подходила. Он ведь ребенок. Ему бы сейчас футбол гонять или резвиться на детской площадке, а не сидеть в больничной палате и грустно глядеть в окно. – Привет, дружок, – улыбнулся педиатр, потрепав его по голове. – Ты не видел доктора Ли? Мальчик покачал головой. – Он еще не заходил ко мне. Вы же обычно делаете это вместе. С ним что-то случилось? – Хотел бы и я об этом знать…

***

Выйдя из палаты через полчаса, Джисон направился прямиком в кабинет Минхо. Ли редко пускал его к себе. На памяти Хана было всего два раза. И то, Джисон заходил к нему в его отсутствие, а как только заведующий возвращался, сразу же выгонял его. Сегодня он не видел Минхо с самого утра. Обычно они пересекались в коридорах или в столовой (если не считать палату Пхильвона). Но… Постучав пару раз в дверь кабинета, Хан так и не услышал ответа. Тогда он не нашел ничего лучше, чем просто войти. Дверь, к счастью, была открыта. – Ты научился стучаться, Чан? Как похвально, – произнес Минхо, не отрывая глаз от карточки пациента. – Так, значит, ты все это время был здесь… Ли напрягся, так и не подняв взгляд. Страница под пальцами замерла в воздухе. Он так и не перевернул ее. – Ты не пришел сегодня к Пхильвону. – Зайду чуть позже. У меня много работы. – Ты никогда не пропускаешь осмотры, Минхо. – Сегодня на это есть причина. – Какая? – Джисон подошел ближе, сложив руки на груди. – Тебя это не касается. Занимайся своими делами. Тебя наверняка ждут пациенты в твоем отделении. – У меня обед. – Тогда иди обедай. – Ты меня избегаешь? – резко спросил Хан. – Это из-за поцелуя, да? Минхо взглянул на него и усмехнулся. – Не понимаю, о чем ты. Джисон уперся руками в стол, громко хлопнув по поверхности, и уставился на хирурга. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Минхо ничего не ответил. – Поцелуй. В субботу. У твоего дома. – Мы были оба пьяны. Это ничего не значило. Хан снова приблизился. В нос ударил сладковатый приятный запах, смешанный с послевкусием медикаментов. – Для меня тот поцелуй много значил, Минхо. Ли снова замер. Спустя пару секунд он медленно поднял глаза, сложив руки в замок. – Давай проясним одну вещь. Ты должен понять… – Нет. Это ты должен понять, Минхо, – перебил педиатр. – Я знаю, что ты считаешь меня несерьезным. Возможно, думаешь, что я просто забавляюсь. Но нет. Я абсолютно серьезен. Я поцеловал тебя не потому, что был пьян. А потому, что действительно этого хотел. В лице Минхо что-то переменилось. Словно смягчилось и одновременно замерло. Застыло. Джисон… – Ты мне нравишься, Минхо. Уже очень давно. И я вижу, что нравлюсь тебе тоже, почему… Ли усмехнулся. – Полнейший бред. Ты ни разу мне не… – Минхо, пойми. Я влюблен в тебя. Я никогда не пытался издеваться над тобой, как ты считаешь. Все мои намеки на свидания были серьезны. Я действительно хочу этого, а не говорю потому, что просто хочу тебя побесить. В моих глазах ты чертов идеал, и я никогда… – Выйди. – Что? – недоуменно спросил Джисон. – Покиньте мой кабинет, доктор Хан, – отрешенно произнес Минхо, смотря куда-то в пол. – Но… – Я не хочу слушать весь этот бред. Между нами нет, не было и ничего не будет. Мы просто коллеги. В субботу мы оба не контролировали себя, поэтому произошло то, что произошло. Прошу забыть вас тот поцелуй. Его не было. – Минхо! Ли поднялся с места и открыл дверь, призывая Джисона выйти. – Вам пора. Вас ждут пациенты. Точно так же, как и меня. Хан буквально взревел, захлопнув дверь. Минхо мелко вздрогнул. Он никогда не видел его таким. Джисон был зол. Зол и не понят. Его задели слова Минхо и его действия. Его ложь. Он видел, чувствовал, что тоже нравится ему. Почему так тяжело признаться? Или ты боишься? Боишься потерять лицо? Статус холодного и неприступного хирурга? А тебе оно надо? Ты ведь совершенно не такой. Не лучше ли быть честным с самим собой и со всеми… – Прекрати врать самому себе, Минхо. Сейчас я докажу, что все твои слова – наглая ложь. – Что вы собираетесь сделать, доктор Хан? Не приближайтесь ко мне! Джисон, наплевав на все нормы этики и отказы, резко притянул к себе Минхо и поцеловал его. Ли пытался сопротивляться, но затем понял, что бессмысленно. Бессмысленно, потому что он и не хотел сопротивляться. Он хотел поцеловать Джисона еще раз. Хан отстранился. Его руки все еще были на щеках Минхо. Брови нахмурились. – И как? Что ты чувствуешь? Ли не ответил. Мягко сбросив чужие ладони, он отвернулся. – Ясно… Хан отошел на шаг. – Ты действительно мне нравишься. Очень сильно. И я серьезен. В каждом слове и поступке. Жаль, что ты этого так и не понял… Бах! Дверь захлопнулась. Минхо вздрогнул. Он прикрыл веки. Но под ними все еще оставался образ. Джисон и его глаза, которые смотрели так грустно и больно. Нет. Это не Джисон придурок. А ты, Минхо. Самый настоящий полный придурок… Джисон был прав. Он тоже нравился ему. Жаль, что Минхо понял это только сейчас…

***

Дни пролетали один за другим. Пролетело и Рождество, которое Минхо встретил в полном одиночестве. Чан был занят отношениями с Феликсом. Ведь они начали встречаться. Об этом знала уже вся больница. Медсестры огорченно вздыхали по поводу доктора Бана. Каждая из них в тайне мечтала оказаться на месте Феликса. Даже директор Ян поздравлял парочку и желал им крепкой любви. Жаль, что Минхо не знал об этом. Он всегда считал, что директор против отношений на рабочем месте. Что касалось Джисона, так… Он не разговаривал с Минхо. Всегда отводил взгляд в сторону и старался быстрее уйти или свернуть, когда пересекался с ним. К Пхильвону они ходили по отдельности. Хан был ужасно обижен на него. Но Минхо какие-то попытки примирения, или извиниться и признаться, так и не предпринимал. Теплые до этого отношения сошли на нет. Казалось, будто бы между ними никогда их и не было. – Дядя доктор, – Пхильвон дергал за белый халат. – Дядя доктор. Минхо перевел на него взгляд, а затем обратился к матери: – Его показатели стабильные. Анализы в норме. Завтра можете готовиться к выписке. Попрошу в регистратуре подготовить документы. – Спасибо, – женщина поклонилась. – Дядя доктор! Ли снова посмотрел на него. – Почему ты больше не ходишь ко мне с дядей Джисоном? Я хочу, как раньше, играть все вместе. Вы поссорились? – Пхильвон-а, – мягко произнесла мама. – Нельзя такое спрашивать. Минхо усмехнулся. – У нас с ним много работы. Мы не успеваем. Приходится приходить в свободные часы. А они у нас с доктором Ханом не совпадают. Очередная отговорка. – Жалко… Я скучаю по нашим играм с драконом и Суперменом. Ли коротко улыбнулся, погладив мальчика по голове. – Завтра тебя выпишут из больницы. Будешь играть с другими ребятами. У тебя появятся друзья. – Но я хочу с вами, – грустно произнес Пхильвон. – Вы мои друзья. Мне не нужны другие… – Пхильвон-а… – протянула мать. – Дядям докторам… Она не успела договорить. Мальчик расплакался. Горящие слезы потекли по его пухлым щечкам. Минхо растерялся. – Простите, – поклонился он матери. – Мне нужно работать. – Я его успокою, – улыбнулась она. Минхо собирался уходить, но маленькая ручка схватила его за халат. Он аккуратно освободился и все же покинул палату. Выйдя за дверь, Ли столкнулся с Джисоном. Его брови были нахмурены, руки спрятаны в карманах. Он услышал плач и сердито произнес: – Что ты сделал с ним? Почему Пхильвон плачет? – Я не… – Отойди, – Хан оттолкнул хирурга от двери и зашел внутрь. Ли успел только проводить его взглядом. Как же давно он не слышал его голос…

***

Джисон долго успокаивал ребенка. Мокрый халат и детские сопли никак не испортили его настроение. В отличие от Минхо. Вчера Хан нагрубил ему. Как Минхо мог довести Пхильвона до слез? Джисон думал, что Ли стал мягче. Они ведь так весело играли в игровой. Минхо раскрывался. Хан даже думал, что Минхо мог бы стать отличным отцом, но… Что он ему такое сказал? С утра Хан снова один проведал Пхильвона и подбодрил его перед выпиской. Буквально через пару часов мальчик со своей мамой покинет территорию больницы. Джисон надеялся, что он больше не вернется сюда. Конечно, ему нужно будет приходить и проверять свое маленькое сердечко каждые полгода. Главное – не ложиться снова на операционный стол под скальпель. По крайней мере, ближайшие десять лет. Все же через время аортальный клапан придется заменить на новый. Джисон очень привязался к Пхильвону и обещал помогать ему, если потребуется. Он хотел поддерживать с ним связь даже за пределами больницы. Да и мама была не против. Хан шел по коридору, рассматривая новые джибитсы на кроксах. Сегодня утром он добавил парочку мармеладных мишек и один шоколадный кренделек. Выглядело очень мило. Вдалеке послышался знакомый голос. Джисон поднял глаза, увидев Минхо. Ли разговаривал с кем-то по телефону, обсуждая очередную операцию. Вчера он был слишком зол, чтобы спросить, отчего плакал Пхильвон. Ведь ребенок так и не назвал причину. Как и его мать. – Завтра подпишем бумаги. И можно готовить ее к операции. Я поговорю… – Стоять, – Хан преградил ему путь. Ли недоуменно посмотрел на него, а затем произнес в трубку: – Извини. Я перезвоню. Он убрал телефон и усмехнулся. – Нам нужно поговорить. – Неужели доктор Хан разговаривает со мной? – Почему вчера Пхильвон плакал? – Иди и спроси у него. Мне-то откуда знать? – Он расплакался, когда ты был в его палате. Что ты ему сказал? Минхо закатил глаза. – Ничего. Он просто взял и расплакался. – Без причины? – Откуда я знаю? Это ребенок. Они все плачут. – Пхильвон не младенец, чтобы плакать от всего подряд. Ему семь лет. – Хочешь сказать, что в семь лет ты не плакал? – Ли выгнул бровь. – Причем тут я. Мы сейчас говорим про Пхильвона. Он очень жизнерадостный мальчик. Вряд ли он будет плак… – Он расплакался, потому что мы перестали с ним играть и приходить к нему вдвоем. Теперь ты успокоился? – Подожди… Что? Минхо снова закатил глаза. – Ребенок скучал по нам с тобой. Он привык, что мы всегда приходили к нему вместе и играли. Пхильвон очень сообразительный. Он сразу понял, что между нами что-то не так. Джисон рассмеялся. – А между нами что-то не так? Я думал, тебя все устраивает. Ли тяжело выдохнул, нахмурив брови. – Мы не разговариваем. Не видимся толком. Ты меня избегаешь. Между нами все нормально? Даже не знаю… – саркастично произнес он. Хан усмехнулся, проведя рукой по кучерявым волосам. Минхо посетила мысль о том, что он тоже хочет прикоснуться к ним. – Напомнить, кто все это начал? – Ну, напомни, – Ли сложил руки на груди. – Я что-то совсем подзабыл. – А вас, доктор Ли, память подводит. Возраст уже не тот, да? – Ты только что назвал меня старым? – Вы сами это сказали, – Хан расслабленно пожал плечами. Минхо начинал раздражаться. Джисон вел себя совершенно не так, как обычно. Причем уже очень давно. Игнорировал, огрызался. Он больше не шутил и не улыбался ему. Не пытался поднять настроение, в то время как делал это с другими. Минхо это злило. – Прекрати это. – Что «это»? – Вести себя так. – Как? – Ты отлично понимаешь, о чем я. Раньше ты себя так не вел. Возвращай прежнего Хан Джисона, который вечно терся вокруг меня и флиртовал. – А-а-а, – протянул Хан. – Так это вы мне сказали больше этого не делать. И не приближаться к вам. Забыли, да? Таблетки, может, какие-то посовет… – Хан Джисон! – рассердился Минхо. – Хватит. Ведешь себя как ребенок. – Ну, все же получше, чем ворчливый дед. – Как ты меня… – Пхильвон! Врачи обернулись. Мать Пхильвона упала на колени, прижимая сына к себе. – Пхильвон-а, открой глазки, – шептала она. Слезы скатывались по щекам. Руки все крепче прижимали к себе ребенка. Малыш не дышал… Минхо и Джисон подбежали, осматривая ребенка. – Что произошло? – спросил Хан. – Мы играли, – плача и нервно тряся руками, объясняла мать. – Он убежал от меня. Он часто до этого бегал, но я… – Он бегал, и вы молчали! – крикнул Ли. – Ему противопоказаны нагрузки! – Я не знала, что так нельзя… – Чем вы думали… – Минхо, – Джисон мягко коснулся хирурга. – Успокойся. Сейчас нам нужно спасти Пхильвона. – Звони сестре Чон и спрашивай про операционную. Ему срочно нужно хирургическое вмешательство и массаж сердца. Могли разойтись швы или не прижиться клапан. Но что еще хуже, это может быть микроинфаркт. Хан кивнул, набирая номер, пока Минхо пытался завести маленькое сердечко.

***

– Скальпель. Инструмент лег в руку. Ли сделал надрез на тонкой коже. Выступила кровь. Чан убрал излишки по команде и перевел взгляд на аппараты. Джисон нервно наблюдал за операцией через толстое стекло. Рядом сидел Феликс. Он пытался его успокоить, но все тщетно. Пхильвон мог умереть. – Вижу причину, – произнес Минхо. На мониторе неровно стучало сердечко. Кровь протекала не через клапан, а струилась через маленькое отверстие в аорте. – У него произошла закупорка из-за физических нагрузок. Отсос, – скомандовал хирург. – Изогнутые ножницы, – он выставил ладонь, медсестра вложила в нее инструмент. Операция длилась очень долго. Джисон все это время сидел в оперблоке и наблюдал. Феликс отлучался пару раз к работе, но затем возвращался и приносил Хану горячий чай. Джисон сидел как на иголках. Дверь снова открылась. В помещение зашел доктор Хван, сев рядом. За ним директор Ян, уточнив ход операции. Джисон все это время молчал и молился. Умолял, чтобы мальчик выжил. Он мог представить, что испытывала в этот момент его мать. Она винила себя за то, что не доглядела. – Кетгут пять ноль, – произнес Минхо. Операция подходила к концу. Девять часов на ногах, в напряжении и переживаниях. Он тоже боялся за жизнь ребенка. Боялся и боролся.

***

Двери операционной открылись. Минхо вышел, сняв хирургический колпак. Он вытер со лба пот и выдохнул. Все прошло успешно. Его руки тряслись. Он сжал ладони в кулаки, успокоив себя и мать Пхильвона. Женщина разрыдалась, пряча и без того опухшие красные глаза. Хенджин с Феликсом повели ее в комнату ожидания. Сейчас действительно оставалось только ждать, когда ребенок очнется. А он очнется. Ли был уверен. Дверь операционной снова открылась. Минхо не успел ничего сделать, как был притянут в объятия. – Спасибо, – на ухо прошептал Джисон. – Ты снова спас его. Ли на секунду замер, а затем крепче, как только мог, обнял Хана. – Не я. Мы. Ты тоже помог. – Прости. – За что? – За то, что вел себя так с тобой. – Забыли. – Мне правда жаль. Я действительно идиот. Минхо улыбнулся, прикоснувшись к его волосам. И правда мягкие. Джисон медленно отстранился и заглянул в глаза. Он многое хотел сказать и за много хотел извиниться. Снова и снова. Но не проронил больше ни слова. Они так и остались стоять посередине коридора, держа друг друга в объятиях. Спустя несколько минут за спинами послышался кашель. Директор Ян прочистил горло и посмотрел на них привычным хмурым взглядом. Минхо резко отодвинулся от Джисона, а затем взял его за руку и повел в неизвестном направлении. – Подожди. Ты куда меня… – Молчи. Просто иди за мной. – Но ты и так меня тащишь… Миновав лестничный пролет и кучи дверей, Ли привел Джисона в свой кабинет. Он буквально затолкал его внутрь и закрыл дверь. Минута тишины… Минхо бросил хирургический колпак на стол и оперся о него руками. А затем в секунду приблизился к Хану и… поцеловал его… Так тягуче. Так страстно. Словно делал это в последний раз. Он совсем позабыл про усталость. Джисон в начале опешил, но вскоре поддался. Шире приоткрыв рот, позволяя чужому языку проскользнуть дальше. Это было резко и неожиданно. Минхо подхватил его и прижал к двери, опускаясь губами к шее и ключицам. Он целовал, чуть покусывая и вылизывая языком. Горячо и томно дышал на ухо, доводя до мурашек по коже. – Минхо… Минхо… Ты сейчас… – Да, – он поднял на Джисона глаза. Губы покусанные. Блестят от слюны. Волосы взъерошенные. Он так красив. Ли снова поцеловал его, прижав плотнее. Хан тихо простонал. Он был возбужден. – Ты же понимаешь… – Да. Я все понимаю, Хан Джисон. – Значит, я правда тебе нравлюсь? – Нравишься. Очень нравишься, Хан Джисон. – Прекрати называть меня так, – усмехнулся он. – Как ты хочешь, чтобы я называл тебя? – Как бы ты называл своего парня. Ли мягко рассмеялся. – А разве я предлагал тебе стать моим парнем? – Нет. Я предлагаю. Минхо поцеловал. Губы. Щеки. Шея. Ключицы. Снова смех и улыбка. Глаза, что смотрели прямо на Джисона, и мягкое: – Тогда я согласен. – Тогда я рад. – Продолжим? – Ты хочешь? – А ты? – Очень. – Я тоже, – хитро улыбнулся Ли. – Очень. Он усадил Хана на стол, скинув все на пол. Полетели карты, ручки. Упала лампа. Они оба посмеялись. – Поможешь потом собрать все это? – Если позволишь. – Сейчас я позволю тебе все. Джисон не ответил. Поцеловал, обвив ногами талию. Минхо мягко уложил его на поверхность стола, продолжая губами исследовать кожу. Белый халат приземлился на кресло. Под ладонями почувствовался рельеф груди. Соски набухли, встали. Минхо сжал один и ухмыльнулся. Хан выгнулся ему навстречу. Ли ласкал его тело, слушая тяжелое дыхание и сердцебиение. Он пробирался руками под форму, прикасаясь к медовой коже. И очерчивал кончиками пальцев пресс. Затем спускался ниже, к кромке штанов. Рука легла на член. Возбужденный. Джисон стянул с него форменную рубашку голубого цвета и снова поцеловал, прикусив нижнюю губу. Он тихо прошипел, стоило Ли пару раз провести ладонью по его члену. Уже мокрый. Уже твердый. – Раздевайся. – Что? Ли усмехнулся, не дождавшись ответа: – Тогда сделаю это сам. Джисон улыбнулся, позволив сделать ему все. С непривычки воздух прошелся холодком по коже. Побежали мурашки. Минхо погладил его бедро и тихо шепнул: – Ты очень красивый. – Все еще считаешь меня придурком? – усмехнулся Хан. – Только если очень красивым придурком, – под стать ответил ему Ли. Он открыл ящик и покопался в нем. Через долгие секунды вытащил тюбик смазки. Джисон удивился. – Доктор Ли… Чем вы таким занимаетесь на рабочем месте? – усмехнулся он, заметив, что тюбик наполовину пуст. Минхо пожал плечами. – Всем нужна разрядка. – Извращенец, – рассмеялся Хан. – Будто бы ты так не делаешь? – Конечно, нет! Ко мне ходят дети! Я просто не могу позв… – Т-ш-ш, – Ли прижал палец к его губам. – Давай продолжим то, на чем остановились. Джисон поцеловал его, согласившись. Минхо выдавил смазку и погрел ее на пальцах. Затем аккуратно приставил их к колечку мышц и медленно вошел одним. Хан нахмурился, прикрыв глаза и закусил губу. На удивление было свободно. – Не смотри на меня так, – произнес он. – Сегодня утром в душе я немного погрешил. Как чувствовал. Ли усмехнулся. Нет, все же Джисон ему очень нравился. Второй вошел без проблем, а за ним и третий. Минхо растягивал, зацеловывая грудь. Джисон сжимал его волосы, обнимал, тянулся за поцелуем, постанывая на ухо. – Будь тише, – шепнул Ли. – Не могу. – Я не хочу затыкать тебе рот. – Ты всегда можешь сделать это. Минхо снова поцеловал, а затем приспустил форменные штаны и погладил себя по вставшему члену. Джисону было плевать, что немного нечестно. Он полностью обнаженный, открытый. А Минхо – нет. В следующий раз он переиграет это. – Презервативов, увы, нет. Но ты можешь не бояться. Я недавно проходил обследование. Я чист. – Впрочем, как и я, – подмигнул Джисон. – Неужели ты забыл, кто пробежал вперед тебя вне очереди? Ли усмехнулся. – Конечно. Как я мог забыть. Это произошло на крайней медкомиссии. Джисон как угорелый бегал по врачам, потому что проспал и, как обычно, куда-то опаздывал. Минхо помнит, как прямо перед его носом закрылась дверь, а через пять минут оттуда вышел Джисон, бессовестно подмигнув ему и шепнув «спасибо». Минхо приставил член ко входу, а затем медленно вошел, добавив немного смазки. Джисон протянуто простонал, цепляясь то за него, то за края стола. Ли вошел до конца и дал немного привыкнуть. Он набирал скорость постепенно. Время их вообще не волновало. Главное – быть тише. Хоть у Хана это получалось с трудом. Он кусал ладони, губы. Забывал, что нельзя кричать. В один момент Минхо просто заткнул ему рот ладонью, хоть и хотел слышать его. В следующий раз… На столе заниматься сексом было не особо удобно. Хан скользил, хватаясь за края, чтобы не упасть. Но на маленьком диване было бы еще хуже. А на полу и подавно… Минхо ласкал. Не изводил. Не мучил. Наращивал темп и был мягок. Столько поцелуев он не дарил никому. Столько поцелуев Джисон не получал ни от кого. Он закатывал глаза и тяжело дышал, приближаясь к оргазму. У Минхо давно не было такого бурного секса, да и еще на рабочем месте. Застукай их кто-нибудь сейчас… Им бы обоим пришлось не сладко. Зато сейчас сладко. Тягуче. Жарко. И липко. Минхо толкнулся, почувствовав, как стенки сжимаются. Джисон утробно простонал и кончил. Он выгибался и подрагивал, когда Ли входил и выходил. Чтобы не кончить внутрь, он вытащил член и излился Хану прямо на живот. Убрать сперму с кожи салфетками лучше, чем вычищать ее изнутри. По крайней мере сейчас. Минхо достал салфетки и вытер член, спрятав его в штаны. Затем помог Джисону и подал ему одежду. Хан дошел до диванчика и плюхнулся на него, завалившись боком. Он бы с удовольствием поспал, но… В дверь раздался стук. Они посмотрели друг на друга. Минхо прижал палец к губам. – Эй, голубки, – послышался голос Чана. Оба выдохнули. Хорошо, что это не директор Ян… – Ваш мальчишка, кажется, просыпается. Успейте, пока он окончательно не открыл свои сонные глазки. – Спасибо, – произнес Минхо. Джисон рассмеялся. – Наверное, он все слышал. – Давай будем считать, что нет. Какой позор… – Да ладно тебе. Ликс мне сам говорил, как они с Чаном… – Джисон, – мягко прервал Ли. – Не стоит. Хан пожал плечами, встав с дивана. – Нам пора к Пхильвону. Обрадуем его тем, что мы помирились. – Стоило бы отругать его за то, что бегал. – Ой, ну все же обошлось. – А если бы нет? – возмутился Ли, открывая дверь. – Он бы мог… – Не мог, – Джисон улыбнулся. – Его ведь оперировал самый лучший кардиохирург «Асана», – он поцеловал его и вышел, крикнув напоследок: – Догоняйте, доктор Ли! Минхо улыбнулся. Бардак в кабинете они уберут позже.

***

Теплое солнце щекотало веки. Детские ножки семенили рядышком, подстраиваясь под темп доктора. Джисон вел Пхильвона за руку по кардиоторакальному отделению, чтобы встретиться с ним. Они не виделись полгода после той операции. Мальчик быстро пошел на поправку и выписался. Но сегодня пришел снова. Джисон был рад его видеть. Потому что беспокоиться было не о чем. – Дядя Минхо! – крикнул Пхильвон, побежав навстречу Ли. Хирург развернулся, удивившись. Мальчишка впечатался в него и обнял маленькими ручками. – Привет! – улыбнулся он. – Ты что тут делаешь? У тебя что-то болит? – Ли присел на корточки, – Снова сердце? Пхильвон покачал головой. – Пришел за направлением на плановый осмотр, – приблизившись, произнес Джисон. – Полгода прошло. Хирург облегченно улыбнулся, потрепав ребенка по голове. – Дядя Минхо, ты свободен? – А что ты хочешь? – Поиграть! Поиграть! – А разве ты уже не большой? Ты же пошел в этом году в школу. – Сегодня можно, – Пхильвон показал язык и улыбнулся. – Тогда иди выбирай игрушки. Кажется, в игровой сейчас никого нет. Мальчик побежал. Ли поднялся с корточек и строго сказал ему: – Не бегай! Пхильвон снова показал язык и скрылся за поворотом. – Ну что за ребенок… – Это всего лишь ребенок, – улыбнулся Джисон, приобняв своего парня. – Он перенес две сложнейшие операции на сердце, – возмутился Ли. – Ему стоит быть аккуратнее. Джисон поцеловал его с улыбкой. – Расслабься. Сейчас с ним все хорошо. Минхо усмехнулся. Джисон всегда его успокаивал. – Ну, где вы? – крикнул Пхильвон. – Поезд уже отправляется! Врачи рассмеялись. – Ну что, готов нападать, дракон-бандит? – протянул Хан. – А ты? Готов защищать всех, герой? Джисон снова поцеловал его и тихо произнес: – Всегда готов.